Текст книги "Моя (не) родная"

Глава 9

Агния

– Хочешь что-нибудь? – спросила я, подойдя к Игорю.

Он как раз закончил собирать стеллаж. Тот и на фотографии выглядел внушительно, на деле же смотрелся того основательнее и, главное, отлично вписывался в обстановку.

– Это провокационный вопрос. Смотря, что ты предлагаешь.

Он усмехнулся, я щёлкнула языком. Мирон попробовал дотянуться до оставленной Игорем отвёртки, но не смог.

– Так что?

– От чая не откажусь, – сдался Игорь.

– Так бы сразу.

Я дотронулась до стеллажа. Что и говорить, руки у Игоря росли из правильного места. Что было бы, если бы Данил не появился в день нашей свадьбы? Если бы я всё-таки вышла замуж за его лучшего друга? Одно я знала наверняка – с Игорем я была бы уверена в завтрашнем и каждом последующим дне. Он оказался единственным человеком из прошлого, который, несмотря ни на что, нашёл меня в Штатах. И пусть я не увидела его, опирающегося о капот чёрной машины, выйдя из подъезда, без роз не обошлось. Он просто протянул мне букет, когда я открыла дверь. С личным не сложилось, но друзьями стать нам это не помешало. Хотя время от времени у меня складывалось ощущение, что мы балансируем на грани.

Подняв с пола стопку журналов, я водрузила их на полку.

– У тебя найдётся день, чтобы посмотреть мой ресторан? Оформление летней веранды мне не нравится. Это центр, места там мало, а то, что соорудил дизайнер, выглядит тяжеловесно.

– Случайно, не подруга Наташи потрудилась?

– При чём тут Наташа? – он глянул на меня.

Я качнула головой. Отмахнулась.

– Да так. Не обращай внимания. – Положила ещё несколько журналов и стряхнула с ладоней крошки. – Давай созвонимся завтра и решим когда. Сделаю всё в лучшем виде. После сегодняшнего я у тебя в рабстве, – взглядом показала на стеллаж и остальные коробки. Помимо шкафа и мелочёвки, среди привезённого был комод, да и к кровати для Мирона нужно было прикрутить несколько деталей.

– Я тоже собирал, – встрял сын. – Мы с дядей Игорем…

Договорить ему не дал громкий стук в дверь. Почти такой же громкий, как и минувшим вечером.

Игорь кивком поинтересовался в чём дело, когда я, вместо того чтобы пойти открывать, встала, как вкопанная. Вариантов было всего два: либо это отец, либо…

– Мирон! – прикрикнула, но было уже поздно. Рослый, сын в лёгкую справился с замком. Я вытерла мигом вспотевшие ладони о подол платья. Это был не отец. Нужно ли было сомневаться?

– Ты тоже будешь собирать мебель? – пропустив Данила, громко спросил сын.

В коридоре повисла звенящая недобрая тишина. Хлопок двери ничего не изменил – прокатившийся громом, он затих. Данил смотрел на нас с Игорем, я на него. И только Мирон, почуявший неладное, разглядывал нас троих.

– Да, – глухо отозвался Даня. Наконец повернулся к Мирону и отдал ему пакет.

– Это что? – сын моментально сунул в него нос. Вытащил коробку. Внутри была машина. Какая именно, я разглядеть не успела.

Данил снял куртку и швырнул на байк. Подошёл к нам. Глянул на меня, на Игоря.

Данил напоминал готового к броску ягуара. Да он, в общем-то, и был готовым к броску Ягуаром.

– Можешь быть свободен, – бросил он Игорю. – Ты здесь больше не нужен.

– Это не тебе решать, – со стальными нотками в голосе ответил тот.

Когда-то они уже сцепились. Именно в этой квартире, на этом же месте. Два самоуверенных самца, ни один из которых не был намерен отступать. И я понимала: повторение можно ждать в любой момент. Но всё изменилось.

– Это больше не твоя квартира, Данил, – сказала жёстко. – Я тебя не приглашала.

– А его приглашала?

По скулам Данила заходили желваки.

– Его приглашала.

