Читать книгу "Петра. Часть II"

***

Маленький Денис понимал, что скоро все будет очень плохо, когда в детский сад вместо мамы за ним приходил отец. Грубый, неотесанный мужлан, как его между собой называли воспитательница и нянечка. Мужчина, которого сложно даже представить с такой женщиной, как его мать.

Денису тоже казалось, что мама спустилась к ним откуда-то сверху, с небес, из другой жизни, более красивой, чем у них с папой, и потому не задерживалась здесь долго.

Ее исчезновения начались, когда Денису исполнилось три года. Сначала он плакал, потом научился терпеть. Когда отец хватался за ремень, он сразу представлял лицо матери и сжимал зубы. Он верил в то, что надо потерпеть, и она вернется. Она же возвращается каждый раз. Уходит, но возвращается. Он плачет, отец бьет его, а потом мама возвращается. И снова все становится хорошо и спокойно.

Мама всегда покупала ему белые рубашки. И они всегда были как новые, благодаря кипячению и утюжке. Маме очень нравилось наряжать сына. Она была аристократичной, тонкой натурой, работала заведующей библиотекой, знала французский и играла на рояле, который занимал почти половину их комнаты.

Когда она уходила, отец надевал на него только темную одежду. Стирать белые рубашки он был не намерен.

Счастье и покой в семье навсегда остались в памяти маленького Дениса в белом цвете.

Мама спуталась с женатым. Так говорили про нее соседки. Она уходила к нему, когда тот уходил от жены, и возвращалась, когда отец узнавал, что она снова одна.

Он приезжал, забирал ее из чужой квартиры и привозил домой, ни разу не упрекнув.

А потом она снова оставляла их, и тогда отец срывался, пил, бил плачущего Дениса армейским ремнем и оставлял на пятидневку в садике.

Однажды ночью Денис проснулся от странных звуков в большой комнате. Он вышел босой и сонный. Мама лежала на диване, запрокинув голову, и хрипела, а отец держал руки на ее горле и повторял: «А мне не больно, думаешь, мне не больно?».

Потом мамина рука упала на пол и кольцо – подарок отца – звонко покатилось по дощатым половицам. Денис, перетаптываясь голыми ножками, смотрел на кольцо, на отца, который теперь сидел на диване и держал маму на руках. Он подошел к ним и сел рядом. Перед глазами медленно качался мамин затылок. Мягкие каштановые локоны пахли духами и счастьем.

– Пап, мама спит?

Отец ничего не ответил.

– Пап, а она не уйдет сегодня?

– Нет, она не уйдет. Иди спать, сынок, – непривычно ласково ответил отец.

Следующим утром закончилось детство. Закончились три года переменного счастья и тревоги в ожидании его. Но это было детство, с мамой или в ожидании ее. Но оно было.

Пожилая приемщица в доме ребенка вынула из его рюкзака дюжину белых рубашек и сразу отложила на полку.

– Эх, сынок, – сказала она, – такие рубашечки тебе здесь вряд ли пригодятся. Одну оставим, конечно, а остальные деткам раздадим. Надевать-то их вам раз-два в году, по праздникам.

Первое время Денис каждый день мечтал о смерти. Он же видел, что это не страшно. Мама просто уснула на руках отца и все. Смерть это не страшно, это выход.

Милого мальчика, с лицом херувима и светлыми большими глазами жалели нянечки и воспитатели. Когда он не мог уснуть, ночная няня тетя Зина сажала его вечером на колени, и покачивала. Он прижимался к ее большой груди, закрывал глаза, надеясь, что вот сейчас, вот-вот, еще чуть – чуть и он умрет. А там, на небесах, его уже ждет мама. Добрая, любимая мама со стопкой белых, накрахмаленных рубашек.

Но Денис просто засыпал, а утром начинался новый день в детском доме.

