Текст книги "Моя (не) родная"

– Нет у меня Наташи, – тяжело дыша, просипел он. Зрачки его расширились, глаза были чёрные-чёрные.

– А куда ты её дел? – спросила с сарказмом. – Убил?

– Никакой свадьбы не будет, Агния. К чёрту!

– А Наташа-то в курсе?

– Да, – он отступил.

Смотрел на меня, приковывая к месту не хуже, чем до этого. Ещё шаг назад, а в спину мне продолжали впиваться прутья.

– Я отменил свадьбу.

Я не знала, что на это ответить. Он отменил свадьбу. Это, наверное, должно было всё изменить, но не изменило ничего. Семь лет невозможно стереть из памяти тремя словами. Ни теми, что я услышала, ни другими, которые сказать он и не пытался.

– Я за тебя рада, – голос прозвучал тише, чем я хотела. – Только ты всё-таки определись, что тебе нужно. От меня, от жизни. Так это не работает, Данил. Что было бы, если бы я не вернулась? Что?! – Он молчал, давил меня тяжёлым взглядом, своей животной энергией. Но превратившаяся в слова обида дала мне силы не поддаться. – Я скажу тебе что. Ты бы женился на Наташе, нарожал бы с ней детей и жил себе дальше. Может, когда-нибудь тебе бы это и надоело, а может, и нет.

– Но ты вернулась, – он опять оказался рядом. Склонился ко мне, обхватил за талию. – Ты вернулась, Рысь.

– Но ты для этого ничего не сделал.

Его ладонь прошлась по моей спине, по телу пробежала предательская дрожь. Чувствовать его было пыткой. Вспомнившее, что такое страсть, желание, ласка тело предавало меня. Нужно было, чтобы он отпустил меня хотя бы сейчас, а я не хотела этого.

– Зачем ты открыла дверь, Агния? – пальцы прошлись вдоль позвоночника. – Ты ведь сделала это специально.

– Специально, – не стала отрицать. – Вернула Наташе долг. Когда-то она сделала почти то же.

– Бабы… – уголок губ дёрнулся, а пальцы продолжали вырисовывать позвонки. Ниже и ниже, пока не оказались на ягодицах.

Даня прижал меня. Я задрожала сильнее, руки покрылись мурашками. Сглотнула и с трудом, но заставила себя отстраниться.

– Тебя не было семь лет, Данил, – сказала очень тихо. – Это много. Семь лет, – глядя в глаза, медленно, чтобы до него наконец дошло. – Не семь дней, даже не семь месяцев. Лет.

По его скулам заходили желваки. Отвернувшись, он ругнулся. Сжал прут у моей головы.

– Пока ты строил жизнь, я растила твоего сына. Вначале я ждала тебя, Дань, потом перестала. В твоей жизни были женщины, в моей Мирон. Ты понимаешь, о чём я?

В ответ тишина и всё тот же не дающий уйти взгляд. Нет, не только взгляд.

– Я тебя не отпущу, – обхватил мою голову. – Семь лет, говоришь? Да пусть катятся к черту эти семь лет. Забудь про это, Агния. Ты здесь, я тоже здесь. Всё.

– Не всё, – с трудом, но я заставила себя отстраниться. Отошла от ограды, от Данила. – У тебя было семь лет, но ты ничего не сделал. А теперь время нужно мне.

– Для дурацких многоточий?

– Может быть. Пока я не решила.

Он хмыкнул. Решать было особо нечего, но мне действительно нужно было время. Развернувшись, я пошла в противоположную от дома сторону.

Нет, мама, сад не приносит умиротворение. Да его принести мне было не способно ничего. По крайней мере, пока рядом Данил. Он отменил свадьбу… Телефон звякнул.

«Забрать тебя?»

«Не нужно. Приеду сама», – ответила я.

