Читать книгу "Петра. Часть II"

***

Небо Италии солидарно плакало в такт чувствам Петры. Проснувшись утром второго дня в домике на горе, она долго лежала в постели, глядя в большое витражное окно на серое небо, с которого в режиме нон-стоп падала вода.

С трудом заставив себя подняться, Петра вышла из спальни и, закутавшись в плед, опустилась на диван напротив окна в сад.

Сквозь ветви деревьев просматривались острые колышки оградки вокруг цветка с лепестками необычного разреза.

Петра пригляделась.

«Зачем же его окружили кольями? Надо будет спросить у Лауры, что за экзотика растет в саду, и почему в такой серьезной ограде…».

Петра зябко поежилась.

«Надо сварить кофе, а потом зайти к соседям. Возможно, муж Лауры уже вернулся с уловом».

Петра, покачивая ногой в шлепанце, продолжала смотреть в окно. Шлепанец, устав держаться на кончиках пальцев, свалился.

«Шлепнулся», – подумала Петра. – «Вот откуда название этих кожаных тапочек без задника».

Она тяжело вздохнула. «Господи, о чем я думаю…»

В углу раздалось неясное шуршание.

«Неужели, мышь. Только этого не хватало».

«Надо встать. Надо…. А для чего?».

Зазвонил дверной колокольчик.

Петра открыла дверь. Перед ней, широко улыбаясь, стояла Лаура, с огромной рыбиной, хвост которой бодро торчал из бумажного пакета.

– Ча-а-о, – нараспев произнесла соседка. – Я не разбудила?

– Нет, Лаура. Входите, пожалуйста. Я как раз собиралась варить кофе.

– Мне Миранда прислала сообщение, что Вы снова приедете в дом. А мы были в Риме, вернулись вчера вечером. Я так обрадовалась, что Вы снова здесь. Муж рано утром с рыбалки вернулся, и я подумала – Петра любит свежую рыбку, так я ее сейчас и порадую. Что у Вас случилось? – неожиданно спросила Лаура, взглянув Петре в глаза.

Петра снова вздохнула и поняла, что у нее совсем нет сил для разговора.

– Вот что – не хотите, не говорите. Не всегда можно высказать то, что чувствуешь. Но, знаете Петра, есть верный способ избавить себя от желания думать о том, о чем не хочется и говорить.

Петра стояла у плиты, скрестив руки, и неотрывно смотрела на начинающий закипать в турке кофе.

Сняв ее с плиты, она вяло улыбнулась Лауре и разлила по чашкам густой напиток.

– Да, да, Петра, я знаю такой способ.

Петре вдруг захотелось сделать комплимент этой заботливой женщине.

– Вашему мужу очень повезло с Вами, Лаура.

– Спасибо, Петра, но сейчас мы будем говорить не обо мне.

Петра представила, как Лаура вела уроки и улыбнулась. Наверняка, именно таким тоном, и с таким нескрываемым вдохновением.

– Во-первых, Вы очень верно сделали, что приехали сюда. Это волшебный дом. Здесь давным-давно жила изумительная женщина – бабушка Миранды. Она на самом деле была необыкновенная, с восхитительной, хотя и очень сложной судьбой. Я Вам сейчас расскажу ее историю…

Петра пила маленькими глотками кофе и вежливо слушала участливую соседку. И вдруг, как недавно в доме Роберта, мир замер. Но теперь пауза застала его в ином моменте. Моменте надежды. Он не превратился в черно-белый, как тогда. Наоборот, Петре показалось, что в мгновенье исчез потолок, и в дом заглянуло небо. Не серое осеннее, а голубое, с редкими прожилками белых облачков, сквозь которые пробивалось неудержимое сияние солнца.

«Вот как, оказывается, выглядит цвет надежды и почему мечты принято связывать с прилагательным «голубые»…», – подумала Петра.

– Вот такая история, – произнесла Лаура, завершив рассказ. – Ой, Вы только посмотрите, Петра, дождь закончился. Это же надо! Неделю лил и вот так, в один момент, будто кран закрыли. Впервые вижу такое осенью. Взгляните – какое солнце!

