Текст книги "А еще я танцую"
![](/books_files/covers/thumbs_240/a-esche-ya-tancuyu-145705.jpg)
Автор книги: Анн-Лор Бонду
Жанр: Современная зарубежная литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
22 марта 2013
От кого: Аделина
Кому: Пьер-Мари
Пьер-Мари, добрый вечер!
Вы не ответили на два моих последних письма, а поскольку я не допускаю, что моя бельевая дилемма могла оставить вас равнодушным, то делаю вывод: видимо, вы временно отрезаны от мира. Компьютер сломался? Во всяком случае, надеюсь, что с вами не произошло ничего неприятного. Как только появится минутка, подайте знак, что вы живы, – я по натуре существо беспокойное.
И все-таки я пишу вам в пустоту, в надежде, что вы прочтете мое письмо. Должна вам признаться, что это будит во мне не самые лучшие воспоминания. Несколько лет назад у меня был роман с человеком, который никогда не сидел на месте, вечно прыгая с поезда на поезд, с самолета на самолет и так далее, может даже, с монгольфьера на монгольфьер, откуда мне знать. Застать его дома было нереально, а мне хотелось с ним поговорить, поэтому я часами общалась с его автоответчиком. Вы себе и близко не представляете, какие тайны можно доверить телефону со встроенным магнитофоном. Догадываюсь, о чем вы подумали. Вот она, Аделина Пармелан во всей своей красе – уныние плюс пафос. Да, так оно и есть, и пора уже вам к этому привыкнуть.
Сегодня, в нормальный унылый вечер, я предлагаю вам поиграть в вопросы и ответы. Что скажете, Пьер-Мари?
– Прекрасная идея, Аделина! Даю вам картбланш!
– Вам интересно, как прошел мой обед с банкиром, Пьер-Мари?
– Еще бы, Аделина, я прямо сгораю от нетерпения!
– Естественно. Вы хотите узнать, как решился вопрос с выбором нижнего белья?
– Держу пари, что победил черный шелк!
– Мимо. Я отдала предпочтение белому хлопку.
– О.
– Мне кажется, вы разочарованы, Пьер-Мари.
– С чего вы взяли, Аделина? Я не сказал ни слова. И прекратите себя недооценивать!
– Но вы очень громко подумали, Пьер-Мари, и вы совершенно правы. Я действительно не умею пользоваться своей женственностью. Но на этот раз мое белье не имело никакого значения. Я вела себя паинькой и осталась полностью одетой.
– Худо!
– Очень вас прошу, не употребляйте в разговоре со мной это слово, Пьер-Мари. Рассказать, что мы ели?
– В этом есть необходимость?
– И снова вы правы. Оставим подробности и перейдем к главному. Я прекрасно провела время. И знаете что? Я много смеялась! Ромен (его зовут Ромен) оказался ужасно забавным. Сам к себе он относится с большим юмором. Он рассказывал мне о своих любовных похождениях – о том, как пытался знакомиться через интернет, о том, как ходил на свидания с самыми странными женщинами и что из этого вышло. Он так лихо избавил меня от всех моих комплексов, что я взяла да и выложила ему всю правду про свой позор в гостях, когда я отрубилась посреди плюшевых мишек. Как будто гора с плеч свалилась!
– Похоже, этот ваш Ромен – приличный человек. Вы в него втюрились, Аделина?
– Об этом пока рано говорить, Пьер-Мари. Но не стану от вас скрывать, что с нетерпением жду следующего свидания.
– Значит, следующее свидание состоится?
– Да, сударь. Через три дня. В театре.
– Вас должна переполнять радость.
– Осторожная. В последний раз, когда я ходила в театр, чуть не померла со скуки. Кроме того, у меня сейчас столько забот, что я не уверена, удастся ли мне выкроить время для романа.
– О нет, Аделина! Не смейте отступать! В вас опять заговорили ваши страхи! Я запрещаю вам отступать!
– Ну-ну, Пьер-Мари, не так резво. Тот факт, что вы – разрушитель сердец, еще не дает вам права считать, что вам все позволено!
– Я – разрушитель сердец? Не смешите меня! Если вы забыли, напоминаю, что мое собственное сердце пребывает в самом плачевном состоянии.
– Что-то мне подсказывает, что вам нравится чувствовать себя несчастным, Пьер-Мари.
