Текст книги "Моя (не) родная"

Глава 13

Агния

– Ма-а-ам, – позвал Мирон, заёрзав в постели.

– М-м-м?

– Почему мы с тобой вдвоём?

Я открыла глаза. Едва начавшая подступать дремота тут же рассеялась. Из груди вырвался тихий вздох. Я погладила сына по волосам, перебирая прядки. Как ни пыталась я уговорить его лечь в нормальную постель, он снова устроился на матрасе. И у меня снова не хватило сил настоять. Наоборот, выйдя из душа, я пришла к нему, легла рядом и обняла. Этот матрас словно был нашим спасительным островком посреди океана жизни.

– Что значит, вдвоём? У нас есть бабушка, есть Оливия и…

– А у Сэма папа есть. И у Васи есть, – он посмотрел мне в глаза.

Я различала черты его даже в темноте. А может быть, знала их настолько хорошо, что смогла бы различить, даже если бы ослепла, просто на ощупь.

– Когда мы гуляли с Ливи, Вася с папой гулял. Мам…

Убрав со лба сына волосы, я снова вздохнула. Уже не первый раз он спрашивал меня, почему у других детей есть папы, а у него нет. Уверена, этот вопрос заставлял сжиматься сердце каждой женщины, растившей ребёнка в одиночку. Какой бы успешной она ни была. Я не была исключением.

– Разве нам с тобой вдвоём плохо?

– Не плохо, – маленький лоб под моими пальцами нахмурился.

Мирон опять заёрзал, а потом и вовсе отстранился. Щелчок – и в комнате стало светлее. Стоящая на полу лампа походила на уличный фонарь, и в её свете лицо сына казалось особенно взрослым. Я повернулась к Мирону.

– Не плохо, мам, – сын снова пододвинулся. – Но с папой было бы лучше. Особенно с таким, как… – он вдруг замялся. – Мам, дядя Данил прикольный. Знаешь, как круто он водит?

Я грустно улыбнулась. Да, что-что, а это я знала. А ещё знала, как жарко он целует после выигранного заезда, как прёт от него уверенностью и как уважают его соперники. Уважают и боятся. И каким мерзавцем может быть Данил, я, увы, тоже знала.

– Могу себе представить.

Только я хотела выключить свет, Мирон уселся в постели. Опустил голову и горестно вздохнул. Этот его вздох заставил моё сердце сжаться. Я дала своему сыну всё, что могла: дом, любовь, заботу. Игрушки, лакомства, путешествия, развлечения – у него было всё, пусть и не в бесконечном изобилии, но было. Ради его счастья, радостных улыбок, я готова была работать день и ночь. Но одного я не могла: купить ему папу.

– Давай, когда мы поедем все вместе на картодром, не будем говорить никому, что Данил не мой папа? – неуверенно спросил Мирон. – А, мам?

И опять выстрел в сердце.

– Хочешь, сходим завтра куда-нибудь с дядей Игорем? – предложила я, не ответив.

Мирон приуныл. Без энтузиазма дёрнул плечами и посмотрел из-под густых ресниц.

– Дядя Игорь хороший, но с ним совсем не так. Давай с дядей Данилом, мам. Ещё дядя Данил сказал, что в следующий раз…

– Кстати, насчёт следующего раза и дяди Данила, – остановив сына взмахом руки, сказала я строго, – разве я не говорила тебе, что уходить с кем-то без моего разрешения нельзя? Тем более, с чужими.

– Он не чужой. И ты разрешила. Оливия тебе звонила, и ты разрешила.

И как с ним можно было разговаривать?! На каждое моё слово у него находилось десять, подкрепленных неопровержимыми аргументами. И это в его шесть. Что будет лет через десять, я боялась даже представить.

– Ты прекрасно понял, что я имею в виду. Никогда не уходи ни с кем, пока я не разрешу, Мирон. Никогда. Ты меня услышал?

Сын нехотя кивнул. Я снова потянулась к светильнику и на этот раз всё-таки выключила его. Но только свет потух, рядом опять послышался голос сына:

– Но с Дядей Данилом ты ведь разрешила. Значит, с ним можно?

Застонав, я повалилась на спину. Мирон подполз, коленка его ткнулась мне в ребро. Маленький засранец! Весь в своего папашу! Зарычав, я схватила сына за руку и повалила на постель. Пальцами прошлась по его рёбрам, пощекотала подмышкой. Мирон смеялся, пытаясь увернуться. Отмахивался, но я не прекращала.

