Текст книги "Твое имя"

Глава 40

– Эй-эй, ты только сознание не теряй! – прикрикнул он, легко встряхнув ее за плечи. – Я сейчас отпущу тебя. На ногах устоишь?

Мара кивнула. Да, главное, пусть отпустит, а там она найдет способ сбежать! Но странно, в голосе нищего вовсе не ощущалось угрозы. Хотя это ни о чем не говорит, Мара знала случаи, когда самые безжалостные убийцы поначалу были добры к своим жертвам.

– Сейчас я сниму капюшон.

Мара зажмурилась, ожидая увидеть худшее. Самое страшное лицо, которое до сих пор преследовало ее в кошмарах.

– Может, откроешь глаза? – спросил нищий. – Я не кусаюсь… Хм… Пока.

Что же, двум смертям не бывать… К тому же легче сопротивляться с открытыми глазами. Мара заставила себя посмотреть на лицо незнакомца. И удивленно заморгала.

Она никогда прежде не видела этого человека. Нечеловека, но выглядел он как обычный молодой мужчина. В любых других обстоятельствах Мара решила бы, что он красив. Какой-то невероятной, чрезмерной красотой. Слишком правильные черты лица, слишком зеленые глаза, слишком чувственные губы. И удивительное дело, она никогда прежде не видела его, а все же это лицо казалось ей знакомым.

– Кто же ты? – прошептала она.

– Я только хочу поговорить, Мара. Послушай…

Мужчина отошел на шаг и поднял руки, точно пытаясь показать, что не представляет опасности.

Именно в эту секунду на него налетел Бьярн. Точно разъяренный медведь, он схватил незнакомца, оторвал от земли и бросил в стену. Будь на его месте обычный человек, у него непременно сломался бы позвоночник от такого удара. Но нищий перевернулся в воздухе и упал, словно кот, на все четыре конечности. И тут же легко вскочил на ноги. Изящный, легкий, быстрый. Сразу понятно, что догнать его и убить – не такая простая задача.

Бьярн вытащил из ножен кинжал и встал, закрывая собой Мару. Мужчины сверлили друг друга глазами, не произнося ни слова. Но вот существо, притворяющееся человеком, усмехнулось иронично, стряхнуло с плаща крупицы снега и отвесило Бьярну шутовской поклон.

– Пока откланиваюсь! Вижу, что на разговор вы не настроены.

Точно тень или ветер, он скользнул по темному переулку и растаял за поворотом.

Бьярн резко развернулся к Маре.

– Птаха, что же ты творишь!

Та испуганно отступила на шаг, потупилась. Как тут оправдаешься? Кругом виновата!

– Ну, иди ко мне! – вздохнул Бьярн, раскрывая объятия.

Обнял, зарылся в волосы, а когда Мара подняла на него несчастные глаза, зацеловал холодные от мороза щеки.

– Как ты меня напугала!

– Прости… Прости меня…

Она долго потом не могла отогреться даже под одеялом, лежа рядом с Бьярном, обнимающим ее. Он уснул, а Мара старалась не ворочаться, чтобы не потревожить его сон. Пусть отдыхает: на работе вымотался, а потом еще из-за нее перенервничал. Она хотела было перебраться в свою комнату, чтобы не мешать, но стоило попробовать освободиться из объятий, как Бьярн немедленно открыл глаза:

– Ты куда, птаха?

– Не спится. Не хочу тебя будить…

– Да ведь я спать не смогу, если тебя рядом не будет.

Пришлось остаться. Вот только сон по-прежнему не шел. Мара лежала и думала, думала. О загадочных убийствах, о незнакомце, который знает ее имя, о бедных девушках, умерших такой ужасной смертью. А еще не давало покоя смутное беспокойство. Мара знала, что интуиция ее никогда не подводит, и сейчас неясная мысль толкалась в сознании. Что-то о девушках и странных смертях.

