Читать книгу "Петра. Часть II"

– Это пирожные из моей любимой кондитерской, – показала Петра коробку с пирожными.

– Завидую. Вкусные?

– Безумно.

– Давай рассказывай, что поживает наш германо-швейцарский друг, – велела Лиза.

Роберт после приезда сразу уточнил, куда решила поехать Элизабет, и прислал ей внушительный чек, с лихвой покрывающий затраты и на перелет Берлин – Сейшелы, и на аренду апартаментов, в которых, судя по фотографиям на сайте, могла бы разместиться футбольная команда.

– Тебе лучше знать, хитроумная моя. Вы же за моей спиной довольно успешно общаетесь, – напомнила про «продажу» адреса Петра.

– Кстати, когда едем на острова? – в который раз поинтересовалась Лиза.

– Езжай, Лизок. Тебе давно пора отдохнуть.

– Ты права, надо все бросить, как ты тогда, и волевым решением отправится вон из страны.

– Так и сделай.

– Точно не хочешь с нами?

– Точно. Мой отпуск закончился.

– Ты сама себе хозяйка. А значит, сама можешь назначить его вновь.

– Не могу.

– Хорошо. Тогда жди репортажей с Сейшельских островов. Целую, обнимаю, и отключаюсь. Буду бронировать билеты. Но помни. Один – свободен. Он твой. Кристиан оплатил свой проезд сам, не желая пользоваться кошельком Роберта. А вот я им воспользуюсь с удовольствием. Тем более, что именно я, твоя подруга Лизавета, своими добрыми руками направила к тебе твое личное счастье в лице Роберта, – высокопарно заключила Лиза.

– Ой, всё, лучше не напоминай. Продала подругу за два целковых.

– Ничего себе, пару. Главное же, что это во благо тебе, Муся! Я же понимала, кого и кому продаю. Ты меня еще благодарить станешь.

– Приезжай, отблагодарю, – мелькнув десертным ножом перед экраном, рассмеялась Петра.

– Фу, на тебя. Плохая, черствосердечная Петра. Ешь свои пирожные, и сиди в одиночестве. А могла бы в столь прекрасное утро быть не одна, а в компании великолепного немецкого мужчины…

– Пока-а-а! Люблю, целую, счастливого путешествия.

Петра закрыла ноутбук и в этот момент услышала звук притормозившей машины.

Выглянув в окно, она поняла, что показалось, но мысли скорпионы не заставили себя ждать. Исчезнув на две недели в Габичче, сразу после отпуска, они стали медленно подползать, привычно цепляясь за ее мозг.

В сумке задребезжал мобильный. «Роберт», – сообщил телефон.

– Алло.

– Халлё, Петра. Как начинается твой день, дорогая?

– Очень мило начинается, Роберт. Чем занимаешься ты?

– Я планирую завтракать. Не посоветуешь, что съесть вкусное?

– Посоветую, – засмеялась Петра, – Но эта вкуснота находится только в Теплицах. У нас здесь есть волшебная пекарня от очень хороших людей.

У Петры перехватило дыхание, так остро ей захотелось увидеть Роберта, дотронуться до его рук, прикоснуться к губам.

– Я скучаю по тебе, Роберт.

Отключив все лишние в данный момент опции мозга, язык сам произнес слова, в которых Петра никак не желала признаться самой себе.

– Петра, милая…. Неужели я услышал это? Неужели ты поверила мне?

Петра с трудом сдерживала слезы радости, слушая его голос. Чувства поднялись выше всех возможных преград, и устремились к тому, кто терпеливо ждал их.

Ей хотелось крикнуть в трубку: «Я здесь, я скучаю, я хочу быть с тобой, чем бы это не закончилось!».

– Петра. Я очень боюсь снова пугать тебя…

– Что случилось? – испуганно спросила Петра.

– Ты сейчас просто выходить из дома, садиться на свой смешной велорэд и отправляться на озеро.

– Откуда ты знаешь, какой у меня велосипед? Роберт! Ты здесь?!

– Я здесь, – засмеялась Роберт.

– Где ты сейчас?

Она металась по дому, открывая то платяной шкаф, то комод с нижним бельем.

– Не торопись, я – рядом, – говорил счастливый Роберт.

