Читать книгу "Петра. Часть II"

Петра достала из буфета пару кофейного сервиза.

Настенные часы пробили половину шестого.

Сварив в медной турке кофе, она устроилась в кресле у окна и, наслаждаясь бодрящим напитком, принялась составлять список продуктов.

Снежок опять припустил, активно засыпая очищенные дорожки. Из соседнего дома вышел мужчина с листом бумаги в руке. Взглянув, видимо, на список, он открыл кошелек, пересчитал купюры и, сев в машину, уехал.

«Наверное, жена отправила в маркет, а сама хлопочет по дому», – подумала Петра.

Ей бы тоже надо съездить в город. Помнится, на одной из улочек, в центре, был магазин с изделиями ручной работы. Надо найти его.

«Выпью кофе и поеду», – решила Петра.

Она ощущала себя абсолютно органично в этом доме. Все здесь казалось очень комфортным, уютным и почему-то знакомым.

Петра теплила надежду, что владелица дома имеет отношение к ее семье. «Вдруг, совсем не случайно, завела судьба в этот дом, на Родине ее бабушки?».

Взяв на всякий случай карту, любезно предложенную Кирой, Петра тепло оделась и вышла из дома.

Погуляв по центру, она без труда вспомнила, где находится нужная ей уличка Чешскабратска, по которой она гуляла в свой прошлый приезд в Теплицы. Спустившись по ней вниз метров двести, Петра быстро нашла магазин.

«Антикварный салон», – прочитала она на вывеске.

Звякнул колокольчик на двери, и навстречу вышел высокий, худощавый мужчина.

– Добри дэн, пани.

– Добри дэн, – по-чешски ответила Петра.

– Могу Вам помочь?

– В прошлом году я здесь видела много вещиц ручной работы, – тщательно подбирая слова, начала Петра.

– Я помню. Вы купили статуэтку – «Две подруги». Изящная штучка. Ее принесла нам старенькая пани. Ей больше ста лет. Статуэтке. Пани сейчас, наверное, уже сильно за сто, – пошутил пан.

– Верно, я покупала, – удивилась Петра.

– Ондра Влашков, – представился он, протягивая руку.

– Петра. Очень приятно, – ответила она, пожимая сухую, широкую ладонь.

Статуэтку Петра подарила Наташе, с комментарием: «Мы с тобой такие же старые подруги, как эти раритетные девушки».

– Я ищу подарок для молодого мужчины.

– О, милый друг?

– Простите? … Ах, нет, – улыбнулась Петра. – Это друг моей дочери. Он – архитектор. И в свободное время пишет акварелью. Я не видела его работ, но дочь говорит, что они хороши.

– О! Пан художник. Так, так… Чем, говорите, он пишет?

– Акварелью.

– Так, так, – снова задумался пан Ондра. – Была у меня где-то, очень интересная подставка для кистей. Сейчас принесу.

Он исчез на несколько минут в подсобке, вернувшись с круглой коробкой, покрытой зеленой, матовой кожей.

– Посмотрите, какая красота.

– Интересная вещь, – рассматривая замысловатую подставку, согласилась Петра. – Беру. А где можно купить новые кисти?

– У нас. Художники часто к нам заглядывают. Картины свои на продажу сдают. Мы для них и закупаем расходные материалы. Пани Петра, вы сказали, у вас есть дочь?

– Да, верно.

– Нам вчера принесли необыкновенной красоты шкатулку. Музыкальную. Вы должны посмотреть. Чудо, что за вещь! Она не дешевая, но денег своих стоит. Ручная работа, девятнадцатый век. В идеальном состоянии.

Хорошего настроения от удачно выбранных подарков сразу прибавилось. Петра зашла в кафе напротив местного театра, заказала большую чашку капучино и по совету бармена – десерт со странным названием «Трдло». Лакомство в виде тонких трубочек с взбитыми сливками оказалось вкуснейшим. Петра рассматривала в окно театральную афишу, пила кофе и изо всех сил пыталась гнать прочь ощущение одиночества и мысли о Москве.