Женщина, несмотря на полноту, как резвая козочка подскочила к окну и восхищалась прекращением дождя, словно чудом.

Петра облизнула пересохшие губы.

– Лаура, что Вы сейчас сказали? – тихо произнесла она.

Ей показалось, что она вложила в эту фразу всю силу, на какую в этот момент был способен ее голос. Но на деле – она едва шептала слова.

Лаура повернулась и, широко улыбаясь, пригласила Петру подойти к окну.

– Что Вы сейчас сказали, Лаура? – одними губами повторила Петра.

– Вы что-то спросили? – не расслышала Лаура.

По лицу Петры прокатились крупные слезы.

Лаура подбежала к Петре.

– Вам плохо? О, Мадонна, Вы же плачете! Вот выпейте воды.

Лаура поила Петру прямо из кувшина. Та глотала воду, смешанную со слезами и в перерыве продолжала задавать один и тот же вопрос.

– Вы спросили, что я сейчас сказала? – никак не понимала Лаура.

Петра кивнула.

– Я Вам рассказала историю хозяйки этого дома, – медленно, словно нерадивому ученику объясняла Лаура. – Не понимаю, что Вас так расстроило. Я еще в прошлый раз хотела ее поведать. Муж мой все удивлялся, говорил, что снова Петра заехала в этот дом…

– Вы сказали, что ее мужа звали Николай? – растирая слезы по щекам, с трудом произносила слова Петра.

– Я сказала – Николя, – удивленно ответила Лаура. – Она так назвала своего старшего сына, в честь первого мужа, который погиб. О, Мадонна, как же я сразу не сообразила! Этот мужчина был русским офицером. Вот что Вас так растрогало, моя милая! Какая же Вы чувствительная. С таким порогом чувствительности, Вам вообще …, – произнесла Лаура и замолчала.

Петра так и не узнала, что позволено ей с таким порогом чувствительности. Она принялась смеяться. Петра смеялась и плакала одновременно. А Лаура, решив, что надо звонить врачам, принялась искать в карманах телефон.

– Лаура! Милая, дорогая Лаура, – воскликнула Петра по-русски, обнимая и целуя женщину. – Почему же Вы молчали? Ну почему Вы так долго молчали?!

– Так Вы и в прошлый приезд были, мягко говоря, не особенно разговорчивы. А потом к Вам мужчина приехал, и мы решили Вас не беспокоить…

– Что я могу для Вас сделать? Как я могу отблагодарить Вас?!

Лаура молчала, подозрительно глядя на русскую, которая прижав руки к груди, не переставая, повторяла одну и ту же фразу.

– Это я! Я и есть та самая Петра! – захлебываясь эмоциями, кричала Петра.

Она вскочила со стула и кинулась к фотографии семьи Виконти.

С трудом скинув толстую крученую нить с крючка, на котором держалась рама, она взглянула на изображение и прижала его к груди.

Петра повернулась к Лауре, сияя от счастья. Оно накрыло ее целиком, словно небо окутало ее своим нежно-голубым светом.

– Что значит – Вы та же…? – Лаура продолжала сомневаться в нормальности Петры.

Петра снова взглянула на фото, а потом развернула его к Лауре.

– Это моя бабушка! А Николай, русский офицер, это мой дед! Моя мама, и я с дочерью, много лет искали своих родных. Мы искали, Лаура, хоть что-то, что могло приблизить нас к ним. Господи, я ведь была здесь, но и подумать не могла…! – оглянулась вокруг себя Петра.

– Мамма миа! – Все, что смогла произнести Лаура и, неотрывно глядя на Петру, залпом допила из кувшина всю воду.

Петра продолжала прижимать к груди фотографию, словно боясь, что у нее снова отберут то, что она только что обрела.

– Дайте-ка, я взгляну, – попросила ошеломленная Лаура.

Она сняла очки и, сощурив близорукие глаза, поднесла к ним фото.

Потом Лаура взглянула на Петру, следом – снова посмотрела на фотографию, и утвердительно произнесла:

– Да. Это Вы.

