Читать книгу "Спасти «Скифа»"

Начальник гестапо придерживался мысли, что Брюгген пал жертвой собственной спеси и чрезмерной самоуверенности. Только эти его соображения вряд ли кого интересовали. Уже подъезжая к зданию гестапо, Хойке знал, как будет выглядеть его доклад. Штурмбаннфюрер погиб в погоне за диверсантами, которые вывозили захваченного агентом Скифом майора Крюгера. Это произошло на глазах двух десятков свидетелей. Раз так, то вряд ли кто-то станет старательно опрашивать тех же свидетелей, чтобы они подтвердили – там, на мосту, взорвался не только броневик, в котором находился Брюгген, но и «хорьх», за которым тот гнался. Вот такая нелепая случайность, из тех, которые возможны, только когда идет война…

Поднимаясь к себе в кабинет, Гюнтер Хойке уже сам не имел сомнений в том, что диверсантов, а вместе с ними – майора из агентурного отдела Генштаба, нет в живых. Осталось только доложить сначала вкратце, а потом – более подробно, в рапорте. Весомых аргументов для подкрепления своих слов у него достаточно, к тому же есть возможность представить свою роль во всей этой истории в более выгодном свете. Да, и лучше обойти досадный прокол покойного Брюггена с тем русским… Достаточно указать, что он, Хойке, не присутствовал при их разговорах, потому не знает, чем руководствовался штурмбаннфюрер в работе с перевербованным диверсантом.

Самое важное: сведения, которые мог сообщить Крюгер, умерли вместе с ним. Не только Хойке – очень многие хотят, чтобы это оказалось правдой. Потому особо оспаривать и не станут.

Перед тем как велеть соединить себя с Берлином, начальник харьковского гестапо Гюнтер Хойке налил себе коньяку и выпил, как это принято здесь, в Остланде: махом, не смакуя, одним глотком.

Только потом подошел к столу и снял трубку телефона.

9

Сидя спереди, рядом с водителем, Сотник, разложив на коленях карту, выполнял при Ольге роль штурмана.

Поначалу головной трассы избегать не удавалось, но сегодня, казалось, им всем воздавалось за терпение, и время работало на них: ни в сторону фронта, ни в противоположном направлении транспорт пока не ехал, потому Ольга, удерживая предельную скорость, смогла сделать хороший рывок. Пока наконец не появилась возможность съехать в сторону, свернув с трассы в лесополосу.

– Крюк, – предупредил Михаил.

– А другие варианты? – спросила Ольга, не отвлекаясь от дороги. – Мы хорошо выиграли, сейчас можно не так рвать, так что по времени уложимся. Должны, во всяком случае. Сколько до места?

– Смотря, что у нас место… – заметил Сотник. – Если вот сюда, примерно к тому участку, где мы переходили, – по кривой километров двести.

– Как еще можно?

– Ну, вот так хотя бы…

Скосив глаза на карту, Ольга поняла – так трудно будет определиться. Потому нажала на тормоз, резко, без предупреждения. Машину тряхнуло, и Сотник, не удержавшись, завалился на нее.

– Что? – подал голос сзади Гайдук.

– Ничего. Товарищу начальнику приспичило…

– Может, хватит уже? – Ольге надоело сдерживаться. – Сколько можно, Миша?

Ни пленный Крюгер, предпочитавший после их поистине чудесного спасения во время недавнего прорыва вообще не напоминать о себе, ни тем более Гайдук не могли понять причину, которая заставила Ольгу и Сотника практически одновременно завестись с полуоборота. А им, в свою очередь, теперь было все равно, что о них подумают: вокруг никого нет, лес и дорога, можно кричать, не опасаясь, что рассекретишь себя или тебя услышат посторонние.

– Я не виновата, что женщина! – говоря так, Ольга все-таки машинально одернула подол платья, задравшийся в пути, до этого момента она не обращала на свой внешний вид внимания. – Я не виновата, что Крюгер – мое задание! Я не виновата, что в мое распоряжение поступила именно твоя группа! Я вообще не виновата, что служу в разведке!

