Читать книгу "Петра. Часть II"

«Не появляются уже семь дней. Пропали. Или спрятались? Неважно. Впервые я чувствую, что могу управлять ими», – прислушивалась к ощущениям Петра.

– Муся, ну как ты там? Не одичала еще в своем домике на горе? – спрашивала Петру Лиза, до сих пор не сознавшаяся в «продаже» адреса.

– Лизочка, ты представить даже себе не можешь, что я здесь поняла.

– Ну, ну, и что же, интересно?

– Я должна тебе признаться.

– Я вся – внимание.

– В этом доме живет Счастье.

– Неплохое соседство. А еще? Что еще?

– Этого мало? – как ребенок, наивно удивилась Петра.

– Не спорю, немало, конечно. А что там у тебя происходит, вообще…?

– Я тебя не очень понимаю. Ты имеешь в виду, что у меня нового?

– Да, что-то есть новое?

– Я ездила в Рим, в архивы. Оставила заявления на розыск.

– О, супер. Может и выстрелит. Это все? – чуть не выдала себя Лиза.

– Не все. Еще каждый день я от кого-то получаю цветы.

– Есть подозрения? – как можно более беззаботным тоном спросила Лиза.

– Есть. Думаю, это итальянец, который каждый день на пляже не сводит с меня глаз.

– Итальянец? Хм, и что за итальянец? – слегка разочарованно спросила Лиза.

– Обычный итальянец. Лет пятидесяти. С биноклем.

– С чем? С каким еще биноклем?

– Армейским биноклем. Он смотрит в него, когда я плаваю. В остальное время, прикрываясь газетой, следит за мной на пляже, не решаясь, к счастью, подойти, – смеялась Петра. – И с некоторых пор, ежедневно, у меня в калитке появляется букет. И каждый день разный. То розы, то орхидеи, то букет полевых цветов. Вкус у него неплохой, должна признать.

– Хоть, симпатичный?

– Букет? – засмеялась Петра.

– Итальянец, балда!

– Настоящий итальянский мачо. Приезжай, сама посмотришь, – предложила Петра.

– Ой, Муся. Какой итальянец. Я голову потеряла. Мой Кристиан – это просто фейерверк. Вчера мы, наконец, приблизились к новому этапу в отношениях. Он прислал мне приглашение в спа-отель, в Бангкоке.

– Ближе Бангкока ничего не нашлось?

– Он сообщил, что там у него конференция, а потом релакс-программа. И добавил, что все процедуры без меня будут совершенно напрасны.

– Я ему верю. Мне кажется, он искренен. А ты что думаешь?

– И я хочу верить. Ты знаешь, он мне снится каждую ночь более, чем откровенно, и я не понимаю, почему у нас период приближения к сближению так затягивается.

– Возможно, он не хочет торопиться, боится испортить впечатление о себе?

– Возможно. Вот и проверим. В спа, – захохотала Лиза.

– Значит, ко мне уже не приедешь? – огорчилась Петра.

– Нет, Муся, пока не приеду. Наслаждайся одиночеством, ты же так к нему стремилась, – напомнила Лиза. – Но! Если вдруг, чисто гипотетически некто приличный предложит его нарушить, ты, Петрусик, уж не раздумывай очень долго. Просто соглашайся, подруга. Я тебя уверяю, не пожалеешь.

– Ты об итальянце? Даже не уговаривай.

– Ой, Петь, у меня вторая линия, – вовремя воскликнула Лиза. – Крис, наверное! Давай, Муся, целую тебя, люблю бесконечно. До связи, чю-ю-юс!

Петра задумчиво положила телефон на стол и посмотрела в окно.

На дверце калитки алели маки.

В это же время в Германии Лиза нажала отбой, и, посмотрев в зеркало взбила без того пышные волосы и произнесла:

– Если я продала адрес Петры лишь за такую невинность, как букеты, то смело могу считать себя столь же невинной, как эти цветы.

Первый букет появился через два дня после приезда Петры. Это были тюльпаны восхитительного сорта «Пломбир». Гроздь торчала прямо из калитки, свешиваясь белыми, махровыми головками, томно напрашиваясь на прикосновение.