– Вы обвиняете меня в самолюбовании?
– Просто я только что перечитала «Сумеречную мелодию». И с содроганием думаю о том, что вы закончите как ваш Эдмон.
– Исключено. Я ведь вам уже говорил: я слишком рассудителен, чтобы спятить.
– Только безумцы считают себя рассудительными, Пьер-Мари.
– Где вы откопали эту чушь, Аделина? В словаре афоризмов?
– Вы правы. Уже поздно. Пора закругляться. Поволнуюсь за вас завтра. Спокойной ночи, Пьер-Мари.
– Спокойной ночи, Аделина. И хороших снов.
25 марта 2013
От кого: Пьер-Мари
Кому: Аделина
Дорогая Аделина!
Меня не было дома несколько дней, наполненных всевозможной суетой. Я не имел возможности читать ваши письма, и мне вас не хватало. Мне вас не хватало. Мне не хватало вас больше, чем это было бы разумно. Я хочу сказать, что не существует ни одного разумного довода, способного объяснить, почему мне вас не хватало. Но факт остается фактом: мне вас не хватало. Ладно, оставим эту тему, а то меня тошнит от собственного косноязычия.
Мое долгое молчание оправдывается тремя причинами: 1) у меня полетел бойлер; 2) моя дочь Ева (старшая от брака с Пойдем, Котик), к которой я временно переехал (она живет в Валансе), разводится с мужем и пребывает в самых растрепанных чувствах; 3) умер мой старый друг (кремация прошла сегодня утром).
Как только немного приду в себя, расскажу обо всем подробнее и без такого количества скобок. Обещаю.
До скорого.
Ваш затурканный Сотто
P. S. Кстати, отправляю вам письмо, которое начал, но не успел дописать. Я имею в виду, до вашего свидания (и, соответственно, до того, как вы прислали мне свой отчет). Я пребывал в игривом настроении:
Аделина! Черное, черное, черное! Никаких сомнений! Хватайте своего банкира тепленьким! Не давайте ему повысить ключевую ставку! Обнулите всего его счета! Наложите лапу на его налоговые отчисления и заставьте под
На этом мой бойлер с громким шумом отдал богу душу. И я уже не помню, что хотел написать. Может, «поднять цену акций»?
До завтра. Обнимаю.
25 марта 2013
От кого: Аделина
Кому: Пьер-Мари
Пьер-Мари, ну наконец-то! Я уж начала всерьез волноваться за своего любимого писателя и чуть было не принялась обзванивать все больницы департамента Дром!
Но вообще-то говоря – вам не кажется, что все это как-то чересчур? Бойлер, развод и похороны! Так много неприятностей в столь короткое время! Выглядит подозрительно. От всей души надеюсь, что не заразила вас через интернет своей вечной невезухой. Я этого не переживу.
Простите за неуклюжие шутки, но во всем виноват тон вашего письма. Гремучая смесь мрачности и игривости сбивает меня с толку и вынуждает пороть чепуху, в результате чего одна рука нервно тянется к рюмке (маленькой, даже крохотной), а другая наполняет ее шнапсом. Шнапсом, вы только представьте себе! Бутылка осталась от матери – она не успела ее открыть, ну так вот, сегодня вечером это случилось. Пью за здоровье Пьера-Мари Сотто, за его покойный бойлер, за покойный брак его дочери, за прах его покойного друга и за свою покойную мать. Господи, сколько покойников! Ладно, еще рюмочку…
Честно говоря, я включила «Реквием» Моцарта, и сейчас в моей келье царит атмосфера лучших парижских ночных клубов. Видели бы вы меня, Пьер-Мари, – сижу перед экраном, в руке стакан, и изображаю из себя дирижера симфонического оркестра. Широта этой музыки уносит меня в эмпиреи, и я не исключаю, что за второй рюмкой последует третья. А там, глядишь, и четвертая, – чтобы протолкнуть предыдущую. До чего противно пить в одиночку, Пьер-Мари. Порочно. Непристойно. Если вы мужчина, составьте мне компанию.
Танцуйте!
И пойте!
И молитесь за душу своего умершего друга!
Ух ты, ну и настроение у меня сегодня. Как вы думаете, это из-за завтрашнего?