– Ты чего завелась?.. – Сотник все-таки старался придерживаться хотя бы видимого спокойствия.

– Надоело мне! Говори, что делать, я буду выполнять! До своих доберемся – разойдемся в разные стороны! Только, Миша, давайте хотя бы доберемся…

– Э-э, ребята, – осторожно вмешался Гайдук. – По-моему, кто-то из вас к кому-то сильно неравнодушен. А из того, что я понял, вы знакомы сутки всего…

Спорщики разом замолчали, почти синхронно повернули к нему головы. Оба даже не пытались скрыть своего удивления.

– А что? – развивал свою мысль Гайдук дальше. – Я сколько раз в кино такое видел… Хоть «Сердца четырех», как раз перед войной крутили…

Вспышка гнева резко сменилась у Ольги взрывом смеха, пусть слегка истеричного, зато искреннего и звонкого. Сотник не смеялся, только пожал плечами, покрутил пальцем у виска и грозно взглянул на пленного майора, пытавшегося, поддавшись общему настроению, тоже улыбнуться. Так или иначе, но немного разрядить обстановку Павлу удалось.

– Хорошо, – вздохнула Ольга, справившись наконец со своими эмоциями и снова взяв себя в руки. – Раз мы с тобой, Сотник, напоминает зрителям кино, значит, не все еще для нас потеряно.

– По делу давай… кино, – буркнул Михаил.

– Это ты говори: как еще можно подобраться ближе к линии фронта.

Сотник еще раз внимательно посмотрел на карту.

– Ну, вот есть участок… Два дня назад здесь к нашим было ближе. Теперь кто знает, может, фрицы опять отодвинулись, а может, и наоборот – углубились, и тут теперь тыл. Не глубокий, но все-таки…

Ольга провела ногтем какую-то одной ей понятную линию.

– Сколько срежем, если сюда пойдем?

– Кругом – ни черта не срежем. Я имею в виду, если вот так двигаться, где дороги. Напрямки рвануть – срежем километров двадцать… Опять же, если сюда выдвигаться, на этот участок. Только в скорости потеряем, не вездеход все-таки.

– Хорошо. По возможности станем придерживаться езженых дорог. Все равно ведь петлять надо, мало ли, на кого наткнемся. В любом случае, к линии фронта подойдем часа через два, максимум – три. Согласен?

– Должны…

– Значит, с маршрутом определились. Теперь дальше, – она снова полуобернулась к Крюгеру, перешла на немецкий. – Господин майор, как видите, пока все идет по нашему плану.

– Что вы хотите этим сказать, фрейлейн Ольга?

– Только то, о чем говорила с вами раньше. Еще немного – и будет линия фронта. Как повернется ситуация там – я не знаю. Но если несколько часов назад любой из нас готов был пожертвовать собой только ради спасения вашей жизни, так как без вас мое… – она тут же исправилась, – наше задание теряет смысл, теперь все иначе.

– Почему? Что изменилось?

– Фронт. Там свои законы. Мы смогли вырваться из города и даже оторваться от погони. От фронта не оторвешься никогда. Потому очень вас прошу – там мы не сможем спасти вас, жертвуя собой. Шальная пуля, снаряд, граната – всего этого мы опасаемся наравне с вами. Потому, как только вам прикажут, – тут же, без лишних разговоров, ложитесь…

Немного помолчала. Потом добавила:

– И молитесь богу. Громко молитесь. За всех нас.

10

Они услышали отдаленные раскаты канонады, и Сотник сразу же переместил автомат из-под ног на колени, выщелкнул магазин, проверил, с громким щелчком загнал обратно, припечатав ладонью по нижнему краю. То же самое сделал Гайдук. Сидевший рядом и за все время, пока они ехали, даже успевший задремать Крюгер открыл глаза, покосился на Павла и отодвинулся ближе к дверце. Ольга продолжала вести машину, глядя только вперед, но Михаил обратил внимание, как побелели костяшки ее пальцев, когда руки еще крепче вцепились в руль.