Петра поставила их в большую вазу, и любовалась весь день. Подозрение на итальянца пало сразу. Во время похода в центр города, Петра застала его в цветочном ларьке за оживленной беседой с пожилой итальянкой. Цветочница, судя по разговору, предлагала ему разные букеты. Он недовольно морщился и просил показать другие цветы. Увидев Петру, он засмущался, приподнял краешек шляпы, приветствуя, и бочком удалился.

Вернувшись из города, Петра увидела, что ставни соседнего дома открыты, а из сада доносятся голоса.

– Буонджорно, синьора! – услышала Петра хрипловатый женский голос. Пожилая дама прикапывала землю на цветочной грядке, на территории сада Миранды.

– Буонджорно, – неуверенно ответила Петра. Общение с соседями не входило в ее планы. К тому же она почти не знает итальянского.

Синьора подошла ближе и неожиданно заговорила на превосходном английском.

– Я – Лаура Вивальди. Моего мужа зовут Марчелло. Садовник только что ушел. У него закончилась подкормка, и он попросил меня обработать розы. – Лаура показала рукой в сторону цветника. – Там немного темновато, а эти капризные цветы требуют дополнительного ухода.

– Мне не хотелось бы Вас утруждать. Я могу это сделать сама.

– О! Меня совсем не затруднит. Это теперь моя любимая работа. Цветы, домашнее хозяйство – вот все мои занятия. Я всю жизнь проработала преподавателем английского в Риме. А к пенсии мы купили этот изумительный дом. И теперь в Рим ездим в гости, к детям. Мы уезжали как раз в тот день, когда вы въехали. Миранда предупредила, что в доме будут гости и намекнула, что хорошо бы им полакомиться свежей рыбкой. Так мы Вам ее в морозильную камеру положили, а записку впопыхах забыли. Вы нашли?

– Да. Благодарю Вас, я получила огромное удовольствие. Рыба превосходна. Сколько я Вам должна?

– Что Вы такое говорите! Абсолютно ничего. Ешьте на здоровье. Очень рада. Это хобби моего мужа. Он у меня рыбак теперь. Наш дом с некоторых пор и навсегда пропах рыбой. Она у нас везде: на веранде – сушится, в гараже коптится, и все морозилки, конечно, ею забиты. Поэтому не стесняйтесь – если любите морепродукты, мой муж обеспечит Вас ими на все время отпуска. Мы и друзей своих снабжаем результатами его хобби, – засмеялась Лаура.

– Большое спасибо, синьора Вивальди.

– Да, кстати, Вы поняли, где на пляже стоят ваши шезлонги?

– Нет. Я – по-простому, на пляжном полотенце.

– Зачем же. На каждый дом предусмотрено по пять шезлонгов. Ваши – серые с белыми козырьками. Так что, выбирайте себе место, и прикрепляйте бирку с номером дома. Тогда служащие пляжа поймут, что Вы не готовы его сдавать, и никто Вашим пляжным местом не воспользуется. Бирки Миранда хранит, кажется, в комоде в столовой. Но если не найдете, я Вам дам свои.

– Еще раз спасибо. Я рада знакомству, – завершила беседу Петра.

– И мне тоже очень приятно.

Муж Лауры подошел к ним в начале беседы, лишь на минуту. Пожал руку, представился и ушел, оставив терпкий запах копченой рыбы.

– Петра, Вы, правда, не стесняйтесь. Если нужна помощь, обязательно обращайтесь. Нас соседей здесь мало – всего несколько домов на горе, и мы держимся друг друга. Здесь вполне безопасно – местные карабинеры знают свое дело, но мы ведь почти в лесу. Кругом сплошная листва деревьев. Из отеля видна только часть Вашего балкона и крыши наших домов. Так что, если вдруг кто побеспокоит, сразу звоните. Наш номер у Миранды в телефонной книге. Она также в комоде, в столовой.

– Спасибо.

– Хорошего дня, Петра.

– Взаимно, Лаура.

Петра нашла в комоде аккуратно сложенные бирки с адресом дома и фамилией Виконти, взяла одну, подхватила пляжную сумку, книгу, большую бутыль с водой и отправилась на пляж.

Седовласый, белозубый итальянец уже расположился на сером с белым козырьком шезлонге, и неотрывно наблюдал, как Петра спускается с горы.

Прикрываясь газетой, он лишь делал вид, что читает, на самом деле не спуская с нее глаз.