– Решил с другого края зайти, – я провела пальцами по его животу. Затем поймала за ногу и дотронулась до стопы.

– Не-е-ет, – взвизгнул сын, вырываясь. – Я… Я не решил! Ма-а-ам!

– С дядей Данилом ему… – сделав вид, что кусаю его за руку, я зарычала снова: – Ты что, меня не слышал?

– Слышал, – засмеялся он. – Ма-а-ам, перестань! Ну ма-а-ам!

От нашей возни подушка слетела на пол, одеяло сбилось. Всё-таки вырвавшись, Мирон изобразил дикого зверя и сделал попытку пощекотать меня, но я поймала его и крепко прижала к себе. Обняла так сильно, как только могла, чтобы не сделать больно, и поцеловала в волосы. Погладила плечи. Он шумно дышал, а сердце его билось гулко и часто под моей ладонью.

– Можно, – сказала я шёпотом. Так тихо, что сама еле услышала. – С дядей Данилом можно, Мирон. Только всё равно сначала ты должен позвонить мне. Я очень волнуюсь за тебя. И очень тебя люблю.

– Я тоже тебя люблю, мам, – сын развернулся у меня в руках. – Ты самая лучшая. Ни у кого нет такой классной мамы.

Я прижала его сильнее. Вздохнула и, глядя в темноту, подумала, что такого классного папы тоже ни у кого нет. И совсем скоро сын сможет сказать это. Совсем скоро, когда узнает правду, которую даже я уже не могла от него скрыть.

***

Данил

– Ты меня совсем не слушаешь, да? – Наташка провела кончиками пальцев по моей руке.

Повернувшись, я наткнулся на её взгляд. О чём она там говорила? Чёрт! Я в самом деле не слушал её, и она, похоже, это поняла. Вздохнула. Ладонь её оказалась у меня на животе.

– Мне прислали варианты свадебных тортов. Они все очень красивые. Хочешь посмотреть?

– Наташ, – я накрыл её руку своей, – это без меня, хорошо? Мне похрен, какой будет торт и какого цвета будут салфетки. Не грузи меня этим.

– Ты сам не свой с тех пор, как она вернулась, – Наташка вытянула руку из-под моей. Приподнялась на локте. – Я выберу торт и салфетки тоже выберу. Но дело же не в этом. Дань… У нас свадьба. Свадьба, ты понимаешь? А ты…

Она вздохнула. Поджала губы и улеглась. Да, чёрт подери, именно это я и понимал – у нас свадьба. Разосланные приглашения, заказанный костюм… А ощущение было, что меня затягивает в трясину.

Выключив свет, я повернулся на бок. Наташка обняла меня, коснулась губами между лопаток.

– Не думай о ней, Дань. Пожалуйста, – поцеловала ещё раз. – Я тебя люблю.

Ничего не ответив, я постарался выбросить из головы мысли о прошедшем дне. Но стало ещё хуже. Скорость, укор в глазах Марго, восторженные вскрики Мирона и его мать, встречающая нас дома. Её рыжие волосы, глаза…

Наташкина рука скользнула по моему боку вниз. Но я поймал и крепко сжал её.

– Спи, Наташ.

Она промолчала. Ещё раз коснулась губами между лопаток. Я отпустил её руку с ощущением, что зря сегодня не поехал в родительский дом. Нужно было переночевать там. Знал же, что Наташка полезет со всякой дребеденью.

Постепенно меня начало отпускать. С утра я планировал заняться делами. А потом… Потом, чёрт подери, стряхнуть пыль с внедорожника. Хватит с меня отцовских консервных банок.

Но только я начал проваливаться в сон, тишину разорвала мелодия звонка.

– Кто там ещё? – сонно прошептала Наташа. – Дань, я всё понимаю, но время…

Дотянувшись до телефона, я глянул на дисплей. Мелодия оборвалась и зазвучала снова. Какого лешего?

– Да, – ответил я резко, откидывая одеяло. Услышал за спиной Наташкин вздох. – Ты время видела?

– У Мирона температура, – ответила сводная сестрица таким тоном, словно не звонила мне в три часа ночи.

Я не сразу въехал, что к чему. Спросонья потребовалась пара секунд, чтобы понять, о чём она говорит. – Мне нужны лекарства, Данил.