В салоне еще было оружие. Партизаны оставили им все свои гранаты, пять штук, но все-таки, Сотник еще ранним утром позаботился обезоружить прежних пассажиров «хорьха», и теперь под ногами лежал еще один запасной «шмайсер», а «парабеллум» офицера сунул себе в карман Гайдук. Наконец личный пистолет Ольги и ее трофей – «вальтер» Крюгера. Конечно, надолго всего этого не хватит, однако вполне может считаться маленьким арсеналом.

Звуки канонады уверенно приближались. Сверившись с картой, Сотник сказал Ольге брать правее, она вырулила на дорогу, одновременно поглядывая на показатель уровня бензина и хмурясь: стрелка неумолимо двигалась в левую сторону, уверенно приближаясь к нулевой отметке. Если мотор заглохнет в самый неподходящий момент, им придется последний рывок делать на своих двоих, да еще с довеском – майор Крюгер вполне способен создать проблемы.

Немного успев узнать своего пленника, Ольга не сомневалась: его видимая покорность – явление временное и полностью зависит от ситуации. Потому она и решила поить его в подвале самогоном: так есть хоть какая-то гарантия, что он не начнет ничего предпринимать. Когда в спину упирается пистолетное дуло или же когда внимание противника полностью сосредоточено на нем, и каждый шаг и жест – под контролем, майор еще готов подчиняться. Однако, оказавшись на линии фронта, когда его враги вынуждены будут отвлекаться, Крюгер вряд ли останется такой же покорной овцой – обязательно что-то отколет…

И все же Ольга очень надеялась – до этого не дойдет.

Буквально через десять минут после того, как машина покатила по наезженной дороге, они поняли, что сделали это напрасно. Очередной поворот, и все увидели прямо перед собой самодельный деревянный шлагбаум, по обе стороны – мотоциклисты, на небольшом отдалении – бронетранспортер. Унтер-офицер, видимо – старший на этом блок-посту, спокойно двинулся навстречу «хорьху», подавая сигал остановиться. Со своего места он пока еще не мог разглядеть за рулем женщину в гражданском, даже слегка легкомысленном платье, но до этого открытия оставалось меньше минуты, потому решение напрашивалось только одно.

Не нужно никакой команды: стиснув зубы, Ольга до конца утопила в пол педаль газа, одновременно пригнувшись и как можно крепче вцепившись в руль, удерживая машину ровно. Послышался глухой удар – это унтер, не успевший отскочить в сторону от резко рванувшего вперед «хорьха», столкнулся с капотом и отлетел в сторону. В следующую секунду автомобиль уже таранил шлагбаум, а Сотник и Гайдук, не сговариваясь, вышвырнули из окон, каждый со своей стороны, по ребристой «лимонке».

– Держись! – крикнула Ольга даже не мужчинам, а себе, и «хорьх», подпрыгивая, понесся по грунтовой дороге на предельной скорости.

Обернувшись, Сотник увидел пристраивающийся за ними мотоцикл и удивился, почему не снимается с места бронетранспортер. Конечно, это хорошо – по такой местности цивильная легковушка от боевой машины далеко не уйдет. Но, с другой стороны, Михаил любил определенность даже перед лицом прямой опасности: если транспортер подключается к преследованию, значит, понятно, чего нужно ожидать и какие действия предпринять, чтобы хоть как-то спастись и получить фору.

Ольга направила машину к ближайшей лесополосе. С той стороны канонада теперь слышалась уже довольно отчетливо. Теперь, начиная узнавать местность и накладывая узнанное на карту, Сотник уже не сомневался – перед ними линия фронта, как раз в том месте, где немцы еще несколько суток назад чуть продвинулись вперед. Потому здесь только блокпост, основная линия ушла дальше. И если ничего не случится…

Откуда-то слева грянуло, потом – еще, еще, земля вдыбилась в критической близости от «хорьха», и Ольга уже с большим трудом удерживала машину. Когда землю всколыхнуло четвертый раз, она отчаянно вывернула руль, уходя от прямого попадания, не справилась, разжала пальцы. Автомобиль занесло, перевернуло на правый бок, Ольга повалилась на сидящего рядом Сотника, сзади что-то орал по-немецки Крюгер, заблаговременно, как и велели, сползший на пол – теперь его придавил всей массой тела Гайдук.