Когда Денису исполнилось пять, его перевели в интернат. Он быстро выучил все законы выживания в аду, и в восемнадцать лет армия показалась ему спортивным лагерем.

***

Денис бросил взгляд на пассажирское сиденье и поправил съехавший букет цветов с красной коробочкой внутри. По дороге он купил шикарные орхидеи, а в ювелирном бутике – серьги с изумрудами.

«Только бы она дала мне возможность объясниться, только бы выслушала», – твердил он мысленно.

Денис вошел в дом. На диване в гостиной развалился спящий Тарантино. Тишину нарушал только звук телевизора.

– Сергей, просыпайся. Где Петра?

– А…? Петра? Так она это… пошла, спать, вроде, – протирая глаза, ответил Сергей. – Сказала, что голова болит, просила ее пару часов не беспокоить. Она сначала хотела вызвать такси, но потом передумала и ушла наверх.

«Это хорошо, что передумала. Значит, у него есть шанс все вернуть. Повертев в руках букет и бархатную коробочку, он положил все на диван и снял пальто».

– Налей выпить.

– Ок, босс! – оживился Тарантино. – Я тут в шейкере намешал немного дряни.

– С ума сошел, что ли? – воскликнул Денис, и, сбавив тон, добавил. – Вылей это сейчас же. Я тебе говорил, что в моем доме нет места наркотикам.

– Да успокойся ты, это же лайт…

– Я повторять не стану!

Денис выхватил у него из рук шейкер и швырнул его в мойку.

– Ладно, – обиженно произнес Тарантино и начал одеваться.

– Куда ты? – остановил его Денис.

– Наркоманам же здесь не место…

– Перестань ты. Как баба. Еще обижаться будем друг на друга? Ты разговаривал с Петрой, как она?

– Я попробовал ей объяснить, что у тебя работа такая, нервная, жесткая. Но у нее с головой что-то… в смысле головная боль у нее была. Она выпила таблетку и пошла наверх. Меня че-то тоже сморило…

Денис поднялся на второй этаж и нажал на дверную ручку. Из комнаты доносился звук льющейся воды.

– Петра, ты здесь? Петра, открой дверь. С тобой все в порядке?

Он позвонил на ее мобильный, который тут же выдал за дверью знакомую мелодию.

Отшвырнув букет, он с треском выбил несложную защелку. По ступенькам покатилась красная коробочка.

Денис метался по комнате, тупо глядя на последние входящие в ее телефоне. На кровати лежало лопнувшее по шву платье со следами крови, а на подушке – кольцо с бриллиантом.

Он зарычал так, что Тарантино в два прыжка оказался на втором этаже.

Денис сидел на кровати, сжав голову руками. У него на коленях лежало платье.

Тарантино заглянул в гардеробную и в душ.

– Где она?! А, Денис?

Он отодвинул плотную штору и увидел на подоконнике простынь. Сев на кровать рядом с подвывающим Денисом, он, слегка толкнув его плечом, произнес:

– Дружище, подожди ты так расстраиваться. Ну, уехала. Прости, я не уследил, уснул, не остановил. Ничего страшного. Может даже и хорошо. Успокоится, подумает. Такие мужики, как ты на дороге не валяются…

Денис резко поднял голову и взглянул на часы.

– Она не могла далеко уехать. Мне навстречу попалось такси. Наверное, это она… Мы должны поговорить. Чем скорее, тем лучше. Чем больше она будет думать, тем меньше шансов, что я смогу что-то объяснить… Ты не понимаешь, что это за женщина! Это моя женщина, другой такой никогда не будет!

Денис сунул в карман кольцо и быстро вышел из спальни.

– Ой, не зарекайся, – произнес вслед уходящему Денису Тарантино.

Когда из ворот выехала машина, он снова открыл окно, достал простынь, и бросил в корзину с грязным бельем. Аккуратно распределив шторы и тюль, он оглядел комнату. Увидев лежащее на кровати платье, он взял его и поднес к лицу.