В конце концов она задремала и очутилась на постоялом дворе «Бочка эля», куда они приехали с обозом. Бьярн тогда был ранен шатуном, отдыхал, а Мара с Эрлом спустились перекусить. Бимер и Вильям развлекали народ, травили байки. О чем же? Ах да, рассказывали о том, какие странные дела творятся в Скире. О том, что в одном из домов нечисть сожрала двух парней – это слух о Маре с Бьярном, измененный до неузнаваемости. О том, что хутор, стоящий в Чернолесье, вырезали подчистую, а когда пришли хоронить бедолаг, тел не нашли. А еще… Мара, точно наяву, услышала голос Вильяма: «Говорят, девиц мертвых находили в Скире без счета. Вечером жива девица – утром мертвая лежит!»

Мара резко вздрогнула, просыпаясь. Едва ли, конечно, убийства в далеком Скире и в столице – это дело рук одного человека, но почему-то показалось, что существует какая-то связь. Надо завтра же найти Вильяма и обо всем его расспросить!

Чуть свет растолкала Бьярна. Надо успеть в «Сытого воина» до начала рабочего дня. Бьярн внимательно выслушал и спорить не стал, хотя Мара ясно видела сомнение на его лице: байка – она байка и есть. Но с другой стороны, в таком деле любая зацепка пригодится!

Вильям обрадовался друзьям, но, узнав о цели визита, смущенно почесал лоб.

– Да я ведь сам не бывал в Скире. Эта байка ко мне через третьи руки дошла. Сами понимаете, работа у нас такая – люди любят истории слушать. А правдивы они или нет, никого особо не волнует.

– Мы понимаем, Вил. Нестрашно. Просто расскажи все, что помнишь!

Вильям посмотрел на бледную, осунувшуюся Мару, на мрачного Бьярна, кивнул.

– Конечно! Про то, что девиц находили без счета, это я, конечно, приврал для значительности. Две или три их было. Парень, что историю мне рассказал, и сам врун отменный. Говорил, что в них ни капельки крови не осталось. А ран никаких! Только два крошечных прокола на шее.

Мара вскрикнула и зажала рот ладонью. Какая бы нечисть ни обитала в Скире, теперь она добралась до столицы. Бьярн притянул ее к себе, утешая.

– Мара, это еще ничего не значит…

– Но хоть какая-то зацепка!

И увы, это никак не объясняло сходство убитых девушек с Марой.

До начала рабочего дня оставалась еще пара часов, поэтому Мара и Бьярн решили купить в таверне свежих булочек, вернуться домой и позавтракать всем вместе. Эрл как раз должен проснуться.

Так и было: сонный мальчишка зевал, сидя в кресле у камина, задумчиво хрустел вчерашним хлебом.

– Ой, а я думал, вы сегодня на службу пораньше, – обрадовался он.

Мара выложила на тарелку теплую сдобу, и комнату наполнил сладкий аромат. Вода в жестяном чайнике закипела, осталось только бросить в него пряных трав для взвара. Как же Мара любила такие уютные семейные посиделки!

Расположилась с чашкой и булочкой на диване. Как хорошо! Пусть все ужасы на время останутся за порогом.

Вот только расслабиться не получилось: раздался стук в дверь.

– Не станем открывать, – сказал Бьярн, видя, как нахмурилась Мара.

Но требовательный стук не прекращался. Кем бы ни был невидимый посетитель, он оказался удивительно настойчив.

– Вдруг посыльный от Витора, – вздохнула она и отправилась открывать.

На пороге стоял вчерашний незнакомец. Снежная крошка присыпала черные как смоль волосы, насмешливая улыбка тронула кончики губ. При виде Мары нечеловек дурашливо поклонился.

Мара услышала, как позади нее вскочил на ноги Бьярн.

– Мара, отойди от двери!

И тут же оказался рядом, заслоняя собой. Молодой мужчина даже не шелохнулся, не сдвинулся ни на шаг, бесстрашно глядя в лицо Бьярну.

– Нам нужно поговорить. Не для того я за вами по всей Симарии гоняюсь… Где мой сын?

– Что? – опешила Мара.

Она ожидала чего угодно, но только не этого вопроса.