Я потёр переносицу. Наташка включила бра, приподнялась на руках, не сводя с меня внимательного взгляда.

– У тебя нет лекарств для ребёнка?

– Если бы были, я бы тебе не звонила. Хотел быть отцом, будь им. Но, если ты передумал, я найду кого-нибудь другого.

Для чего именно: чтобы привезти пилюли или чего-нибудь помимо этого, уточнять она не стала. Наташа не сводила с меня гневного взгляда. Это раздражало, потому что, по сути, право на недовольство у неё было. Но в гробу я всё это видел! Не устраивает – дверь открыта.

– Пришли список, – бросил я, открывая шкаф. – Буду примерно через час. Как он?

– В целом, терпимо. Сейчас у него тридцать семь и восемь, но я боюсь, что подскочит выше. Обычно так и бывает.

– Чёрт, – ругнулся я сквозь зубы и, отключившись, принялся натягивать джинсы.

Наташка села. Видимо, ждала, что я брошусь в объяснения.

– Это она? – не дождавшись, она тоже поднялась.

Я повернулся к ней и наткнулся на пристальный, с проблесками гнева взгляд.

– Это Агния, да?

– Да, – ответил я нехотя.

– Почему она звонит тебе, Данил? Почему… – Наташа подошла, схватила футболку, которую я держал в руках, рванула на себя.

– Потому что мой сын заболел, – грубо оборвал я её. – Кому она ещё должна звонить?!

Она замолчала, но не отошла. Так и стояла рядом, и я чувствовал её ярость. Черты красивого лица обострились, глаза продолжали гореть диким пламенем.

– И что дальше?! Всё это время она об этом не вспоминала, а теперь?! Она сука! Разве ты не понимаешь?! Что, думаешь, она просто так вернулась именно сейчас?! Как только дошло, что у тебя всё прекрасно, решила влезть! А ребёнок отличный аргумент! Беспроигрышный! Ты бы хоть тест ДНК сделал! Может, это вообще не твой сын!

– Заткнись, Наташ!

– Что мне затыкаться?! Да я её насквозь вижу! Ей всегда было нужно, чтобы всё лучшее принадлежало ей! И ты в том числе!

– Наташа… – процедил я с предупреждением.

– Что, Наташа?! Я беременна! У нас свадьба, а ты срываешься посреди ночи и несёшься к этой суке! Опомнись! Ты ей был не нужен всё это время! Ты ей вообще никогда не был нужен!

– Я несусь не к ней, а к своему сыну! К своему, сыну, ясно тебе?! И мне насрать, что и когда было! У меня есть сын, Наташа! Что тебе нужно?! Чего ты хочешь?!

– Ничего, – выкрикнула она и вылетела из комнаты.

Да мать её! Я едва не закричал. Отшвырнул футболку. Взял другую. Хотелось взять Наташку и придушить, лишь бы заткнулась. Её счастье, что хватило ума не продолжать.

В кухне что-то брякнуло, зазвенело. Вначале тихо, а потом так, что звон прокатился по всему дому. Звон стекла. Следом раздался Наташкин вскрик.

С трудом сдерживаясь, чтобы не выматериться вслух, бросился на шум. Наташа стояла в окружении рассыпанных по полу осколков и смотрела на растекающуюся лужу.

– Я хотела выпить сок, – выдавила она глухо, неживым голосом. Подняла голову. Злости в глазах уже не было.

Остекленевший, пустой, как у куклы, взгляд. Сок она хотела выпить, мать её за ногу. Я шумно втянул воздух. Наташа нервно всхлипнула и осторожно отошла от осколков. Опять посмотрела на меня, но больше ничего не сказала.

– У меня есть сын, Наташа, – произнёс я, чётко выговаривая каждое слово. – Устраивает тебя это или нет, мне не важно.

– Дань…

– Послушай меня, – я достал новый стакан. Вручил ей. – Твои истерики мне не нужны. Не нравится – можем закончить здесь и сейчас.

– Ты хочешь сказать… – её губы дрогнули. Она недоверчиво усмехнулась и побледнела.

– Да, Наташа. Если тебя что-то не устраивает, можем отменить свадьбу.

– Как у тебя всё просто! – вскрикнула она звонким, истеричным голосом.

– Я всё сказал, Наташа. Разговор окончен.

Не собираясь размусоливать, я взял деньги и ключи. Телефон несколько раз пикнул. Последним сообщением от Агнии было:

«Ещё купи, пожалуйста, молока и кофе. Для меня. Иначе я умру».