– Ммм… какой запах. Какая телка. Эксклюзив, – чувствуя нарастающее возбуждение, произнес он.

Отправив платье в ту же корзину, он достал телефон.

– Братэлла, у нас намечаются проблемы. Наша мадемуазель, невеста наша, представляешь, сбежала. Прямо, как Джулия Робертс…

– Чё?

– Ладно, ты не напрягай то, что у тебя вместо мозга. Короче, дама нашего полковника спрыгнула со второго этажа и в настоящее время, направляется, скорее всего, в город. Похоже, на такси. Непонятно правда, как она его вызвала, ее мобильник здесь остался…

– А Дэн где?

– А Дэн, как положено, отправился в погоню. И таким образом, – расхаживая по гостиной, рассуждал Сергей, – теперь возможны два варианта развития событий. Первый: он ее догоняет, она в слезах рассказывает, что произошло и полковник нас убивает. Второй: она, помня мои обещания, не рассказывает ничего, и делает все, чтобы они расстались. Пожалуй, есть еще третий вариант…

– Какой, – чавкая бутербродом, спросил Матвей, сидя за столиком кафе аэропорта.

– Какой…, – задумчиво повторил старший брат. – Например, она может не доехать до города, или в городе не дойти до дома.

– Так че, мочить будем? Алле? Я уже в аэропорту так-то.

– Да сиди ты в своем аэропорту. Точнее лети быстрее, куда я сказал. Мы подождем, посмотрим, по какому сценарию будут развиваться события. Кстати про сценарий. Ты все скинул на диски?

– Ага. Все оставил в машине вместе с ноутбуком. Не забудь мою тачку отогнать с парковки.

– Отгоню, не парься. Мне самому не терпится к монтажу приступить.

– Так мы че делать теперь будем, Серег?

– Жить братэлла. Жить, собирать бабло и тратить его с удовольствием!

– А сколько мне теперь еще париться на этих долбаных островах?

– Вот, блин, нашел наказание!

– А ты попробуй сам! Скукота, знаешь какая? Я уже два раза лечился после этих узкоглазых таек.

– А сам какой, не узкоглазый? – захохотал Тарантино.

Матвей обиженно замолчал.

– Ладно, не обижайся, брат. Ты же мой любимый брат? Сиди там, пока не позову.

– Окэ. – ответил Матвей, громко рыгнув.

Петра стояла в нескольких метрах от дороги и, заворожено, смотрела на птицу, которая присев на ветку сосны, поглядывала по сторонам, словно ожидая решения Петры. Справа, вглубь леса уходила дорожка со следами лыжни.

Петра зябко поежилась, потуже затянула шарф и двинулась в пролесок.

Совсем рядом, на дороге, послышался звук приближающейся машины и через секунду мимо промчался джип Дениса.

Глухо скрипнул снег под колесами. Машина остановилась.

В горле мгновенно пересохло. Петра кинулась в лес, утопая в сугробах, продираясь сквозь заросли валежника. Она не поняла, сколько прошло времени, и остановилась, когда под ногами снег стал плотнее.

Петра вышла на лужайку. Похоже, здесь недавно были люди. Снег утоптан, под деревом – большая скамья, сбоку – столик на треноге, и старый прожженный мангал с затушенными углями.

Полная Луна, которая сейчас казалась огромной, высветила часть лужайки. Петра прислушалась. Тишина. Даже ветер стих.

«С какой стороны была дорожка? Слева или справа?».

Она присела на скамейку и прикрыла глаза. Снова подкатило отчаянье, но плакать не было сил.

Петра задрала штанину брюк и потрогала ногу. Она сильно ныла, а выше щиколотки разлился огромный синяк. Но самое ужасное, что она, кажется, заблудилась.

– Соберись. Не все кончено. Здесь не тайга, это всего лишь Подмосковье, рядом деревня. В крайнем случае, можно вернуться обратно. Но лучше бы выйти снова на дорогу. Где может быть дорога? – произнесла вслух Петра.