Петра улыбаясь, кивала головой.

– Это точно Вы. И знаете почему? – не дожидаясь ответа, она протянула руку к шее Петры и покачала перед ее носом подвеской.

– Взгляните, – указала она пальцем на фото.

У седовласой женщины, что на фото в центре, на шее висел кулон в виде цветка с отогнутыми лепестками.

– Как же я ее не заметила! – воскликнула Петра.

– Миранда мне говорила, что таких подвесок в мире всего две. Одну, ее бабушка Петра – получается, что и Ваша тоже, оставила на той, родившейся в России девочке – получается вашей маме. Отец той Петры – Ваш, получается прадед, на рождение дочери одно украшение повесил малышке на шею, – боясь запутаться, сосредоточенно загибала пальцы Лаура, – а второе подарил любимой жене – Вашей, значит, прабабушке. Как же ее имя…. Мадонна, дай мне памяти…. Вспомнила – Тереза! У них было двое детей – старший сын Влашек и Петра. Жили они тогда в Чехии, в небольшом городке под Прагой, там еще много источников и всемирно известный санаторий, как же он называется… Музыкальное такое название….

– Бетховен, – уверенно подсказала Петра, с трудом переводя дух от подступившего так близко запаха счастья. – А жили они в доме у озера…

– А Как это Вы…?

– Я там была, я знаю точно.

– Мамма миа! Вот это закрутила судьба игру с вашей семьей! Это не сравнить ни с какой «Санта Барбарой»!

Лаура, боясь лишиться чувств, опустилась на диван, продолжая смотреть на фото и приговаривать непонятные Петре итальянские слова.

День, начавшийся так уныло, в мгновение заиграл звуками и красками, такими волнующими и счастливыми.

– Спасибо Вам, – сказала Петра, обнимая Лауру.

– Ах, если бы я знала, я бы еще в Ваш первый приезд все рассказала. Если бы я знала, – продолжала причитать пожилая женщина, вытирая слезы. – Что же мы сидим? Надо звонить Миранде!

– Лаура, я, наверное, не смогу сейчас… Прошу Вас, поговорите с Мирандой, – попросила Петра. – Я чересчур сильно волнуюсь.

– Конечно, конечно, – согласилась Лаура. – Только, милая, налейте мне бокальчик вина. И о себе тоже не забудьте.

Не дождавшись засидевшейся в гостях жены, в дверь робко постучал синьор Марчелло. Увидев, сидящих за столом женщин, с вином и абсолютно счастливым выражением на заплаканных лицах, он с улыбкой произнес:

– Синьоры, вам случайно компаньон не нужен?

Маша встретила новость так, что Уильям, услышав крики любимой, выскочил из машины и кинулся обратно в дом.

– Уильям, милый, любимый! Количество гостей на нашей свадьбе значительно увеличивается! – радостно воскликнула Маша, бросившись ему на шею. – Мама их нашла!

– Кого нашла? – не понял Уильям.

– Нашу семью! Мама их нашла. Нас теперь много, ты понимаешь? У нас теперь большая семья! И с моей стороны не будет полупустых мест на свадьбе – они будут заполнены до отказа.

Уильям никак не мог понять, что пытается донести до него Мари. А когда сообразил – так закружил ее по комнате, что Маша едва не потеряла сознание.

Чуть позже едва не лишилась сознания эмоциональная Наташа. Петра, откинув все страхи разом, позвонила ей с мобильного. Больше она не станет бояться. За ее спиной столько родных. Стена родных. Никто не способен ее разрушить. Она не позволит.

– Вот что, деточка, – обратилась к Петре Лаура. – Вам сейчас не до готовки. Я забираю форель, все сделаю сама. Миранда сказала, что они вылетают первым рейсом. На поезде приедет Ваш брат с семьей, а из Чехии – вторая сестра с детьми и мужем…

Лаура говорила и показывала на фото – кто есть кто.

– Как я счастлива, Лаура…, – шептала Петра, касаясь на фотографии лиц людей, которые теперь были ее семьей.