«Точно. Цветы от него. Надо же какой изобретательный и стеснительный. Пожалуйста, так и продолжайте, синьор. Просто смотрите и не делайте никаких попыток нарушить мое одиночество».

На смену тюльпанам в ручке калитки устраивались по очереди букеты садовых роз, элегантных орхидей, нежные фиалки и ароматные пионы. «Шпионы», как называла их в детстве Маша.

Как только Петра решила поблагодарить итальянца за цветы и сказать, что его старания излишни, синьор днем не пришел на пляж. Он появился только к вечеру, в белом костюме и лакированных туфлях. Выпив кофе в пляжном кафе, он поймал взгляд Петры, поднял приветственно руку и сразу удалился.

«Как же ему объяснить, что не нужны ей ни букеты, ни его внимание. Бедняга насколько стеснителен – поведением совсем не похож на итальянца. Другой его соотечественник так вчера увязался, что едва удалось увильнуть от него узкими, щербатыми улочками», – подумала Петра.

Вернувшись с пляжа, она нашла в дверце калитки открытку. На английском языке с небольшими ошибками итальянец писал, что прекрасней женщины он не встречал. И если бы не семья и пятеро детей, которые ждут его в Неаполе, он, не думая кинулся бы в омут отношений.

«… такая женщина, как Вы достойна высоких чувств. Я не имею права подходить к Вам. Я не тот, кто назначен Вам судьбой. Но я раскладывал карты, он уже рядом и я буду молиться за Вас, прекрасная синьора».

«Оккультизмом попахивает. Никогда бы не подумала, что он гадает на картах», – Петра улыбнулась и, бросив открытку на качели, быстро поужинала и отправилась на прогулку.

За время отдыха в Габичче вечерние прогулки по пляжу вошли в приятную привычку и гарантировали хороший сон.

Петра прошла десять километров от дома до порта и обратно и взглянула на часы. Половина одиннадцатого. Пора возвращаться, уже песка не видно под ногами.

Когда до подножия горы оставалось метров сто, Петра бросила взгляд на дом и мгновенно ощутила, как холодеет спина. На середине тропы, ведущей к спуску на пляж, мелькнула фигура в белом. Еще мгновение и человек замер. Из-за зелени деревьев казалось, что он будто стоит на ветке дерева, а не на земле. Когда яркий свет фонарей падал на него, белый цвет одежды начинал мелькать, словно флаг.

Руки Петры задрожали, в горле моментально пересохло. Она огляделась. На пляже – никого. В кафе – опущены роллставни.

«Прекрати, – мысленно приказала себе Петра. – Никто не знает, что ты здесь. Это, наверняка, гость отеля. Они тоже любят прогулки перед сном. Не паникуй, просто кто-то решил спуститься к пляжу частной тропой. Ну, конечно – вот же он, появился у края спуска и идет к воде».

Но, спустившись вниз, фигура на секунду замерла, а потом уверенно направилась прямо к ней.

Петра чувствовала, как немеют ноги и она не в силах, ни повернуть назад, ни двинуться вперед. Ладони стали влажными, пальцы противно задрожали и невыносимо заныла шея. Она не могла двинуться с места.

Мужчина, а в этом уже не было сомнений, приближался, и Петра поняла, что сейчас все вернется. Весь этот ужас, который, казалось, отступил, сжалился, отстал. Нет, он снова здесь…

«Ты моя женщина, и всегда будешь моей», – застучало в висках.

– Вы? Как Вы здесь…?

– Проявился? – широко улыбался Роберт, протягивая ей микс из цветов, что украшали калитку всю неделю.

– Да, проявились, – машинально повторила Петра, и дрожащими руками приняла букет.

– Это страшная тайна. – Роберт снова улыбнулся и Петре показалось, что они не расставались.

Она прижала букет к лицу.

– Почему у Вас так дрожат руки? Простите, это, видимо, я сильно напугать. Уже довольно поздний час. Нельзя так темно гулять…

– Здесь безопасно, – произнесла Петра, хотя пять минут назад не смогла убедить в этом саму себя. – Так что Вы здесь делаете, Роберт?

– Я тоже гулять, Петра. Можно составлять Вам компанию?