Видимо, от того, что пассажиры все сразу вдруг начали двигаться, раскачивая при этом стоящую на боку машину, она опять перевернулась, теперь уже – вверх дном.

Помогая себе ногами и подбадривая криками с матом, Сотник первым вышиб дверь со своей стороны, неуклюжим ужом выбираясь наружу. Еще лежа на спине, он увидел, как из-за деревьев к ним бегут, растягиваясь на ходу в цепочку, немецкие солдаты. Сколько их – не считал, быстро перевернулся на живот и поднялся на ноги – надетая на нем форма должна была сейчас сыграть отвлекающую роль в последний раз.

Так и получилось: увидев, что из перевернутой немецкой легковой машины выбрался человек в немецкой форме, солдаты на какое-то время растерялись и даже замедлили движение. Этого оказалось достаточно, чтобы Михаил выхватил из кармана штанов еще одну гранату, выдернул чеку и швырнул «лимонку» в сторону противника. Она еще только летела, а Сотник уже укрылся за перевернутым автомобилем, и как только рвануло, открыл огонь, стреляя короткими очередями.

С противоположной стороны уже выбирался Гайдук. Прикрывая его, Михаил переместился вправо, увеличивая сектор обстрела. Не ожидавшие не только отчаянного сопротивления, но и вообще – появления кого бы то ни было на этом участке с тыла, немцы, хаотично отстреливаясь, отошли за деревья. Разведчики получили крошечное, однако же преимущество, которым немедленно нужно было воспользоваться.

– Паша! – крикнул Сотник.

Бросив на него взгляд, Гайдук все понял без лишних слов – быстро сменил позицию и дал еще одну очередь в сторону отступивших врагов. Теперь группу прикрывал он, и, воспользовавшись этим, Михаил помог выбраться наружу Ольге. У женщины мир ходил перед глазами – при падении ее бросило головой вперед, на лобовое стекло, оно не разбилось, потому обошлось без порезов, однако удар вышел сильным – у Ольги даже на миг почернело перед глазами. Платье ее порвалось до пояса, открывая сильные крепкие ноги, один туфель с оторванными каблуками свалился сам и остался где-то в машине, там же, где и пистолет, второй она скинула с ноги сама, оставшись босиком. Ольга даже попыталась подняться, и Павел чуть не силой заставил Скифа пригнуться и залечь на землю, под прикрытие «хорьха».

– Как? – он тряхнул женщину за плечо.

– Нормально… Порядок… Крюгер… – вяло отмахнулась Ольга, даже в таком состоянии отдавая себе отчет – нужно как можно быстрее приходить в норму.

Замечание между тем было вполне уместным – глупо, если пленника придется терять сейчас, в шаге от цели. А к тому шло: как и просчитала Ольга, майор Крюгер до самого последнего момента надеялся на случай, и вот теперь такой случай представился. Пока мужчины занимали оборону и помогали женщине, он, извиваясь ужом, тоже покинул перевернувшийся автомобиль через ту же дверцу, что и Гайдук. Скованные впереди руки не мешали – покатившись по земле, майор неуклюже вскочил, и, что-то крича, бросился в сторону своих.

– Паша! – снова рявкнул Сотник, понимая – стрелять нельзя.