– Я понимаю, детка, – обняла ее женщина. – А теперь надо готовиться к приему гостей. Этот дом скоро взорвется от счастья – столько любви и радости посетит его.

Петра проводила Лауру и веселенького от непривычно раннего кьянти Марчелло, и принялась убирать дом.

«Любовь делает человека сильным. Когда ее много, человек практически неуязвим, – думала Петра, натирая фужеры и периодически делая заметки в список покупок».

Бабушка назвала бы меня сейчас «электровеник», – вспомнила Петра слова из детства.

«Бабуля, мамочка, папа, я знаю – это вы помогли. Вы сделали это для нас с Машей. Милые мои, родные…».

Снова подступили слезы.

«Нет! Хватит. Если плакать, то только от счастья».

Петра поставила в духовку новую партию выпечки. Два румяных пирога с малиной и черникой, отдуваясь после печки, остывали под белоснежным кухонным полотенцем.

«Итак, Лаура приготовит горячее. Овощи, сыр, вино – есть. Виноград, яблоки, ягоды в саду… что еще? – соображала она.

Придирчиво осмотрев окна, Петра решила их протереть. Достав средство для чистки, она, как бабочка вспорхнула на подоконник и принялась отчаянно тереть стекла салфеткой. Из динамиков музыкального центра лилась знаменитая песня Альбано и Рамины Пауэр.

– Феличита, – подпевала им Петра, – та-та-та-да-там, феличита…

«Время еще есть, – думала она, периодически поглядывая на напольные часы, которые сами неустанно напоминали ей о времени каждые полчаса.

– Феличита! – вместе с итальянцами завершила песню Петра и с восклицанием «у-ух!», спрыгнула с подоконника, да так и застыла с улыбкой на счастливом лице и салфеткой в руках.

Облокотившись на стенку арки, прямо перед ней стоял Денис.

– Мне показалось, или в этом доме ожидается праздник? – широко улыбаясь, произнес Денис.

Не дождавшись ответа, он подошел к Петре на расстоянии вытянутой руки.

– Прошу прощения, что без стука. Ты что, правда, удивлена, что я нашел тебя?

Петра молчала.

– Признаюсь, это было сложно. Очень сложно. Я уже почти отчаялся, полмира объездил. Но помогли наши общие знакомые. Посоветовали, в какой стороне начать поиск…

– Эти знакомые тебе еще не раз помогут, – нарушила молчание Петра.

– Уже нет. – Он смотрел на нее чуть исподлобья, с тихой улыбкой.

Петра почувствовала, как после первого шока, начинают медленно каменеть руки и ноги, а внутренности заполняет цементирующий холод.

В музыкальном центре щелкнул механизм, перекладывая новый диск в прослушивающий отсек, и невидимый звукорежиссер включил волшебную арию Лауретты в исполнении юной Амиры Виллигхаген.

Денис подошел ближе, почти вплотную. Петра стояла, опустив глаза. Ее губы подрагивали.

– Что ты так разволновалась, любимая или не рада меня видеть? – спросил он, приподняв пальцем ее подбородок. – Я слышал – ты нашла мне замену? А как же я? Что со мной? Ведь я забыть тебя не могу, ни одной ночи нормально не спал все эти полтора года….

Денис завелся, но сумел себя остановить.

– Да, я виноват. Но ты прости меня, Петра. Я знаю, что произошло тогда, в моем доме. Я их наказал. А теперь, давай все забудем и все начнем сначала….

Денис прижал ее к себе и продолжал говорить, а она, слушала его голос, не понимая слов, но сознавая одно – не отпустит.

С трудом уняв дрожь, Петра подняла на него глаза. Из них мелкими шажками, пятясь, медленно уходил страх, оставляя за собой лишь след удивления – один большой, безмолвный вопрос.

– Почему? – произнесла Петра, глядя сквозь Дениса.

– Что почему? – он чуть отстранился.

– Может быть, ты знаешь? – продолжала отрешенно Петра, – почему беда идет счастью по пятам? Почему так нагло, так жестко наступает сзади и всегда нападает со спины?

Денис нахмурившись, слушал ее.