Губа Дани дёрнулась. Взгляд стал свирепым. Он посмотрел на Игоря. Тот же ничего не говорил, но я знала – не потому, что не мог сказать. Молчание затягивалось, закручивалось жгутами до тех пор, пока в него не ворвался громкий шорох и восторженный возглас Мирона. В руках сына был массивный внедорожник с лампочками на крыше и металлической решёткой на бампере. Даже с расстояния я оценила, насколько похож он на оригинал. С насмешкой посмотрела на Данила. Именно сейчас вспомнился миниатюрный мотоцикл в моей спальне, которого там раньше не было.

– Пойду сделаю чай,

Я взяла отвёртку. Всучила её Данилу.

– Раз выставить тебя не выйдет, займись делом. Тебе тут тоже хватит.

***

Следующие полтора часа я наслаждалась звуками время от времени жужжащего шуруповёрта, грохочущего перфоратора и стучащего молотка. Изредка Игорь заговаривал с Мироном, еще реже к нему обращался Данил. А вот друг другу эти двое не сказали ни слова.

Заваренный чай остался нетронутым. Воспользовавшись возможностью побаловать сына домашней выпечкой, я наскоро разморозила тесто и поставила в духовку его любимые шоколадные маффины. Сама же открыла ноутбук и взялась за работу.

Ребята, с которыми я имела дело, были не только толковыми специалистами, но и не боялись выходить за рамки привычного. Очень скоро мне на почту пришло несколько писем с разными вариантами беседок.

– Отлично, – сохранив два, я отправила письмо с благодарностью за оперативность.

Это было как раз то, что нужно, и я к тому же укладывалась в срок, что имело не меньшее значение.

Оставалось обдумать детали и найти то, что подчеркнуло бы красоту природы.

Отодвинув ноутбук, я нарисовала на лежащем передо мной ватмане скамью с ажурной чугунной спинкой. Могла бы воспользоваться программой, но мне нравилось вдыхать жизнь в пустые листы. Нравилось слышать, как шуршит по бумаге карандашный грифель, и видеть, как то, что только что было только в моём воображении, становится почти реальным.

– Нет, – стёрла уголок. Добавила несколько штрихов карандашом. Узор спинки стал интереснее. – Вот так, – последний штрих.

Помедлив, я абстрактными линиями дополнила картинку силуэтами идущей по дорожке пары. Убрала карандаш за ухо и уже хотела вернуться к ноутбуку, когда из коридора послышался шум.

– Да мать твою!

– Я тебя…

Едва не уронив стул, я вскочила на ноги. Бросилась в коридор.

– Мама! – вбежал Мирон. – Там дядя Игорь и дядя Данил…

– Сейчас я этим дядям, – процедила я зло и сорвалась с места. Два задиристых барана, чтоб их! Я-то думала, у них всё-таки хватит ума не устроить мордобой. Но нет!

– Это не твоя… – начал говорить Данил, но тут появилась я.

– Что вы…

Я так и замерла. Игорь стоял, подпирая угловой шкаф. Данил, злой, как тысяча чертей, привинчивал петлю. На полу вокруг них валялись доски и куча мелких деталей, несколько коробок повалились на бок.

Заметив меня, Игорь мотнул головой. Даня выматерился сквозь зубы.

– Они всё повесили, – втиснулся Мирон между мной и стеной. – А потом ба-а-бах! – махнул он. – И ещё, если бы не дядя Данил, всё упало бы на дядю Игоря. А так на них обоих упало. И ещё коробки…

Сын продолжал рассказывать о том, как два великовозрастных идиота пытались справиться с падающей полкой, а в итоге повалили не только её, но и коробки. Судя по выражению их лиц, оба они предпочли бы, чтобы Мирон замолчал.

– Думаю, вам нужно отдохнуть, – констатировала я, когда они всё-таки вернули полку на место.

Данил смахнул со лба волосы, Игорь отряхнул ладони.

У другой стены возвышался готовый шкаф, с ещё двумя полками и столиком для мелочи всё тоже было в порядке. Из кухни донёсся запах сладких маффинов. Данил смерил меня тяжёлым взглядом.

– Если что, я ставлю греться чайник. Жду всех через десять минут. Если кого-то что-то не устраивает, уговаривать не буду. – Отчеканила я и ушла в очередной раз заваривать чай.

***

Очевидно, всё всех устраивало, потому что через десять минут троица сидела за столом полным составом. Вернее, сидели Игорь и Мирон, а Данил стоял и рассматривал ватман, который я не успела убрать.

– Подожди, – только я хотела свернуть его, Данил перехватил мою руку.