Мгновенно оценив положение, Гайдук оставил Ольгу, кинул рядом с ней автомат, чтобы освободить руки, и с места рванул наперерез беглецу. Со стороны леса застрекотали автоматы – немцы уже видели двоих в немецкой форме, которые открыли по ним огонь. Теперь в их сторону бежал еще один, одетый, как офицер, и его громкое: «Не стреляйте!» ни на кого уже не действовало. Мало ли, что может происходить сейчас в прифронтовой полосе…

Майор Крюгер имел все шансы быть убитым своими же. Но Гайдук не оставил ему такой возможности: в длинном отчаянном прыжке он сбил пленника с ног, повалил на землю, чувствуя, как словно плетка хлестнула наотмашь по спине. Крюгера точно подменили: он даже со скованными руками извивался под Павлом, стараясь сбросить его с себя, продолжал что-то кричать и даже попытался пусть в ход зубы – еще немного, и они вцепились бы Гайдуку в лицо.

– Отходи! – закричал Сотник, продолжая посылать в сторону деревьев короткие очереди.

Разъяренный Павел, изловчившись, сильно двинул Крюгера в висок, а когда тот обмяк, подхватил под руки и, пригибаясь, по-рачьи двинулся обратно к автомобилю.

– Туда! – Михаил показал рукой в сторону зарослей, закрывавших уже замеченный им свежий ров.

До нового укрытия, более надежного, чем лежащий вверх тормашками «хорьх», было не больше пятидесяти метров. По открытому пространству… Увидев спереди среди деревьев движение, Михаил устроился поудобнее, чуть поменял позицию и снова застрочил, прикрывая маневр Гайдука. Неожиданно рядом заговорил еще один автомат – это Ольга взяла оружие, оставленное рядом с ней Павлом.

– Сзади! – услышал Сотник вдруг ее крик и обернулся – с противоположной стороны тоже перебежками двигались немцы, растянувшись небольшой цепочкой и стараясь взять разведчиков в кольцо.

– Держи фланг!

Михаил, выпустил в их сторону оставшиеся в магазине патроны, сразу же рванул из кармана запасной магазин, перезарядил оружие, и его автомат заработал с новой силой. Ему удавалось стрелять прицельно – после того, как очередь срезала нескольких солдат, остальные залегли.

Но теперь захлебнулся автомат Ольги.

Со своего места Сотник не мог ее видеть, хотя понимал – даже с тем небольшим арсеналом, на который они рассчитывали, придется попрощаться: доставать сейчас из салона покинутого «хорьха» что бы то ни было выглядело явным самоубийством. Скосил взгляд на Гайдука – тому оставалось совсем чуть-чуть. Переместил взгляд вперед – из-за деревьев уже более уверенно выдвинулись немцы.

Граната, лежавшая в кармане, была предпоследней. Вторая осталась у Павла. И даже если у него есть еще один магазин – вместе с тем, который у Михаила, это был весь их боекомплект. Только сейчас думать об этом не хотелось. Рука в кармане, граната в руке, чеку долой, бросок – взрыв заставил немцев залечь, до Сотника даже донесся крик боли – значит, кого-то зацепило осколком. Совсем некстати вспомнился давешний транспортер – ведь осколок с тем же успехом мог задеть водителя, и за руль броневика сесть было просто некому, вот почему за ними погнались только мотоциклисты…

Гайдук все же получил фору – взрыв гранаты отвлек от него немцев, он свалился в ров, волоча за собой Крюгера, они скрылись из виду. Михаил оперся спиной о бок автомобиля, вытер рукавом пот со лба.

– Слышь! Олька!

– Да! – откликнулась она с другой стороны.

– Приготовься! Как скажу – иди за ними!

– Миша…

– Молчать! Пошла, я прикрою!

– Миша…

– Бегом, я сказал!!!

И, не давая ей времени на раздумья, Сотник опять дал короткую очередь по зашевелившимся было немцам, наступающим спереди. Сразу же, сменив позицию, огрызнулся на цепь, которая стала подниматься сзади. Приподнявшись, он успел увидеть, как Ольга, согнувшись пополам и не выпуская из руки автомат, несется к спасительному рву по кратчайшему расстоянию.

