Читать книгу "Петра. Часть II"

***

– Хайль Гитлер, полковник! – крикнул в трубку Тарантино.

– Хайль! – подхватил, стоящий рядом с ним Матвей.

– Вы чего там наглотались, браться вурдалаки? – поморщился Денис, слыша в трубке возбужденные голоса братьев. – Если ничего срочного, то впечатлениями поделитесь по приезду, у меня через минуту оперативка.

– Насколько это срочно, в данном случае решать тебе. Мы тут кое-кого встретили на выставке в Берлине. А ну-ка, давай-ка, с трех раз отгадай!

Денис молчал, но Тарантино быстро уловил, как изменилось его дыхание.

– Я слышу, что ты понял, о ком идет речь. Короче, смотри, тут не совсем все просто. Надо пробить адресок владельца, по номерам немецкого авто…

– Возможно, я не говорил тебе раньше, но я служу не в Интерполе.

– Как хочешь, мне все равно.

Несколько секунд тишины и Денис произнес:

– Диктуй.

Тарантино было наплевать на то, что будет делать Денис, когда найдет свою пропавшую любовь. Но ему нужен был ее адрес, чтобы свести личные счеты. И как можно скорее.

Роберт возвращался домой на такси, тщетно пытаясь успокоиться. Он вспоминал отца. Доброго, молчаливого человека, рядом с которым ему всегда было хорошо. Отец много работал, а все свободное время отдавал Роберту.

Они вместе ходили в зоопарк, и почти каждый день перед сном гуляли в небольшой рощице, рядом с домом. Карл, по просьбе сына, иногда рассказывал ему о войне. Роберт помнил, что эти истории давались отцу с трудом, будто незаживающая рана засела в нем с тех времен.

Отец умер от инсульта, мгновенно, во время лекции в университете, где он преподавал гастроэнтерологию. Роберту тогда было двадцать три.

Петра, срезала в саду хризантемы, когда услышала звук открывающихся ворот и голос Роберта.

– Без обратного адреса? – услышала она его слова.

– Да, герр Бергхоффен. Я тоже задал этот вопрос руководителю службы. Он ответил, что бандероль в таком виде пришла из главного отделения. Известно, что так не положено принимать, но там сейчас работает новичок Хайнц, он и пропустил. Руководство решило, что все-таки необходимо Вам ее доставить.

Роберт повертел тонкую бандероль в руках.

– Хорошо, Пауль, спасибо.

Он подошел к дому. На подоконнике окна первого этажа стояла ваза с цветами, которые вчера Роберт подарил Петре.

– Доброе утро, милый, – окликнула его Петра, выходя из сада.

Роберт оглянулся назад. Петра стояла перед ним, держа в руках только что срезанные, источающие терпкий осенний аромат белые цветы.

Петра не спала ночь, перебирая мысленно слова и фразы, и к утру решила, что расскажет все так, как было.

Одна часть мозга говорила: «Не волнуйся. То, что тебе кажется грязным и мерзким, близкий человек посоветует просто забыть».

Другая половина не хотела обсуждать это ни с кем.

Раньше, слушая рассказы психологов о том, что изнасилованные женщины не хотят признаваться в этом даже близким людям, Петра не понимала «почему». Ведь они ни в чем не виноваты. Теперь, когда это случилось с ней, она поняла, что единственное чего хочется – это забыть, стереть из памяти, обнулить те страшные ощущения. И уж никак не рассказывать о них. Все казалось таким грязным, таким несовместимым с ее прежней жизнью. Невозможным. Но это произошло. И произошло с ней.

Роберт открыл перед Петрой двери в дом.

Они прошли в гостиную. Бросив почту на журнальный столик, Роберт устало присел на диван. Петра отрешенно открывала и закрывала дверцы кухонного гарнитура.

– Что ты ищешь?

– Вазу…

Он подошел к окну и, отодвинув штору, взял с подоконника вазу с цветами.

Петра посмотрела на букет – головки заметно повяли.

– Странно, – произнесла она, дотронувшись до нежных лепестков.

– Что странно, милая?

– Еще вчера они были безупречно свежи…

«Вчера и наши отношения тоже были безупречны. А сегодня им будто не хватает воды, и нечем дышать…», – подумала Петра.