– Я сейчас! Ты только, пожалуйста, не уходи…

– Я здесь и я жду, не торопись, милая.

Когда она сбежала по ступенькам крыльца, забыв закрыть дверь, перед домом стоял автомобиль, из которого выходил Роберт. На его лице крупными буквами было написано: «Счастливей меня на свете нет мужчины!».

Петра бросилась в его объятья.

– Я подумал – не надо ждать, когда ты на своем велорэд ехать к Барбара и возвращаться снова к твой дом…

– Какое счастье, что ты здесь, Роберт, какое счастье…

Он прижал ее к себе так сильно, что на секунду испугался – не причинит ли боль. Они замерли в долгом, волшебном поцелуе. Из окна, улыбаясь, на них смотрели соседи, радуясь пусть чужому, но такому очевидному счастью.

– Закрой глаза, дорогая.

– Закрыла.

– Теперь дай мне, пожалюйста, руку.

Петра протянула руку и почувствовала на запястье тонкую прохладу металла.

– Роберт! Они же такие дорогие! – воскликнула Петра, увидев на руке платиновые в обрамлении россыпи бриллиантов Longiness. На коробке сияла фирменная надпись: «Непреодолимое очарование не подвластного времени стиля».

– Не дороже твоего восхищения, милая.

– Спасибо, Роберт.

– Я люблю тебя.

– Взаимно, – ответила Петра и обняла его.

– Ты теперь можешь говорить мне все, что хотеть, но я уеду отсюда только вместе. Я свяжу тебя, усажу в машину и отвезу в свой дом.

– Не надо меня вязать! Я поеду сама. Боже мой, как же я скучала по тебе, Роберт.

Петра снова обняла его, целуя и желая ощущать его запах каждую секунду.

– Ты удивлять меня, Петра. Когда человек скучать, он стремится сообщать об этом, дорогая. Но теперь нечего говорить, ты должна просто быть со мной. И это не обсуждаться больше!

– Как же мой бизнес? Как же офис, сотрудники?

– Мы уже обсуждать эта тема, Петра. Твое, как теперь и мое представительство, это в первых очередях – интернет ресурс. Им можно заниматься в любой точке мира.

Она взяла его ладонь и прикоснулась к ней губами.

– Я поеду Роберт, но сначала только в гости. Чтобы оставаться надолго, согласись, мы не так долго знаем друг друга.

Он нахмурил светлые брови. Когда Роберт огорчался, его глаза становились еще прозрачнее.

– Ты не сердись и не сдвигай, пожалюйста, брови, – шутливо скопировав его русский, сказала Петра.

Он развернул ее к себе, взглянул в глаза и пообещал сделать все, чтобы Петре стало все равно – куда ехать и на сколько. Главное, чтобы вместе.

Германия

– Мама, доброе утро.

– Доброе утро, Роберт. Все ли у тебя все в порядке, сын?

– У меня все отлично. Я сегодня вернулся из Чехии. Как ты себя чувствуешь?

– Чувствую, как семидесятилетняя старуха. Как я еще могу себя чувствовать?

– Мам, ты прекрасно знаешь, что выглядишь намного моложе.

– Спасибо сыну-генетику и его разработкам.

– Ясно, – улыбнулся Роберт. – Мама, нам надо поговорить.

– Слушаю тебя, сын, – хрипловатым голосом произнесла Рагна фон Бергхоффен.

– Я буду на твоем юбилее не один. Со мной приедет женщина, которую я очень люблю. Я хочу вас познакомить. Если ты считаешь, что это не совсем удобно, то я поздравлю тебя отдельно, но на торжество приеду либо с ней, либо, прости, не приеду совсем.

Рагна молчала, переваривая услышанное. Она так долго терпела эту дуру Ванду, которая никогда не любила ее сына так, как он того достоин. Кроме себя она вообще вряд ли кого любила, и то, что они, наконец, развелись радовало Рагну.

«Внучка, конечно, переживает, – рассуждала Рагна, – но, ничего – подрастет и все поймет правильно. Интересно, что там за женщина. Сказал – Люблю. И даже очень. Интересно…».

– Конечно, приезжайте вместе. Но прошу вас приехать пораньше, хотя бы за день до моего юбилея. Я бы хотела обсудить с тобой некоторые детали.

– Хорошо, мама.