Над головой свистнули пули, он снова залег, со всей ясностью представив, как сложно ему одному теперь будет воевать сразу на два фронта, отбивая противника, надвигающегося одновременно с двух сторон. Если Пашка Гайдук не дурак – а он не дурак! – то сейчас ему вместе со Скифом нужно не ждать, а быстро уходить дальше, через фронт: Михаил может подарить им еще какое-то время, минуту, две, а если повезет – целых пять, в их ситуации даже это – царский подарок…

Но вдруг со стороны рва, куда скатились Гайдук с пленником и куда почти добежала Ольга, раздалась длинная пулеметная очередь. Стреляли по немцам – кинжальный огонь опять прижал их к земле, давая возможность Ольге с разбегу прыгнуть в спасительную яму, а Сотнику – тут же сменить позицию, обогнуть машину с левой стороны, залечь и быстро оценить новую ситуацию: не пойми, откуда у него появилась огневая поддержка. Выстрелив еще раз в сторону снова поднявшейся было цепи, Михаил поднялся на ноги и, петляя зайцем, под прикрытием вновь ожившего пулемета рванул ко рву. Не добежав десяти метров, упал, прокатившись по земле оставшееся расстояние, и, наконец, скатился на дно рва.

Оглядевшись, сразу все понял: мертвые немецкие солдаты на дне, пулемет с не до конца расстрелянной коробкой патронов – видимо, здесь засел расчет, и его накрыли наши. Гайдук, увидев эту картину, сориентировался мгновенно и сейчас лежал за пулеметом, контролируя максимально широкий с его позиции сектор обстрела. Ольга, тоже освоившись, разоружала мертвых солдат. Пришедший в себя Крюгер сидел, прижавшись к стенке рва, и что-то выкрикивал по-немецки.

– Чего хочет? – спросил Сотник.

– Предлагает нам сдаться, – перевела Ольга. – Говорит – это безумие, а мы – безумцы.

– Такой тихий был… – вздохнул Михаил, слово речь шла о непослушном ребенке. – Ты ему скажи…

– Смысл?

– Правильно – нету смысла! Ничего не говори, в переговоры не вступай! Так, с этим ясно, – Сотник повернулся к Павлу, как раз прекратившему огонь. – Целый?

– Воюем, Миша!

– Ранен?

– Задело вроде. Спина… Не сильно…

Форма на спине Гайдука окрасилась в бурый цвет.

– Паша!

– А? – обернувшись, Гайдук перехватил его взгляд. – Говорю – царапина! Потом с этим… Ах ты ж!

Стрелять по ним начали одновременно со всех сторон.

Павел пригнулся, а после снова застрочил в ответ. Ольга, переступив через Крюгера, сунулась было к краю, взводя на ходу подобранный автомат, но Сотник остановил ее:

– Куда?

– Туда!

– Отставить!

– Капитан Сотник! – голос Ольги должен был позвучать строго, но вместо этого он дрогнул: – Капитан Сотник, вы поступили в мое…

– Ага, покомандуй тут! – перебил ее Михаил, перекрикивая звуки пальбы. – Слушай меня – пока колечко вокруг не сомкнулось, бери своего майора – и вперед! Мы прикрываем пока! А вообще… Паша!

– Чего?

– С ней пойдешь! Не потянет она!

– Ага, щас! Делать нечего! – Гайдук выпустил по сунувшимся вперед немцам длинную очередь, остановился, крикнул, не оборачиваясь: – Идите! И правда ведь колечко, командир!

– Мы спорить будем?

– Ну и не спорь! Миша, времени нет!

Только не было уже не только времени. Услышав выстрелы с противоположной стороны, Сотник отчетливо понял: еще немного – и у них не остается выхода. Совсем уже ненужное закрутилось в голове: вот он, наш последний и решительный… Совсем близко рванула граната. Недолет…

11

Узнав о том, что на том участке, где под утро противнику удалось вклиниться до километра, вспыхнул начатый неизвестно кем бой, подполковник Борин почему-то не сомневался – это возвращается группа Сотника.