Остановилась у старой вишни и обернулась. Силуэт Данила виднелся сквозь деревья. Я вздохнула и пошла дальше. На сегодня у меня было как минимум одно дело. С пунктуацией у меня плохо, в этом Данил был прав. Но кое-что я всё-таки могла откорректировать, и именно это собиралась сделать в самое ближайшее время.

***

За время, что я не была в России, двор дома, в котором жил Игорь, преобразился, наверное, сильнее всего. Я не узнала ни детскую площадку, ни газон напротив подъезда. Даже магазин на въезде исчез, словно его там никогда не было.

– Это я, – сказала, набрав номер на домофоне.

Игорь уже ждал меня. Возле его ног из стороны в сторону размахивал хвостом лабрадор. Мик. Я знала его кличку, но видела только на фотографиях.

– Привет, – поздоровалась подойдя. Понял ли Игорь, зачем я пришла? Судя по молчанию, да.

Лабрадор тихонько заскулил, Игорь пропустил меня в квартиру. Пальцев моих коснулся мокрый нос, тёплый язык.

– Привет, – поздоровалась я уже с собакой. – Вот мы с тобой и встретились, да? Я Агния. А ты Мик, знаю.

Хвост собаки ещё сильнее замотался из стороны в сторону, а Игорь так и молчал. Наблюдал за нами, стоя в коридоре квартиры, которая так и не стала моим домом.

– Ну всё, – погладила Мика по голове. Пора было перейти к разговору с его хозяином.

– Пойдём в комнату? Хочешь чего-нибудь? Могу предложить тебе кофе, – поняв, что приветственные игры закончились, наконец заговорил Игорь.

Я отрицательно качнула головой. Игорь, похоже, другого не ожидал. Опёрся на тумбочку, сложил руки на груди.

– Я ненадолго.

– Уже понял.

Между нами образовалась неловкость, какой не было ни разу за семь лет. Даже когда он увидел Мирона, даже когда тот во время нашего похода в парк аттракционов заявил назвавшей Игоря его папой женщине, что Игорь никакой ему не папа. А сейчас мы смотрели друг на друга и молчали. Наверное, дальше можно было и не продолжать. Ему всё стало ясно ещё вчера в ресторане. Как и мне.

– Нельзя войти в одну реку дважды, – первым нарушил он молчание. – Ты ведь это пришла сказать?

– Нельзя войти в одну реку дважды, не намочив ноги. Другое дело, нужно ли в неё входить. – Лабрадор мягко прикусил мою руку, поддел носом, требуя ласки и внимания. Я вздохнула. Потрепала его по голове. Подняла взгляд на Игоря. – Мы бы могли продолжить, Игорь. Я бы вышла за тебя, у нас бы получилась семья. Хорошая семья, правда.

– Но ты за меня не выйдешь, – он усмехнулся уголком губ. – Тогда не вышла и сейчас не выйдешь.

– Сейчас ты мне и не предлагал, – заметила, с тенью грустной улыбки. Но она быстро сошла. – Я тебя слишком люблю. Другой любовью, – подошла к нему. – Ты когда-нибудь думал, почему за всё время мы с тобой ни разу не переспали? Только не говори, что дело во мне. Не во мне. Вернее… не только во мне.

Он смотрел пристально, не касаясь меня. Руки всё ещё были сложены на груди, но разделяющие нас сантиметры не превращались в пропасть. Он был всё такой же родной.

– Ты мне как брат, – тихонько сказала я. – Очень близкий друг. Но я не хочу использовать тебя. Жизнь не такая долгая, чтобы превращать её в болото. Выпить кофе и сходить на карусели мы ведь можем без колец и перехода в горизонтальные отношения. Для этого, —усмехнулась, наморщив нос, – другое должно быть. Так, знаешь, чтобы горячо, пусть даже больно порой. Но не так, как у нас с тобой.

– Как у вас с Данилом? – короткий вопрос, на который я смогла только промолчать.

Игорь подтянул меня к себе за край кофты. Тронул моё лицо, и это прикосновение откликнулось внутри спокойным теплом. Но не внизу живота и даже не в сердце – в душе.