Все еще пытаясь унять дрожь, Петра, молча развернулась в сторону порта и они медленно пошли вдоль воды. Прогулявшись до пристани, они решили выпить в портовом баре по бокалу вина. Они сидели в плетеных креслах, глядя на мерцание воды на лунной дорожке и наслаждаясь вечерней прохладой. Роберт рассказал, что после конференции улетал на неделю в Америку, по делам.

Петра посмотрела на букет и перевела взгляд на Роберта. Он покачал головой и, улыбнувшись, признался, что организовал доставку цветов к ее дому с помощью служащего соседнего отеля.

– Должна сказать, что я не подумала на Вас, – засмеялась Петра.

– Я дольжен понимать, что я иметь соперник? – театрально сдвинул брови Роберт.

– Он Вам не соперник, – улыбнулась Петра.

– Петра, простите меня. Я сильно напугать Вас на пляже сегодня, – вдруг серьезно произнес Роберт. – Мне следовало предупреждать. Но я очень хотель делать сюрприз.

– Не надо огорчаться. Все хорошо. Сюрприз удался, – довольно улыбнулась Петра.

Глядя сейчас на Роберта, слушая его приятный голос, Петра снова признавалась себе, что этот мужчина вызывает в ней совсем не дружеские чувства.

– Где вы остановились, Роберт?

– В отеле. Я Ваш сосед наверху.

– Отель сверху? – удивилась Петра.

– Отель сверха. Моя гора еще выше Ваша. Я даже видеть уголок от Ваш дом.

– Итак, Роберт, рождается закономерный вопрос: как Вы узнали, где я живу? Не хочется думать, что Вы следили за мной, – кокетливо произнесла Петра.

– Я бы не сталь. Я понял, что это Вы не одобрять.

– Так-так. Тогда я догадываюсь. Ну, конечно, кто же еще…

– Я ее пытать. Вашу подругу Элизабет, – снова смешно нахмурившись, произнес Роберт.

– И как скоро моя подруга сдалась? – засмеялась Петра.

– Дольго не мучиться, нет! Она не сразу хотеть давать адрес. Я не могу рассказывать – это наша тайна. Я приехать, я здесь, и я хочу быть рядом с Вами. Позвольте мне это, – он серьезно посмотрел ей в глаза, и горячая волна подкатила к щекам и губам Петры.

Они расстались почти в час ночи. Роберт проводил ее до дома и попросил разрешения вместе пойти утром на пляж.

«Почему я должна себя вести, как монахиня, – думала Петра, лежа в постели. – Я должна все забыть и Роберт поможет мне в этом.

«Муся, клин клином, это я тебе говорю», – слышались Лизины слова.

«Да, так и поступлю, – мысленно ответила ей Петра. – Хоть и надо бы на тебя посердиться за продажу адреса. Интересно, что же ты запросила взамен, предприимчивая моя».

Петра сладко потянулась и, засыпая на пахнущей лавандой подушке, решила: «Придет время – закончится отпуск, и мы разъедемся каждый в свою сторону. И ничего больше…».

Они заплыли далеко за волнорезы.

Пляжный спасатель вытянулся на своей жердочке, безуспешно угрожая в рупор, что сейчас отправится за ними на лодке. Не желая нарушать порядок, Петра и Роберт развернулись назад.

Море было безупречно, без лишнего волнения, прозрачно и ласково.

Петра плавала очень хорошо. Всей семьей они каждое лето выезжали в Крым. Папа научил ее плавать «русалкой» – со сложенными «в хвост» ногами, когда они двигаются в стиле «баттерфляй», а руки работают «брасом».

Когда они вышли из воды и уставшие легли на шезлонги, Роберт, посмотрел в небо, улыбнулся и произнес:

– Признавайтесь, Вы есть русалка? Я читать в детстве, что они уметь колдовать…

– Русалки песни поют во время колдовства, а я Вам ничего не пела, – засмеялась Петра.

– Надо спеть!

– К сожалению, у меня нет голоса.

– Пожалюйста, Петра.

– Хотите быть околдованным? – произнесла Петра, сознавая, с каким удовольствием кокетничает с ним.

– Я это давно не скрывать! Послюшайте, мы можем спеть вместе. Караоке! Вот Вы тогда и узнать, что такое – не иметь и голос и звук!

– Слух, – расхохоталась Петра.

– Да, да, слух. Русский медведь уложилься мне в ухо.

«Боже мой, как же ей хорошо рядом с ним!».

