Текст книги "Твое имя"

Глава 43

Рейвена поселили в комнате с Эрлом. Теперь Мара не смогла бы уйти спать на свою постель, даже если бы захотела. Но она и не хотела.

Нет, они по-прежнему только ночевали рядом, дальше поцелуев дело не шло, но зато как уютно засыпать в его объятиях.

После встряски, устроенной появлением Рейвена, жизнь постепенно вошла в колею. Человек ко всему привыкает. Поначалу Мара едва могла поверить в то, что все это время они растили и любили маленькую нечисть. Что в происходящем с ним нет ее вины. И пусть он вовсе не человек, а лестат, но при этом Эрл оставался Эрлом – любимым добрым мальчиком.

Привыкнуть к присутствию в доме Рейвена оказалось сложнее. Трудно каждый раз, спустившись утром в зал, обнаруживать в кресле у камина лестата, ехидно улыбающегося при их появлении. Рейвен спал мало, так что к их пробуждению успевал согреть воды. Бьярн поначалу ворчал, что у них не дом, а проходной двор для нечисти. Ворчал, конечно, больше для вида, ведь он сам уговорил отца Эрла остаться до конца расследования.

Дело шло ни шатко ни валко и, как предполагал Витор, грозило превратиться в очередной висяк. Ни новых зацепок, ни доказательств, ни свидетелей пока не нашлось, а Мара и Бьярн пока не придумали, каким образом сообщить информацию, полученную от Рейвена, так, чтобы не вмешать в это дело его и Эрла.

К тому же постепенно становилось ясно, что здесь замешан кто-то вышестоящий. Опросили работников в «Королевской охоте» – таверне, где работала Ганна, – и узнали, что в последний вечер один из посетителей попросил ее присесть к нему за столик. Угощал вином и пирожными. Судя по всему, кто-то из благородных. Витор попытался рыть в этом направлении, но сверху спустили указ: «Без четких доказательств вины, указывающих на убийцу, представителей высшего света не беспокоить!» Витор потом сутки ходил злой как собака, срываясь на подчиненных, и кричал, что в таких условиях, со связанными руками, работать невозможно.

Вечером того дня, дождавшись, когда Эрл отправится спать, устроили совещание. С момента первого убийства прошло две недели, время поджимало. Убийца сейчас, наверное, присматривает следующую жертву.

– Давайте подбросим письмо? – Мара перебирала все варианты, какие приходили в голову. – Напишем все, что знаем. Убийца – лестат. Зовут Ивар. И, судя по всему, помогает ему кто-то из благородных. Ты не помнишь, как его звали?

Рейвен скривился.

– Даже не поинтересовался. А он не представился… Чем это поможет расследованию? Старший дознаватель в курсе, что замешана нечисть, так?

– Так…

Мара нашла способ навести на эту мысль медикуса Вайса, а тот подкинул идею Витору.

– А от имени никакого толку не будет. Ивар не дурак: скорее всего, теперь он представляется иначе и, возможно, сам выдает себя за благородного. Легче отследить отправителей письма, – сказал Рейвен. – Тогда нам не поздоровится…

Логично, не поспоришь. Бьярн по большей части молчал, глядя на огонь. Думал. Мара давно заметила за ним такую черту – уходить на какое-то время в себя, размышляя над сложной проблемой. Часто после таких раздумий решение находилось.

– Мара, почему не удался обряд переноса сознания? – спросил он. – В общих чертах помню, но повтори.

– Неизвестный яд в крови… Ой, теперь уже известный, конечно. Не позволяет воскресить и мешает обряду.

– Ясно…

Он вновь глубоко задумался, и Мара задумалась тоже. Какая-то идея скользнула по краю сознания и растворилась быстрее, чем она успела ее ухватить.

Бьярн поднялся, потянулся.

– Ладно, я наверх. Мара?

Мара тоже поднялась было – действительно, глаза начинали слипаться. Это Рейвен, полуночник, непонятно когда спит, но на то он и нечисть, а людям нужен отдых. И вдруг заметила, как Рейвен смотрит на нее, точно хочет что-то сказать, но так, чтобы Бьярн не услышал.

– Я сейчас. Ты иди.

Бьярн поцеловал ее в макушку. Ступени заскрипели под его ногами, закрылась дверь в комнату.

– Ты хотел мне что-то сказать? – быстро прошептала она.

Ужасно неприятно тайком от Бьярна решать что-то, но у Рейвена с ним взаимная неприязнь, хоть оба боролись с собой ради Эрла. Ладно, она ему позже расскажет, если информация того стоит.

– Он кое-что понял, но не стал тебе говорить. Боится за тебя…

– Что понял? – удивилась Мара.

– Я в ваших некромантских штучках мало что смыслю, поправь, если не прав. Для обряда нужна кровь жертвы?

– Да…

– Но яд в крови мешает?

– Я ведь уже говорила!

– А что, если у преемника окажется в крови тот же яд? Тогда обряд можно будет совершить?

Мара рухнула обратно на диван, хлопая глазами. Мысль сумасшедшая, но может сработать! Только кровь нужна свежая, а преемницей придется стать ей.

– Бьярн меня убьет, – прошептала она, понимая, что Бьярн ни за что не пойдет на этот шаг – позволить ей пережить все, что чувствовала жертва. Она едва-едва начала приходить в себя. Потому он и задал этот вопрос – сам все понял, но промолчал. Нет, своего разрешения он точно не даст.

Но если Мара не решится – убийцу никогда не найдут, а убийства продолжатся. Слово некроманта в таких обстоятельствах являлось твердым свидетельством в суде. Если она укажет на убийцу, то больше ничего и не требуется.

– Я согласна, – ответила она. – Но только как крайний случай. Я все же надеюсь, мы сумеем найти его прежде, чем он снова убьет.