Роберт задумчиво посмотрел на цветы, потом – на Петру.

– Просто вчера ты забыла налить в вазу воды.

Петра встряхнула вазу.

– Верно. Ты прав. Это я виновата…

В этот момент Роберту невыносимо захотелось прижать ее к себе и убедить, что ни в чем она не виновата. И если ей есть что скрывать от него, то сейчас самое время рассказать об этом.

Он подошел, и обнял ее сзади за плечи.

– Ты голодна?

Петра лишь отрицательно покачала головой, продолжая смотреть на увядающие цветы.

Роберт развернул ее к себе лицом.

– У тебя уставший вид. Как ты спала?

– Все хорошо.

– Ты что-нибудь ела сегодня?

– Нет…

– Скоро полдень, а ты ничего не ела?

– Я не успела, – Петра дотронулась до шеи.

«Опять эта тошнота. Она неизменно сопровождает привидения, она заодно с ними. Мысли-скорпионы и тошнота – они заодно. Надо с этим заканчивать».

– Тебе нехорошо, Петра? У тебя руки совсем ледяные…

– Мы хотели поговорить, Роберт.

– Мы обязательно поговорим, но сначала пообедаем. Иди, собирайся, а я закажу столик.

Петра поднималась по лестнице, опираясь на перила так, словно весила центнер. Войдя в комнату, она зачем-то принялась собирать дорожную сумку. Сложив свои вещи и выключив ноутбук, Петра присела на кровать.

«Что я делаю? Зачем я подсознательно программирую себя на худший исход разговора?».

Петра сунула ноутбук в сумку и, открыв шкаф, выбрала платье. Черное, строгое, и одновременно искушающее, как выразился Роберт. «Оно похоже на тебя», – сказал он, впервые увидев его на Петре.

Прыснув немного духов, она взяла плоский маленький клатч, перекинула через руку белоснежное кашемировое пальто, и вышла из спальни.

Спускаясь в гостиную, Петра услышала какие-то монотонные звуки.

Из-за спины Роберта она увидела то, что мгновенно уничтожило все признаки жизни вокруг. В одну секунду мир потерял цвета, звуки и запахи.

На огромном плоском экране – ее изогнутое, голое тело, которое два самца с хищными улыбками гладят в четыре руки. Все вполне натурально. Не подумаешь, что она в этой сцене актриса по принуждению. Все выглядит по обоюдному согласию.

Петра бросила взгляд на журнальный стол. На нем горкой лежала разорванная упаковка, а на пластиковой коробке от диска чернела, сделанная от руки надпись на английском: «Тот случай, когда работа приносит неплохой доход и одновременно большое удовольствие».

«Вот и все. Не успела. Весь рассказ теперь будет выглядеть не больше, чем неловкое оправдание. Поздно…. Он не поймет, почему я так долго молчала».

Из образовавшегося вакуума, раздался тихий внутренний голос:

«Молодец, что вещи собрала. Теперь поднимись наверх, возьми сумку и уезжай, пока он не повернулся к тебе лицом. Пока у тебя есть шанс не увидеть его глаза».

Роберт нажал на «паузу», поднялся с дивана, подошел к окну и замер, скрестив на груди руки.

Время по-прежнему не двигалось. Петра почувствовала привычную тошноту. В висках застучало так, словно миллион невидимых молоточков отбивали в ее голове военный марш Шостаковича.

«Разве могло такое счастье оказаться правдой…», – думала она, снова поднимаясь в спальню.

Войдя в комнату, Петра открыла дорожную сумку, посмотрела на ее содержимое и защелкнула замок.

Спустившись вниз, она еще раз взглянула на застывшую спину Роберта и тихо вышла из дома.

Он продолжал стоять у окна в полном оцепенении до тех пор, пока не услышал звук отъезжающей машины. Растерянность после увиденного сменилась тупым, непонятным ощущением, тормозящим не только движения, но и мысли.

«Почему она молчала? Почему о ее прошлом он узнает таким образом? Ведь это было давно, до него».

Параллельно в голове звучал голос матери: «Развратные русские женщины, готовые на все ради своего удовольствия».