– Как у него, не знаю. Да и как у меня… – хмыкнула. – Но лучше так. Прожить жизнь и не узнать, что такое любовь, это грустно.

– Даже если любовь приносит разрушения?

– Угу, – кивнула. Прижала его руку к щеке и отпустила. – Я хочу, чтобы ты нашёл ту, что будет любить тебя. Чтобы это было так… – приподняла руку, сделала неопределённый жест. – Чтобы ты видел её и хотел до такой степени, что готов бы был закрыться в кабинете посреди рабочего дня и…

– А кто тебе сказал, что я не хотел сделать это с тобой?

– Не хотел, – отозвалась всё с той же полуулыбкой. – Если бы хотел, давно бы это сделал. Ещё когда мы собирались пожениться. Та свадьба не должна была состояться, Игорь, я сейчас это понимаю. И сорвал её не Даня. Это сделали мы, прежде всего я.

Я замолчала. Сказано было больше, чем я собиралась сказать. Слова взялись сами собой. Простые, понятные, они заполняли пустоты прошлого и не оставляли места сомнениям.

– В одном ты не права, – губы Игоря тоже тронул намёк на улыбку. – Пару раз у меня была мысль запереться с тобой в кабинете. Сидеть на голодном пайке в ожидании свадьбы было так себе.

– Так почему ты сидел?

– Да хрен знает.

– Не нужно было, – сказала тихонько. – Тогда бы, возможно, у нас что-то вышло.

– Возможно, – согласился он. – А возможно и нет.

– Выходит, во всём остальном я права?

– Выходит.

Снова воцарившуюся было тишину нарушил пёс. Тявкнув, он бросил около нас игрушечный канат с узлами на кончиках. Тявкнул снова.

– Составишь нам компанию в парке?

– В другой раз обязательно, – присев, взяла игрушку. Пёс разу же ухватил второй конец и потянул на себя. Я засмеялась. В шутку зарычала. Мик мотнул головой и дёрнул так, что я едва не повалилась на пол от неожиданности.

– Аккуратней, Мик, – строго сказал Игорь. Забрал игрушку и, не обращая внимания на собачье недовольство, отложил в сторону.

– Только не думай, что я дам тебе исчезнуть из нашей с Мироном жизни, – сказала я напоследок. – Я тебя слишком люблю.

– Но другой любовью, – он вдруг дотронулся до моего носа, как бы сделал это старший брат.

– Другой, – улыбнулась, теперь уже без грусти. – Но зато очень сильно.

Вместе мы подошли к двери. Я открыла её сама, но перед тем, как вышла, Игорь остановил меня.

– Спасибо, что сказала, Агния.

– Прости меня. Я должна была сделать это раньше. – Дотронулась до его руки. – За мной прогулка. Если захочешь меня видеть, конечно.

– Ты же сказала, что я от вас не отделаюсь, – сжал мою руку. – Так что за тобой прогулка, – кивком указал на переминающегося с лапы на лапу пса. – Тем более, ты ему понравилась.

Глава 18

Данил

Взяв по стакану, мы с отцом встали в отдалении от стола с закусками. Как по мне, народа в зал набилось больше, чем следовало бы. Среди разнопёрой толпы были родственники, коллеги и проверенные годами партнёры по бизнесу. Люди, которых он ценил и хотел видеть в этот день. Но среди них был только один человек, занимающий его мысли. Женщина. Я был уверен, случись исчезнуть остальным, его бы это не разочаровало.

– Я построил дом, Данил, – задумчиво проговорил он, глядя на Жанну, – родил сына. Даже деревьев насажал. Можно сказать, жизнь прожита не зря. Если бы кто сказал мне, что завтра всё закончится, я был бы спокоен. В моей жизни было много ошибок, но и правильного тоже много.