***

В окошке дежурной аптеки мне выдали бумажный пакет. Должно быть, вид у меня, когда я перечислял всё, что попросила Агния, был тот ещё. У самого-то, кроме мази от растяжений и перекиси, нихрена не было, да и у этого добра срок годности кончился в прошлом тысячелетии.

– Здоровья вашему малышу, – напоследок сказала фармацевт. – И вам тоже.

– Спасибо, – буркнул я в ответ.

***

Агния открыла не сразу. За время, пока стоял под дверью, я успел надумать себе хрен знает, чего.

– Где тебя носит? – бросил я сквозь зубы, когда она-таки пропустила меня в квартиру.

– Догадайся сам, – огрызнулась Агния и показала в сторону кухни.

Я прислушался. В квартире было тихо. На полу около байка лежала машина, которую я подарил Мирону, на тумбочке под зеркалом – флакон духов с длинным изогнутым колпачком. Мозг автоматически подмечал детали, и они впечатывались в сознание одним коротким «моё».

Агния подняла руку, заправила волосы за ухо.

– Как Мирон? – спросил я, протягивая ей пакет.

Она не взяла – снова показала в сторону кухни.

Чёрт! Откуда-то появилась неловкость. Рука с пакетом зависла в воздухе и опустилась.

– Уснул, – вздохнула Агния. – Не хочу его будить. Пусть поспит, дам лекарства, когда проснётся.

Я прошёл к кухонному столу и поставил на него всё, что купил. Агния зашла следом. Села, потёрла лицо ладонями и посмотрела снизу вверх долгим, пронзительным и спокойным взглядом. Словно что-то решала для себя.

– Он часто болеет?

– Нет, – она отрицательно качнула головой. – Обычно нет. Но сейчас, наверное, сказались смена климата, переезд… Сам понимаешь. Он недавно ветрянкой переболел. Наверное, это тоже дало о себе знать.

– Ветрянкой?

Название детской болезни было сродни вытащенному за уши из шапки волшебника кролику. Оно так же не вязалось с моей жизнью, как и валявшийся возле стула детский носок.

Заметив, Агния подняла его и небрежно положила на соседний стул.

– Да. Из-за этого я не прилетела на похороны. Мне очень хотелось попрощаться с бабушкой. Сейчас я жалею, что раньше не вернулась. Если бы прилетела раньше, увидела бы её живой. А так… – Агния расправила невидимую складку на подоле платья. – Хотя, если бы не бабушка и не завещание, я бы и сейчас не вернулась. Она всегда была мудрой. Но насколько, я даже не догадывалась. Она ведь специально сделала так, чтобы у меня не осталось выбора.

– Деньги – всегда беспроигрышный вариант.

– Да, – согласилась она. Её «да» было пропитано недосказанностью. Я резко перевёл взгляд, Агния улыбнулась самыми уголками губ. – Я прилетела, чтобы подписать отказ. Хотела отказаться от бабушкиного наследства в твою пользу, Данил.

– Но передумала.

– Ты очень для этого постарался.

Она поёжилась, поправила платье на плече, но оно опять съехало. Агния задумчиво посмотрела на фотографию, где они были сняты вместе с Мироном.

– Наверное, я должна сказать тебе спасибо.

– За что?

Я взял рамку. На снимке Мирон был младше. На заднем фоне – колесо обозрения, у него в руках огромный рожок с мороженым. И Агния… Солнце так и играло в её волосах.

– Хорошая фотография, – заметил я и поставил рамку на стол. – Так за что ты собралась говорить мне спасибо?

– За то, что заставил меня передумать. Раз бабушка оставила всё мне, значит, именно так она хотела сделать. А если хотела, значит, я имею право на это наследство. Я всегда жила с ощущением, что должна постоянно доказывать отцу, ей, что достойна быть частью семьи. А теперь понимаю, что нет. Ничего я не должна.

Агния замолчала. Взгляд её устремился на снимок. Некоторое время мы провели в тишине. Бабушка была мудрой, тут Агния права. Семь лет назад она хотела, чтобы я вернул Агнию домой, чтобы догнал. Но я не догнал и не вернул. И вот, чем всё кончилось. Выходит, и тут не обошлось без бабули, почему-то раньше я об этом не задумывался.

– Давай выпьем кофе? – нарушила молчание Агния. – Ты же купил?