«Господи, какой же я болван! Даже если все правда на этом видео, значит, она была вынуждена это сделать. Как я мог так отреагировать, и позволить ей уйти!».

Роберт схватил мобильный. «Телефон абонента отключен или находится вне зоны доступа».

Он выскочил на улицу. На дороге не было ни одной машины.

«Куда она могла поехать!».

Когда позвонили со стоянки, он не сразу понял, о чем идет речь.

Петра ехала по автобану, не понимая – куда и зачем.

В кармане, жалобно пискнув на прощание, окончательно разрядился мобильный. Заморосил дождь. Датчик дождя сразу дал знать умной машине, что пора поработать щетками.

Шик-шик. Шик-шик…. Все тайное становится явным…. Шик-шик….

Мимо мелькали заправки, деревья, поля с ветряными мельницами.

Как все быстро закончилось. Четыре месяца сказки и такой выразительный конец.

«Напрасно я надеялась. Никогда бы он не понял меня. Никогда. И ничего хорошего после рассказа меня не ожидало, судя по его реакции. Зря я так тщательно придумывала нужные фразы. Теперь ничего, никому не надо объяснять. Господи, он же ни на секунду не усомнился в том, что увидел!».

Стекло вдруг стало мутным, трасса поплыла перед глазами. Петра остановилась. Положив подбородок на руль, она тупо смотрела на дорогу. Впереди затормозил большой джип. Пару секунд на нее в боковое зеркало смотрели внимательные глаза, потом открылась дверь со стороны водителя и из нее медленно, разминая ноги, вышел высокий мужчина.

Вглядываясь в стекло ее машины, он тихонько постучал по нему пальцем. Петра повернула голову и нажала на кнопку спуска. Стекло плавно опустилось на треть, и в салон ворвался крепкий запах табака и кофе.

– Фрау, с Вами все в порядке? – поинтересовался он.

– Да, – ответила Петра. – Спасибо.

– Может быть Вам нужна помощь? Моя жена доктор…

Будто услышав, что говорят о ней, открылась вторая дверь и из джипа выкатилась грузная дама в бейсболке и безразмерной майке до колен. Выжидающе глядя на мужа, она застыла возле своей машины, видимо, не решаясь без его одобрения двигаться дальше.

– Марта, подойди!

Удивительно быстро для своей комплекции, Марта оказалась рядом.

– Откройте дверь, фрау. Мы не причиним вам вреда. Моя жена доктор – она может Вам помочь.

Петра послушно открыла дверь, но так и не вышла из машины.

Супруги смотрели на нее во все глаза, словно встретили на дороге инопланетянку.

– Очень пить хочется, – глухо произнесла Петра по-английски.

– Простите, что Вы сказали?

– Она просит воды, – перевела жена. – Секунду, сейчас я принесу. Один момент.

Мужчина переминался с ноги на ногу, явно чувствуя себя неловко.

«Машина дорогая, – думал он, искоса поглядывая на Петру. – А фрау кажется не в себе. Бледная. Не наркоманка ли. Может в полицию позвонить…».

Подошла его жена и протянула Петре бутылку минеральной воды.

– Без газа, – уточнила она.

Немецкая пара, молча смотрела, как Петра жадно глотает воду, держа бутыль дрожащими руками.

– Большое спасибо. – Петра, тяжело поднявшись с сиденья, вышла из машины.

– Сколько я вам должна?

Немцы удивленно смотрели на нее.

– За воду.

– О! Нет, что Вы, – замахала на нее руками немка. – Презент.

– Спасибо, – еще раз поблагодарила Петра, глядя на пустую бутылку.

– Давайте, – протянула руку немка. – У нас мусорный пакет в багажнике, мы заберем.

– Счастливого вам пути, и еще раз спасибо, – поблагодарила Петра и снова села за руль.

Муж с женой постояли некоторое время, глядя на отъезжающую машину.

– Странная она, может наркоманка? – озвучил свои подозрения мужчина.

– Несчастная она, – убедительно произнесла женщина. – Случилось у нее что-то страшное. Разве не заметил – в ее глазах боль без дна?

Муж пожал плечами.