– И что, её бы тоже оставил спокойно? – взглядом показал на стоящую в окружении других женщин Жанну. Сегодня на ней было платье персикового цвета, завитые крупными локонами волосы она собрала в высокую причёску. Да, Агнии было от кого унаследовать тонкую красоту. И характер тоже.

Отец хмыкнул.

– Н-да, пожалуй, тут ты прав. Твоя мать была хорошей женщиной, Данил. Но я так и не смог полюбить её.

Я сжал зубы. Отец ещё некоторое время смотрел на Жанну, потом отпил виски и повернулся ко мне.

– Когда я женился на ней, мне казалось, что я поступаю правильно. Это и было правильно. Есть две относительные вещи: правда и понимание, что такое правильно.

Жанна засмеялась, и её тихий смех пронёсся по комнате. Отец улыбнулся, в уголках его глаз появились лучики морщинок. Жанна махнула рукой, и на её запястье блеснул браслет, на пальце – обручальное кольцо.

– Я должен попросить у тебя прощения, – сказал я после минуты молчания. – Когда ты привёл Жанну и её дочь в наш дом, я ненавидел тебя. Не мог простить, что ты нашёл маме замену. С тобой она не была счастлива, мы оба это знаем.

Отец помрачнел.

– Хорошо, что ты смог сделать счастливым хотя бы её, – кивнул на мать Агнии. – За это я тебе благодарен.

– Это она сделала меня счастливым, Данил. Не я её. Нам с твоей мамой нужно было развестись сразу же, как стало ясно, что дальше будет только хуже. Но вышло, что вышло. В любом случае я благодарен ей за тебя.

– Прости меня, отец.

Он вздохнул. Жанна вдруг повернулась и посмотрела на нас. Улыбнулась, и мрачное выражение тут же сошло с лица отца.

– Ты сильно повзрослел, – заметил отец сдержанно.

Он снова смотрел на Жанну – женщину, вместе с которой он прошёл через многое. И всё же именно она сделала его счастливым. Она, а не моя мать, хотя их отрезок пути был куда более гладким.

– Само собой. Лет-то сколько прошло. Тогда я был мальчишкой.

– Не за это время, сын. За последний месяц. Возвращение Агнии изменило тебя.

Как в подтверждение его слов около Жанны появился Мирон. В брюках, белой рубашке и жилете он выглядел совсем взрослым. До сих пор сложно было поверить, что у меня растёт пацан. Но при этом каждый раз, когда я думал об этом, меня распирало от гордости.

– У каждого человека свой путь. Не отталкивайся от того, что правильно, Данил. Никто на самом деле этого не знает. Правильно или нет, будет понятно потом. А жизнь одна.

– Одна, – согласился я. – Спасибо, отец, – хлопнул его по руке. – Я рад, что у тебя есть она, – кивнул на его жену. – Правда рад. Не будешь против, если я оставлю тебя на её попечение? У меня появилось одно срочное дело. Не хочу откладывать.

– Иди, – с усмешкой махнул он. – Дело у него появилось… Опомнился, наконец.

***

Со скучающим видом она стояла у окна в кухне и, глядя в пустоту, пила шампанское. Я остановился и, пользуясь тем, что Агния меня не видит, рассматривал её. На ней было бледно-зелёное платье с открытой спиной и глубоким декольте, не расходящимся только благодаря декоративной цепочке. Как увидел её час назад, думал, закрою нахрен в спальне. Слишком откровенно, чёрт возьми, чтобы этим наслаждался кто-то кроме меня.

Из зала доносилась музыка и голоса. Юбилей отец решил отпраздновать с размахом.

– Данил, – Агния обернулась. В её ухе колыхнулась длинная серёжка.

– А ты кого-то ещё ждала? – неспеша пошёл к ней.

Она напряглась, пальцы на ножке бокала сжались.

– Я вообще никого не ждала.

Подойдя вплотную, коснулся её сжатых пальцев. Всё наконец встало на свои места.