Под глазами у неё были тёмные круги, особенно выделяющиеся на бледной коже. Уставшая, она казалась ранимой и беззащитной. И, чёрт возьми, особенно красивой. Достав кофе, я заправил кофемашину. Агния молчала до тех пор, пока та не начала гудеть.

– Я так долго не смогу, Данил, – вдруг услышал я.

Я повернулся. Она так и сидела на прежнем месте, сложив тонкие кисти рук на голых коленках. Её свободное домашнее платье снова сползло с одной стороны, волосы рассыпались по узким плечам.

– Я не могу постоянно бороться с тобой. Жизнь – это не поле битвы, Данил. Я не солдат, а мой сын не трофей.

– Он и мой сын.

– И твой, – помолчав, согласилась она со вздохом. Зажала ладони между коленей и убрала, словно не могла найти им подходящее место. – Но так я жить не могу. И не хочу. Если ты не успокоишься, я заберу Мирона и вернусь в Штаты.

– Только попробуй. Я…

– Хватит, – она приподняла руку. – Хватит, пожалуйста. Ты, ты, ты! Ты когда-нибудь думаешь о ком-то, кроме себя?

– О тебе?

– Да хотя бы! – ответила она резко и тут же сбавила обороты: – А если не обо мне, то о Мироне. Ты хоть понимаешь, что всё, что происходит со мной, отражается на нём? Он всё чувствует, даже если многого ещё и не понимает. Мало мне тебя, так ещё твоя Наташа…

Я напрягся.

– Что Наташа?

– А ты не знаешь?

Кофемашина замолчала, и Агния, встав, подошла ко мне, но только затем, чтобы забрать чашку.

Я ждал продолжения. Смотрел, как она открывает молоко, как кофе из чёрного становится молочно-коричневым. Пальцы Агнии легли на чашку, губы коснулись края.

– Она приходила несколько дней назад. Просила меня уехать, устроила сцену ревности. Мне это надо, Данил?

Слова Агнии вызвали во мне очередную волну гнева. Я почувствовал, как от напряжения вздулись вены у меня на лбу, скулы свело. Вот же стерва! Нужно было ждать от Наташки чего-то подобного.

– Когда?

Агния сделала ещё один маленький глоток. Нахмурилась.

– Точно не помню. По-моему, на следующий день после того, как вы собирали мебель.

Я ругнулся. Теперь стало ясно, откуда она узнала, где Агния. Увидела у меня ключи от старой квартиры и сложила два и два. Дурой она не была никогда. Сука!

– Но дело не в ней, Дань. Дело в тебе. Что тебе нужно? Что, ты можешь мне сказать?!

Она приподняла голову. В больших шоколадно-карих глазах застыл вопрос.

– Я хочу растить своего сына, – ответил я уверенно. – Хочу быть ему отцом. Хочу, чёрт подери, проводить с ним время! И ещё он должен знать, что его отец я, Агния.

Она опять вздохнула. Прикрыла глаза и оперлась свободной рукой о раковину.

– Хорошо, – сказала тихо. – Хорошо, Даня. Ты будешь общаться с ним. Можешь проводить с ним время, мешать я тебе не буду. Но давай договоримся: не гони на всех скоростях. Дай ему привыкнуть. Мы скажем ему, что ты его папа, но, когда все будут к этому готовы. И он, и я, и ты сам.

– Я готов.

– Нет, – отрезала она. – Ты-то как раз не готов. Твои желания всегда летят впереди тебя. Но это ребёнок. Это твой сын. Подумай о нём, а не о себе, ещё раз тебе говорю.

Я стиснул зубы. Взял чашку и снова заправил кофемашину. Агния спокойно вернулась за стол, меня же разрывало на части. От выходки Наташи, от желания настоять на своём и понимания, что Рысь, будь она неладна, права. И ещё от её близости, от желания дотронуться до неё, взять, сделать своей. От жужжащих в башке россказней Наташи о цвете скатертей на свадебном банкете и высоте торта.

Запах кофе разлился по всей кухне. Машина затихла.

– Нас связывает только сын, Данил, – в образовавшейся тишине прозвучал голос Рыси. – Давай уже расставим точки. У тебя своя жизнь, у меня своя. Не делай глупостей. У вас с Наташей скоро будет ребёнок.

– Она и об этом тебе сказала.

– Да.

Я тоже отпил кофе. Опёрся о столешницу. Агния тихонько качнула головой из стороны в сторону.