И хотя кто-то предположил, что может пробиваться какое-то подразделение, отрезанное от своих в результате утренней атаки немцев, командир полка готов был согласиться скорее с начальником разведки. Возможно, на мнение комполка как-то повлияло присутствие в штабном блиндаже генерала Виноградова, но точку в коротком споре поставил все-таки он:

– Я не думаю, товарищи офицеры, что сейчас имеет значение, с кем именно ведут бой немцы, – он говорил уверенно, отрывисто, чеканя фразы и при этом обращаясь все-таки к генералу из штаба фронта, словно призывая его в свидетели или в единомышленники – так, во всяком случае, показалось Борину. – Вытеснив в результате атаки наши части с занимаемых на этом участке позиций, противник прекратил атаку, чтобы как следует закрепиться на новом рубеже. Да, вполне вероятно, что это кто-то из наших. Отрезанных атакой всего, – он взглянул на часы, – три часа назад. За это время расположенные вот здесь, – комполка указал на карте, – наши подразделения после перегруппирования планировали перейти в контратаку и вернуть утраченные позиции. Подобного приказа пока не отдавалось. Получается, в любом случае в бой вступили наши. Откуда взялись, кто – вопрос не для обсуждения здесь и сейчас. Даже если это – не группа Сотника, поддержать прорыв все равно нужно. Вопрос – как.

Комполка перевел взгляд на начальника штаба.

– Перегруппировка еще не закончена, товарищ полковник, – сказал тот. – Если в ближайшее время отдать приказ и перебросить…

– Отставить ближайшее время! – прервал его комполка. – Активность отмечена всего двадцать минут назад, тут немец на полкилометра кругом! Их уже в кольцо взяли, или вот-вот возьмут! На принятие решения у нас с вами от силы минут десять!

Борин кашлянул, обращая на себя внимание.

– Разрешите?

– Давай.

Подполковник подошел к карте.

– Вот сюда, как раз рядом с интересующим нас местом, переброшена отдельная штрафная рота.

– Нашего полка?

– Так точно. Не хочу сейчас долго объяснять, но, думаю, все и так понятно: направить туда штрафников – самый подходящий вариант. Им терять нечего, они на любой прорыв пойдут.

– Ну, так поднимайте штрафников! – это уже звучало как приказ. – Кто там комротой? Свяжите меня с ними срочно! Что-то еще, Борин?

– Есть одно соображение… Это же штрафники… В основном – контингент еще тот, уголовники…

– Ну и что? Сам же предложил! Думаешь, не выполнят приказ?

– Это – особый контингент, товарищ комполка, – гнул пока что не очень понятную линию начальник разведки. – Когда такое дело, верная смерть – не пойдут. В смысле – могут не пойти. Им ведь, как я уже говорил, терять нечего…

– Брось кота за хвост тянуть, Иван Игнатьевич! – не выдержав, вклинился в разговор Виноградов. – Время уходит, дело говори!

– Я и говорю: штрафники – больше в компетенции особого отдела. Думаю, старший лейтенант Алферов найдет для них нужные слова.

Теперь все посмотрели на присутствующего здесь полкового особиста, до этого момента тихо стоявшего в дальнем углу.

Все – кроме генерала Виноградова. Он впился взглядом в Борина, и подполковник выдержал, не отвел глаз, не отвернулся. Тогда взгляд отвел Виноградов, успев все-таки заметить, как начальник полковой разведки в последний момент не сдержался – улыбнулся краешком рта.

Тем временем командир полка уже отдавал распоряжения.

– Все понятно, старший лейтенант?

– Так точно. Но как начальник особого отдела НКВД я должен поставить в известность…

– Вы должны выполнять приказы старшего по званию! – генерал Виноградов, снова вмешиваясь, подался всем корпусом вперед, даже подвинув при этом плечом комполка. – Особый отдел фронта будет уведомлен о том, что ты, старший лейтенант, сейчас отправляешься выполнять особое задание. И, может быть, даже совершишь подвиг. Дайте особый отдел! – он взглянул на комполка, тот молчаливым жестом отдал распоряжение, и начальник штаба сразу же снял трубку полевого телефона.