Услышала за спиной шлепанье босых ног по полу. Вздох. Тарелка выпала из маленьких рук и разбилась на сотни осколков.

– Па?.. – прошептал Эрл и тут же, захлебываясь от радости, звонко закричал на весь дом:

– Папа!!!

Глава 41

– Эрл, не приближайся! – крикнул Бьярн. – Эта тварь вовсе не твой отец, а только притворяется им!

Мара не знала, что и думать. Оглянулась на Эрла: глаза у мальчишки, как две медные монетки, вот-вот заплачет. А этот… Это… Неужели правда отец? Как такое возможно?

– Сынок… – мужчина сделал шаг навстречу, но тут же захрипел: Бьярн стиснул ему горло, прижал к стене.

– Не смей его так называть! – прошипел он сквозь зубы.

Мужчина, как ни странно, не пытался вырваться. Даже не пробовал отвести огромную руку от своего горла, только молча смотрел в глаза Бьярна: говорить со сдавленными голосовыми связками он не мог.

– Отпусти, задохнется! – испугалась Мара.

– Туда ему и дорога!

Эрл всхлипнул и все же разревелся. Он попытался втиснуться между мужчиной и Бьярном, разнять их, развести своими маленькими руками.

– Папа… Бьярн… Папочка… Бьярн, миленький, отпусти его, это папа мой!

Но Бьярн точно не слышал. Лицо его побелело от ярости.

– Ты убил всех этих девушек! Ты охотился за Марой! Ты не заслуживаешь жизни, тварь.

Мара понимала: надо срочно что-то сделать, но потрясение оказалось настолько велико, что она наблюдала за происходящим словно со стороны, а с места сдвинуться не могла.

Мужчина ухватил Бьярна за запястье, пытаясь отвести руку от горла. Сейчас стало понятно, что и его возможности небезграничны: он пытался вздохнуть и не мог.

Эрл пронзительно закричал и бросился к своему игрушечному деревянному мечу, схватил его, ударил по ноге Бьярна, не переставая при этом плакать.

– Отпусти его! Отпусти! Я тебя больше никогда любить не буду, гадкий Бьярн!

Душераздирающая сцена вырвала Мару из ступора. Нет, так не должно быть!

– Бьярн, – она мягко коснулась тыльной стороны его ладони, а после попыталась разжать пальцы. – Не надо. Отпусти. Если он виноват, то получит по заслугам. Но давай выслушаем сначала!

И Бьярн послушался, отпустил, хоть это тяжело ему далось. И незваный гость, и хозяин – оба дышали, как после долгой битвы. Нечеловек сполз по стене на пол.

– Чуґдно… – прохрипел он, закашлялся и не скоро сумел продолжить: – Всегда так гостей встречаете?

– Только убийц, – мрачно отозвался Бьярн.

Эрл скользнул мимо него и кинулся на шею мужчине. И тот в ответ обнял ребенка как величайшую драгоценность, как нечто бесценное – утерянное и вновь чудесным образом обретенное, так что сомнений не осталось, он действительно его отец. Черты его лица разгладились, потеряв немного язвительное выражение. Мара видела сейчас только безграничные нежность и любовь.

– Я никого не убивал, – сказал он, когда дыхание выровнялось. – Так что ты, друг мой, едва не отправил на тот свет невинного человека.

– Человека? – хмыкнул Бьярн, хотя теперь и на его лице читалось раскаяние, так что он пытался казаться еще более суровым и «опасным», чем обычно. – Ты явно не…

– Тсс, – мужчина приложил палец к губам и скосил глаза на прижавшегося к нему Эрла. – Кое-кто не в курсе… Я Рейвен, кстати о птичках. Как-то некрасиво убивать гостя, не спросив сначала его имени, вам не кажется?

Мара фыркнула, не сдержавшись. Ну что за человек? Ладно, нечеловек! Пытается острить, хотя ситуация далеко не веселая.

А время убегало, Витор ждет на службе. Если прогуляют без уважительной причины – неприятности обеспечены.

Рейвен сам предложил выход.