– Решено, после ужин едем петь караоке. Мы не будем брать ауто, что я арендоваль, мы будем иметь моторэд. Его предлагать хозяин отель. Так мы ехать, Петра?

Пока не охрипли, они пытались перепеть все самые известные русские композиции, начиная с «Калинки». Роберт упорно желал изучать все, что касается русского языка.

А когда включили «Подмосковные вечера», оживился весь бар, затянув известную песню на все интернациональные лады.

– Утром терять голос, – констатировал Роберт, покашливая.

– Это точно, – смеясь, согласилась Петра.

Дорога извивалась в горах, словно лента в руках гимнастки, но Роберт вел мотоцикл уверенно, не разгоняясь лишнего, выдерживая ровный темп. Вдруг ярко сверкнула молния, и следом хлынул сильнейший ливень. Петре казалось, что их сносит с сидений.

Роберт был вынужден остановиться. Смеясь, они кинулись в укрытие – лесную беседку у дороги. Петра замерзла и с трудом сдерживала дрожь.

Роберт бегом вернулся к мотоциклу, достал из багажника джемпер и кожаную куртку и все надел на Петру, но ей никак не удавалось согреться. И тогда он, осторожно обняв, прижал ее к себе.

Роберт начал тихонько покачивать Петру, как это делал в детстве папа, и ей сразу стало тепло и спокойно. Она подняла голову и посмотрела в его невероятные глаза.

Когда Роберт прикоснулся к ее губам, прогремел гром, заставивший задрожать землю под ногами. Следом черное небо снова резанула молния. Петра вздрогнула от испуга, Роберт прижал ее еще крепче и поцеловал, долго, требовательно и нежно. Его сильные пальцы ласково придерживали ее голову, и Петра почувствовала – все, что было с ее личной жизнью до этого момента настолько же неважно, насколько волшебно хорошо ей сейчас.

– Ты слышать гром, Петра?

Она кивнула и крепче прижалась к нему щекой.

– Это означать, что небеса за нас. Они согласны. Теперь все будет только хорошо.

И, словно подтверждая его слова, все затихло и стало слышно, как капает с листьев на крышу беседки дождевая вода.

Роберт протер мокрое сиденье, усадил Петру и, укутав ее шарфом, продолжил путь. Петра обняла его за талию и прижалась ногами к бедрам. Роберт изо всех сил старался думать о дороге и безопасности. Но когда на поворотах, Петра инстинктивно сжимала колени, ему казалось, что он забывает обо всем, что происходит вокруг, и сейчас сойдет с ума от желания.

Петра словно находилась в полусне, когда они доехали, зашли в дом, скинули мокрые одежды и встали под горячий душ.

Потом Роберт нежно перенес ее на кровать и растер все тело теплым маслом. В эту ночь Петра поняла, что значит – плакать от счастья…

За окном уже забрезжил рассвет, когда она доверчиво свернулась калачиком в его руках и закрыла глаза. Он прошептал ей на ухо по-немецки «я счастлив». Она не ответила ничего, но, поцеловала его ладонь, подложила ее себе под щеку и, коротко вздохнув, мгновенно заснула….

Морской ветер ворвался в комнату, подняв в потолок легкие занавески.

– Как ты спать…, нет – спала, Петра?

– Спала. Превосходно. Мне впервые не снилось ничего, – инстинктивно произнесла Петра.

– Впервые? Обычно ты всегда видеть сон?

– Обычно …, – запнулась Петра.

– Хорошо. Лучше нет никакой сон, чем плохой, – произнес Роберт, поглаживая ее по загорелому плечу. – Какие ты иметь планы сегодня?

– Пока никаких. – Петра пожала плечами и задумчиво посмотрела в окно.

Роберт заметил, что после разговора о снах, она словно сжалась, и стала похожа на прежнюю Петру, закрытую, как жемчужная раковина. Петру, не оставляющую надежду на взаимность.

– У меня есть супер-предложение. Яхта!

– Где мы возьмем яхту? – удивилась Петра.

– Уже взять. Взяль. Не совсем яхта. Мини-шхуна.

– Ах, ты, мошенник! «Какие у тебя планы Петра», а решение с яхтой уже, оказывается, принято, – засмеялась она.

«Ведь именно такие мужчины тебе и нравятся», – напомнил ей внутренний голос.