– А как давно ты с ней знаком, Роберт? – неожиданно спросила Рагна.

– Это имеет значение?

– Тебе сложно ответить на вопрос?

– Я же сказал – я люблю ее. И сразу хочу попросить тебя сделать все, чтобы Петра не была разочарована знакомством. Очень тебя прошу.

«Петра. Хорошо, что хотя бы немка» – подумала Рагна.

– Нет повода волноваться, сын. Твоя мать не истеричка, и не слабоумная, а вполне адекватная, хоть и пожилая женщина, желающая своему сыну только добра. Я не скрывала своего отношения к Ванде, но, ты знаешь, я прямой человек. И если твоя женщина любит тебя, мать будет только счастлива. А это я пойму сразу, не волнуйся.

– Потому и волнуюсь, мама, что тебе никогда не будет казаться, что твоего сына любят. Ты измеряешь отношение женщин ко мне, как свое. Но эти чувства имеют разную природу, согласись.

Рагна ответила молчанием.

– И, тем не менее, я очень хочу познакомить вас, ибо имею намерение прожить с этой женщиной весь остаток своей жизни.

Рагна коротко произнесла «До встречи», положила трубку и подошла к фотографии мужа.

– Слышал, Карл – у твоего сына – любовь. А надо ли Вам мужчинам любить? Ведь прожили мы с тобой столько лет, какого сына воспитали, а любил ли ты меня, Карл? Молчишь…. Знаю я, кого ты любил. Свою русскую, эту Марию…

С портрета на Рагну смотрела копия Роберта: тот же взгляд добрых прозрачно-голубых глаз, волевой подбородок и открытое выражение лица.

– Но мы прожили счастливо, Карл. Так? Молчишь…. Молчи. Столько времени прошло, а я все говорю с тобой. Ах, если бы также любила нашего сына эта его женщина…. Петра.

По гравию зашуршали шины. Следом медленно задвигались массивные ворота, и появился пожилой мужчина в ладно скроенном, недешевом костюме.

– Добрый вечер, – он галантно протянул руку, помогая Петре выйти из автомобиля.

– Добрый вечер, – ответила на немецком Петра, удивленно глядя на архитектурное сооружение, которое домом назвать не поворачивался язык.

– Добрый вечер, Вальтер. – Роберт вышел из машины. – Как поживаете?

– Спасибо, герр Роберт, хорошо. Сегодня до обеда мы с фрау фон Бергхоффен играли в покер. Она выиграла, а потому настроение у нее превосходное, – улыбнулся Вальтер.

– Прошу, познакомиться, Петра. Это Вальтер. Он много лет является помощником моих родителей. Теперь – только мамы.

Петра снова протянула руку и представилась.

Вальтер принял ключи для парковки машины, а Роберт с Петрой направились вперед по выложенной плиткой дорожке. Слева и справа зеленел газон, а в середине лужайки шумел, разбрасывая гроздья воды, фонтан.

– Роберт, ты не говорил, что твои родители так богаты. Это же настоящий дворец, – произнесла Петра, когда они остановились перед домом. Она тут же вспомнила слова Наташи: «Кто еще, с таким выразительным сожалением может сказать, что у будущего мужа – дворец. Только ты – других не знаю».

– Этот родовое поместье больше ста лет принадлежит семье моего отца – барона Карла фон Бергхоффен, и по завещанию мы с мамой унаследовали его, – сказал Роберт. – Мое детство прошло здесь. Я покажу тебе, где были мои самые любимые места.

– Послушай, – Петра взяла его за руку, пытаясь вспомнить, почему ей так знакомо это имя, – у меня какое-то нехорошее предчувствие…

– Петра, милая, нет повода для волнений. Моя мама – непростой человек, но для нее – главное, чтобы моя женщина меня искренне любила. А в этом, прости за самоуверенность, у меня нет сомнений.

Роберт поцеловал ей руку, и они вошли в дом.

А время за их спинами уже приготовилось сделать новый расклад в своей старой, как мир игре.

Рагна стояла в холле, у камина, над которым возвышался портрет мужа, и внимательно смотрела на женщину, идущую рядом с сыном. Выдержав паузу, она выдвинулась им навстречу, и слегка похлопав по спине обнявшего ее сына, повернулась к Петре.