– Ты спрашивала, что было бы, если бы ты не вернулась, – забрал бокал. Поставил на подоконник и упёрся в него ладонью, заключая Агнию в капкан. – Я бы женился на Наташке. Ты права. И это было бы очередной моей ошибкой.

Черты её лица заострились, в глазах промелькнула злость.

– Зачем ты мне это говоришь? – голос прозвучал резко, с нотками битого стекла.

– Не люблю ошибаться, – прижал её к подоконнику крепче.

Исходящий от неё запах яблок и корицы пьянил. Желание было вышвырнуть из дома всех и закрыться с ней на неделю, месяц, а то и дольше. И не отпускать, пока не нажрусь ею до предела, не надышусь. Только сомневаюсь, что это когда-нибудь случится. Да и хрен посадишь её под замок. Она – Рысь.

Звук приближающихся голосов заставил меня посмотреть на дверь. Агния тоже повернула голову.

– Извините, – смущённо произнесла заглянувшая было в кухню женщина. Кажется, какая-то там партнёрша отца.

Да чёрт подери! Музыка стала громче: кто-то засмеялся. Я поморщился. Положил руку Агнии на зад и погладил через платье. Хрен знает, что это была за ткань: что-то мягкое, почти невесомое и приятное. Но приятнее бы было касаться её кожи. Поднял руку выше, к спине. Прошёлся пальцами по змейке жемчужин-позвонков.

– Престань, – она было подалась в сторону.

Я не пустил. Наклонился и втянул носом у её виска. Добрался до шеи, до волос, собранных переливающейся заколкой-цветком. Нажал, и волосы рассыпались по моей руке, по её плечам.

– Что ты делаешь?

Я сунул заколку в карман. За прошедшие с нашего разговора в саду дни наедине нам не довелось остаться ни разу. Устроил бы это в лёгкую, но не хотел давить. А сегодня понял – пошло оно всё. Время ей нужно?! Обойдётся. Счётчик времени крутился в зале возле её матери в лице моего сына. Сколько ей ещё нужно?!

Пропустил её волосы сквозь пальцы и резко сгрёб.

– Пойдём отсюда, – поддел губы губами. – Отец справится и без нас. У него, в конце концов, есть твоя мать. Так что не заскучает.

– Даня, – её ладошка упёрлась мне в грудь.

Я крепче собрал волосы. Потянул назад, заставляя её посмотреть мне в глаза.

– Можешь считать, что я тебя украл, – ещё один поцелуй. Быстрый, сладкий.

Проклятье! В паху потяжелело. Нужно было валить с ней отсюда и делать это как можно быстрее. Ещё немного, и максимум, на что я сподоблюсь – отвести её наверх, в свою спальню.

Она, похоже, это поняла. Приоткрыла губы, дыхание её щекотнуло мои. Да черт!

– Пойдём, – прорычал, оторвал её от подоконника. А у самого сил не было остановиться. Ещё один взгляд в глаза, её рот – сладко, чтоб её. Лучше любого шампанского, лучше спелых, готовых лопнуть от сока вишен.

Никому и никогда больше. И пусть только попробует сказать, что не моя.

***

Мотоцикл взревел, в лицо ударил ветер.

– Держись крепче! – крикнул я прижимающейся ко мне Агнии и выжал скорость.

Её руки сомкнулись у меня на животе, грудью она прильнула к моей спине, запах яблок и корицы смешался с привычными – дороги и свободы. Я нёсся вперёд с чувством: вот оно, настоящее, моё. Дом с чинным празднованием отцовского юбилея остался позади, впереди был оранжевый солнечный шар и лента асфальта.

Пальцы Агнии шевельнулись, меня пронзило разрядом. Чёрт! Как же я хотел её!

– Куда мы едем? – перекрикивая шум, спросила она.

– Хочу показать тебе одно место!

– Что за место?

– Узнаешь, когда приедем!

Ветер шумел в ушах. Платье Агнии задралось. Туфли её вместе с предрассудками остались валяться на полу гаража. Атласные, дизайнерские, там, куда я её вёз, они были такими же бесполезными, как и условности.