От мыслей о Денисе сразу заныла шея.

– Что с тобой?

– Нет, ничего, – зябко поежилась Петра, – что-то прохладно.

– Прохладно, – повторил Роберт, внимательно глядя на нее.

Петра отвела взгляд и, накинув халат, встала с постели.

– Прохладно, – снова повторил он, продолжая смотреть на нее.

– Что ты будешь на завтрак? – спросила Петра.

Роберт резко поднялся с кровати, схватил ее в охапку и закружил по комнате.

– Завтракать мы будем на шхуне, как настоящие моряки, морскими гадами и ромом!

– Ромом, с утра?

– Ромом, с утра! Не переживать, мы его лишь добавить в кофе, – смеялся он, снова падая с ней на кровать. – Но у нас еще есть час до поход в море, и я знаю, как сделать его божественным.

Они провели вместе две волшебные недели. Ни разу за все это время Петру не побеспокоили мысли и сны-скорпионы.

Она сама определила рамки отношений с Робертом и отдалась новому чувству без оглядки. И мозг мгновенно приступил к реабилитации, стирая былые страдания, шлифуя метки печальных событий. Обновился, вновь готов к новым переживаниям и надеется на то, что они будут приятными.

Роберт поставил перед Петрой широкий серебряный поднос с двумя чашками кофе и горкой сырных крендельков.

– Извини, что я снова к эта тема тебя возвращать. Но я прошу ответить, почему ты не хочешь увидеть, как выглядит мой дом, моя жизнь в Швейцария и Германия. Тебе понравится, уверяю.

Петра молчала, не зная, что ответить. Она же изначально сделала такую установку, твердо пообещав себе, что все это останется здесь, в Габичче. И их, ничем не омраченный курортный роман, тоже закончится здесь. Так проще и лучше. Для нее.

– Мне нужно возвращаться в Чехию, Роберт.

– Карашо. Мы вместе ехать в Чехия, а потом ко мне, – предложил Роберт.

– Там меня ждет много работы. Мой импровизированный отпуск закончился.

– Работа…. Конечно, это важно. Но как ты сама однажды верно заметила – я хорошо понял смысл организации деятельности Клуба. Петра, теперь я в курсе, что всем этим можно заниматься в удаленном доступе, и лишь иногда посещать офис, – произнес Роберт на великолепном английском.

Петра промолчала, ответить было нечего. Он полностью прав.

Он не продолжил разговор, но позже снова вернулся к этой теме. Вечером следующего дня улетала Петра, утром – рейс в Женеву у Роберта.

Они ужинали в ресторане, расположенном у подножия скалы, в трех километрах над уровнем моря. Чтобы добраться до этого места необходимо приложить усилие и большую часть пути пройти пешком, но это стоило того. С открытой площадки ресторана открывался великолепный вид на море и соседние горы.

Официант услужливо мелькал поодаль.

– Я искренно не понимать в чем причина…

– Не понимаю…, – поправила Петра.

– Карашо – не понимаю. А ты не хочешь ничего объяснять. Мне казаться, что ты в эти недели, когда мы вместе, уже перестала думать свои сложные мысли.

На этих словах Петра нахмурилась.

«Зачем он говорит об этом. Я так стараюсь забыть, хотя бы на время…»

– Если так хорошо, – упрямо продолжал Роберт, – если нам так карашо вместе, то почему мы не уметь продолжить? Мне неприятно это произносить, но я должен – у тебя в Чехия или Россия есть мужчина?

– Нет, что ты! – спешно ответила Петра.

«Ах, если бы все было так просто…», – подумала она.

– Тогда почему? – воскликнул Роберт. – Почему не ехать со мной?

– Я не знаю, что сказать. Прости.

Очередной разговор «о нас» закончился молчанием Петры, и все-таки не смог испортить им вечер. Когда вернувшись в дом, они прикоснулись друг к другу, все недомолвки мгновенно улетучились, испарились, позволив им насладиться минутами счастья, которые вполне могли оказаться последними.

Петра стояла на дороге, ведущей в город, глядя, как Роберт поднимает крышу кабриолета. Бросив дорожную сумку на заднее сиденье он, нахмурившись, подошел к Петре.

– Возможно, ты передумала? – впервые он правильно «склонил» русский глагол.