– Эрл, сынок, ты ведь знаешь, где работает Мара?

Эрл отстранился и кивнул, не понимая, к чему этот вопрос.

– Добеги и скажи дежурному, что Бьярну плохо, а Мара осталась ухаживать.

– Мне плохо? – прорычал Бьярн.

– А что, тебе хорошо? – невинно парировал Рейвен. – Прости, не понял.

Бьярн только челюсти сжал, понимая, что спорить с этим язвительным мерзавцем себе дороже.

Эрл хлюпнул носом и вытер рукавом мокрые глаза. Перевел хмурый взгляд с Бьярна на отца и обратно.

– Схожу, если только ты, папуля, и ты, Бьярн, пожмете друг другу руки и пообещаете не ссориться, пока меня нет! А то вздумали тут драться, как маленькие!

– А я не дрался, сынок.

Рейвен поднял на Бьярна взгляд кроткой овечки, так что даже Маре захотелось его поколотить. Бьярн молча протянул ладонь, только на скулах играли желваки. И вот две руки – одна обветренная и покрытая мозолями от меча, и другая – узкая, тонкая, такая, которая, кажется, ничего тяжелее пера не держала, – соединились в рукопожатии. Им удалось убедить Эрла, так что он, строго посмотрев на обоих, умчался, прихватив с собой деревянный меч.

Рейвен, не дожидаясь приглашения, опустился в кресло, вытянув длинные ноги.

– Что же, теперь можем поговорить!

Мара сдерживалась при Эрле, но теперь поняла, что непременно должна сказать какую-нибудь колкость. Что он о себе возомнил?

– Никогда бы не подумала, что у нашего милого мальчика может оказаться такой заносчивый и самовлюбленный отец.

Рейвен поиграл бровями.

– Я тоже очень милый. Правда-правда! Не будь твое сердце занято другим, ты бы уже таяла, как снежинка на солнце.

Бьярн было подался к нему – лицо не сулило нечисти ничего хорошего, но осознал, что сказал Рейвен, остановился и посмотрел на Мару.

– Сердце занято другим?

Мара не могла не улыбнуться, глядя на его растерянное лицо. И тогда Бьярн догадался, глаза его сделались лучистыми от счастья.

– Девочка моя… – сказал он.

– Так! – Рейвен звонко хлопнул в ладоши. – Я рад за вас, ребята. Искренне рад. Но у нас времени ровно до того момента, как вернется мой сын. Эрл ничего не знает о том, кто он, и я пока не намерен ему это открывать.

Рейвен оказался неприятной нечистью, но в данном случае говорил правильные вещи. Не время расслабляться. Бьярн и Мара переглянулись. Мара присела на край дивана, Бьярн подтащил ближе второе кресло.

– Рассказывай. Кто ты, откуда и почему выжил? А главное – кто убивает девушек?

– Уверен, вам не терпится узнать ответы на все эти вопросы, но придется начать издалека. Вы знаете, с каким государством граничит Симария на севере?

– Да, – ответил Бьярн. – Граница с Иристаном проходит по Чернолесью.

– А знаете, какое дивное место этот Иристан? – в голосе Рейвена вновь сквозила ирония, а еще горечь.

– Не думаю, что дивное, – не согласилась Мара.

Она не очень хорошо разбиралась в политике, но в Симарию доходили дикие слухи о том, что Иристан заполонила нечисть, что дела там обстоят хуже, чем на севере Симарии в самые плохие времена.

– Люди там с трудом выживают, – продолжила она мысль. – Там какой-то мрак творится.

– Лучше не скажешь, – согласился Рейвен. – Сейчас вы удивитесь – там с трудом выживает даже нечисть. Я имею в виду, разумная нечисть. Такая, как я, или малыш Эрл, или моя Адель… Я только хотел для своей семьи спокойной жизни. Мы пришли в Симарию не для того, чтобы убивать, мы пришли, чтобы растить детей. Построить дом, смотреть в будущее без страха.