К чертям правила, к чертям хорошие манеры и пресловутое общественное мнение тоже к чертям!

Солнце катилось к горизонту, а мы мчались вперёд до тех пор, пока сбоку не появилась плохо укатанная земляная дорога. Байк заурчал, колёса подпрыгнули на кочке. Агния буквально вжалась в меня, и кровь шибанула сразу и в пах, и в виски. Да, девочка, так хочу я только тебя. Грёбаные семь лет прошли, но ни Наташка, ни другие бабы не смогли перебить эту тягу иметь её. Сколько я ни искал, всё было мишурой.

– Ты везёшь меня в лес? – на новом повороте спросила Рысь. – Надеюсь, у тебя там нет избушки на курьих ножках?

– У меня есть кое-что получше! – держать тяжёлый Харлей приходилось крепко. Иначе я бы схватил её руку и нашёл запястье. Тонкое, тёплое, с просвечивающимися сквозь кожу синеватыми нитями вен. Она опустила ладонь ещё ниже. Чёрт! Она это специально?!

Мотоцикл тряхнуло, меня вместе с ним. Появилась мысль послать всё куда подальше, остановиться прямо тут и дело с концом. Но так было бы слишком просто. Я выжал скорость. Несколько кочек, и сквозь образовавшиеся меж деревьев прорехи на нас полыхнуло огненным жаром. Лес алел языками рыже-алого пламени. Мы въехали прямо в него.

Рёв мотоцикла стих. Перед нами был обрыв и закатное солнце, играющее в воде текущей внизу реки. Ветер, стена деревьев позади и клочок поляны.

– Боже, – глаза Агнии распахнулись, в зрачках отразилось солнце.

Я слез с мотоцикла. Хотел помочь ей, но только приподнял, чёртово платье оплело её ноги.

Она со вскриком полетела на меня.

В башке мелькнуло только, что Харлей на подножке, значит, мы не сдохнем в этой красоте раньше, чем проживём ещё хотя бы сколько-то вместе. В спину упёрся камень, ладонь Агнии – в плечо. Больно, чёрт подери, но, если бы я свалился на колотое стекло, было бы плевать. Отливающие закатом медные пряди обрамляли лицо Агнии, глаза были распахнуты, губы приоткрыты. И я, одуревший, лежал на спине и смотрел на неё, нихрена уже не соображая. Протянул руку и заправил волосы ей за ухо. Длинная серёжка качнулась, блеснула бриллиантами.

– Чёрт подери, – ругнулся сквозь зубы. Секунды оказалось достаточно, чтобы перекатиться и подмять её под себя.

Агния протяжно выдохнула. Теперь я нависал над ней, смотрел в лицо. Волосы разметались вокруг её головы, по пока ещё не разукрасившейся ягодами землянике. Но никакая земляника не смогла бы сравниться сладостью с её губами. Она выдохнула, и это стало последним, что я смог выдержать.

– Хрен ты уйдёшь от меня, – почти целуя её, у самых влажных губ.

Что она ответит, мне было не важно. Целовал её, как дурной, и не мог остановиться. Да и не хотел. Поймал её протяжный стон и проник языком ещё глубже. Втиснул колено между её бёдер, толкнул, и она подчинилась. Схватила меня за полы пиджака. Я прикусил её нижнюю губу, упёрся раскрытой ладонью в землю и глянул сверху. Зря. С затянутыми поволокой желания глазами, припухшими губами, подо мной, она была настолько прекрасна, что мне не просто захотелось взять её – сделать так, чтобы она намертво впечаталась в меня, вросла кожей. На её шее золотилась цепочка, в ложбинке между ключиц подмигивал бриллиантом полумесяц.

Медленно я опустил взгляд к её груди, сглотнул и вернулся к лицу. Рванул в сторону платье. Агния громко, несдержанно застонала, выгнулась. Я наспех дёрнул вниз молнию ширинки, иначе бы сдох. Задрал её платье до самого живота, погладил бедро.