– Вы мужчины не способны это разглядеть, – горько заметила жена.

Проехав несколько городков, Петра остановилась у большой парковки. Написав заявление с номером телефона Роберта, она оставила ключи, попросив передать ему машину.

На такси Петра доехала до железнодорожного вокзала. Мучительно растирая шею, она долго смотрела на табло, где, меняясь, мелькали названия городов и время отправления-прибытия поездов.

Проведя в пути ночь, она вышла на перроне неизвестного ей города. Плотнее укутавшись в шарф, Петра двинулась к выходу из вокзала.

Дождя не было, но колкий осенний ветер пытался распахнуть полы ее пальто и хлестко касался рук.

На привокзальной площади было немного людей. Мужчина, сидящий на скамейке, отодвинул свой саквояж, и жестом предложил свободное место. Петра огляделась. Поодаль желтело такси.

– Фрау желает такси? – раздался за спиной мужской голос.

Петра повернулась в сторону голоса. Перед ней, широко улыбаясь, стоял черноокий, кудрявый мужчина в униформе.

– Да, пожалуйста, – ответила Петра. – Мне нужно в отель.

Таксист, мельком окинув взглядом Петру, произнес:

– Должен заметить – у нас небольшой городок и весьма скромные отели. Но я могу отвезти вас в соседний город, в миниотель семейного типа. Отель называется «Фьюмичино», как Римский аэропорт. Моя мама там хозяйка. А я – Марио.

Он уже взял сумку Петры и, направляясь в сторону машины, продолжал делать рекламу.

– Приедем, позавтракаете, а вечером обязательно попробуете рыбку. У отеля свое озеро, вода течет прямо с гор, чистейшая. Ловят, рядом жарят. Такие речные форельки, пальчики оближешь, – тараторил таксист. – Мама недавно звонила, приглашала на обед, говорила, что всего один номер свободен. Послушайте, ну словно для Вас!

– Хорошо, пусть будет Фьюмичино, – садясь на заднее сиденье, произнесла Петра.

Снова за окном снова замелькали немецкие пейзажи.

– Фрау чем-то огорчена? – внимательно разглядывал ее в зеркале заднего вида таксист.

– Вам показалось, просто устала.

– Путешествуете? – не унимался итальянец.

– Вроде того. – Петра опустила на глаза темные очки и, склонив голову, попыталась задремать.

Поняв, что диалога не будет, таксист негромко включил музыку.

Тото Кутуньо хрипловато выводил «…а морэ, морэ…».

Меньше, чем через час они были на месте. Вручив ей визитку, таксист, предусмотрительно предложил свои услуги, когда фрау будет угодно выехать.

Отель на самом деле оказался хорошим. Небольшим, двухэтажным, номеров на пятнадцать не больше. Из холла, со стороны леса видна большая лужайка, а дальше – гладь воды.

– Там озеро, – пояснила хозяйка дома, пышная, и такая же черноглазая, как ее сын. – Добрый день!

– Добрый. У Вас очень красиво, – поддержала разговор Петра.

– Мое имя Орнелла Чарутти, – протянула руку женщина.

– Петра Тереньева, – ответила на рукопожатие Петра.

Ладонь Орнеллы была широкой и горячей.

– Сегодня у нас шумно. Утром заехала группа французов, постоянные клиенты. У самих рыбы вдоволь, а приезжают на мою форель, – горделиво похвасталась синьора.

Петра устало кивала головой.

– Вижу, Вам надо отдохнуть. Вот ключ и пароль для интернета. Вы будете обедать? Муж замариновал рыбку, через час можно жарить.

– Нет, спасибо, я бы хотела отдохнуть…

– Что ж… Но, имейте в виду – утром от завтрака у Вас не получится отказаться. Хотите, я выключу фонтан у вас под окном, чтобы не шумел?

– Нет, нет, не стоит беспокоиться, мне ничего не помешает.

Поблагодарив Орнеллу, Петра поднялась в номер.

– Где ты взял эту грустную фрау, Марио? – глядя вслед, спросила синьора.

– На вокзале. Думаю, утром после твоего завтрака ее настроение изменится.