Петра обняла его и поцеловала. Он прижал ее к себе, не желая отпускать.

– Надеюсь, что у тебя есть серьезные причины так поступать, Петра.

Отъезжая от дома, он долго смотрел на нее в зеркало заднего вида. Когда машина исчезла за поворотом, Петра вернулась в дом.

На вешалке в прихожей остался его шарф. Она поднесла его к лицу, и вдруг щемящее, острое до дрожи чувство пронзило ее насквозь. Она вдыхала и вдыхала его запах, вспоминая глаза, руки, голос…

«Обжегшись, ты дуешь на воду…», – звучало в голове.

Подавив желание набрать номер Роберта, Петра убрала шарф в комод и, налив вина, поднялась на веранду второго этажа.

Сев, за ноутбук, она открыла папку с набросками романа. Как и время, работа лечит все. Или почти все. Только время без тебя выбирает, когда начать лечить, а с работой ты можешь решить и сама.

Петра просмотрела несколько написанных глав, но мысли снова и снова устремлялись к Роберту.

– Что ж, ладно. С творчеством не получается. Попробуем более приземленный вариант занятости.

Петра открыла папку с отчетами, которые накануне прислала Анна и на несколько часов погрузилась в работу.

Чехия, Теплице

– Ц-ц-ц, какой шикарный загар! – качая головой, зоцокала Анна. – И выглядите иначе. На самом деле – подходит только одно слово – шикарно!

– Точно, – подтвердил Энжи, – глаза у босса стали другими.

– Прекратите, – засмущалась Петра.

– Да точно Вам говорю, – не унимался Энжи. – У Вас взгляд совсем другой! Вот что значит отпуск. Петра, а когда я смогу сделать с собой тоже самое?

– Согласно нашей договоренности, Энжи – сразу, как только Анна передаст тебе обновления по всем разделам сайта, а ты их проведешь. Тогда и сможешь делать все, что угодно. Месяц, разумеется.

– Разумеется, босс!

Анна вопросительно посмотрела на Петру.

– Что, Анна? Ты тоже? Вы решили, что надо скорее оставить меня здесь одну, чтобы глаза и все остальное приняли прежние виды? – засмеялась Петра.

– Я не о том. Я, как и обещала – пойду в отпуск осенью. У меня договоренность с милым тайцем, из Бангкока. А так смотрю я, потому что хочу узнать, что сдвинулось в поиске родных? Вы говорили, надо попробовать поискать в соседних странах, в том числе в Италии?

Петра ощутила вину. Она лишь однажды съездила в Рим в архивы и оставила запросы в полиции Рима и Римини. Они прислали ответ, что запрос принят к рассмотрению. И больше Петра ни разу не позвонила им. Роберт занял все ее время и мысли в Габичче, и Петра совсем не противилась этому.

«Надо непременно вернуться к поискам. В этом деле важна системность».

Роберт звонил, писал нежные письма, но больше не возвращался к сделанному предложению переезда.

Всю первую неделю после возращения Петра занималась документами, бухгалтерскими отчетами, всем тем, что тоже требует систематического контроля и порядка.

– Петра, у нас за месяц после интервью подключилось больше людей, чем за полгода. Вот она гремучая сила телевидения. Радка предлагает повторить программу в начале июля, – сообщила Анна, поправляя букет на столе.

Теперь у Петры не было сомнений, кто заказывает доставку. Роберт не знал ее домашнего адреса, и цветы с милым постоянством приходили в офис.

– Повторим, я не против, … – задумчиво произнесла Петра.

– У Вас все хорошо? – поинтересовалась Анна.

– Все хорошо,… – на автомате ответила Петра, задумчиво поглядывая в окно, за которым второй день непрерывно лил дождь.

– Надо Вас снова отправлять в отпуск. Опять загрустили, – констатировала Анна.

– Что Вы сказали, Анна? – оторвалась от своих мыслей Петра.

– Я говорю – а не выпить ли нам горячего шоколада? Посмотрите, что творится на улице, а он точно поднимет нам настроение. Что скажете?

– Хорошая мысль. Зови Энжи, возьмем его с собой. Но начнем мы не с шоколада, а с обеда. Я угощаю.

– Энжи! Выходи из своих административных дебрей. Петра приглашает на обед, а значит, мы сто процентов отправимся в приличный рыбный ресторан. Давай поторапливайся, я умираю с голоду.