– Рагна фон Бергхоффен, – протянула ухоженную руку женщина.

– Петра Терентьева.

У пожилой женщины дрогнули мышцы на лице.

«Мой Бог, неужели я не ослышалась?» – Рагна застыла с протянутой рукой, продолжая рассматривать Петру.

Ладонь Рагны была маленькой и сухой. Когда Петра дотронулась до нее, в памяти всплыл образ бывшей свекрови, и мелькнула мысль: опять не повезло.

«Почему я так подумала? Ведь я совсем не знаю эту женщину. Но почему так изменилось выражение ее лица, когда я произнесла свою фамилию?».

– Мама, – произнес Роберт. – Петра – русская. Свое имя она получила в честь прабабушки, чешки. Петра немного понимает немецкий, но говорит не так хорошо, как мы. Поэтому, реши, пожалуйста, либо мы говорим на английском, либо я буду вашим переводчиком.

Рагна почувствовала, как волна негодования подошла так близко, что уже через секунду скрыть ее будет невозможно.

«Этого не может быть. Этого просто быть не может. Почему он не предупредил? Господи, почему он должен был предупреждать! Роберт ничего не знает. От него всегда скрывали эту мерзкую историю…».

– Мама, тебе нехорошо?

– Прошу прощения, я должна вас оставить на некоторое время. Мне необходимо принять лекарство.

Прямая спина Рагны двинулась в сторону двери. Открыв ее, Рагна на секунду задержалась, но не обернулась, а лишь взглянула в зеркало на отражение Петры. Ее лицо ничего не выражало, но серые глаза превратились в две колючие льдины.

Когда фрау фон Бергхоффен удалилась, Петра, умоляюще посмотрела на Роберта.

– Роберт, милый, я прошу, отвези меня, пожалуйста, домой. Нет, не надо! Никуда не надо меня везти. Оставайся, я вполне могу уехать сама! Я вызову такси. – Петра открыла сумку и начала искать мобильный.

– Петра, успокойся, прошу тебя. Никуда не надо уезжать.

– Ты же все видел сам, я ей не понравилась. Да это мягко сказано. Я тебя прошу, Роберт…

– Петра, успокойся. Иди ко мне.

Он усадил ее на диван, подошел к бару и плеснул в бокал с металлической монограммой на пузатом боку немного коньяка.

– Вот, выпей, пожалуйста, это тебя успокоит.

«Не понимаю, что могло случиться, – думал он. – Было совершенно очевидно, что мама так отреагировала именно на слово – русская».

Рагна вышла через пять минут с высоко поднятой головой, но вполне дружелюбной улыбкой.

– Вновь прощу прощения. Роберт, я думаю, мы попросим тебя переводить на немецкий. Мой английский не так безупречен, как хотелось бы. Итак, продолжим знакомство. Прошу, – пригласила Рагна, указав маленькой ладошкой в сторону огромного стола, одна часть которого была сервирована для кофе на три персоны.

Вышел Вальтер и протянул Рагне мобильный телефон.

– Фрау фон Бергхоффен, звонит Ваша сестра.

Рагна взяла телефон и жестом показала Вальтеру оставить их.

– Эльза, здравствуй, милая. Я сейчас немного занята, я перезвоню тебе минут через десять.

«Значит, фрау Рагна, Вы уже решили отвести на знакомство со мной не больше десяти минут, – подумала Петра. – Что ж, я готова потратить еще меньше времени на столь сомнительное удовольствие».

– Прошу прощения. Погода. Давление. Расскажите, пожалуйста, о себе, Петра. Мне интересно абсолютно все. От Вашего русского детства, истории Вашей русской семьи, и Вашей жизни до момента знакомства с моим сыном, – произнесла Рагна. – А так же, почему Вы, русская женщина, остановили свой выбор на немецком бароне?

Роберт нахмурился и, выразительно посмотрев на мать, хотел ответить за Петру, но та остановила. Она прекрасно поняла смысл этих несложных немецких фраз.

Тихо вздохнув, и понимая, что этот разговор может оказаться не только коротким, но и последним, она ответила:

– Фрау Бергхоффен, я не могла не заметить Вашей реакции на то, что я русская. К слову, Вы и сейчас активно делаете на этом акцент. Вы к русским относитесь предвзято?