На противоположной стороне улицы остановился внушительных размеров белый внедорожник, и следом в кафе ввалилась компания немцев. Шумно обсудив меню, они заказали много пива, колбасок и жареного картофеля. Один, весь в лайкре, с фигурно уложенными гелем волосами, принялся гипнотизировать Петру. Поймав ее взгляд, он широко улыбнулся, повернул к ней камеру телефона и жестом предложил сфотографироваться.

Петра отрицательно качнула головой и, оставив на столе чаевые, вышла из кафе.

Найдя на карте торговый центр, о котором говорила Кира, она решила пройти до него пешком. Уж включили фонари и гирлянду на большой ели в центре парка. Детвора с визгом спускалась с горок на ватрушках, а родители, присматривали за своими чадами, потягивая дымящийся глинтвейн.

Перед покупкой продуктов в супермаркете, Петра зашла в ювелирный и выбрала золотую цепочку для медальона, а в отделе «Текстиль» – шесть комплектов постельного белья и несколько новогодних украшений в дом.

Выкатив тележку, до верха груженую покупками, она огляделась по сторонам в поисках такси.

Из желтой с шашечками машины выскочил водитель и услужливо перехватил тележку.

Всю дорогу до ее дома таксист напевал чешскую, рождественскую песню. Подъехав к дому, он настоял на том, чтобы донести пакеты хотя бы до крыльца. Пожелав отличного праздника, веселый водитель, по-военному приложив сложенные пальцы к форменной фуражке, уехал, мигнув на прощанье светом задних фар.

Петра, не раздеваясь, решила снова почистить дорожку. Пока она работала, из окна соседнего дома на нее внимательно смотрела пожилая женщина.

– Иржи, иди, посмотри на нашу новую соседку. Мне сказали, она русская. Красивая женщина, молодая еще. И совсем одна. Давай я испеку пирог и навестим ее завтра?

Мужчина подошел к окну и взглянул на Петру.

– Я, кажется, видел ее сегодня в супермаркете. Не похоже, что она одинока. Купила целую тележку постельного белья и продуктов. Вряд ли ей одной столько нужно.

– Это еще ни о чем не говорит. У нас с тобой тоже целый комод с бельем и холодильник забит продуктами, – грустно ответила пани. – А угостить ими не кого. Не балуют нас с тобой дети и внуки…

– Не ворчи, Алгбета. Сама знаешь, сколько лететь из этой Америки. Не наездишься.

– Раз в год можно и прилететь, – не сдавалась женщина.

Как ни старалась Петра не думать о событиях, приведших ее в этот чешский городок, во сне контроль за мыслями был недоступен. И тогда из серого полумрака возникало лицо Дениса. Он смотрел на нее в упор и произносил одну и ту же фразу – «Ты моя женщина и всегда будешь со мной». Протягивая руку к ее лицу, гладил по щеке и, вдруг сжимал горло, как тогда, в ужасном доме, в ванной комнате с ангелами в разбитых зеркалах.

Петра мгновенно просыпалась, панически хватаясь за горло, пока не сознавала, что это всего лишь сон. Она выходила в гостиную, выпивала стакан теплой воды с медом и пыталась, часто безуспешно, заснуть снова.

Но в канун приезда Маши и Уильяма Петра провела ночь без единого сна. Она проснулась в шесть от монотонного, негромкого стука по дереву.

Уже не сомневаясь в источнике звука, Петра взяла немного куриного мяса и, накинув пальто, вышла в сад.

Вороны умеют имитировать разные звуки, от стука и скрипа гвоздя по стеклу до лая собак и даже человеческой речи.

На столе перебирая широкими ступнями, ее ждала черноголовая птица. Дождавшись, когда Петра подойдет ближе, ворон сделал пару прыжков, будто освобождая место для завтрака.

Петра оставила блюдо с мясом и отошла к крыльцу заднего двора, наблюдая, как он поглощает кусок за куском, иногда поглядывая по сторонам.

Закончив с едой, ворон крикнул, видимо, благодарственное «карр», и пересел на ветвь самого высокого дерева в саду.

Петра вернулась в дом, выпила кофе и принялась за готовку обеда.

«В Чехии традиционное блюдо на новогоднем столе – зеркальный карп с яблоками, хреном и чечевица, для того, чтобы наступающий год был счастливым», – прочитала Петра в интернете, на странице «Лучшие чешские новогодние блюда».