Пошел снежок. Петра подняла голову и вытянула вперед руку. На перчатку одна за другой приземлялись снежинки. Ворон исчез, не дождавшись, что она последует за ним.

Вдруг стало необыкновенно спокойно, ушел страх. Показалось даже, что потеплело.

«Елочка елка, лесной аромат… ты приглашаешь на праздник ребят…», – зазвучала в голове песенка.

«Надо встать, надо идти. Только секундочку отдохну и сразу встану…», – подумала Петра, прислонившись к спинке скамьи.

К щеке прикоснулась жесткая ладонь, и через секунду в лицо ударил свет фонарика.

Петра вздрогнула и, зажмурившись, сжалась в комок.

«Господи, неужели все повторится снова!».

– Дочка, что ты тут делаешь?

Старик в охотничьей шапочке с щегольским пером, протягивал ей руку, предлагая встать.

– Я, кажется, заблудилась…

– Как ты здесь оказалась, милая?

Петра пожала плечами.

– Это не тебя ли Денис Саныч ищет?

Петра отпрянула от старика, выдернув руку из его ладони.

– Ты не бойся меня, дочка. Он звонил недавно, спрашивал, не было ли у меня незваных гостей. Вставай, я выведу тебя отсюда. Давай, давай, поднимайся. Ты же совсем замерзла. Здесь недалеко мой домик, отогреешься. Сможешь идти?

Петра, склонившись над старым алюминевым тазом, отогревала руки в теплой воде, когда услышала звук подъезжающей к дому машины.

«Обманул!», – обожгла мысль.

Петра кинулась к двери.

Навстречу ей вышел старик, и, прижав указательный палец к губам, велел следовать за ним.

– В подполе, – прошептал он, – слева – стенка картонная, та, что с пучками трав. Ты ее тихонько отодвинь, и схоронись там.

Через несколько минут входная дверь распахнулась, сильно ударив о стену.

Денис прошел по всем комнатам, потом поднялся в мансарду.

– Ты чего, Денис Саныч? Я же сказал – не было здесь чужих. Я после твоего звонка прошел по округе. Никого. Ни следов, ни запаху чужого. А кого ищешь-то?

– Женщину, дед. Она могла уйти пролеском, – задумчиво произнес Денис, глядя в узкое окошко.

Петра сидела среди банок с заготовками, почти не дыша. Запах грибов вызвал новый приступ тошноты. Она тихонько отползла в другой угол, и прижала ко рту лист смородины из открытой маленькой бочки с огурцами.

Заскрипели половицы. Ей был слышен каждый шаг и каждое слово наверху.

Неожиданно Денис повернулся к деду и, глядя в упор, медленно произнес:

– А достань-ка мне, дед, из подпола пару баночек.

– А каких тебе, сынок? – растерянно спросил старик.

– А любых. Открывай подпол, – уже приказывал Денис.

Он спустился на половину узкой ветхой лестницы и остановился.

– Там свет слабый, Денис Саныч, я тебе сейчас фонарик принесу, – предложил дед.

В тишине было слышно дыхание Дениса. Петра закрыла глаза и сильнее зажала рот руками.

– Не надо, я все вижу.

Снова скрип лестницы и дверца, хлопнув, упала на пол.

– Не мое это дело, но, правда, остановись ты. Что делаешь со своей жизнью? – раздался сверху голос деда.

– Это ты мне говоришь, дед? А что ты сделал со своей?

– Так оть и маюсь теперь. Покончить собой надо было, тогда еще. Теперь рука не поднимается. Видно в муках должен остаток жизни закончить.

– Все мы в муках рождаемся, в муках и умрем. Налей мне своей самогонки.

– Ты ж за рулем.

– И что? – повысил голос Денис.

Старик послушно пошел в маленькую кухоньку.