Я ведь завтра иду в театр. Не знаю даже, как называется пьеса. Ничего не знаю. Знаю одно: на этот раз мне придется поработать с черными кружевами. Зато про вас, Пьер-Мари, не скажешь, что вы сильны в кружевоплетении. Вот уж никогда не подумала бы, что в душе вы такой откровенный раблезианец! Вообще большинство людей считает писателей суровыми интеллектуалами, напрочь лишенными чувства юмора, монахами и занудами.
Это они с вами не знакомы!
Кстати, вот что я подумала. Если ваш «творческий простой» затянется и возникнут проблемы с оплатой содержания бассейна, почему бы вам не открыть тренинговое агентство для таких куриц, как я? Будете готовить нас к любовным свиданиям. У вас получится.
Ну ладно, пока агентства нет, проведите тренинг хотя бы со мной, а то, боюсь, без шнапса и Моцарта я завтра налажаю!
Sanctus, sanctus![7]7
Свят, свят, свят Господь! (лат.) – победная песнь, часть католической мессы.
[Закрыть]
Обнимаю вас, дорогой друг!
Аделина, которой сегодня никакой бойлер не нужен
P. S. Я счастлива, что вам так меня не хватало.
25 марта 2013
От кого: Пьер-Мари
Кому: Макс
Дорогой Макс!
Извини, что долго не отвечал. Не думай, что я забыл про тебя и твою печальную участь – просто меня в последние дни постигло сразу три утраты: скончался мой бойлер (а ему было всего семь лет; бытовая техника – это мое проклятье); приказал долго жить брак Евы (она все-таки разводится, и это свершившийся факт); вдобавок – и тут уже не до шуток – умер мой друг Жерар (я тебе про него рассказывал – он пел Брассенса).
Макс, бедолага! Ты – последний на свете человек, которого я могу представить себе прикованным к постели или к инвалидной коляске. Изнываешь от скуки? Не знаешь, куда себя девать? А известно ли тебе, глубокоуважаемый учитель физкультуры, что в мире существуют такие прямоугольные штуки – сверху у них картонная обложка, а внутри – много-много страниц, заполненных черными буковками? Называются книги. Здорово помогают убить время, в этом я тебе клянусь. Прости, если обидел, но я всю жизнь не перестаю удивляться: как это мне удается дружить с типом, который в последние несколько десятков лет не читал ничего, кроме свода Правил дорожного движения?
Сие есть тайна. И, как всякая тайна, она прекрасна.
Ладно, плюнь на Ле-Клуатр и эту даму по имени Пармелан. Вы с Жози абсолютно правы: я нагородил чепухи.
При всем при том я успел убедиться, что Аделина Пармелан действительно существует и проживает по адресу: деревня Ле-Клуатр, тупик Марка Блока, дом номер один. Видишь ли, я отправил ей посылку, и она ее получила.
Не сердитесь на меня. Честное слово, я вовсе не собираюсь переворачивать небо и землю в поисках сам знаешь кого. Я приручил своих призраков.
Обнимаю крепко вас обоих.
Пьер-Мари
P. S. Твоя сисястая медсестричка вряд ли произвела бы на меня впечатление. Меня всегда больше интересовало то, что ниже талии.
P. P. S. Береги себя.
P. P. P. S. Жози! Можешь успокоиться: я прекращаю переписку с мадам Пармелан.
26 марта 2013
От кого: Пьер-Мари
Кому: Аделина
Дорогая Аделина!
Да вы, я смотрю, совсем с катушек слетели! За вами теперь – глаз да глаз! Меня даже посетила внезапная мысль: уж не мои ли раблезианские советы внесли свою лепту в ваше стремительное превращение? Похоже, я, сам того не желая, плеснул масла в пылающий огонь, подбросил угольку в топку мчащегося на всех парах паровоза, раздул тлеющее в камине пламя и надавил на педаль газа летящей на бешеной скорости машины.
Я заблуждался! Беру назад все свои ранее сказанные слова. И умоляю вас: успокойтесь! Подумайте о чем-нибудь нейтральном и безобидном. Почитайте предвыборную программу Франсуа Байру, посмотрите документалку про белочек, подышите животом, выпейте стакан молока, пересадите петунии! Простите, если ляпнул лишнего – честно говоря, я понятия не имею, надо ли пересаживать петунии, так, само вырвалось от волнения. Короче, делайте что хотите, но ради всего святого – успокойтесь!
И поосторожнее со шнапсом!