– Попробуешь снова сесть в самолет и удрать, найду. Попробуешь спрятаться, найду. Подпустишь к себе кого-то…

– Найдёшь? – перебила с придыханием.

– Не просто найду, – поцелуями по декольте. Зубами схватил цепочку и дёрнул в сторону. Дурацкое платье! Дурацкие шмотки! – Отделаю его, а тебя запру в квартире. И хрен выйдешь.

Она тихонько, сипло засмеялась. И тут же застонала, выгибаясь навстречу ласке. Пропустила мои волосы сквозь пальцы, сжала и изогнулась сильнее. В голове шумело, солнце грело лицо, но оно было жалкой искрой по сравнению с жаром желания, бушевавшим во мне.

– Чтоб тебя, – попытался стянуть с неё трусики. Тонкие, они скомкались, застряли на середине бедра. Я выматерился сквозь зубы и снова услышал её сдавленный смешок.

– Лучше я, – шепнула, приподняла бёдра и ловко поддела жгут. Верхняя губа у меня дёрнулась. Её руки были уже у меня на ширинке.

– Данил, – она коснулась паха.

Стерва! Пригвоздил руку к земле. Если она сделает пару движений, дело этим и кончится. Быстро поцеловал её в шею, в ключицы, в голое плечо. Прикусил и снова поцеловал.

– М-м-м, – подставила она себя.

Да, детка, вот так. Сдёрнул платье с её плеча, кое-как приспустил. Обе её груди открылись взгляду. Подувший ветер покрыл её кожу мурашками. Коленом раздвинул её ноги шире.

– Данил! – она вцепилась в мои плечи.

– Н-да, – двинулся в ней. Вперёд и назад, и с каждым движением с губ её слетал короткий вскрик, а пальцы на моих плечах сжимались.

Брал её, откровенную, влажную, и не мог представить, что этого могло не быть. Проведённые без неё семь лет были всего лишь прелюдией к этому моменту. Секс в квартире не в счёт. Она прикрыла глаза, ресницы ее дрожали.

В неё. Назад и с маха вперёд. Упёрся обеими ладонями возле её плеч, остановился. Веки её приподнялись. Язычок прошёлся по розовым губам.

– Ты создана для меня, ясно? – просипел я. – Твоё тело создано для меня. Ты – для меня.

– Самоуверенный засранец, – Её ладошка стремительно прошлась по моей спине, оказалась на затылке. Она сжала мои волосы. Время остановилось вместе с нами.

– Это ничего не меняет, – сжал её руку. Сильно. Агния скривилась, я прижал зубами её запястье. Выпустил и перевернулся на спину, утягивая её за собой.

Вокруг её головы образовался алый нимб, волосы рассыпались по голым плечам и груди, ладони упёрлись в меня. Крепко взяв за ягодицы, я приподнял её и опустил, подаваясь бёдрами навстречу.

– Господи, – застонала она, кусая губы. Приподнялась и опустилась сама. Быстрее и быстрее.

– Проклятье.

Она откинулась назад. Подставила лицо ветру, солнцу. Розовые пятна на шее подтверждали – моя. Поставлю на ней столько меток, сколько смогу. Чтобы каждая собака знала, кому принадлежит эта женщина.

Смял её задницу. В неё, ещё и ещё, пока воздух не разрезал новый вскрик, превратившийся в долгий, протяжный стон. Агния задрожала.

– Рысь… – просипел. Держал её и смотрел в её полузакрытые глаза. Из груди вырвался рык. Агния задрожала ещё сильнее и, ослабшая, упала на меня.

– Моя кошка, – собрал её в волосы. Поцеловал за ухом, потёрся носом и прижал голову к себе. Второй рукой провёл вдоль позвоночника. Закрыл и открыл глаза, глядя в небо. И пусть хоть какая-нибудь тварь скажет, что это неправильно. Только так и никак иначе. Для меня – точно.