Рагна посмотрела на Петру, перевела взгляд на сына, и широко улыбнулась.

– Хотите откровенно? Хорошо. Вы смелая, но, на мой взгляд, чересчур уверенная в себе дама, – надменно произнесла Рагна на вполне хорошем английском. – Возможно, для Роберта это станет новостью, но я не стану скрывать, что терпеть не могу русских женщин. Я считаю, что все они недалёки и, уж простите, хитры и развратны. И главное – в Ваших глазах я не вижу искреннего чувства к моему сыну.

Щеки Рагны заалели, теперь у нее на самом деле поднялось давление.

Роберт онемел от неожиданности, потом резко встал из-за стола и, обойдя высокий стул, на котором, как на троне, восседала его мать, подошел к портрету отца.

– Тебе известно, мама, что я не только люблю тебя, но и уважаю. Для тебя это важно. – Медленно с расстановкой говорил Роберт. – Но уважение имеет значение не только для тебя. И знаешь, что я сейчас понял? Меня ты не уважаешь, как не уважаешь моих чувств. Иначе не смогла бы произнести такие ужасные слова. Петра, мы уезжаем!

Петра поднялась и взглянула на Рагну. Та, сложив маленькие кисти рук с блестящими, отполированными ноготками и сжав губы в струну, гордо смотрела вперед, словно рядом не было ни души.

– Мне жаль, – тихо произнесла Петра и пошла к выходу.

Некоторое время они ехали молча. У первой заправки Роберт остановился.

– Предлагаю выпить по чашке кофе.

– Хорошая мысль. – Петра обняла Роберта и поцеловала в висок.

Тяжело вздохнув, он произнес:

– Прости, Петра. Поверь, я совсем не ожидал такого приема. Она не любила мою бывшую жену, но никогда не позволяла себе подобного.

Больше они не затрагивали эту тему. Но Петра замечала, как часто Роберт становился задумчив. После столь неудачного знакомства он несколько дней не находил себе места. У него не было желания звонить матери, хотя он знал, что та ждет звонка. Он не мог понять, в чем причина. Его бывшая жена на половину была полькой. И это не вызывало у матери подобной реакции. Долгое время она относилась к Ванде с терпеливым спокойствием, чтобы та не вытворяла. Ванда больше всех на свете любила себя и все, что мешало этой любви, она инстинктивно уничтожала. Семья явно не способствовала утверждению этой любви. Нужно было отдавать часть себя дочери и мужу, что противоречило ее природе. Уж такая она, Ванда. И Роберт, не упрекая, просто предложил ей расстаться, а Ванда с благодарностью приняла предложение. Все бы хорошо, но решение родителей не было принято и понято дочерью. И это очень огорчало Роберта. Теперь еще мама.

«Как же она так могла, ведь я ей все объяснил!», – не мог успокоиться Роберт.

Петра теперь жила меж двух стран, так и не согласившись окончательно переехать к Роберту, а после неудачного знакомства с матерью поняла, что не поторопилась.

Она ездила в Теплице каждый месяц на несколько дней. Дела в Клубе шли хорошо. Чехи медленно, но верно пополняли списки одноклубников, осваивая новую для их страны форму отдыха. В офисе Анна, как всегда жаловалась на Энжи, а тот, по-прежнему в шутку не признавал в ней заместителя босса. В общем и целом все было благополучно и постоянного личного присутствия Петры совсем не требовалось.

Рагна позвонила лишь в начале сентября.

– Добрый день, Роберт, – в голосе матери отчетливо звучали металлические нотки. – Я хочу тебя видеть, сын.

– Это все, что ты хочешь сказать, мама?

– Нет, не все! Сложилась весьма неприятная ситуация. Мы должны ее обсудить. Послушай, мы родные друг другу люди, и между нами не должно быть ничего…

Она никак не могла подобрать слово, хотя было понятно, что готовила фразы заранее.

– … ничего недосказанного, – наконец произнесла Рагна. – Я готова объяснить свою позицию. Это не значит, что я собираюсь оправдываться, но надеюсь, что выслушав, ты поймешь свою мать. Мне не так много осталось, чтобы оттягивать такие моменты. Жду тебя, Роберт, в ближайший уикенд.

И, не дождавшись ответа, положила трубку.

Роберт поднялся на второй этаж.