– Стой. Прав ты, старый, – остановил его Денис. – Надо ехать. Я должен ее найти. Это моя женщина, дед, и она будет со мной!

– Эх, Денис Саныч, – тихо произнес старик. – Вспомни жену. Ее ты так и не смог заставить. Да и кого ж силой заставишь любить, сынок.

– Заставлю! – Денис ударил кулаком по столу.

Громко звякнули стаканы.

Петра вздрогнула, инстинктивно втянув голову в плечи.

«Что ей теперь делать? Даже если спасется сегодня, что будет завтра, послезавтра? Что сказал старик про его жену?».

Снова заскрипели деревянные ступеньки, и картонная стена задвигалась, пропуская тусклый свет лампочки.

– Вылезай, дочка. Давай руку, – кряхтел дед. – Он в город поехал. У меня старенькая, но еще живая Нива. Мы уйдем по другой дороге. Ты бледная совсем, как чувствуешь себя? Может, полежишь, поспишь, и позже поедем?

– Нет, сейчас! – воскликнула Петра. – Я нормально. Спасибо… Простите, я не знаю Вашего имени отчества.

– Тихон Семеныч я.

– Тихон Семенович, Вы разрешите воспользоваться Вашим телефоном?

Старик налил Петре чаю, положил в блюдце с отколотым краешком перетертую с сахаром малину и поднялся в мансарду за документами и ключами от машины.

Петра пыталась вспомнить номер мобильного Наташи. После нескольких попыток она, наконец, услышала бодрый голос подруги.

– Петрусик, представляешь, а я только что подумала о тебе. Еду мимо твоего дома…

– Наташа, – перебила подругу Петра, – прости, у меня очень мало времени. Я попала в неприятную ситуацию…

– Что случилось? – воскликнула Наталья. – Ты где?

– За городом, в избушке лесника. Я могу приехать к тебе?

– О чем ты говоришь – конечно! Через сколько ты будешь? Что все-таки произошло? Постой, почему ты в какой-то избушке? – сыпала вопросами Наташа.

– Все расскажу, при встрече. А сейчас я прошу тебя кое-что сделать для меня.

– Говори!

– Ты только не волнуйся. Денис сейчас, скорее всего, едет ко мне домой. У него есть ключ. Пожалуйста, позвони тете Клаве, она еще должна быть сегодня дома и возьми у нее мои ключи. Постарайся все это сделать раньше, чем приедет Денис.

– Петра, может быть стоит вызвать полицию? – ничего не понимая, предложила Наташа, уже разворачивая машину в сторону дома Петры.

– Нет! Дома пройдешь в спальню. Там в комоде, в нижнем ящике красная папка, в ней все документы на квартиру, паспорта, свидетельства и конверт с евро – бери всё. Потом иди в библиотеку. Там, на рабочем столе мой портфель, возьми его и ноутбук. Обязательно, не забудь ноутбук. Да, еще – на столе коробка с новогодней символикой и пакеты с подарками, если не сложно захвати их тоже. Наташа, ты запомнила, что я говорила?

– Запомнила, – всхлипнула Наташа, – что он натворил, Петечка?

– Все потом, Наташа. Умоляю тебя, не попадись ему на глаза.

– Я все сделаю, моя хорошая, я уже подъезжаю к дому. Я все успею.

– Дочка, ты лучше приляг на заднее сиденье, чтобы тебя не было видно, да подремли. Там одеялко сзади и маленькая подушка.

Петра подложила под голову подушку и укрылась шитым из ярких лоскутов одеялом.

– Тихон Семенович, я могу задать вам вопрос?

– Спрашивай, дочка. Что знаю, расскажу, – вздохнул дед.

– Я слышала, Вы говорили о его жене. Мне Денис сказал, что они развелись, и что она, снова замуж вышла и уехала в Америку.