«Карпа мы оставим на тридцать первое, купим и приготовим вместе с детьми», – решила Петра. – А сегодня я сделаю суп из речной форели, мясные шарики с картофелем в сливочной заливке и испеку пироги».

Управившись с делами на кухне, она протерла пол, и принялась за сервировку стола.

Маша еще два часа назад сообщила о том, что они приземлились. Значит, скоро должны подъехать.

Петра решила выйти навстречу. Она надела толстый белый свитер с вязаными косами, подаренный на Рождество Лизой и, укутавшись в широкий шарф, вышла за калитку. Во дворе соседнего дома Иржи и Алгбета чистили снег. За ночь медленно, но верно, он снова присыпал дома и дорожки.

«За тобой не успеешь», – подумала Петра, подставляя снежинкам ладонь. Подняв ворот свитера, она вышла на дорогу. Вскоре из-за поворота показалась машина.

– Мамочка! Мы уже проехали центр, движемся к озеру Барбара, если я правильно читаю карту, – весело щебетала по телефону Маша.

– Маша, мне кажется, я вижу вас…, – сердце задрожало от счастья скорой встречи с дочерью.

– Мами-и-и! Я тоже вижу тебя!

В короткой дубленке нараспашку, Маша выскочила из машины, и кинулась к Петре, едва не сбив с ног, обнимая и целуя.

Припарковавшись ближе к дому, из машины вышел Уильям и, выждав минуту, подошел к ним.

– Уильям Баррингтон, мэм, – протянул он руку.

– Петра Терентьева.

Светлоглазый, крепкий, среднего роста Уильям был чем-то больше похож на своего соотечественника Дэниэла Крэйга – никакой слащавости, ни во внешности, ни в поведении и необычайной силы магнетизм во взгляде.

Молодой человек заметно волновался, но в ясных глазах не было и тени фальши, и отчетливо читалась искренняя радость от встречи.

Он уверенно держал за руку Марию, которая с удовольствием наблюдала за одобрением в мамином взгляде.

– Здравствуйте, с настюпающным. Я ошень рад знакомству, – смешно произнес он.

– Мам, – расхохоталась Маша, – Уильям всю дорогу репетировал эту фразу.

– С наступающим, – ответила Петра. – Какие же вы молодцы, что приехали!

Уильям вдруг неожиданно обнял Петру и расцеловал в обе щеки. Маша тут же обхватила их обоих, и так они постояли недолго, покачиваясь, в нахлынувшем ощущении счастья.

Счастье – короткий проблеск…

Из дома напротив, улыбаясь, на них смотрели соседи.

– Ты прав, Иржи, совсем она не одинока, как я подумала. Смотри, какая у нее прекрасная семья.

Вечером, после ужина Уильям оставил их вдвоем, пояснив, что сегодняшний день был для него довольно сложным, и ему хотелось бы лечь спать пораньше.

– Национальная деликатность, – произнесла Маша, устраиваясь на диване рядом с мамой. – Я ему ничего не говорила о том, что хочу побыть с тобой наедине.

– Любящие люди чувствуют друг друга без слов.

– Да, мама, я сейчас могу сказать, что люблю его, – призналась Маша. – Я поняла, что хочу от него ребенка и настоящую семью.

– Милая, как мне приятно это слышать. Вы уже обсуждали это?

– Мы однажды коснулись темы семьи, когда отмечали полгода нашего знакомства. Потом я долго не могла уснуть и поняла, что Уильям и есть мой мужчина, что это уже не просто влюбленность, о которой я так пылко рассказывала тебе в Москве. Мне с ним так хорошо мама, так спокойно. С Вадимом такого близко не было. Я испытываю к Уильяму необыкновенную нежность, то же чувствую от него. И еще защиту. Мне кажется, чтобы не произошло, он всегда будет рядом.

– Я счастлива, Маша, от того, что слышу сейчас. – Петра обняла дочь.

Маша положила голову на мамино плечо и произнесла:

А – А я, мамочка, буду счастлива тогда, когда буду знать что у тебя все в порядке, и ничто не угрожает. И сейчас я желаю услышать эту гадкую историю и положить ей конец, забыв навсегда.

Петра, насколько возможно исключив подробности, рассказала дочери о том, что произошло.