Петра сидела на балконе, с чашкой кофе и ноутбуком.

– Я не отвлекаю тебя, дорогая?

– Привет. Нет. Я не слышала, как ты приехал.

Роберт коснулся губами ее волос.

– Как дела в институте, Роберт?

– Спасибо, милая, все хорошо. Через три недели конференция в Бонне…

– Надолго?

– Два дня. А на следующей неделе, Петра – автомобильная выставка в Берлине. У меня в тот же день термин в двадцать километр от него. Так что – сначала встреча, потом выставка, а потом мы вместе ужинать и ехать домой. Не возражаешь? – улыбнулся Роберт, обнимая Петру.

– Ты хочешь, чтобы я поехала с тобой?

– Я буду очень этому рад.

Петра промолчала.

Прошло три месяца с момента их встречи в Италии, и каждый день, проведенный с Робертом, безмерно радовал Петру. Она узнавала его и все больше влюблялась. Огорчала лишь ситуация с Рагной.

«У нас все настолько хорошо, что – пусть эта неприятность с мамой будет самой большой в их жизни. Однажды и она разрешится», – думала Петра.

Во время долгих разговоров, еще в Италии, Роберт расспрашивал ее о жизни в России, и пытался понять, почему Петра не ездит на Родину. Петра не уклонилась от ответа, но и не стала рассказывать правду.

Она ответила, что после смерти бывшего мужа они остались с дочерью вдвоем, а поскольку Маша сейчас живет в Англии, она не видит смысла ездить домой.

Петра представить не могла, как слова о том, что произошло в России, слетят с ее языка. Сначала она решила, что Роберт вообще не должен ничего знать. Но с каждым днем, убеждаясь в том, что любит его, доверяет и не хочет потерять, она понимала, что рассказать надо.

«Надо. Но как?», – не находила ответа Петра.

За три месяца они объездили почти всю Европу. Роберт, несмотря на огромную загруженность на работе, старался уделять любимой как можно больше времени. Он начал говорить по-русски практически без ошибок, и был очень горд, что сумел выучить столь сложный для него язык.

Рядом с Робертом все представлялось надежным и спокойным, и Петра однажды поняла, что у нее постепенно исчезает желание прятаться.

Ей захотелось бывать в больших компаниях и даже операторы с видеокамерами на улицах больших городов уже не вызывали в ней панического страха. Она не лезла в объектив, но обходила журналистов спокойно, и мысли-скорпионы, кажется, уже готовы были покинуть ее мозг.

На выставке, безусловно, будут представители телеканалов России. И москвичей – фанатов последних разработок в автомобильной индустрии, всегда достаточно. Петру приятно удивила мысль, что, возможно, она готова встретить даже «его» – человека, мысли о котором не давали ей покоя столько времени.

Но теперь у нее есть защита, есть любимый. И времени прошло прилично – больше полутора лет. У Дениса, наверняка, устроена личная жизнь. Возможно даже, что при встрече они смогут сделать вид, что между ними ничего не было.

Прикинув жизнеспособность этой идеи, Петра твердо решила, что поедет на выставку.

Ранняя осень отчетливо шуршала под ногами опавшей листвой. Еще месяц и соседняя Германия загудит пивными праздниками, народными гуляниями и многочисленными выставками в крупных городах.

На двадцать первое сентября намечена свадьба Маши и Уильяма. В приглашении рядом с ее именем теперь стоит «Роберт фон Бергхоффен».

Петра теперь имела вид на жительство в Чехии на два года и сейчас, чтобы сделать визу в Англию, ей пришлось обратиться со всеми документами в британское посольство на территории Чехии.

Петра допила кофе, и подошла к Роберту. Он стоял у окна, напряженно глядя в сад. Из головы не выходил разговор с матерью. Встречаться с ней до сих пор не возникало желания. Ее слова о том, что виниться она не считает нужным, но поговорить надо, не обещали ничего хорошего.

– Ты чем-то расстроен?

– Нет, что ты. – Роберт развернулся и обнял Петру.

– Я очень хочу поехать с тобой на выставку. Но я должна буду в этот день съездить в Прагу, у меня утром запись в посольстве для получения английской визы. Ты не будешь против, если в Берлин я приеду сама, из Праги?