Он поднял голову и медленно, глядя на меня и касаясь моего уха кончиками пальцев, вытащил карандаш. Дыхание перехватило, и меня словно парализовало, хотя он не сделал ничего из ряда вон выходящего.

Только когда он склонился над наброском, я смогла сделать вдох. Встретившись взглядом с Игорем, я неловко заправила волосы за ухо, а затем опустила голову и стала следить за появляющимися на бумаге линиями.

– Я не такой хороший художник, как ты. – Данил добавил к рисунку фонари по обеим сторонам от скамеек. – К тому же, с этим мы можем не успеть. Но в перспективе точно нужно заняться подсветкой. И сделать её в общем стиле. Скоро день станет коротким, а именно в этом месте темно, как у негра в заднице.

– Как у негра в заднице! – засмеялся Мирон.

Я выразительно посмотрела на Данила. Тот усмехнулся. Подмигнул Мирону и попытался вернуть карандаш обратно мне за ухо, но я отстранилась.

– Согласна, – я забрала у Данила карандаш и свернула-таки ватман. Показала на стул, мельком бросив взгляд на руки Данила. Детского пластыря на указательном пальце не было. Там вообще не было пластыря – только едва начавшая затягиваться рана. Я не удивилась бы, если бы он даже не удосужился её обработать. Данил перехватил мой взгляд. В следующую секунду мы уже смотрели друг другу в глаза, карандаш выскользнул у меня из пальцев. Тёплое прикосновение по самым кончикам, словно невзначай…

Резкий удар по столу заставил меня очнуться. Игорь встал. Подошёл к столешнице и, забрав поднос с маффинами, вернулся.

– Я рассчитываю разделаться с оставшимся до ночи, – сказал он, ставя поднос на стол. – Иначе придётся остаться у тебя. Не такая плохая идея. А утром можно будет съездить ко мне.

– У Игоря своя сеть ресторанов, – решила я пояснить и добавила: – Успокойтесь оба. Хотите мериться тем, что у вас, судя по всему, чешется, делайте это в другом месте. Могу даже линейку дать.

Не глядя на них обоих, я расставила чашки. Улыбнулась Мирону и, выбрав самый красивый кекс, положила на яркое блюдце перед ним. Полила молочным сиропом. Только поставила бутылку на стол, Данил взял её и плеснул щедрую порцию на свой.

– Мой любимый, – добавил ещё. Глянул на тарелку Мирона и жестом предложил и ему.

Сын с готовностью закивал, и, не успела я сказать «нет», маффин буквально утонул в сиропе.

– У вас обоих ничего не слипнется?

– Не переживай, – Данил отхватил кусок ещё горячего маффина. Мирон закивал головой поддакивая ему. – Как слипнется, так и разлипнется. Да, парень?

– Да, – Мирон довольно облизал пальцы.

Я вздохнула. Игорь добавил в чай сахар, но к сиропу не притронулся. Мысленно я застонала и попросила небеса дать мне терпения. И дёрнуло же меня! Лучше бы я ещё два дня жила посреди коробок и хлама! Зато не пришлось бы наблюдать, как Мирон и Данил, словно дикари, уминают сладкое, и чувствовать себя так, будто меня прижали к стене, от которой мне никуда не деться.

Глава 10

Агния

– Спасибо, ваши услуги для меня уже не актуальны, – достаточно резко ответила я менеджеру, когда тот во второй раз предложил прислать ко мне сборщиков мебели. Не днём, так с утра. Видимо, слова «спасибо, не нужно» он воспринял по-своему.

Смахнув с лица волосы, я устало опустилась на нижнюю ступеньку лестницы. Положила рядом щётку с совком и устало вздохнула. На улице уже было темно, когда Данил и Игорь закончили с комодом в спальне. Перед тем, как я выставила обоих, Игорь напомнил о поездке в ресторан. Засранец.

– Ладно, всё остальное завтра, – я заставила себя встать и пойти в ванную.

Мирон уже спал наверху, предпочтя новой кровати лежащий на полу матрас. Я же собиралась ещё поработать. Хотелось как можно быстрее сделать заказ и приступить к проработке деталей. Большое складывается из мелочей: именно это не уставал повторять мой любимый преподаватель в университете, где я училась. Я была согласна с ним. Всё складывается из мелочей: обстановка помещения, территория парка и сама жизнь.