Зато Моцарт и «Реквием» не вызывают у меня никаких возражений. Это вам можно. Это хорошо. Противопоказаний не выявлено. Чего не могу сказать о себе. Несколько раз меня посещала дурная мысль писать под великую музыку, и я поддавался искушению. Ощущение во время работы было такое, что я – гений. Правда, потом, когда я перечитывал написанное (в тишине), оно сменялось на прямо противоположное. Это примерно то же, что лететь самолетом: летишь не ты, а самолет.
Впрочем, речь не обо мне. Сейчас у нас на повестке дня один срочный вопрос – вы и ваш банкир. Если не хотите иметь бледный вид, заранее наведите справки – что за пьесу будете смотреть. Только не переусердствуйте, не то он решит, что вы зануда.
Найдите золотую середину. Типа: я интеллигентная женщина, но не выпячиваю свою интеллигентность. Если после спектакля он (что вероятно; а вернее, более чем вероятно) пригласит вас к себе чего-нибудьвыпить на прощанье, умоляю: не соглашайтесь сразу. Сделайте вид, что колеблетесь. Двух секунд будет вполне достаточно. Лично на меня мгновенное согласие производит ужасающее впечатление. Должен признаться, что профурсетки всегда меня пугали.
Ева звонит. Прощаюсь, но ненадолго.
Пьер-Мари, тренер
26 марта 2013
От кого: Пьер-Мари
Кому: Аделина
Аделина, это опять я. Наконец-то никто не дергает. В доме тепло. На душе покой. В желудке – тарелка прекрасных горячих спагетти. Там же – бутылка пива «Хайнекен» объемом 0,33 литра. И я в вашем полном распоряжении.
С чего начнем? У меня такое впечатление, что наши брошенные цыплята размножаются со страшной скоростью и разбредаются кто куда. Например: что это за кабинет, о котором вы упоминаете в своем письме от 11 марта? Меня давно интересует этот вопрос.
Но сначала я хотел бы вернуться к нотации, которую вы прочитали мне в тот самый день. Не спорю, я ее заслужил, потому что повел себя как баран, но позвольте сказать пару слов в свое оправдание. Вы ни в коем случае не являетесь персонажем романа. Вы ЖИВАЯ (именно так, заглавными буквами). Да, вы существуете во всей своей целостности и полноте (прошу прощения, но это слово не имеет отношения к вашему телосложению; я употребил бы его, даже если бы вы были худышкой). Кстати, в скобках (я презираю многоточия, но злоупотребляю скобками; с другой стороны, кто без греха? К тому же, согласитесь, скобки кое-что добавляют к тексту, тогда как многоточия, напротив, его чего-то лишают). Итак, в скобках. Позвольте задать вам чудовищно нескромный вопрос. Если я осмеливаюсь его сформулировать, то только потому, что догадываюсь, как вы не любите запретных тем, следовательно, не должны на меня обидеться. Ладно, довольно ходить вокруг да около. Сколько вы весите? Понимаю, звучит глупо. С какой стати мне интересоваться вашим весом? Но, видите ли, с тех пор, как вы мне написали: «Я высокая и толстая», мне не дает покоя вопрос: насколько? Какой у вас рост? 1 метр 78 сантиметров или 1 метр 92 сантиметра, как у меня? Это ведь разные вещи. Вы весите 81 килограмм или 156 килограммов? Ну вот, спросил. Можете не отвечать. Скобка – толстая – закрывается. Я ведь вас никогда не видел и не слышал вашего голоса. Для меня вы – черные буковки на экране монитора плюс плод моей фантазии. Только, пожалуйста, не взнуздывайте снова лошадь своего гнева (ух ты, красиво получилось, надо будет вставить в будущий роман – если будущий роман когда-нибудь будет). Я для вас – тоже абстракция, хотя вы можете посмотреть на мои фотографии. Но вы же знаете, что в реальности человек, слава богу, может не иметь ничего общего со своими фотографиями. А теперь самое интересное. Наверное, я действительно разбирал вас по косточкам, как персонаж романа, но известно ли вам, что ту же самую процедуру я постоянно проделываю сам над собой? Видимо, поэтому мне и удается двигаться по жизни, оставаясь более или менее целым и невредимым. Какие бы беды и горести ни сваливались мне на голову, у меня всегда есть последнее утешение: я смогу их описать. Видоизменить и превратить в сырье для своего искусства. И испытать наслаждение, если я сделаю это хорошо. Главный смысл моей жизни, Аделина, в сочинительстве. Я должен просить за это прощения? Пока что этой алхимии не поддалось одно-единственное несчастье, и вы знаете какое.