– У нас с тобой общий сын, Дань. Ты его отец. Но на этом точка.

Глава 14

Агния

– Не ожидала, что ты так быстро начнёшь воплощать мой проект в жизнь, – улыбнулась я, присаживаясь за столик на летней веранде.

Игорь положил ладони мне на плечи. Провёл ниже, к локтям.

– А чего тянуть? – его дыхание пощекотало мою мочку уха.

Понять, нравится мне это или нет, я не успела. Ладони его исчезли.

Обойдя стол, Игорь сел напротив. В ту же секунду оказавшийся рядом официант продемонстрировал нам бутылку белого вина и, откупорив, хотел разлить по бокалам.

– Спасибо, Александр, – остановил его Игорь. – Я сам. Не лишай меня удовольствия поухаживать за этой амазонкой.

Я цокнула языком. Игорь усмехнулся.

Когда он успел сменить решётки на те, что выбрала я, не представляю. Но действительность оказалась лучше ожиданий: появилось ощущение пространства, воздуха словно стало больше.

– Получается, у тебя сейчас три ресторана?

– Да. Скоро откроется четвёртый, – он наполнил мой бокал, затем свой. – Но давай не будем сегодня говорить о работе.

– Разве мы говорим о работе?

– Разве нет?

Я отрицательно качнула головой. Из компании отца Игорь ушёл почти сразу же после того, как отец сделал Данила правой рукой. С этого всё и началось. Проект первого ресторана, открывшегося больше пяти лет назад, мы придумывали вместе. Маленький зал с огромными окнами, в котором раньше находилась дешёвая забегаловка, превратился в стилизованный под корабль ресторан с хорошим рыбным меню. А спустя год Игорь открыл ещё один – оформленный, как американская ферма. Этот же ресторан напоминал средневековый замок: облицованные камнем стены, маленькие окна и веранда, похожая скорее на балкон, куда могла бы выходить принцесса ранним утром, чтобы встретить рассвет.

– Если бы это была всего лишь работа, Игорь, ты бы не вкладывал столько себя самого. Это, – я обвела рукой веранду, – дело твоей жизни. Твоё детище.

– И то верно, – с секунду помолчав, усмехнулся он уголками губ. – Отчасти и твоё тоже.

– Нет, – тихо засмеялась я. – Не надо. Всё то же самое было бы и без меня.

– Нет, – ответил уже он.

Его «нет» прозвучало мягко, но так категорично, что спорить я не стала. Соглашаясь этим вечером пойти в ресторан, я понимала, что приглашение это не дружеское. Это подтвердил и букет алых роз, которые подарил мне Игорь, когда забирал из дома.

Наверное, уже давно нужно было сдвинуться с мёртвой точки. Состоявшийся три дня назад разговор с Данилом помог мне. Но чувство, что я делаю нечто неправильное, не отступало. Что, если для меня Игорь слишком хороший? Слишком надёжный, слишком постоянный в своих желаниях? Что, если он – тихая гавань, а моя стихия – девятибалльный шторм в открытом море?

– Давай выпьем за твоё возвращение, – он поднял бокал.

Я тоже подняла свой и, соприкоснувшись с его, сделала пару глотков прохладного сухого вина.

Официант расставил перед нами закуски и горячее. Поджаренный на гриле камамбер был восхитителен. Я тихонько застонала от удовольствия.

– Не знаю, где ты находишь своих поваров, но, если бы их отправили в райский сад, змею искусителю пришлось бы забиться в угол и рыдать горючими слезами. Или… – махнула рукой. – Нет. Ева бы стала такой упитанной, что рыдал бы Адам.

– А может, это пришлось бы ему по вкусу? – Игорь протянул мне ломтик груши.

Я взяла. На секунду наши взгляды встретились, между пальцами оставалось не больше миллиметра.

– Такое тоже может быть.

Игорь отпустил ломтик, и я откусила кусочек. Отпила вино.

За Мирона я не беспокоилась. Температура спала ещё вчера. Скорее всего, дело было в акклиматизации. Это же подтвердила пришедшая следующим утром педиатр. Только полностью расслабиться не выходило. Прекрасное вино, уют летней веранды, вкусная еда и замечательный мужчина. Чего ещё было желать? Но я понимала – всё должно быть не так. Не так и всё тут.

Дотянувшись, Игорь взял меня за руку.