– Мама, я в шоке. Почему ты должна скрываться, скажи мне на милость? Или ты не все мне рассказала, и тогда я серьезно обижусь, или ты перестраховываешься? Кто он вообще такой и почему ты должна его бояться? – повысила голос Маша.

– Тише, Уильяма разбудишь….

– Кто он такой, этот полковник? – слегка понизив тон, повторила Маша. – Какой-то насквозь коррумпированный мент! Что теперь – пожизненно бояться его, так что ли?

– Маша, пожалуйста, тише.

– Нет, я конечно рада, что ты, наконец, займешься тем, о чем так мечтала, но я не считаю, что нужно скрываться, как Ленин в Шушенском. Ты свободная женщина. А сейчас – к тому же в свободной Европе. И в любую минуту можешь потребовать защиты. Умоляю, давай я расскажу Уильяму, он что-нибудь придумает!

– Маша, – Петра строго остановила дочь. – Я же тебя предупредила, что никто не должен знать об этой истории, и тем более Уильям.

– Ладно, ничего не скажу. Но мне, поверь, невыносимо обидно, что ты должна прятаться. – Маша обиженно свернулась калачиком возле мамы.

Петра погладила дочь по голове.

– Ничего, доченька. Время все расставит по местам. Выход всегда есть. Нужно только время. Денис все забудет, успокоится, может быть женится, наконец. Он сказал, что в новом году у него точно будет семья и сын…

– Несчастные люди…, – пробормотала Маша, засыпая.

Как же приятны праздничные хлопоты в кругу близких и любимых людей. В семье Петры по традиции делали подарки в канун Нового года, утром тридцать первого декабря.

Маленькая Петра, едва проснувшись, бежала в гостиную со своими блестящими сверточками для родных. Там ее уже ждали мама, папа и бабушка, а под наряженной елью громоздились подарки.

Петра тихонько вышла из своей спальни, поставила пакеты под ель и принялась готовить завтрак, ожидая, когда проснуться дети.

«Дети до тех пор остаются детьми, пока живы их родители», – говорила бабушка.

Первой выбежала из спальни Маша, она делала это «на автомате» всю сознательную жизнь. За ней, потирая глаза, вышел сонный Уильям.

– Мамочка, спасибо! Какая прелесть! – воскликнула Маша, развернув свой подарок. – Монограмма – наши имена?

– Да. Тебе нравится?

– Не то слово, мама. Спасибо тебе большое!

Маша открыла другой пакет.

– Ой, а это что? Ты волшебница! Где ты достала такое сокровище! Ей же не меньше ста лет! Уильям смотри, она еще и музыкальная, – восхищалась Маша.

Уильям аккуратно разворачивал ленточку на упаковке со своим именем, до сих пор не понимая, почему они вручают подарки утром тридцать первого, а не в Рождество или хотя бы в ночь на Новый год.

– О-о-о! Петра, Вы угадать! Попасть в точку, как у вас говорить. Мне ошень нравится и ошень пригодиться. А эта картина, она превосходна! Кто автор?

К набору кистей и подставке Петра купила для Уильяма небольшую картину неизвестного автора с изображением дома у моря. Продавец сказал, что картину он приобрел в Италии, на блошином рынке.

«Felicità», – стояла надпись в углу картины, рядом с неразборчивой подписью автора.

Уильям в ответ подарил ей свою картину с похожим морским пейзажем и маленьким домиком на высокой горе. Сравнивая, они долго удивлялись схожести.

Маша вручила Петре английскую и американскую «головы» в коллекцию вождей и серебряный браслет с подвеской, изображающей большую семью.

Утренняя сонливость мигом исчезла. Обсуждая подарки и строя планы на день, они завтракали за круглым столом, накрытым кружевной скатертью.

Щелкая пультом, Уильям по просьбе Маши пытался найти русский канал.

Наконец, удалось настроить Первый. Уильям довольно воскликнул «йес», а с экрана уже звучали знаменитые слова «…ну, потрите мне спинку, пожалуйста».

Увидев на экране Иннокентия в пальто и шапке-ушанке, в душе, Уилли наморщил лоб, не в силах понять фраз, которые россияне за сорок лет выучили наизусть.