Иногда по ночам, в полусне, я ощущаю, что рядом со мной кто-то есть. Я слышу, как этот кто-то тихонько ворочается, чувствую исходящее от него тепло. Страшный сон кончился, говорю я себе и протягиваю руку, чтобы коснуться Веры, ее плеча, ее бедра, ее живота, и натыкаюсь на своего высокомерного кота, решившего нанести мне визит – такой у него возник каприз.
Горячо обнимаю вас, Аделина, и желаю вам провести прекрасный римский вечер.
Пьер-Мари
P. S. Я счастлив, что моя «Сумеречная мелодия» при перечитывании вас не разочаровала.
P. P. S. Время от времени я поглядываю на самого крупного из наших потерянных цыплят. Вон он, лежит в большом конверте на нижней полке моего книжного шкафа. Я заворожен его не-подвижностью.
26 марта 2013
От кого: Аделина
Кому: Пьер-Мари
Дорогой Пьер-Мари!
Из-за Моцарта и шнапса я вчера легла спать очень поздно. Не знаю, который из этой парочки виноват больше, но утром, глянув на себя в зеркало, я ужаснулась. Поэтому выслать вам свое фото сегодня никак не смогу, вы уж извините. Если мой «римский», как вы выражаетесь, вечер обернется полным фиаско, я это как-нибудь переживу. Но если я вдобавок ко всему лишусь еще и вашей дружбы, то это будет уже слишком. Поэтому позвольте мне пока выйти за боковую линию, то есть проигнорировать ваш вопрос (жестокий и прямой, но законный) о том, сколько я вешу. Обещаю, что обязательно на него отвечу. Позже, когда поднакоплю сил для хорошего удара.
Сейчас 17:00. Значит, у меня есть два часа, чтобы сотворить чудо красоты. Вообще-то говоря, мне бы давно следовало приступить к решению проблемы (проделать комплекс упражнений для брюшного пресса, нанести на лицо огуречную маску, приготовить отвар черной редьки), но вместо этого я пишу вам, попивая кофе и дымя сигаретой. Это очень дурно! Я должна повернуться лицом к реальной жизни, но по-прежнему отдаю предпочтение «черным буковкам» нашей переписки. Ай-ай-ай! Как нехорошо.
Ладно, вы уже все поняли. Ну не горит во мне нынче вечером огнь желанья. Сижу потухшая, растрепанная и жалкая. Что было вполне предсказуемо.
По результатам проверки сегодняшняя пьеса называется «Любовь – это блюдо, которое подают горячим». Автор – некто Никола Дюмениль. Углублять поиски я не решилась – уж больно отдает халтурой. Утешаюсь тем, что мой банкир – не сноб и не педант, так что головная боль мне не грозит. Что касается вашего совета относительно того, что хорошо воспитанная женщина должна встречать пресловутое предложение «зайти чего-нибудь выпить» легким колебанием, не думаю, что он мне пригодится: пожалуй, я обойдусь водой. Буду трезвой как стекло. Недоступной и загадочной. Что скажете?
Пьер-Мари, где вы откопали словечко «профурсетки»? Смотались за ним в XIX век? Может, вы еще свитер называете фуфайкой, а шарф – кашне? Объясните, бога ради!
Возвращаясь к нашим брошенным цыплятам.
Перед препятствием, на котором написано «Мой вес», я отступила, это правда, зато попытаюсь взять другое и расскажу вам, чем я занималась в своем «кабинете», пока не вывесила на двери табличку «Меня нет по случаю похорон». Обычно я настораживаюсь, когда меня спрашивают, кем я работаю, и вы сейчас поймете почему. Довериться вам меня побуждает великолепная история про снег и кипящий чайник – помните, когда отец возил вас к знахарке, умеющей заговаривать ожоги? Вы выросли в деревне, и ваши успехи не сделали из вас парижанина. Кроме того, вы говорили, что в поисках Веры обращались к экстрасенсам. Все это доказывает, что вы способны на восприятие тонких материй, на признание того, что не все можно объяснить рационально и что наше тело обладает тайным знанием, которого лишен разум.