– Я бы, конечно, совсем не хотель, любимая, чтобы ты уезжала без меня, – улыбнулся Роберт, присев на диван и усаживая Петру рядом. – Но я же знаю мою Петра. Она очень не любит навязчивость, контроль, и другие мужские собственные штуки.

– Собственнические. Ты же ни разу ими не пользовался, – засмеялась Петра.

– Я очень хотель и ты это знать, коварная. Там, в Итали. Ты была очень жестока ко мне многое время, – он легонько ущипнул ее за щеку.

Петра наклонилась к его губам, и вечность снова подошла так близко, что они ощутили рядом ее бесшумный, бесконечный полет.

Собеседование в британском посольстве оказалось не таким страшным, как обещала, осведомленная и в визовых вопросах, риэлтор Кира.

Снабдив Петру полным пакетом документов, она проконсультировалась со всеми нужными людьми, и пафосно заверила: «Будет сложно, но думаю, визу дадут. Не дать нет никакого повода».

И ее дали. Ровно на указанный период: три дня до свадьбы дочери и неделю после.

Петра вышла из ворот посольства и посмотрела на сероватое небо. Было душно и как-то очень тихо, как бывает перед грозой.

Петра проверила наличие зонта в сумке и набрала номер Анны. Они договорились встретиться в Праге, и пообедать в центре.

Выбрали Пражский ресторан «Медведку».

– Петра, смотрите! Это же пани Вондрачкова. Невероятно, ей же не меньше семидесяти. Как выглядит! Вот это да! – воскликнула Анна.

В ресторан вошла ухоженная блондинка, в которой Петра тоже узнала суперстар шестидесятых Хелену Вондрачкову. По походке и уверенному выражению лица, чувствовалось, что она по-прежнему комильфо, и в жизни и на сцене.

– Анна, когда она была популярна, Вам было …стоп, о чем я! Вас и в планах, наверное, еще не было! – рассмеялась Петра.

– О, Петра. Да она же в Чехии до сих пор своими хитами взрывает танцполы. В прошлый уикенд мы так зажигали под них в ночном клубе. Серьезно! Она по-прежнему звезда. Да, да! Кстати, все знают в Чехии, что она была весьма лояльна к бывшему коммунистическому руководству наших стран. Позже, когда мы освободились от красного террора, ей долго не могли простить этой дружбы. Правда, это так.

Так и сказала: красного террора. Такими нас видели страны Европы, а мы, пока не сняли красные галстуки и значки с маленьким Вовой, долгое время считали, что у нас лучший порядок и самая правильная страна.

К столику звезды уже спешили посетители ресторана, доставая на ходу кто – записные книжки, кто, на худой конец – салфетку для автографа.

– Интересно, – произнесла Анна, глядя на Хелену. – Каково это – быть звездой?

– Хотели бы попробовать?

– Я – точно нет. Вы же знаете, как я боюсь телекамеры, как черт креста.

Петра рассмеялась.

– У нас в России тоже есть такое выражение. Только говорят: как черт ладана.

– Мы вообще близки по духу. Несмотря на шестьдесят восьмой год и все, что с ним связано, мы ментально ближе к вам, чем, например, к немцам. Они совсем не сентиментальные, словно роботы. А мы чехи другие. Правда, и разгильдяйства в нас тоже не меньше, чем в русских, – расхохоталась Анна.

Петра подумала о Роберте. Чтобы она могла сказать, если бы ее спросили, какой он.

«Лучший. Да, именно так: Он – лучший из мужчин».

При мысли о Роберте, ей, как всегда, захотелось оказаться с ним рядом, чувствовать его запах, смотреть в его необыкновенные глаза.

«Как там однажды красиво выразилась Лиза – нюхать фиалки, глядя в любимые глаза?», – с улыбкой вспомнила Петра.

Она взглянула на подарок Роберта. Приближался полдень. Выпив после обеда по чашке кофе, Петра и Анна вышли из ресторана, в который, как пчелы в улей слетались поклонники Вондрачковой. Повезло хозяину заведения – выручка сегодня будет больше, чем обычно.

Петра попрощалась с Анной, и уже через двадцать минут сидела в поезде Прага-Берлин.

В это же время Роберт ехал по автостраде в том же направлении, со стороны Швейцарии. После выставки они решили остановиться на выходные в его доме, под Берлином.