– Уж я постараюсь. Она попала в нужное место.

Не снимая пальто и не разбирая сумку, Петра легла на кровать, и уставилась в потолок.

«Неужели теперь это ее жизнь? В вечных переездах, страхах, беспорядке. Почему так произошло, где она допустила такую страшную ошибку, которая привела к тому, что она лежит сейчас в отеле чужой страны, совершенно разбитая, без надежды на лучшее».

Слезы, смешавшись с тушью, потекли по щекам, а глаза по-прежнему упрямо смотрели в потолок, будто пытаясь там найти ответы на вопросы.

Протянув руку к дверце бара, она выбрала бутылочку русской водки, и выпила залпом. Обдав пищевод огнем, жидкость с кровью устремилась в мозг.

Петра сняла пальто, медленно расстегнула молнию на платье, которое покорно упало к ногам. Перешагнув, она прошла в ванную комнату. Встав перед большим зеркалом, Петра вгляделась в свое отражение. На нее смотрели чужие глаза, из которых неотвратимым потоком были готовы хлынуть слезы. Петра зашла в душевую кабину. То, опускаясь по кафельной стенке, то поднимаясь вновь, сжав себя руками, она рыдала так, что даже звуки воды не могли заглушить ее страданий.

Хозяйка отеля, решив все же подняться к грустной фрау и снова пригласить ее на ужин, стояла возле двери, слушая доносящиеся звуки.

– Мамма миа, бедная деточка! Что же у нее случилось, кто мог так ее обидеть…

С последним всхлипом Петра повернула кран. Глубоко вздохнув, словно справившись с тяжелой работой, она вышла из душевой кабины. Накинув мягкий махровый халат, Петра прошлепала к кровати. Свернувшись клубочком, и подоткнув со всех сторон одеяло, она до носа натянула его на лицо.

За большим окном в сумерках виднелась зеркальная гладь озера. Фонтан находился под окном, и струи шумели в унисон цветомузыке. Они красиво бликовали, отражаясь в стекле, словно снизу поднимались язычки пламени.

«Всегда и изо всего есть выход. Всегда», – прошептала Петра слова папы, окунаясь в вязкую тину сна.

Ей снилась семья. Папа, мама, бабушка. Они сидели за их большим столом в гостиной и мастерили новогодние сувениры. Петра ставила на стол чайные пары из сервиза, но они будто не замечали ее присутствия. Бабушка вязала игрушку, мама и папа лепили из глины. Почему-то они обсуждали землетрясение в Японии, размышляли, что могут предложить пострадавшим японцам. Петра пыталась обратить на себя внимание. Но рот открывался, а из него не выходило и звука. Она беззвучно плакала, хотела прикоснуться рукой к таким близким, родным людям, но ничего не получалось. Вдруг папа посмотрел на нее и произнес: «Они сильны духом и обязательно справятся с бедой. А мы им обязательно поможем».

Снопы солнечных лучей прорезали оконный проём, упав на лицо. Утро. Новое утро и новый день. И она не знает, как его встретить. Ее мир снова трещит по швам, и она не понимает, что делать и как теперь жить дальше. Щурясь от утреннего солнца, Петра поднялась с кровати. Нащупав в недрах постели мобильник, она вынула сим-карту и спустила ее в унитаз. Перетянув резинкой волосы, Петра провела рукой по мраморной столешнице и медленно взглянула в опухшие глаза единственной женщины, которая могла ей сейчас помочь. Она справится. Справится сама.

– Все будет хорошо.

Забравшись после утреннего душа снова в постель, она открыла ноутбук, выбрала сеть, ввела пароль и зашла на сайт Клуба.

Найдя листинг Миранды, она по стационарному телефону набрала ее номер. Долгие гудки и наконец, певучий итальянский голос весело ответил «Пронто».

– Добрый день, Миранда. Мое имя Петра. Я член Клуба, и я хотела бы…

– Петра, прошу прощения, что перебиваю. Пришлите мне письмо, я ознакомлюсь с Вашим объявлением.

– Дело в том, что я уже гостила в Вашем доме, – проявила настойчивость Петра. – Но от имени моей подруги Элизабет Бренинг. Это было в мае…

– О! Конечно, я помню, она предупреждала, что будет с подругой. Скажу Вам, Петра – мой дом в последнее время невероятно популярен, – засмеялась Миранда.