– Если та Америка находится в моем лесу, недалеко от той опушки, где я нашел тебя, тогда да…, – горько ответил старик.

Петра приподнялась на локте.

– Что Вы сказали? – от волнения у нее дрогнул голос.

– Он убил ее. На моих глазах. Только это был не он. Другой Денис. Ты, наверное, уже поняла, что есть два Дениса?

Внутри Петры все похолодело и задрожало. Это уже не был липкий холодок по коже, это был настоящий животный страх.

«Неужели всю оставшуюся жизнь придется провести, скрываясь?! Как же Маша? Господи, как хорошо, что я почти ничего о ней не рассказывала. Слава Богу, что у нее другая фамилия. Слава Богу, она в другой стране. Господи, во что же я вляпалась!».

– Она также как ты, прибежала тогда ко мне. На месте усадьбы, раньше стоял небольшой домик, он тогда только купил землю. Я не знаю, что между ними произошло, но прибежала она вся в синяках. Лето было, тепло и кинулась она в лес, когда услышала, что Денис подъехал. Не успела, не повезло ей…

Петра слушала старика, ее продолжало трясти, а от шеи к затылку уже поднималась жгучая головная боль.

– Когда понял, что она мертва, он будто очнулся, и стал прежним Денисом. Он попросил меня схоронить ее, а сам уехал и не появлялся в этих местах очень долго. Только пару лет назад, снова взялся за строительство, – продолжал страшную историю Тихон Семенович. – Да, я и сам натворил в свое время. Пьяный ехал и сбил собственную жену, беременную. Она мне снится каждый день. Как лежит на дороге уже мертвая, а в животе пинается мой ребенок. Живот ходуном ходит, ходит, а потом затихает…

Старик остановил машину, и закурил. Его плечи мелко дрожали.

– Денис Саныч тогда меня отмазал. Он ехал по той дороге, и все видел. И сказал, что надо сделать, чтобы никто не узнал. Она тоже захоронена в нашем лесу. Он потом как-то все устроил, объявил сначала в розыск, а потом, он сказал – само собой все забудется…

Старик снова завел машину.

– Вот только я ничего не забыл. Столько раз хотел покончить с собой. То веревка обрывалась, то духу не хватало. Видно не отмучился еще.

Когда доехали до Княжьего острова, Петра с трудом вышла из машины. Ноги затекли, а перед глазами снова начинали мелькать мушки. Не хватало перед Наташей упасть в обморок, тогда она точно вызовет все службы спасения мира разом. Петра обошла машину и взглянула на старика, мысленно подбирая слова благодарности.

Он открыл окно и произнес:

– Не благодари, дочка. Лучше послушай моего совета. Уехать тебе надо, хоть на время. Он не оставит тебя в покое. И эти его изуверцы помогут. Если есть возможность, как можно скорее уезжай из страны, хоть на годик. Может, он остынет, может, встретит какую женщину и забудет тебя.

«Денис никогда ни о чем не забывает», – подумала Петра.

«Друг из меня никакой, а вот как врагу мне цены нет», – пошутил он однажды, когда Петра спросила, кого он может назвать своими друзьями.

Наташа, увидев подругу, охнула, прикрыв рот ладонью, и следом заплакала в голос.

– Юра дома? – спросила Петра, посмотрев на окна.

– Нет, он уехал на охоту с гостями. Завтра вернутся. Петечка, я даже боюсь спрашивать, что случилось, что он сделал с тобой?

– Наташа, можно я сначала приму душ?

Петра терла измученное тело скрабом, потом долго лежала в ванной, даже постояла в домашнем солярии. Ей хотелось всеми способами стереть эту грязь с тела, уничтожить под ультрафиолетом, выпарить, выскоблить из себя и из памяти.

– Петька, все же ты снежная королева. Если б со мной такое произошло, я бы уже под капельницами в психушке валялась, – выслушав подругу, произнесла Наташа.

– Твоя снежная королева давно растаяла.