Рейвен говорил, и Мара увидела перед собой другого человека. Серьезного и довольно несчастного. Видно, все его нахальство и ехидство – лишь маска, спасающая от боли.

– Хутор Анхельм? – спросила она.

– Да. Наш дом. Но все по порядку… Мы – лестаты[1]1
  Автору известно, что Лестат – это имя собственное. Лестат де Лионкур – персонаж книги Энн Райс «Вампир Лестат». Но мне показалось, что просто вампиры – это так ску-учно, так что захотелось ввести новую, интересную нечисть.


[Закрыть].

Мара вскинула голову, пытаясь припомнить, что скрывается за этим словом. Встретилась глазами с Бьярном, тот едва заметно пожал плечами.

– Вам это слово незнакомо? Неудивительно. Симарию хорошенько подчистили от таких, как мы. Это у неразумной нечисти не хватает мозгов, чтобы убраться подальше. А разумной весьма доходчиво объяснили… В Симарии любую нечисть убивают без суда и следствия!

– А как бы вы хотели? С судом и следствием? – глухо спросил Бьярн. – Нечисти не место в Симарии.

Рейвен посмотрел в упор на собеседника. Взгляд был тяжелым.

– Да. Я бы хотел с судом и следствием.

На какое-то время в комнате повисла гнетущая тишина, а потом Рейвен продолжил рассказ:

– Мы – лестаты. Кто-то зовет нас вампирами, но тот, кто это делает, просто не разбирается в расах. Вампиры – ночные жители, солнечный свет им противопоказан. Мы же не боимся его. И если бы кто-то увидел рядом вампира и лестата, ни за что не перепутал бы нас с этими блеклыми созданиями. Мы, как и они, нуждаемся в жизненной силе, которую легче всего заполучить из живой человеческой крови. Но наш главный козырь – наша внешность. Я ведь красив, Мара, правда?

Мара кивнула: к чему отрицать очевидное.

– Любая девушка оказалась бы очарована мной, захоти я этого. Очарована и согласна на поцелуй.

Рейвен широко улыбнулся, и Мара только сейчас разглядела его клыки – гораздо длиннее и острее, чем у человека.

– Один укус, и в кровь впрыснут яд. Действие его таково, что она не почувствует боли и до последнего мгновения будет влюблена в меня.

Голос Рейвена становился все глубже, таким бархатным и убаюкивающим, что Мара почувствовала, как сами собой тяжелеют веки.

– Убью тебя, нечисть, – прогремел Бьярн, и наваждение тут же схлынуло.

Рейвен развел руками, словно говоря: «Я только показал».

– Значит, значит… – Маре так трудно оказалось произнести это вслух. – Вы все же убиваете!

– Лестаты – убивают. Но ни я, ни члены моей семьи не убили ни одного человека, – ответил Рейвен. – Наш клан презрительно назвали отступниками. Но я посчитал, что это небольшая плата за возможность прожить нормальную человеческую жизнь.

– Но… как?

– Настойка живисила. Отличный суррогат жизненной силы. Она утоляет нашу жажду и позволяет вести обычную жизнь. Когда мы пришли в Скир, я хотел сделать все правильно. Мне казалось, ни к чему начинать с вранья. Отправился к наместнику и рассказал все как есть. Обещал, что от нас не будет неприятностей. Построим хутор в лесу, станем изготавливать настойку для себя и на продажу. Ему лично в руки я каждый месяц относил пятьдесят монет. На Севере на такие вещи смотрят проще, жизнь там суровая. Наместник решил, что мирное поселение разумной нечисти, приносящее доход, всяко лучше стада шатунов… Мы, кстати, город от шатунов защищали как могли… Почему-то я думал, что нас оставят в покое.

Он какое-то время молчал, глядя перед собой. Потом вновь нацепил свою непроницаемую маску, рассмеялся. Вот только смех вышел нерадостным.