– Милый, ты пока не пытайся понять русский юмор, это не так просто. Я позже объясню тебе, что в этом кадре смешного.

– Хорошо, дорогая. Я рад, что есть на свете юмор тоньше английского.

– Насчет тонкости, я не уверена, но, как говорится, что есть, то есть, – засмеялась Маша.

Петра радовалась, глядя на счастливую дочь.

– Мам, а что с нашей традицией? Прошлогодние мешочки с символами остались, наверное, дома … – спросила Маша и осеклась.

– Они здесь, – показала Петра на сверток, лежащий на подоконнике.

– Как здорово! – захлопала в ладоши Маша. – Мне не терпится вспомнить, что я намечтала в прошлом году. Но сначала мы должны приготовить все для новых символов.

– Я купила глину и краски, – предложила Петра.

– Отлично. Закончим завтрак и займемся сувенирами. А потом я очень хочу покататься на лошадках. На санях, да с ветерком!

– Хорошая идея, – согласилась Петра. – Я видела в парке лошадей для проката. И еще, мы должны обязательно купить карпа. Капра – так по-чешски. В числе праздничных блюд не должно быть птицы, иначе, как считают чехи, счастье улетит.

– А говядина есть можно? Сшастье не убегать? – серьезно уточнил Уильям.

Петра и Маша, переглянулись и от души расхохотались.

– Так может и рыбу не станем есть, чтобы наше счастье не уплыло? – вытирая от смеха слезы, предложила Маша. – И готовить не надо.

– Нет, карпа мы должны попробовать обязательно, – сказала Петра. – Я столько рецептов скачала.

– Согласна, – поддержала Мария. – Кстати, карп в Китае считается священной рыбой, приносящей удачу. Пара карпов символизирует супружеское счастье, а девятка карпов – залог процветания дома.

– Я верно понимать – мы сегодня делать нашествие на фишмаркет? – уточнил Уильям, чем снова вызвал дружный смех Маши и Петры.

После завтрака они убрали посуду и разложили на столе материалы для изготовления символов нового года.

– Ошэн интересен традитьон, – сказал Уильям, раскрашивая перламутровой краской змею, слепленную Машей из глины. – А дракон с три голова подходить под такой символ?

– Конечно, подходит. Мам, ты помнишь, папа в каком-то году делал такого трехголового?

– Помню. Это был восемьдесят девятый, – ответила Петра, вспоминая, как они тогда были счастливы с Михаилом.

Через час на столе выстроились творения трех пар рук: длинная, глиняная змея Маши, которую она окрестила Изумрудной Мамбой, широкая кобра из теста, сделанная Петрой и трехголовый дракон Уильяма.

– Ну, и семейка «особоядовитых» получилась! Бойтесь нас, называется, – смеялась Маша.

Выпив еще по чашке кофе, они решили отправиться в центр – погулять, купить живых карпов и заказать на новогоднюю ночь столик в ресторане.

В планах числился домашний ужин с проводами Старого года, в полночь – встреча нового года по российскому времени, а потом продолжение в ресторане – по европейскому, насколько хватит сил и желания.

– Серьезная программа, – заметила Петра. – Боюсь, не выдержу такого ритма.

– Все выдержим, не сомневайся! Мы сейчас погуляем, все купим к ужину, потом вернемся домой, отдохнем, приготовим карпов и всё – гуляй, веселись народ!

– Откуда у тебя столько энергии, Маша? – удивлялась Петра.

– Наверное, у нее энерджайзер внутри, – весело предположил Уильям.

– Внутри меня пылающий мотор, – широко улыбнулась Маша, и тут же требовательно добавила. – Уильям, мамочка, пожалуйста, давайте быстрее выезжать, мне не терпится на лошадки.

– Как ребенок, – улыбнулся Уильям, глядя на любимую с нескрываемым обожанием.

Маша иногда становилась по-детски непосредственной и предельно искренней в своих желаниях. Как это уживалось в ней с рассудительностью, собранностью и мудростью, удивлялась даже Петра.

На центральной площади города выстроились нарядные лошадки, ждущие очередных пассажиров. Желающих было немало.

Маша предложила взять упряжку из двух лошадок, белой и черной, в бархатных, расшитых золотом смешных шапочках.