– Если до конца года увеличим базу до трехсот человек, я обещаю ежедневный корпоративный обед.

– Лучшего босса я никогда не видела! – воскликнула Анна. – Энжи, ты выходишь или нет? У нас великолепные новости!

После череды затяжных дождей в Теплицах снова установилась солнечная погода.

Каждый вечер после работы Петра садилась на велосипед и отправлялась на озеро Барбара, выбирала тихое местечко под ивами и писала роман, попивая кофе из термоса, пока сумерки не намекали, что пора собираться домой.

В перерывах между главами, она давала себе передышку и, откинувшись на шезлонг, смотрела в небо, вспоминая Габичче.

Роберт по-прежнему не покидал ее мыслей. В своих письмах он рассказывал о работе, о своем отце и сложных отношениях с дочерью, которая учится в Англии. О его личной жизни Петра так и не решилась спросить, ни в Италии, ни, тем более, в письмах.

Вскоре он отметил это сам. Коротко, односложно: «Я развелся не так давно, и после этого у нас появились проблемы с нашей дочерью». И все. Петра деликатно не продолжила тему.

Роберт иногда, так или иначе, выражал свое нежное отношение к ней, но теперь как-то осторожно, не так ярко, как в Италии. Но Петра чувствовала, что между ними ничего не изменилось. Ничего не ушло. Все чувства, которые она безуспешно пыталась погасить оставались в неподвластной ей силе. Ощущения не хотели отпускать, требовали продолжения, желая открыться со всех сторон. Но осторожность Петра упрямо ставила на первое место, сознательно ограждая себя от возможной, хорошо знакомой ей боли.

Субботнее утро шелестело легким ветерком и радовало мягкими лучами солнца за окном. Расписные чешские ставенки дома остались открытыми с вечера, и сквозь них доносился птичий гомон и отдаленное шуршание шин по сельской дороге.

Понежившись в постели до девяти часов, Петра решила приготовить себе на завтрак что-то особенное. Бросив в корзину велосипеда плетеную соломкой сумку, она отправилась в город. Из ее любимой кондитерской уже, наверняка, струятся чудесные ароматы корицы и ванили.

– Вам как обычно, ванильные пирожные и булочки с корицей? – ответив на приветствие, спросила розовощекая хозяйка пекарни «От Янека». – Наши фирменные пирожные, по собственному рецепту моего покойного мужа, сегодня особенно удались.

– Положите, пожалуйста, две штуки.

– Я, с Вашего позволения, положу четыре. Две – за счет пекарни. Вдруг будут гости. Сегодня важная для меня дата – сорок дней, как умер Янек. Сегодня он уходит на небеса. Но мы не станем плакать, мы постараемся изо всех сил радоваться новому дню. Ведь жизнь не так длинна, как нам порой кажется, – заключила пани Яна, бережно укладывая хрупкую выпечку в коробку. – Эти пирожные очень любил мой Янек. Будете кушать, вспомните его, пожалуйста.

– Спасибо, пани Яна. Я вспоминаю его всегда, когда приезжаю к Вам.

Пожилой поляк, второй муж пани Яны, свой последний день жизни провел у плиты. В неизменно белоснежном халате и накрахмаленном женой поварском колпаке, он гордо выносил в зал свою авторскую продукцию, всегда с улыбкой и неизменно хорошим настроением.

Петра вышла из пекарни и взглянула на небо. Ни единого облачка. Еще не жарко, воздух свежий, хотя нет и намека на ветер.

«Как не радоваться такому дню», – подумала Петра.

Заехав в супермаркет, она купила продуктов, решив и к обеду приготовить что-нибудь особенное.

Но сначала – завтрак.

Петра сварила кофе, красиво уложила на большую тарелку дивно пахнущие корицей рогалики, два маленьких кусочка брынзы, оливки и тончайшие полоски хамона. Открыв коробку с пирожными, она перенесла одно на десертную тарелку и, вспомнив пана Яна, отправила в рот кусочек восхитительного десерта.

Петра сделала пару глотков кофе и набрала по скайпу Лизу. Долгие гудки, и вот на экране появилось сонное лицо подруги.

– Я всю ночь работала, только проснулась. А чем это ты там завтракаешь?