– Не думал, что когда-нибудь скажу тебе, – он пропустил свои пальцы меж моих. – Я…

– Игорь, может, и не надо? Раз не думал, что скажешь, может, тогда и не стоит говорить?

– Да нет, стоит, – он убрал руку. Кивнул на мой почти пустой бокал, и я подвинула его, позволяя налить ещё вина. – За эти годы у меня были женщины, Агния. Но ни одна из них не была похожа на тебя.

– Это хорошо или плохо?

– Да чёрт его знает, – усмехнулся он. Налил вино и протянул мне бокал. – Я хочу сказать, что ты особенная. В тебе есть что-то… Огонёк. И он есть во всём, что ты делаешь.

Я напряглась. Но совсем не из-за слов Игоря. Сжала ножку бокала и бросила быстрый взгляд на заслоняющую вход на веранду шторку.

– Прошу вас, – услышала я, и в этот же миг шторка качнулась. Официантка показала на столик с противоположной стороны от прохода. – Вот сюда, – она хотела было провести вошедших с ней гостей к столику, но осеклась.

Данил не двигался с места. Наташа не сразу поняла в чём дело, но, увидев нас с Игорем, остановилась. Я посмотрела на Игоря. Медленно отпила вино.

– Что-то не так? – официантка с беспокойством перевела взгляд с гостей на Игоря. Опять на гостей. Вас не устраивает…

– Нас всё устраивает, – отрезал Данил и, подойдя к столику, рывком выдвинул стул. – Для начала бутылку шампанского.

– Дань… – подала было голос Наташа, но Данил усмирил её взглядом и, показав на стул, приказал:

– Садись.

– Агния, – этой встречи Игорь однозначно не ожидал. – Я сейчас всё решу.

– Что ты решишь? Не надо ничего решать, Игорь.

На веранде было всего четыре столика. Даже с учётом того, что между ними оставалось достаточно пространства, оказаться дальше друг от друга, чем есть, мы бы не смогли. Да я и не собиралась пересаживаться.

– Извини, я знал, что один из столиков забронирован. Нужно было закрыть ресторан на вечер к чертям собачьим.

– Всё нормально, Игорь, – я успокаивающе коснулась его руки и подняла бокал. – Ничего не изменилось. Они – это они, мы – это мы. У нас есть прекрасное вино. Давай выпьем.

Улыбка была фальшивой. Но поняла я это, только когда она появилась на моих губах. Не было ничего нормального ни в этом вечере, ни в том, что кожей я чувствовала присутствие Данила. Смотрела на Игоря, а нутро разъедало обжигающей ревностью. Наташа подготовилась: чёрное, с короткими рукавами, платье, туфли, длинные серьги, подчёркивающие красивый овал лица. Да нет же! Ничего она не готовилась! Это я, как дура, провела полтора часа у зеркала.

– Закажи мне сок, Дань, – услышала я её голос. – Мне нельзя шампанское, ты же знаешь.

Что ответил Данил, я не услышала. Но вскоре к их столику подошла официантка.

– Может быть, перейдём в зал? – мягко предложил Игорь.

– Нет. Мне тут нравится. Почему мы должны сидеть в зале?

– Потому что тебе некомфортно.

– Мне прекрасно, – огрызнулась я.

Именно огрызнулась, иначе не скажешь, хотя и не думала делать этого. Я посмотрела на столик через проход. Наташа сидела, сложив ладони на столе, Данил устроился напротив неё. В момент, когда я поднесла к губам бокал, он повернулся. То ли мне только показалось, то ли он действительно усмехнулся и, развалившись на стуле, закрыл меню.

– Ты голодная, – обратился он к Наташе. – Закажем горячее или обойдёмся без этого?

– Лучше что-нибудь лёгкое, – Наташкин голос походил на мягкое мурлыканье, а улыбка, в отличие от моей, не была натянутой. – Говорят, тут подают очень хорошие сыры и десерты. У вас есть молодой козий сыр? – обратилась она к официантке. – С мёдом и грецкими орехами было бы идеально.

– А на сладкое… – продолжил за неё Данил. – Пусть ваш повар сделает для нас что-нибудь особенное. Раз уж я женюсь на этой прекрасной девушке, пусть будет миниатюра свадебного торта.

– Боюсь, такого в меню у нас нет.

– В меню нет, так пусть будет у нас на столе, – выговорил он жёстко и перевёл взгляд на меня. Посмотрел в упор и, бросив на стол смятую салфетку, добавил: – Точки расставлены, это надо как следует отметить.