С визгом и уханьем они пронеслись через весь городок до озера, и вернулись обратно в центр. Неутомимая Маша еще заставила всех сделать несколько кругов на коньках в парке, а потом выпить на ярмарке сваржак.

– Что такое сваржак? – спросила Петра.

– Это чешский глинтвейн на красном вине, – пояснила Мария. – Мы недавно делали съемки в Праге, и я теперь много знаю о чешских обычаях. Сегодня День Сильвестра. Пятьсот лет этот день олицетворяет собой последний день в году. Назван в честь римского папы Сильвестра Первого. И нас ждет сегодня необыкновенное веселье – шутки, смех, фейерверки, музыка, в общем, ночь обещает быть волшебной…

– Эта ночь обязательно будет необыкновенной, – согласился Уильям, обнимая Машу.

– Ребята, я вижу продавцов карпов, – воскликнула Петра. – Маш, посмотри, как они похожи на наших московских, с птичьего рынка! Ну, просто один в один!

Они, на самом деле, были очень похожи на аквариумистов с зимнего Птичьего рынка в Москве. Те же телогрейки, шерстяные шапки и клеенчатые фартуки. И так же прикладываются к горячительным напиткам из термосов.

– Точно. Те еще персонажи! – сказала Маша. – И, похоже, кроме сваржака, у них под прилавками, как и у наших, припрятана бутылочка покрепче.

Чехи не уступают русским в знании крепких напитков и совсем не чураются «прицепов». Но употребление крепкого спиртного вместе с пивом совсем не считается в Чехии проявлением незаметно подкрадывающегося алкоголизма.

– Им все равно на мороз, – произнес Уильям. – Как это, Маша, будет по-русский…?

– Им плевать, – подсказала Маша.

– Верно – плевать!

Несмотря на затекшие ноги и негнущиеся от холода и чистки рыбы руки, продавцы явно получали от этого удовольствие.

Уильям выбрал двух самых больших зеркальных карпов и пять поменьше. Тут же их почистили, выпотрошили и упаковали в пакеты с рождественской символикой.

Вернувшись в дом, решили сразу приняться за карпов.

– Мам, мы их будем целиком запекать, или жарить? – спросила Маша.

– Я скачала рецепт фаршированного. Предлагаю начать с него, а если не получится, то просто пожарим кусками.

– Все у нас полушится, – заверил Уильям. – И я готов делать самый жуткий поступок.

Петра и Маша повернулись к нему с изумленными лицами.

– Резать лук, – добавил Уильям серьезно.

Маша от души расхохоталась, с любовью глядя на друга.

– Уильям, раз ты отважился на столь смелый поступок, то к луку кольцами еще добавляется нарезка корня имбиря и баклажанов в виде кубиков, – сказала Петра.

– Кубиков…, – задумчиво произнес Уильям.

– Это вот так, – показала ему Петра.

– Карашо, – сказал Уильям, натягивая прозрачные латексные перчатки.

– А я, наверное, буду создавать вам настроение, – предложила Маша. – Еду надо готовить весело, думать только о хорошем, и тогда все получится!

– Ты, Мари, лисец-хитрец, – подмигнул Маше Уильям.

– Лисец! – снова засмеялась Маша. – Ты сегодня уморишь нас своим русским.

Маша подошла к молодому человеку и нежно поцеловала его в щеку.

Уильям с любовью взглянул на нее и чмокнул в макушку.

– Так, Лисец-хитрец, тебе на выбор: или делаешь соус к рыбе, или режешь салат, – предложила Петра дочери.

Маша сделала серьезное лицо, сдвинула брови и ответила:

– Выбираю соус. Люблю изучать новое.

Когда часы пробили девять, они сели за красиво сервированный стол провожать Старый год.

Маша и Петра развязали тесемки на своих мешочках. Уильям, улыбаясь, наблюдал за ними.

– Ну что там, Мари? – полюбопытствовал он. – Ты будешь рассказать, о чем мештала в прошлый год, и что у тебя сбываться?

– Можешь сам посмотреть, – протянула ему Маша лист бумаги.

– О, нет, я не так много иметь знание в русский грамматик. Читай ты.