Петра лежала на кровати в гостевой комнате, глаза у нее слипались. Наташа поставила на кровать поднос с бутылкой коньяка и закуской.

– Так, ладно. Если отказываешься поесть, надо, хотя бы выпить. Это то, что сейчас нужно. Вот что я думаю, Петра, – Наташа уже включила рассудительную женщину, которая отлично уживалась с Наташей эмоциональной и вспыльчивой. – Как бы ты не сопротивлялась, но я все расскажу Юре. Ты должна понять, что на этих уродов есть управа!

– Не надо никому ничего рассказывать! – Петра от волнения подскочила на кровати. – Ты не понимаешь?! Эти люди не дружат с головой, в здравом уме они не вели бы себя так. Я уже жалею, что рассказала тебе…

Она заплакала.

– Петрусик, милая моя подружка, ну прошу тебя, не плачь, – Наташа обняла подругу и заплакала сама. – Клянусь, я ничего не расскажу.

– Ты обещаешь?

– Обещаю. Но надо ведь что-то делать!

– Наверное, мне нужно уехать, – Петра снова прилегла на подушки. – Наташа, у меня сейчас голова совсем не работает.

– Давай, давай, спи. У тебя глаза закрываются. Спи. Утро вечера мудренее.

«Прав старик. Сейчас надо уехать, спрятаться и крепко подумать. Главное, что Денис практически ничего не знает о Маше. Конечно, в его силах вычислить все выезды, визовые отметки, но Англия, это не Италия, будет не так легко сделать запрос, если для этого нет основания. Надо позвонить Маше, и сказать, чтобы отменила поездку в Москву», – проваливаясь в сон, думала Петра.

«Уединись дочка, вздохни глубоко, выдохни и крепко подумай. Не бывает дома без выхода. Выход есть всегда, и ты его найдешь», – звучал во сне папин голос.

Наташа влетела в гостевую комнату, когда за окном едва забрезжил рассвет.

– Я все поняла! Я знаю, что нужно делать!

Она запрыгнула к Петре в постель и, чмокнув подругу в здоровую щеку, посмотрела на другую.

– Вот же гад!

Петра взяла с прикроватной тумбочки зеркало и сонно взглянула на свое отражение.

На щеке – ссадина и зеленоватая припухлость. На щиколотку Петры Наташа перед сном наложила повязку с какой-то чудодейственной мазью и нога уже не ныла.

– Я всю ночь думала и теперь знаю, что делать, – объявила Наташа. – Ты права – надо уехать. У нас же дом во Франции. Данилка там не живет. Дом за городом, ему до колледжа далеко ездить. У тебя есть шенген. Езжай и живи в удовольствие!

– У меня в Чехии открыта фирма. Он об этом ничего не знает. Я поеду туда. Надо только позвонить Маше. Ой, ее номер остался в памяти того телефона!

– Какого?

– Моего. Точнее того, что он дал мне. И я не помню ее английский номер на память. Надо срочно вызвать ее в скайпе, Наташа.

Они бегом спустились на первый этаж, в гостиную. Наташа запустила ноутбук.

– Маши нет в интернете, – сказала Наташа. – Давай, оставим ей сообщение. Как только она будет в сети, увидит и наберет нас.

– А если он позвонит на ее номер?

– Ну и что? Они незнакомы, что он спросит у нее? Если не дурак, он твоей дочери точно звонить не станет. Ты как думаешь?

– Не знаю. Как выяснилось, я совершенно не разбираюсь в мужчинах. Так что, прав Сеня – на моем лбу смело можно сделать татуировку заглавными буквами – «ДУРА».

– Спокойно, подруга. Спокойно. Да, у нас ЧП. Не отрицаю. Но о том, что произошло в этом чертовом доме надо забыть. Постараться забыть, Петечка.

– Ты права.