***

Мурлыкая под нос мелодию из старого сериала, я смыла с волос пену. Провела по ним ладонью и запрокинула голову. Прошедший день стал подтверждением тому, что для Игоря недостаточно быть мне просто другом. А что нужно мне самой? Что?! Я снова вздохнула, но на этот раз не от усталости: я окончательно запуталась в своих мыслях и чувствах.

Вдруг я услышала странный хлопок, словно закрылась дверь.

– Мирон? – я обернулась на звук. – Это ты?

В ответ не прозвучало ни звука.

– Мирон, это ты? – повторила я громче.

И опять тишина. Но я точно слышала звук закрывающейся двери, мне не могло показаться.

Выключив воду, я отодвинула дверцу кабинки.

– Ты… – из угла тенью выступил Данил.

Я отшатнулась. Абсолютно голая, мокрая, не знающая, куда деться от пронзавшего насквозь взгляда. Данил встал прямо перед душевой, преградив мне путь. Смотрел на меня в упор, и чем дольше длилась эта пауза, тем яснее я видела сгущающуюся в его глазах темноту. Моя кожа пылала, в животе потянуло. Запоздалая попытка прикрыться оказалась такой жалкой, что не вызвала у Данила даже усмешки.

Всё так же молча он шагнул в кабинку. Влажный тёплый воздух мгновенно пропитался запахами сигарет, земли и лимонных леденцов. Полностью одетый, в тяжёлых грязных ботинках, он приблизился ко мне настолько близко, что расстёгнутая молния куртки задела сосок.

– У тебя совсем крыша поехала?! – зарычала я, наконец очнувшись от наваждения.

Вместо ответа он провёл костяшками пальцев по моему животу. Я вздрогнула. Вдохнула, втянула живот. Данил повёл ниже. Стоило мне дёрнуться, его ладонь оказалась у меня на шее. Пальцы скользнули в волосы. Крепко сжав их, он рывком запрокинул мою голову. Я ахнула, схватила ртом воздух.

– Ещё раз попросишь о чём-нибудь его, а не меня – прикончу, – прошипел он и вжал меня в стену кабинки.

Его губы были жёсткими, поцелуй – горько-сладким.

Я тщетно пыталась оттолкнуть его, а вырвавшиеся из-под контроля чувства метались в моей голове, словно стая испуганных птиц. Данил сжал моё запястье.

– Хватит упрямиться, – выдохнул он мне в губы. – Ты сама этого хочешь. Если делаешь из меня дурака, хоть из себя дуру не делай.

Он с силой сдавил мою руку и снова накрыл мои губы своими. Продолжая держать меня за волосы, втолкнул свой язык мне в рот. Я не могла дышать, не могла думать. И оставаться безучастной тоже не могла. Грубая ткань его джинсов, крупные зубья молнии, задевавшие мою кожу…

Выдохнув, я положила ладонь ему на грудь и закрыла глаза. Данил легко оттянул зубами мою нижнюю губу и прикусил ее, столкнулся своим языком с моим. Прижал мою руку к стене и, надавливая, провёл до локтя.

– Чёрт тебя подери… – прорычал Данил сквозь поцелуй.

У меня подкосились ноги. Пылала уже не только кожа – я вся. Тело била мелкая дрожь, живот и бедра сводило от тянущей боли. Семь лет… Семь грёбаных лет у меня никого не было! Я уже и забыла, каково это.

– Да ты голодная.

Он погладил пальцами там, внизу. Я не видела, но почувствовала, как на его губах заиграла усмешка. Дразня, коснулся моих губ языком. Снова прикусил их, отпустил и с шумом выдохнул воздух рядом с моим ухом. Поцеловал около мочки и стал водить языком по коже. Меня затрясло. Жалобно заскулив, я сдвинула ноги. Я еле стояла на ногах, и моё сердце, казалось, готово было вырваться из груди.

– Не надо, – выдавила я, собрав всю свою волю в кулак. Резко отвернулась, стоило ему снова попытаться поцеловать меня. – Нет, Данил.

– А ему ты говоришь да? – он зло схватил меня за волосы. Я вдохнула. Глаза Данила были чернее самой чёрной ночи. – Ему ты всегда говоришь да?! – свободной рукой он с силой сжал мою.

Я поморщилась. Оттолкнула его. Он ругнулся, отпустил меня и отступил назад.