– Каким я был идиотом! Верить людям! А мы ведь даже детей воспитывали так, что каждый считал себя человеком. Настойка живисила, которую они принимали с младенчества, не позволяла почувствовать жажду крови. Правду о том, кто они такие, мы раскрывали им только в день совершеннолетия, когда лестату исполнялось шестнадцать лет… Сейчас я понимаю: это стало роковой ошибкой. Один из юношей не выдержал обрушившейся на него правды, что повлекло за собой цепочку событий, закончившейся гибелью Анхельма.

– Но вы живы. Я не понимаю…

– Они нас неправильно убивали, – ответил Рейвен, и его зеленые глаза почернели, точно в них взметнулась, поднялась со дна вся тьма, что хранилась в душе с того дня. – Они убивали нас как людей.

Он усмехнулся.

– А надо было – как чудовищ…

Глава 42

– То есть обычным способом вас убить нельзя? – нахмурил брови Бьярн. – Ты это хочешь сказать? Убийцы подумали, что вы мертвы, и ушли?

Рейвен нарочито медленно изобразил аплодисменты: мол, ну вот, ты сам все понял.

– Но за что? Мара подозревала, что за всем стоит наместник, но ведь у вас с ним был договор? Я не понимаю…

– Возможно, для того, чтобы понять, надо не перебивать, а внимательно слушать? – язвительно поинтересовался Рейвен. – Или я просто так здесь сижу? До всего дойдет очередь!

Маре и Бьярну ничего другого не оставалось, как только замолчать и приготовиться слушать дальше.

– Все началось в тот день, когда мы открыли Ивару тайну его происхождения. Мальчику исполнилось шестнадцать лет. Он всегда был несговорчивым, себялюбивым, не признавал авторитетов. Ни для кого не являлось секретом, что он, достигнув совершеннолетия, собирался покинуть Анхельм. У него были свои планы на жизнь… К сожалению, он еще не знал, что я не могу этого допустить. Ивар, как и каждый лестат, не должен покидать хутор для его же блага и блага всех нас.

Известие о том, что он нечеловек, потрясло Ивара. Долгое время он не мог прийти в себя. Злился, отказывался принимать настойку живисила, угрожал уйти. Каждый раз с трудом мы убеждали его остаться. Не хотелось доводить до того, чтобы запереть мальчика. Со временем мне показалось, что он смирился. Но произошло то, что нарушило хрупкое равновесие в его душе…

Наместник часто навещал нас. Едва ли это можно было считать дружеским визитом. Он чувствовал свою власть над нами, знал, что Анхельм целиком и полностью зависит от его милости. Думаю, ему нравилось это ощущение могущества, хотя он лицемерно называл себя нашим другом. Иногда привозил с собой приятелей из благородных, которых каким-то ветром занесло в забытый Всеединым Скир. Просил устроить для гостей охоту на шатунов, а после все заканчивалось застольем. Уезжал тоже не с пустыми руками. Ежемесячная дань в пятьдесят монет, видно, казалась ему недостаточной. Но мы молчали и терпели, другого выхода не было. Хотя я миллион раз пожалел о том, что открыл ему, кем жители Анхельма являются на самом деле…

Вот и в тот день он явился на хутор. Привез с собой хлыща из благородных. Тот хотел показаться дружелюбным: улыбался так, что я пожалел беднягу – как только челюсти не заболели. Господин Грир остерегался сообщать кому-либо нашу тайну, но сейчас не сдержался. Не знаю, как это вышло, видно, свою роль сыграла не одна кружка эля, ведь оба прибывших оказались сильно навеселе. Так или иначе, но благородный знал, кто мы такие, и пожелал с нами познакомиться.

– Впервые вижу разумную нечисть! – воскликнул благородный. – А что, правда, что девушки от вас без ума?

Это был неприятный разговор. Я отослал Эрла из дома, чтобы он не видел, как вынужден унижаться его отец.

– А что за яд? Покажи-ка мне свои зубки!

Я видел, как зажмурилась Адель, когда я вынужден был открыть рот и показать ему свои клыки. Я чувствовал себя как жеребец, которого продают на ярмарке, но ничего не мог поделать. От этих людей зависело будущее Анхельма.

– А что, если ты меня укусишь, смогу ли я стать таким, как ты?