Чёртов сукин сын! Показательное выступление явно было устроено для меня. Я выдержала и взгляд Данила, и его надменную, появившуюся в уголках губ усмешку. Тряхнула волосами, отпила ещё вина.

Официантка, пообещав сделать всё возможное, ушла. Данил положил на стол, по соседству с телефоном, пачку сигарет. Вытащил из стоящей на столике вазы с полевыми цветами голубой колокольчик и протянул Наташе. Я заметила кольцо на её пальце и заставила себя отвернуться. Всё это время Игорь наблюдал, вот только за мной или за ними – я не поняла.

– Почему каждый раз, когда мы с тобой делаем шаг вперёд, появляется он? – в сердцах бросила я и сразу пожалела об этом.

И без того мрачный, Игорь резко глянул на Данила, потом на меня.

– Скажи ещё, что это знак, – прежней мягкости в голосе не было.

– Не знаю, – я поставила бокал на стол. – Я уже ничего не знаю. Почему из всех ресторанов они выбрали именно этот?! Почему именно сегодня? – процедила я тихо, чтобы мои слова слышал только Игорь.

Конечно, виноват он не был, но легче от этого не становилось. По веранде разнёсся тихий Наташин смех и звон соприкасающихся бокалов.

– У нас будет красивая свадьба, – долетело до меня. – Смотри.

Не выдержав, я снова повернулась. Теперь Наташа сидела рядом с Данилом, буквально на подлокотнике его кресла, и что-то показывала ему в телефоне. Данил приподнял бровь, недоверчиво хмыкнул.

– Ну ты даёшь, – он дёрнул её, и она, не удержавшись, плюхнулась ему на колени. Его ладонь легла на её ногу. Он забрал у неё телефон. – Не ожидал от тебя, детка.

– А чего ты ожидал? Трёхъярусный бисквит со взбитыми сливками и восковыми фигурками сверху? – она забрала телефон и положила на стол. – Мы с тобой вместе уже почти семь лет, Дань. Я же знаю, что это не для тебя. Да и не для меня, – она обхватила его лицо, быстро поцеловала в губы и встала.

Вернулась на своё место. В её волосах красовался колокольчик, на пальце – кольцо, на губах – улыбка. А меня наизнанку выворачивало от вида этого праздника лицемерия и фальши.

– Что вы решили по поводу Мирона? – жёстко спросил вдруг Игорь.

– А что мы должны были решить по поводу Мирона?

На пару секунд повисло молчание. Мне стало ещё неуютнее, но не из-за тишины, а из-за разочарования и раздражения, появившихся во взгляде сидящего напротив мужчины.

– Ты меня дураком считаешь?

– Нет.

– Тогда к чему этот вопрос? Думаешь, я не знаю, чей Мирон сын? Я не слепой и могу сложить два и два. Что у вас с ним, Агния? Нахрена ты согласилась пойти со мной на свидание сегодня? Ему хочешь что-то доказать или себе?

Я отломила кусочек сыра. Допила вино и, отодвинув стул, поднялась. Молча взяла сумку.

– Агния, – Игорь подскочил следом. Обернувшись, я мотнула головой.

– Никому я больше ничего не хочу доказывать, – сказала я, глядя ему в глаза. – Извини. Ужин был прекрасным. Мог бы быть. Если бы ты выбрал другую женщину. Извини, Игорь.

На веранду, неся на деревянном подносе белоснежный, украшенный композицией из кремовых цветов, торт, вошла официантка. Наташа восторженно ахнула. Данил поднялся навстречу и, забрав поднос, сам поставил на стол. Взял блюдце. Наблюдать за продолжением я не собиралась, но только собралась к выходу, как почувствовала движение за спиной. Развернулась и чуть не врезалась в сводного братца.

– Раз уж точки расставлены, – на тарелке, которую Данил держал в руках, лежал кусок торта с большой кремовой розой, до безумия похожей на настоящую. Он подал тарелку мне. – Отметим. Хотел пригласить вас к нам, но, как вижу, ты уже уходишь. Так что… – на его губах появилась кривая усмешка, в глазах плескался чёрный огонь.

Я могла бы швырнуть этот грёбаный кусок ему в рожу. И, может быть, так и нужно было сделать. Может быть. Но я не швырнула. Взяла блюдце и посмотрела Данилу в глаза.