Так вот, Пьер-Мари. На табличке, прикрученной к дверям моего кабинета, я выгравировала: «Аделина Пармелан. Консультант».
Звучит обтекаемо, банально и каши не просит. Но молва сделала свое дело, и скоро местные жители узнали, что прячется за безликим словом.
Они стали приходить ко мне в надежде, что я помогу им разогнать окружающий их туман, принять решение, облечь в слова их смутные чувства и обрести хоть немножко веры в себя. Для достижения этих целей я использовала различные приемы: чуть-чуть психологии, чуть-чуть астрологии, чутьчуть графологии, чуть-чуть колдовства. Например, гадала на картах. Я внимательно наблюдала за их лицами и поведением, и мне многое открывалось. Я касалась чужих плеч, рук или живота и о многом догадывалась. Я просила их рассказать мне о своих предках, рисовала генеалогические древа, а иногда, если клиенты приходили семьями, устраивала им ролевые игры.
Хоть я и обладаю магистерской степенью в области клинической психиатрии, опиралась я в основном на свое чутье и желание помочь тому или иному конкретному человеку. Мне случалось писать страстные послания от лица слишком робких влюбленных, деловые и рекомендательные письма. Еще я занималась с детьми – именно этого мне сейчас больше всего не хватает. Я читала им сказки, пела им песенки, смотрела, как они играют, учила их танцевать и мириться после ссор. Одним словом, я давала консультации по любым вопросам, включая самые пустяковые. Я стремилась к одному – чтобы люди уходили от меня с улыбкой.
Разумеется, это предполагало, что ко мне можно обратиться в любой момент. И что я сама умею улыбаться.
Но после внезапной смерти матери я больше ни на что не способна. Я сама заблудилась в тумане. Я потеряла то, что ваша знахарка из горной деревушки называла «искрой». Я утратила чутье, разучилась читать по лицам и толковать карточные расклады. Вот почему я стала безработной.
Возможно, «это» ко мне вернется. Или не вернется. Не исключено, что я лишилась «этого» навсегда. Как бы там ни было, сейчас я не в силах заниматься другими людьми. Максимум, на что меня хватает, – это поднести сумку с продуктами, вкрутить лампочку или переброситься с кем-нибудь парой слов.
Я очень много рассказала вам, Пьер-Мари. Не слишком ли много?
Только самые близкие друзья знали о моей оккультной деятельности. Ромен, например (ох, надо поторопиться, через час он за мной заедет!), не в курсе дела. Мне показалось, что банкиру (даже милому и с юмором) не понять, о чем речь, поэтому я сказала ему, что в настоящий момент меняю профессию. И очень может быть, что я даже не покривила душой. Мадам Солей[8]8
Мадам Солей – знаменитая французская предсказательница и астролог, ведущая программ на телевидении.
[Закрыть] из меня никудышная: я понятия не имею, что мне готовит будущее – не только далекое, но и ближайшее, а именно сегодняшний вечер. Наверняка могу утверждать одно: ваша Аделина – трусиха. Черное белье лежит в кресле напротив меня. Шелковые стринги и шуршащий бюстгальтер. Ну вот, меня уже мутит. Не иначе, предчувствие «испытания огнем». Смелее, Аделина!
Прежде чем проститься, хочу сказать вам, что я была бы рада помочь вам перевернуть страницу, на которой написано «Вера». Если в некоторых своих письмах я позволяла себе вас ущипнуть, то только потому, что слишком хорошо понимаю вашу боль. Читая о том, как вы просыпаетесь среди ночи с ощущением того, что она рядом, я чувствовала, как у меня сжимается сердце. Если эту боль нельзя растворить в сочинительстве, значит, надо придумать что-то еще. (Только – дружеский совет – избегайте шнапса.) Мне пора под душ, но я все-таки успеваю набросать вам короткий список: спорт, путешествия, религия, йога, любительский театр, шопинг. И крайнее средство – другие женщины. Или даже мужчины – чтобы переключиться.
Только не бросайте меня, дорогой мой тренер. Завтра утром вы будете нужны мне позарез. Не обещаю, что расскажу вам все, но о пьесе Никола Дюмениля дам полный отчет. «Любовь – это блюдо, которое подают горячим» – помните об этом!
Ваша шуршащая Аделина
P. S. А что вы собираетесь делать сегодня вечером?
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?