Роберт рассказал Петре о телефонном разговоре с Рагной, и она посоветовала приложить все усилия, чтобы наладить отношения.

«Твоя мама осталась одна и, несмотря на Вальтера, ей наверняка одиноко. Ты – ее единственная большая радость» – говорила Петра.

Роберт, поблагодарив Петру за великодушие с которым она отнеслась к его матери, договорился встретиться с ней в ближайшую субботу.

Он очень надеялся, что при встрече они все уладят и следующие выходные Роберт и Петра приедут в гости уже вместе.

«Все будет хорошо», – успокаивала Петра, и Роберт искренне верил в это.

Разлад с матерью был единственным моментом, огорчающим его сейчас. А ему очень не хотелось, чтобы что-то омрачало запланированное им на ближайшую дату знакомства с Петрой.

Роберт решил сделать любимой женщине предложение. Он вел исчисление от даты своего первого письма Петре и до сих пор хранил его в электронной почте, как и всю их переписку. Он выбрал кольцо и заказал гравировку. Роберт был уверен во взаимных чувствах Петры, но сомневался, что она посчитает правильным выйти замуж всего через полгода.

Он мысленно готовил доводы, надеясь все же, что они не пригодятся, и Петра сразу даст согласие.

Роберт долго размышлял, какой подарок сделать к свадьбе и однажды понял – что точно должно доставить ей огромное удовольствие.

Домик на горе. «Место, где живет счастье», – как говорила Петра.

Снизив скорость и перестроившись на правую полосу дороги, Роберт включил громкую связь и набрал номер телефона Миранды.

– Миранда, добрый вечер. Мое имя – Роберт Бергхоффен.

– Добрый вечер, Роберт. Как поживаете?

– Все отлично, Миранда, спасибо, как Вы?

– Спасибо, все прекрасно.

– Прошу прощения, что после Вашего письменного отказа, я беспокою Вас снова. Но я вынужден настаивать на своем предложении и готов увеличить сумму сделки до любой назначенной Вами цены.

– Извините и Вы меня, Роберт, но это невозможно, – прозвучал категорический ответ Миранды Виконти.

Она говорила на английском, по-итальянски растягивая окончания слов.

– Но ведь Вы писали, что сами там не живете.

– Это верно, не живем. Но в определенные даты мы всегда посещаем это место, – отвечала Миранда. – Понимаете, Роберт, дело не в цене. Этот дом просто не продается. Он может лишь передаваться по наследству. Так завещала наша бабушка.

– Я Вас понял. Еще раз прошу прощения за беспокойство. Последний вопрос: могу я хотя бы на неделю арендовать его. Цена не имеет значения.

– Какая аренда, Вы же член Клуба, Роберт! Вы можете поселиться в нем абсолютно бесплатно, – воскликнула Миранда.

– О, да, конечно. Никак не могу привыкнуть к тому, что не надо платить аренду, – рассмеялся в ответ Роберт.

– Когда Вы хотите приехать?

– Он будет мне нужен числа с десятого сентября. Двадцать первого сентября мы должны уже быть в Англии. Дочь моей любимой женщины выходит замуж. И открою Вам секрет, Миранда – я хочу в Вашем доме ей сделать предложение!

– О, Роберт, это превосходно! Считайте, что мы договорились. Но позвольте узнать, почему именно там? Вы знаете наши места?

– Да, знаю. – Роберт решил не упоминать, что уже бывал в ее доме.

– Белиссимо, белиссимо, – восхищенно повторяла Миранда. – Вы наверное, удивитесь, но моей бабушке, ее будущий муж и мой дед делал предложение тоже в этом доме. Это была очень романтичная история, которую узнают все в нашей семье по мере взросления. Моей бабушке исполнилось бы в этом году сто лет. Мы в юбилейные даты всегда собираемся в этом доме. У нас прекрасная большая семья синьор Роберт…

В этот момент Роберт въехал в тоннель и телефон затих.

Повторный звонок не увенчался успехом – теперь не отвечал телефон Миранды.

Через пять минут от нее пришла смс: «Роберт, я вынуждена отключить телефон, ухожу на переговоры. Ключи от дома будут в вазоне, на крыльце. Если нужна помощь – обращайтесь к синьоре Лауре, ее дом слева от нашего дома».