– Всего несколько минут назад я держала его в руках. Такое реальное, такое мое… счастье.

Петра посмотрела на свои ладони.

– Знаешь, я сегодня отпустила все. Все, что пережила после потери родных, после развода. Я даже смогла принять то, что со мной сделали в твоем доме. Сегодня я по-другому взглянула и на то, что благодаря твоим друзьям рядом со мной, возможно, больше не будет любимого мужчины. И все-таки я смогла простить. Сегодня моя душа словно избавилась от оков, очистилась от коросты. Освободилась…

– Я люблю тебя, – упрямо произнес Денис.

– Да. Только любовь эта, Денис, какая-то нечеловеческая…

Петра почувствовала, что страх отступил полностью.

– Я сегодня держала в руках счастье, – повторила она. – И никто, слышишь, больше никто, пока я жива, не отнимет его у меня!

Петра изо всех сил оттолкнула Дениса так, что он от неожиданности споткнулся о стул и, ударившись о стену, едва удержался на ногах.

Она кинулась по лестнице на второй этаж и, ворвавшись в комнату, закрыла защелку. Трясущимися руками она набирала номер на прикрепленном к стене телефонном аппарате. А Денис, тупо глядя перед собой, медленно поднимался наверх, на ходу сбрасывая пальто.

– Ноль-два, ноль-два. Господи, что я делаю! Девять!… девять-один-один… Алло, помогите!

Он вышиб дверь, и с хрустом вырвав телефон из стены, схватил Петру одной рукой за шею, а второй сжал ее руки.

– Не делай лишних движений, Петра. Ты моя, слышишь, только моя, и ничья ты уже не будешь. Никогда. Твое счастье – это я, и моя любовь к тебе.

– Нет! – крикнула Петра, пытаясь вырваться.

– Что я должен сделать, чтобы ты поняла это, Петра?! – взорвался Денис.

Задыхаясь, она с трудом освободила руки и попыталась разжать смертельную хватку на своем горле.

Денис продолжал произносить ее имя, не понимая, что душит все сильнее. Еще секунда – и перед глазами Петры замелькали танцующие черные мушки. С каждым мгновением их становилось все больше. Они, перепрыгивая друг через друга, собирались вместе, превращаясь в темное, мерцающее, колючее покрывало. Покрывало смерти.

Теряя сознание, Петра уже не видела, как на Дениса обрушился Роберт, откинув ее на кровать, обессилевшую, хватающую воздух побелевшими губами.

Роберт упал на Дениса всем весом и, прижав к полу, заломил руку, которая только что сжимала горло Петры. Вывернувшись ужом, Денис откатился в угол, и мгновенно поднявшись с жутким криком, согнувшись в пояс, ринулся вперед.

Ударив Роберта о стену, он принялся, как на ринге, загнав в угол соперника, наносить ему удары в живот, грудь, голову. Он продолжал кричать, переходя на рык. Глаза налились кровью, сбитые костяшки на кулаках мелькали красными пятнами.

Петра кашляла, пыталась подняться, снова падала на кровать и снова поднималась. Не в силах устоять на ногах, она спустилась на пол и поползла.

В этот момент, Роберт ухватил одну секунду перед возможно последним для него ударом и ушел в сторону. Кулаки Дениса один за другим вписались в стену. Ему в глаза брызнула белым веером штукатурка. Он инстинктивно зажмурился и поднес руки к лицу. В этот момент, единственный для атаки, Роберт, словно разъяренный бык кинулся на противника.

Два мужских тела, сцепившись, сделали два круга по комнате. Хрустнуло стекло, и третий пируэт они совершили в воздухе, исчезнув на глазах Петры, продолжавшей стоять на коленях, держа сложенные ладони перед грудью, словно в молитве.

Огромное витражное окно, рассыпавшись на миллион крошечных осколков, горками складывалось на полу.

Петра ползла, не замечая, как стекло сквозь джинсы режет кожу, пока не коснулась низкого подоконника. Она взглянула вниз и увидела лежащих одно на другом два замерших тела.

Оставляя на полу кровавые следы, Петра устремилась из дома.