– Значит, так, – торжественно начала Маша. – У меня записано три желания. Первое – крепкое здоровье мне и маме. Следующее, желание, пожалуй, я скрою… И третье – много, много путешествовать. Все сбылось! Супер! Мам, слушаем тебя. Читай!

– У меня тоже три. И тоже первое про здоровье, – улыбнулась Петра. – Второе – личного счастья для дочери и третье – чтобы мы нашли своих родных.

– Мам, ну сколько раз я тебя просила, чтобы ты писала больше о себе. Свои личные желания, – ласково сказала Маша.

– Твое первое желание тоже было общим, – улыбаясь, заметила Петра.

– Как это все у вас интересно, – покачивая головой, произнес Уильям. – А о чем это третье желание, Петра?

– Это история нашей семьи, – ответила за маму Маша. – То, что я тебе рассказывала.

– Чешская бабушка?

– Да, Уильям, – ответила Петра. – Я приехала сюда, в Чехию в надежде найти хоть кого-то из ее потомков.

– Я желать Вам великий удача, и я верить, что это полушится. Если нужна моя помощь, я предоставить в любое время.

– Спасибо, Уильям. Мне очень приятно это слышать, – поблагодарила Петра. – Итак, с прошлогодними мечтами разобрались. Новые еще предстоит написать. А сейчас давайте к ужину. Я так нагулялась сегодня с вами, что готова съесть слона.

– А вместо слона у нас карп, весьма похожий на слона, – засмеялась Маша. – У меня тоже слюнки текут. Надеюсь, что соус в моем исполнении удался.

Карп в терпко-сладковатом соусе оказался настолько восхитительным, что после рыбы места не осталось уже ни для салатов, ни тем более для десертов. А впереди еще ждал поздний ужин в ресторане.

Когда часы показали без двух минут десять, а в России обе стрелки приближались к двенадцати, Уильям вдруг встал из-за стола.

– Петра, Мари, я ошэн волноваться, я прошу меня извинить за мой, ваш язык, но я ошэн хочу произносить это по русский…

Уильям достал из внутреннего кармана пиджака коробочку.

– Петра, я очень люблю Мари и просить рука Ваша дочь, – он посмотрел на Машу. – Если, конэшн, сама Мари согласна.

Он, протянул девушке кольцо и замер в ожидании ответа.

До ноля часов ноля минут по российскому времени оставалась минута. Тишина длилась секунды три, но молодому человеку они показались вечностью, так он волновался.

– Да! Я согласна! Я совсем не ожидала этого сейчас, Уилли, но я не могу ответить ничего, кроме «Да!». Ведь, я тоже люблю тебя!

По первому каналу куранты на Спасской башне начали свой новогодний отсчет.

Мгновенно в гостиной стало шумно. Все трое кинулись на маленьких листках писать желания, и быстро вешать символы с мешочками на елку.

На двенадцатом ударе все соединили бокалы, и дружно закричали «Урааа! Мы успели! С новым годом!».

Тут же затрезвонили наперебой телефоны. Маше первой позвонила Лиля из Лондона, и следом друзья из Москвы.

Она с восторгом пересказывала им то, что сейчас произошло, а Уильям в это время пытался дозвониться до родителей.

Петра поговорила сначала с Лизой, потом поздравила Наташу, и отправила ответное сообщение Кире. Больше ее номер не знал никто.

Российский Новый год вступал в законные права.

Пока Маша рассматривала удивительной красоты, старинное кольцо, Уильям сделал фото и отправил родителям и друзьям с комментарием: «Лучшая девушка во Вселенной сказала мне – «Да».

Через несколько минут его телефон готов был разорваться от поздравлений.

– Уильям, наполняй бокалы. У меня есть тост. – Маша встала, тут же поднялся ее жених. – Мамочка, Уильям, я должна сказать, что абсолютно счастлива сейчас. Это лучшее празднование Нового года в моей жизни! Я люблю вас, родные мои, и сообщаю, что этот год будет фантастическим для всех нас и каждого в отдельности. Все будет не просто хорошо, все будет восхитительно, я узнавала! Ура!

– Ты узнавала? – переспросил Уильям. – Это как? А-аа, я понял, это снова такой приворот русских слов…

– Приворот! – расхохоталась Маша.

– Чизес! Я никогда русский язык не смогу понимать, – сокрушался Уильям под хохот Маши и Петры.