– Я бы хотела обсудить с Вами возможность его покупки.

Миранда еще больше расхохоталась.

– Простите? – произнесла Петра.

– Извините меня за смех, – продолжила Миранда. – Это второе предложение покупки за неделю. И я снова вынуждена отказать. Этот дом не продается, Петра.

– Извините, я не знала…. Но можно хотя бы снять его на время?

– Его уже забронировали с середины месяца на несколько дней, потом он нам нужен будет самим. Так что, если Вас устроят свободная неделя, начиная с сегодняшнего дня, то – добро пожаловать, – снова засмеялась Миранда. А сейчас, прошу прощения, я вынуждена завершить разговор. Мы встречаем из роддома мою дочь с внучкой.

– Не буду отвлекать Вас.

– Петра, – прощаясь, произнесла Миранда. – Если Вы были в нашем доме, значит, знаете, где найти ключи. Хорошего Вам дня!

– Взаимно. И примите мои поздравления!

– Грацие, грацие, – срывающимся от волнения голосом ответила Миранда.

Петра взглянула в окно на фигуры людей у озера. Подняв сети, они выгружали свежую рыбу. На другой стороне с удочкой примостился мужчина. Рядом с ним мальчик, сидя на корточках, заглядывал в ведро с рыбой.

Почувствовав настоящий приступ голода, Петра набрала номер ресепшен. Молодой женский голос приветливо ответил «Халлё».

– Доброе утро. Я могу заказать завтрак в номер?

Через десять минут тихонько постучали. Петра открыла дверь. Перед ней стояла высокая молодая девушка с обезоруживающей улыбкой и глазами Орнеллы. Петра помогла провезти столик через узкий проем коридора.

Увидев, что Петра взяла сумку, девушка предупредила:

– Завтрак – бесплатно.

Петра все-таки вынула кошелек, и девушка, засмеявшись, добавила:

– Я здесь не работаю. Заехала к маме на обед, а она просила помочь. Так что чаевые я не беру, если Вы их хотели мне предложить.

– Хорошо. Спасибо большое.

– Меня зовут Вирджиния. Мама итальянка, папа немец.

– Петра.

«Я русская, но бабушка у меня чешка», – хотела она добавить, но промолчала.

– Что ж, не буду Вам мешать. В одиннадцать – ланч, в два – обед. Вы должны обязательно попробовать мамину рыбу. Обещаю, не пожалеете.

– Спасибо, я с удовольствием попробую, – улыбнулась в ответ Петра.

«Милая девочка, – подумала Петра. – Как там моя дочка…. Опять придется ей объяснять мамины личные обстоятельства. Как стыдно. Господи, пожалуйста, дай счастья моей дочери, умоляю. Ее матери не везет, пусть хоть у дочки все сложится счастливо».

Поставив в скайпе статус «невидимый», Петра просмотрела контакты. Маша не в сети. Зато – зеленая галочка рядом с именем «Роберт» и череда дозвонов от него.

«Нет, Роберт. Нам с тобой больше не надо говорить. Нам нечего больше обсуждать. Я не стану оправдываться. Я хорошо поняла – сказок в жизни не бывает, но, похоже, на самом деле существует пресловутый венец безбрачия».

Петра посмотрела на его фото на аватаре.

«Надеюсь, Роберт, ты не станешь звонить Маше, – мысленно попросила Петра. – Я расскажу ей все сама».

Петра прикрыла глаза.

«Господи, сделай, пожалуйста, так, чтобы у Маши все сложилось счастливо, – снова и снова молила Петра. – Пожалуйста, если есть у меня лимит счастья – забери весь и отдай ей».

Петра захлопнула ноутбук.

«А есть ли он у меня, этот лимит? Может быть, он весь израсходован в Италии, в домике на горе…».

Петра съела весь завтрак до крошки, но мысли не позволили ей оценить вкус нежнейшей запеканки Орнеллы.

Машинально выпив кофе, она снова вышла в интернет, и купила билет на ближайший рейс в Римини.