– Нет, вы умрете, – ответил я.

Я не стал вдаваться в подробности, как именно и как скоро он умрет.

Мы накрыли стол, накормили и напоили гостей. Я видел, что гость затевает беседу то с одним лестатом, то с другим. Жители Анхельма вежливо, но неуклонно уходили от разговора. И в конце концов он нашел Ивара, который все это время угрюмо сидел в углу, сверля меня глазами. Я сделал ему знак «не говори с ним», однако мальчишка не послушался. Я видел, что они увлечены диалогом, и ничего не мог сделать. Судя по выражению лица благородного, тот был в восторге. Он то и дело хлопал Ивара по плечу. Я попросил Эрла незаметно послушать, о чем они говорят, но он оказался слишком мал, чтобы запомнить и правильно пересказать услышанное.

– Дяденька гость хвалит Ивара и говорит, что он таких еще не встречал. А еще говорит, нечего тебе сидеть в этом болоте, поехали со мной! А еще сказал: никто не должен тебе указывать, кем быть.

Из разговора мало что удалось понять, хотя я встревожился: гость звал Ивара поехать с ним, а неискушенный мальчишка мог согласиться и попасть в беду. Я решил, что глаз не спущу с него этой ночью, однако Ивар понимал, что я начеку, и усыпил мою бдительность. Господин Грир и его друг покинули нас следующим утром, а Ивар остался.

Прошли дни. Постепенно все успокоилось и забылось. И вот тогда, когда я перестал опасаться подвоха, Ивар пропал. Сбежал… Не знаю, оказалось ли это спонтанным решением, или тот негодяй из Благородных подсказал ему план. Не знаю, ждал ли он его где-то, или Ивар с того дня был предоставлен самому себе…

Ивар сбежал, а спустя какое-то время начались смерти девушек. Когда до Анхельма дошли слухи, я сразу понял, что убийства совершает лестат. Два прокола на шее, и жертва лишается крови и жизненной силы… Я не хотел верить, что это вина Ивара, но ничего другого в голову не приходило.

Визит наместника не заставил себя долго ждать. Он кричал, что мы предали его доверие, что мы поплатимся за содеянное… Я пытался, как мог, убедить его в том, что весь род не несет ответственности за действия одного мальчишки, сбившегося с пути. Я обещал сам найти его и наказать. Господин Грир сделал вид, что соглашается со мной. Как теперь понимаю, специально, чтобы мы успокоились и не вздумали покинуть Анхельм.

На следующий день нас пришли убивать. Не знаю, где наместник нанял этот сброд, но среди них я узнал некоторых местных жителей из тех, кто за лишнюю монету не погнушается самой грязной работы. Возглавлял их Горг. Знаю, его с наместником связывали какие-то мутные дела.

– Ну что, паря, – сказал он мне. – Молитесь своим богам, если у вас, нечисти, они есть. Мы вас убивать пришли.

Убить можно даже лестата, хоть это гораздо сложнее и дольше. Я испугался, что наместник надоумил их, как правильно это сделать. Но, к счастью, убивали нас как людей. Нескольких колющих ранений в живот и грудную клетку недостаточно. Недостаточно… Но очень больно. Особенно жаль было детей. Они не знали, что спустя несколько часов боль прекратится, а раны затянутся. Я совершил глупость. Я не хотел, чтобы Эрл пережил этот ужас. Перекинул его через ворота и приказал бежать в Скир. Я не знал, что его перехватят по дороге и изранят. Что он доберется до стен города и рухнет замертво… Как раз в этот день в Скире появились вы…

Когда жители Анхельма понемногу начали приходить в себя, я понял, что задерживаться надолго нельзя. В любое время наместник и его люди вернутся, чтобы проверить, полностью ли зачищен хутор. Мы переоделись и покинули свой дом навсегда. Я приказал всем пробираться в сторону Фермаго, пообещав Адель найти Эрла и догнать их по дороге.