Прижав руку к груди, я посмотрела на него. Прикрыться уже не пыталась. Губы Дани кривились.

– Что, если так? – возбуждение, гнев и досада говорили вместо меня. – Что?! Как ты вообще вошёл?!

Презрение его стало явственнее. Футболка Данила была мокрой, вена на шее вздулась, в тусклом свете ванной щетина казалась особенно тёмной. Он рассматривал меня, как мог бы рассматривать пришедшую по вызову шлюху: оценивающе, небрежно, с долей высокомерия, но при этом собственнически.

Чтобы взять полотенце, я должна была пройти мимо Данила, а значит, коснуться его. Я медленно опустила руку. Данил не дрогнул, только огонь вспыхнул в его глазах яркими искрами. Мой локоть коснулся его куртки, когда я шагнула за бортик. Я схватила полотенце и только потом поняла, что это полотенце Мирона. За моей спиной раздался металлический звон, и я обернулась.

Данил стоял у раковины, поигрывая ключами.

– Отдай, – я попыталась забрать связку, но он отдёрнул руку. – Отдай, Даня!

– А то что? – Данил перехватил мою кисть. – Что, «сестричка»? Пожалуешься Игорьку?

– При чём тут он?

– При чём? – рывок, и я оказалась прижатой к раковине. Лицо Данила исказила ярость. – Мой сын знает этого сукина сына, а меня нет! И ты ещё спрашиваешь, мать твою, при чём тут он?! – он встряхнул меня с такой силой, что я клацнула зубами. Не удержала полотенце. Оно бы упало, если бы Даня не подтянул меня ближе. – Какого хрена, Агния?! Какого, я тебя спрашиваю?!

– Такого! – я вырвалась из его хватки, снова прикрылась и закричала: – Игорь нашёл меня, а ты нет! Так что спроси у самого себя! Игорь – единственный, кому было не всё равно! Если бы ты искал…

– А ты уверена, что я не искал?! – выкрикнул он в ответ.

Всё вдруг затихло. Только капли воды тихо падали и ударялись о дно кабинки. Лицо Данила выглядело суровым, скулы были напряжены. Я боялась пошевелиться. Мимолётной вспышки хватило бы, чтобы он взорвался. Взгляд Данила был тому подтверждением.

– С сыном я буду видеться тогда, когда захочу, – отчеканил Данил. – И столько, сколько захочу. Даю тебе две недели на то, чтобы ты сказала ему, что я его отец.

– А то что? – с вызовом спросила я, подняв голову.

Буря отступила вместе со словами Данила. Пронеслась мимо, едва задев нас обоих. Но и этого оказалось достаточно, чтобы выстроенные мной барьеры превратились в руины.

– А то я скажу ему сам.

– Ты не посмеешь. – В ответ – молчание и тяжёлый взгляд. – Ты не посмеешь, Данил!

Собственный голос эхом отозвался в сознании. Хуже всего было то, что я знала: посмеет. И как бы я ни противилась, сделать ничего не смогу. Подобно урагану, он сметёт любые преграды, разрушит то, что ещё не разрушено, но сделает по-своему.

– Тебя не было в его жизни, – зашипела я. – Не было! Для меня ты – прошлое, а для него вообще никто. Так неужели ты считаешь…

– Прошлое, – расстояния между нами не стало. Данил положил ладонь мне на бедро. Кожу что-то царапнуло. Надавил сильнее. Начертил что-то, потом ещё раз.

– Хорошая квартира, правда? – спросил он, глядя мне в глаза и проводя ключом по коже бедра. Он то ослаблял нажим, то надавливал так, что мне становилось больно. – Нихрена не прошлое, Агния, – ключ оказался у меня под подбородком. Данил надавил на него, заставляя меня поднять голову. – Нихрена ты не забыла. Как текла, так и течёшь, – он усмехнулся. – Как любила меня, так и любишь. Плевать, с кем ты спишь. Любишь ты меня, Агния.

– Да пошёл ты, – процедила я, резким движением убрав его руку с моего бедра.

Он хотел убрать ключ, но я буквально выдернула его у Данила из рук. Замахнулась и что было силы залепила ему по роже.

– Убирайся! – закричала и толкнула его. – Убирайся отсюда, скотина! И если ты…

– Не надо мне угрожать, – с глухим рыком он перехватил мою руку, когда я хотела ударить его ещё раз. Сжал и выпустил. – Я всё тебе сказал.