А потом была Новогодняя ночь.

Если Рождество в Европе принято проводить дома, чинно, в кругу семьи, то на Новый год есть возможность разгуляться от всей души.

Когда знаменитые пражские часы пробили двенадцать раз, вся Чехия взорвалась от шума, смеха и впечатляющих фейерверков. Небо не только городов, но и маленьких поселков осветилось россыпью разноцветных салютов.

Зарезервированный столик в небольшом ресторане, знаменитом своими рыбными блюдами, ломился от угощений, но после домашней еды Маша и Петра лишь пили вино и ели вкусные чешские десерты. Уильям отважился еще на порцию свиных ребрышек, после чего воскликнул: «Боже мой, я сейчас лопаться!»

Дальше начались пивные и певческие конкурсы, и беспроигрышные лотереи. Домой возвратились с набором пивных кружек, двумя майками с символом города и батоном копченой колбасы, которую вручили Маше за правильные ответы в викторине «Города мира».

Но празднование Нового года в Европе заканчивается быстро, и вечерним рейсом второго января счастливые Маша и Уильям улетели в Лондон, откуда отправились на Багамские острова, в место, где несложно поверить, что рай вполне возможен и на Земле.

Маша присылала невероятной красоты фото и писала письма, полные счастья. Свадьбу запланировали на сентябрь, а знакомство с будущими родственниками на весну.

Весна в Теплицах

Весна пришла в Теплице неожиданно рано. Уже в начале марта все подсохло, а на деревьях проклюнулись первые листочки. Свежий воздух и дурманящие запахи заставляли выходить из домов и офисов. С раннего утра, и особенно в обед и вечером, столики в уличных кафе были заняты. Люди, расслабленно сидя на стульях, с удовольствием подставляли солнцу бледные после зимы лица.

За полгода постоянной практики Петра научилась хорошо понимать чешскую речь и довольно сносно разговаривать. Франшиза на чешский Клуб, наконец, была подписана, и Петра получила официальное разрешение на деятельность нового представительства.

Арендовав небольшой офис на первом этаже дома в центре города, она приняла в штат программиста Энжи и пиар-менеджера – чешку немецкого происхождения Анну Ворман. Именно ее телефон теперь был указан на сайте Клуба. Свое имя и контакты Петра просила нигде не упоминать.

«Если будут звонить или писать, пусть делают это на корпоративную почту», – попросила она Анну, и девушка без лишних вопросов выполнила странную просьбу молчаливой русской хозяйки фирмы.

«У каждого есть свое право на секрет», – подумала Анна.

Петра с грустью заходила на сайт своей московской фирмы, следила за тем, что у них происходит, с грустью понимая, что не может поговорить с близкими ей на Родине людьми. Даже с Наташей Петра начала общаться по телефону спустя несколько месяцев после отъезда в Европу. Зная страсть Дениса к прослушке, она долгое время перестраховывалась.

– Полгода прошло, Петюнь. Может, пора уже расслабиться на этот счет? – уговаривала Наташа.

Петра слушала подругу и снова вспоминала ужас той ночи и слова лесника: «Лучше схорониться тебе, детка, годик, другой. Раньше он не остынет…. Уж я знаю его, поверь».

– Давай пока подождем, – ответила Петра.

– Как скажешь, Петь.

– Ты что-то слышишь о нем? – спросила Петра, не называя имени.

– Да, однажды мелькнул по телеку. Повысили в чине. Что-то там вещал про улучшенную ситуацию с наркотиками. Прикинь, реально не упомянул слово контроль! Все по Фрэйду. Петрусь, как же хочется натравить на него проверку!

– Наташа, если вся эта история не уйдет дальше наших с тобой разговоров, я буду тебе очень благодарна, – снова попросила Петра.

– Да, хорошо, хорошо! Просто, руки чешутся. У Юрки есть реальные рычаги прижать этого мерзавца и его дружков-уродов…

– Наташа! Ты ему все рассказала?

– Нет. Полгода не рассказывала, теперь уж точно не проболтаюсь. Ты можешь вообще представить, как мне тяжело об этом молчать?!

– Очень могу. Правда. И очень благодарна тебе, что ты ничего не предпринимаешь и никому об этом не говоришь.