Приблизившись к лежащему ничком Роберту, Петра перевернула его и увидела, что на рубашке медленно расплывается алое пятно. Набрав нужный диаметр, оно вдруг остановилось, и стало терять цвет.

– Прошу тебя… не двигайся, пожалуйста, – шептала Петра, не давая Роберту подняться. При каждой попытке его лицо искажала боль, и Петра стараясь не касаться пятна на груди, укладывала его снова на землю.

– Прошу тебя, у тебя кровь… не двигайся…

– Это не моя, – произнес Роберт. – Кажется, только сломаны ребра.

Он говорил по-немецки, но Петра все понимала.

Она кинулась целовать его лицо, шею, руки, сразу поверив, что с ним все в порядке. Она поняла – это не его рана, не его кровь!

– Прощай….

Петра замерла.

Этот звук можно было бы принять за шелест осенней листвы в саду, если бы не глаза. Денис лежал на спине, повернув голову. Кровь мелкой струйкой стекала из уголка рта, а в глазах Дениса жуткая боль уже неотступно двигалась навстречу подступающему вечному покою.

С трудом оторвавшись от впившегося в нее взгляда, Петра опустила глаза ниже. Из груди Дениса со стороны сердца, едва заметны, торчали острые готические пики.

– Как же больно, мама…, – прошуршали губы Дениса.

Он слабо потянулся к Петре.

Одной рукой продолжая держать руку Роберта, она протянула другую Денису.

– Сможешь простить меня…? – произнес он безжизненно.

– Я прощаю… Я прощаю тебя, Денис, – также еле слышно, ответила Петра.

В небесах прогремел гром, предупреждая о скором выходе на сцену ливня.

Сжав зубы, сквозь которые, пенясь, текла кровь, Денис, холодеющей ладонью притянул ее руку к своей изуродованной груди.

– Ты здесь… всегда….

К дому уже бежали соседи и подъезжала полицейская машина, а Петра все сидела на земле, как птица, раскрывшая крылья, которая хочет взлететь, но не в силах поднять за собой оба истерзанных тела.

Англия

– Леди и джентльмены! Церемония бракосочетания Уильяма Баррингтон и Мари Вишнэвска начинается! – прозвучали слова, после которых гости поднялись со своих мест и устремили взгляды в сторону дома, откуда ожидался выход невесты.

Уильям коснулся бутоньерки, сделанной из лилии – цветочного тотема, охраняющего имя Мария, и сделал глубокий вздох, пытаясь успокоить взорвавшийся ритм сердца.

Местом торжества была выбрана лужайка перед старинным домом семьи Баррингтон. На большом зеленом поле ровными рядами выстроились грациозные, белые стулья. Сдержанная английская речь плавно сливалась с мелодичной итальянской и брутальной немецкой, а русская – с похожей на нее чешской. Взрослые безуспешно пытались успокоить малышей, облаченных в черные фраки и пышные бальные платья маленьких принцесс.

Маша, держа в руках изящный букет из ландышей, турецкой гвоздики и веточек сирени, смотрела из окна холла на свою, теперь большую семью.

Подошла Петра, обняла ее и дрожащим от волнения голосом произнесла:

– Доченька, красивей невесты не видел мир…

– Мамочка, я так люблю тебя!

– И я люблю тебя, милая.

Роберт стоял рядом, глядя на двух прекрасных женщин, с которыми его свела судьба, и благодарил ее за столь щедрый подарок.

Зазвучали первые аккорды композиции «Когда мужчина любит женщину» неповторимого Майкла Болтона.

– Кажется, нам пора выходить, – произнес Роберт, услышав звуки музыки.

По ступеням, устланным лепестками роз спускалась девушка в белом подвенечном платье с длинным закругленным шлейфом. Под руку ее держал высокий, слегка прихрамывающий седовласый мужчина. Он вел к жениху самую прекрасную в мире невесту – дочь женщины, однажды ставшей для него всем миром.

Время, сделав круг, замерло в одном из лучших своих мгновений и, подарив новые мечты, продолжило вечное движение вперед.