– Да пошёл ты, – повторила я, не помня себя от ярости.

Данил окинул меня взглядом, с головы до ног. Дурацкого полотенца с мультяшным рисунком будто бы не было. Я чувствовала себя хуже, чем если бы была голой.

Ничего больше не сказав, он пошёл к двери. Я бросилась за ним, сама не зная, чего хотела. Какой толк в том, что он уйдёт?! Какой толк в том, что я забрала ключ?! Меня колотило, а он оставался спокойным. Ягуар, мать его!

– Вали к Наташе! – крикнула я уже в коридоре. – Тебе с ней было прекрасно всё это время! Вот и вали! Оставь меня в покое! Раньше надо было, понял?! И сына моего не трогай! Игорь меня искал, а ты…

– А я? – он остановился и спустя мгновение снова оказался рядом со мной.

Это походило на удар плети или прикосновение раскалённого метала. Данил опустил руку ниже, к моим пальцам, поддел край полотенца. Я попятилась.

Взгляд, хлопок двери…

Я сглотнула. Дышать было сложно, и я судорожно втягивала воздух ртом, а затем с хрипом выдыхала его. На глаза резко навернулись слёзы.

– А ты нет, – всхлипнула я в пустоту. – Или… или так хреново искал. Сволочь…

Кутаясь в полотенце, я сделала несколько шагов. Я понятия не имела, что собираюсь сделать. Всё вокруг было как в тумане. Дыхание не восстанавливалось, слёзы комом стояли в горле, застилали лицо. Я сама не заметила, как оказалась у балконной двери и открыла её.

Схватилась за косяк, задев его связкой ключей, которую всё ещё держала в руке. Замерла. Напротив подъезда, освещенный светом уличного фонаря, стоял мотоцикл. В прохладном влажном воздухе витала тревога. Ветер гладил мои ещё мокрые плечи и руки. Кожа покрылась мурашками, а в сердце поселилось ощущение неизбежности.

Я понимала, что долго не продержусь. Ещё немного, и он бы… Мы бы…

Я сделала глубокий вдох. В размытом круге света появился тёмный силуэт. Мимолётное движение – и Данил, оседлав байк, заставил мотор взреветь. Вскинул голову и посмотрел в мою сторону. Словно знал, что я смотрю на него.

Я отступила, запоздало осознав, что увидеть меня он не мог. Или… Как знать, на что способен Ягуар. Если он смог вывернуть наизнанку мою душу и вытащить наружу чувства, в которых я сама боялась себе признаться, может быть, и разглядеть меня в темноте для него ничего не стоило.

– Да, Данил, – одними губами сказала я, глядя вслед отдалявшемуся байку. – Я всегда тебя любила. И, может быть, ещё люблю, но… – ночную тишину заполнил мой горький вздох. – Если бы искал, ты бы нашёл меня. А ты… – я опустила голову.

А он нашёл Наташу. Или она его. Теперь это было не важно.

***

Положив на стол ключ, я невидящим взглядом уставилась на покрытый карандашными штрихами белый лист. На нём был изображён сказочный отель с пропитанным волшебством садом. Внутри же у меня не было ничего, кроме руин и жёлто-красных листьев, устилавших землю под голыми осинами.

– Мирон, – повернувшись, я наткнулась взглядом на стоящего в дверях сына. – Ну что за дела? Опять ты встал?

– Это же дядя Данил приходил? – сонно спросил он.

– Да, – врать не было смысла. – Но он уже ушёл.

Сын нахмурился, но ничего не сказал.

– Мирон… – нерешительно начала я. Дождалась, пока он поднимет голову. – Тебе нравится дядя Данил?

Сын неопределённо пожал плечами. Поднял с пола карандаш и отдал мне.

– И всё-таки…

– Да, – ответил сын и тут же добавил: – У него есть мотоцикл. Он сам мне сказал сегодня. Это круто.

Я вздохнула. И правда, круто. Весомый аргумент в пользу мужчины, то и дело норовящего навесить на меня ярлык потаскухи. Но это куда лучше, чем если бы он узнал, что кроме него у меня никого не было. Никого и никогда. Что за эти семь лет я не смогла позволить прикоснуться к себе ни одному мужчине, и всё потому, что он был прав. Прав, чёрт возьми! Я всё ещё его люблю и, наверное, буду любить всегда.