Наташ вдруг хлопнула себя по лбу и воскликнула:

– Я знаю, как ты уедешь в Европу так, чтобы он не понял где ты, если решит все-таки начать поиски!

Петра вопросительно посмотрела на подругу.

– Мне кажется, твоя подруга – гений, – торжествующе произнесла Наташа. – Ибо она знает, как сделать так, чтобы направить нашего злодея в другую сторону. Ты поедешь через Латвию! У нас же латыши в гостях! Они приехали на машине и завтра уезжают обратно. Ты пересечешь с ними границу, а там возьмешь билет куда угодно. И всё! Да! А этому Денису мы подкинем совсем другую инфу.

– Куда ты ему подкинешь, в почтовый ящик?

– Петрусик, плоско шутишь. Но, учитывая твое состояние хорошо, что вообще шутишь. Нет, милая, мы пойдем другим путем. Если он все-таки начнет проверять возможные пути твоего отступления, он первым делом проверит все рейсы. А у кого сестрица работает в авиакомпании? Правильно – у подруги Наташи. Мы купим билет в Америку, и даже пройдем регистрацию, но не полетим. Но об этом будут знать только ты, я и моя любимая сестра, для которой ты с глубокого детства всегда была кумиром. Итак, эконом класс тебя устроит или мы летаем только императорским? – засмеялась Наташа.

– Ты, правда, гений, Наташа. Где ты так научилась заметать следы?

– Жизнь научила. Вспомни, подруга, как я разводила своих ухажеров в разных направлениях, чтобы они случайно не встретились в одном месте.

– Как забыть, делала ты это ловко, – Петра дотронулась до опухшей щеки и поморщилась.

– Прошу тебя, не грусти, смотреть на тебя больно. Все пройдет, все забудется. Поверь, он хоть и антигерой с ментовскими связями, но не Брюс Всемогущий. Поищет, поищет, пошатается по Штатам, пока он их все проедет, времени уйдет уйма и надоест ему эта тема. Я уверена. Время лечит всех, даже таких придурков, как он. Мерзавец. Из-за него я подругу теперь отправляю на другой край света.

– В Америку, – добавила Петра.

– Как я без тебя буду! – обняла ее Наталья.

– Наташа, ты меня так выручила. Спасибо.

– А для чего, интересно, тогда друзья?

– У меня еще просьба…

– И я догадываюсь о чем. Фирма?

– Да. Она остается без руля. Вакансию в кадровое отправили, на следующей неделе собеседования. А ты с Игорем точно найдешь общий язык. Прошу тебя, выберите вместе нового директора. А пока, пожалуйста, займи мое место. Элина введет тебя в курс дела.

– Согласна. Если на время, пока свято место пустует, я согласна. Ну, держитесь оболтусы, строить вас скоро будет тетя Наташа. А что с квартирой, машиной?

– Я бы хотела, чтобы в квартире жила Оксана с дочкой.

– Это домработница твоя? Хорошо, давай ее телефон. Ей, кстати, тоже скажем, что ты в Америку уехала.

– Нет, к сожалению, у меня теперь никаких номеров. Она послезавтра должна прийти, перед праздником генералить квартиру. Про машину – не знаю.

– Я знаю. Ее надо продать. Сестрица как раз ищет для дочери небольшое городское авто. И ты наконец-то его сменишь, когда вернешься.

– Просто отдай ей. Пусть ездит.

– Разберемся. Тебе там деньги лишними не будут.

– Что ты скажешь Игорю обо мне?

– В отпуск, скажу, уехала. Как обещала, на год. Все вопросы ко мне или через меня. А куда ему деваться! Да не думай об этом, уж с Игорем я разберусь.

Наташа щелкнула пультом. По РТВ шел очередной выпуск программы «Сводка».

– Сотрудник МВД, рискуя своей жизнью….

– Что ждет впереди страну с такими сотрудниками в полковничьих погонах, – прокомментировала Наташа сюжет и выключила телевизор.