Понимая, что его участь уже решена, Алферов козырнул и быстро вышел из штабного блиндажа.

О том, что и как происходило в следующие шестьдесят минут – никогда больше не будет такого длинного часа в жизни подполковника Ивана Борина, – ему доложил потом командир роты штрафников, капитан Веремеев.

Алферов, появившись в расположении роты, тут же начал отдавать приказы, суть которых сам командир так и не уловил до конца. Не собираясь пререкаться с особистом (это, как известно, себе дороже), Веремеев отошел, чтобы связаться со штабом. Это не заняло много времени, а когда командир вернулся, Алферов уже размахивал пистолетом перед лицами штрафников, суля им, дезертирам и потенциальным изменникам, трибунал и расстрел, как положено по законам военного времени.

Его пистолет мелькал перед лицами немногословных мужчин, некоторые из них были разжалованы в рядовые и по приговору отправлены в штрафную роту – смывать кровью вину, которой не чувствовали за собой, но которую почувствовали за ними такие вот бдительные сотрудники особых отделов. Здесь же стояли и вчерашние воры-законники, один даже попытался осадить старлея: мол, не пыли, гражданин начальник, но после такого Алферов еще больше взбесился – пальнул под ноги бойцам, стоявшим ближе всех к нему, сообщил, что если он сейчас и здесь вынужден будет кого-то застрелить, чтобы заставить остальных выполнить приказ, ему за это ничего не будет. Это в худшем случае. Потому что в лучшем – благодарность от командования.

В своем рапорте на имя начальника особого отдела фронта капитан Веремеев позже указал: старший лейтенант Алферов действительно проявил мужество и героизм, подняв в атаку штрафную роту. Сначала бежал впереди, в поле зрения командира роты. Но когда штрафники, выполняя приказ, стремительно и неожиданно пересекли линию фронта и прорвались на помощь группе Сотника, завязался неравный бой с превосходящими силами противника. В бою Веремеев сам был ранен, и, уж конечно, потерял из виду Алферова.

Он в том же рапорте описал, как наткнулся на незнакомую женщину в гражданском платье – она отстреливалась от наступающих немцев, прикрывая собой немецкого офицера, лежавшего на земле без движения, а рядом с ним находился еще один, тяжело раненный, тоже в немецкой форме, и женщина отчаянно закричала, показывая на него: «Свой, свой, свой!»

Уже когда его перенесли через линию фронта обратно, установили личность – старший лейтенант Павел Гайдук, это подтвердил подполковник Борин. Второй, тот, который прикрывал отход и на момент появления поддержки уже схватился в рукопашную с прыгнувшим в ров немецким солдатом, – это командир разведроты, капитан Михаил Сотник.

Кем была та странная женщина и куда ее увезли из расположения роты, Веремеев не знал, что также указал в рапорте. Пленным немцем тоже не интересовался, и своего мнения благоразумно решил не высказывать – ведь не спрашивают, зачем же ему, командиру штрафников, лезть не в свое дело…

Тем более, что особый отдел интересовало, куда делся Алферов и почему его не было среди тех, кто отступил и вернулся. Бойцов штрафной роты допросили, и нашлись очевидцы, заявившие: видели, как старший лейтенант упал и не поднялся. К утру следующего дня немцев с того участка выбили обратно, и среди прочих мертвых тел нашли труп Алферова. Пули в голове и груди, все навылет, а спереди стреляли или сзади – поди теперь, разберись. Да и нужды особой не было – на войне люди гибнут…

Разве что при первой же возможности генерал Виноградов как бы между прочим обмолвился подполковнику Борину: раз старший лейтенант Алферов погиб смертью храбрых, то и дела по факту нападения не него начинать не имеет смысла. Группа Сотника же задание выполнила.

Какая разница, какие у разведчиков возникли трения с НКВД, раз доставленный с их помощью майор Крюгер уже дает нужные показания…