Вот только сын бесследно пропал. Просто какое-то наваждение. Если учесть, что я вынужден был скрываться и никого не мог расспросить напрямую, слухи, дошедшие до меня, казались совершенно фантастическими. Ладно, я еще мог понять, почему заезжая некромантка сумела оживить погибшего мальчика, даже был рад, что все случилось именно так. Ведь спустя несколько часов Эрл ожил бы сам. Можно представить, какой это произвело бы переполох. Но куда потом исчезли некромантка, ее помощник и мой сын? До сих пор помню чувство отчаяния, охватившее меня. Я наблюдал за таверной, где они останавливались, надеясь, наверное, на чудо. И оно произошло. По счастливой случайности, служанка, которая хорошо знала мою семью, заметила меня. Чего мне стоило убедить бедную девушку, что я жив, а вовсе не стал призраком. В конце концов она поведала мне, что вечером израненную некромантку принес на руках ее напарник, а утром в номере не оказалось ни их, ни моего сына.

– Испарились! – всплеснула она руками.

Но я понимал: они догадались, что мальчику и им самим грозит гибель, и поспешили уйти.

С тех пор я гоняюсь за вами по всей Симарии. Бывшие жители Анхельма поселились в небольшом городке рядом с Фермаго, а я пообещал Адель, что не вернусь домой без сына.

Я почти нашел вас. Я догнал обоз Альфа, но, к сожалению, только тогда, когда он выехал из Корни-Кэша. Теперь я точно знал, что вы в столице и Эрл с вами, вот только найти мужчину, женщину и ребенка в таком огромном городе почти так же невозможно, как отыскать иголку в стоге сена. Однако я не терял надежды.

Но вот недавно в таверне я краем уха услышал, что в столице начались странные убийства девушек. Неужели Ивар добрался до Корни-Кэша и совсем потерял голову от безнаказанности? Лестаты убивают, чтобы жить, но никогда не истязают своих жертв.

Вчера вечером я пришел к стану, зная, что должен рассказать все об Иваре. Но в последний момент смелость мне изменила. Если узнают правду, то в опасности окажусь не только я, но и мой сын, и все лестаты, которые доверились мне.

В тот момент, когда я, одолеваемый сомнениями, пытался принять правильное решение, открылась дверь и появилась та, кого я уже отчаялся найти. Ты, Мара. На мгновение я подумал, что схожу с ума. Но вот я здесь. Теперь вы знаете всю историю. Решайте, как быть дальше.

Рейвен замолчал, и на какое-то время в комнате стало тихо, лишь потрескивали дрова в камине да ветер стучал в окно.

– Значит, это Ивар? – прошептала Мара.

Все просто, оказывается. Парнишка, который решил, что ему все сойдет с рук. Что ж, видно, сходство убитых девушек с Марой – простое совпадение.

– Ты понимаешь, что он должен будет умереть после всего, что сделал? – спросил Бьярн.

– Без суда и следствия, – скривился Рейвен.

Мара ощутила его боль. Как это ужасно – быть меньше, чем человек, не иметь ни прав, ни надежды стать услышанным.

– Если бы обвиняли Эрла, его бы ты тоже позволил убить, не сомневаясь ни секунды?

Бьярн побледнел. Рейвен, похоже, ударил его в самое больное место.

– Если ты останешься и поможешь отыскать убийцу, обещаю, смертный приговор ему вынесут, как человеку. В суде.

– Бьярн, ты не можешь этого обещать… – прошептала Мара, но Бьярн молчал, точно имел право так говорить.

– Согласен, – ответил Рейвен.

Протянул ладонь, и второй раз за это утро они скрепили договор рукопожатием.

Вернувшийся домой Эрл застал мирную картину. Рейвен, Мара и Бьярн сидели рядком на диване и пили дымящийся взвар из кружек, закусывая булочками.

– Эй, обжоры, а мне булочку оставили? – возмутился он, втискиваясь между Марой и отцом.

Обнял обоих, поцеловал. Бьярну показал язык.

– Прости меня, малыш, – вздохнул тот, понимая, что мальчик имеет право злиться.

– Ну ладно. Так и быть! Только не дерись больше!