– Маловероятно, – прямо сказал Рейвен.

Мара поднялась в комнату, скользнула под одеяло. Бьярн не спал, ждал ее.

– Что случилось, птаха? Почему ты дрожишь?

– Все нормально, замерзла немного.

Мару трясло от мысли, что придется обмануть Бьярна. Она решила посвятить его в планы в последний момент, когда отступать станет поздно. Ей казалось, что для этого существует масса причин. Она ясно представляла, как все произойдет: Бьярн будет категорически против, однако Мара настоит на своем, так что ему придется согласиться, а все оставшееся время она будет вынуждена наблюдать, как он страдает, переживая за нее. Нет, пусть лучше не знает. Так проще и ему, и ей.

Бьярн точно прочитал ее мысли, а на самом деле, видно, почувствовал.

– Обещай мне, глупая птаха, что ты ничего не вытворишь, не посоветовавшись со мной!

– Да-да… – пробормотала Мара, уткнувшись в его плечо. Ей стало невыносимо стыдно, но она уже приняла решение.

– Да?

– Да…

Бьярн обнял ее, нежно коснулся губ.

– Я люблю тебя! Как мне жить, если с тобой что-нибудь случится?

– И я тебя. Все будет хорошо, обещаю!

Все же она надеялась, что этого удастся избежать. Может быть, расследование выйдет на след убийцы без ее помощи? Или убийства сами собой прекратятся?

Жизнь шла своим чередом. Мара научилась, вернувшись домой, оставлять тревоги за порогом. Иначе так недолго и с ума сойти, если постоянно думать об этих ужасах.

А дома было нескучно! Эрл теперь не уходил к Вики, а оставался дома с отцом.

– Это его дядя, – представила Мара Рейвена соседке. – Приехал погостить.

Рейвен улыбался приветливо, но не слишком широко, старательно скрывая клыки.

«Ужас, совсем заврались! – тоскливо думала она. – А как я буду объясняться, когда Рейвен с Эрлом уедут навсегда?»

И тут же сжалось сердце… Как она сможет навсегда отпустить любимого мальчика, ставшего таким родным? Мара понимала, что Эрлу лучше с родителями. Огромное счастье, что они живы. И сам малыш то и дело спрашивал у отца, когда же увидит мамочку. Теперь, когда Эрл знал, что мама жива, разлука с ней день ото дня становилась все нестерпимей.

Они бы давно уехали, если бы не обещание Рейвена помочь. Мара должна отпустить Эрла. И даже слезинки не проронит. Пусть, прощаясь с ней, он запомнит ее улыбку, но не ее слезы. Это потом она наревется всласть… И никогда-никогда его не забудет.

– Дядя? – удивилась Вики. – О… Брат Бьярна, значит?

– Ага, – согласилась Мара, стыдливо пряча глаза.

– Брат, – прорычал Бьярн, и оба мужчины так красноречиво посмотрели друг на друга, что соседке стало очевидно: отношения в семье напряженные.

Днем отец с сыном гуляли по городу, а по вечерам Рейвен готовил ужин на всю семью – добровольно принял на себя эту обязанность.

– Я бы мог устроиться пока травником, но не вижу смысла на несколько недель.

– Травником? – скептически переспросил Бьярн.

– Травником, – в тон ему высказался Рейвен. – Никто не разбирается в травах лучше нас. В Анхельм из самого Фермаго приезжали за снадобьями, изготовленными по моим рецептам. Настойка живисила – полностью мое изобретение.

Видно, недоверие Бьярна задело его за живое. Но тут же, решив, что объект недостоин его красноречия, лестат ехидно усмехнулся:

– И радикулит отлично лечу. Ядом могу плюнуть.

– Это я заметил, – не остался в долгу Бьярн. – Только это и можешь!

Еда, приготовленная Рейвеном, всегда оказывалась очень странной. Мара никогда не могла предположить, что их ожидает на ужин. Иной раз сложно было распознать, что входит в состав пряных блюд, – угадывались овощи, и то не все.

– Ты можешь обещать мне, что ни одна кошка не пострадала? – жалобно спрашивала она, с сомнением глядя в тарелку.

– Не любишь кошечек? – невинно спрашивал Рейвен. – Зря, зря…

Мара цепенела, а он хохотал.

– Да шучу я! Ешь спокойно. Ведь вкусно?

– Ага, – Мара с опаской продолжала трапезу.

Действительно вкусно, а главное – необычно. Рейвен с улыбкой наблюдал за ней.

– А как ты относишься к лягушечкам?

Эрл сползал на пол от смеха. Бьярн пытался сохранить серьезное лицо, что удавалось ему с трудом. Мара тянулась ложкой ко лбу нечисти – стукнуть хорошенько, правда, никогда не успевала, Рейвен всегда оказывался быстрее.

А время неумолимо бежало вперед, отсчитывая дни. Три недели, а расследование не продвинулось ни на шаг. Каждое утро Мара просыпалась с мыслью, что сегодня найдут тело новой жертвы. И заранее просила у девушки прощения за то, что не уберегли…

Глава 44

Однажды утром Мара вышла за дверь и с удивлением поняла, что зима почти закончилась, весна на пороге. В воздухе пахло чем-то неуловимым, и солнце пригревало совсем ласково. Правда, по вечерам все еще дули ветра, принося с собой снежную пыль. Но на юге Симарии весна всегда ранняя, так что недолго оставалось ждать настоящего тепла.

Мара застыла, подставляя лицо под яркие лучи, зажмурилась. Неужели они пережили эту долгую зиму? Конечно, по календарю ей длиться еще две недели, но это такая мелочь. Зазеленеет сквер, город станет приветливым и светлым. А главное, они не выйдут больше на Тракт – будут жить с Бьярном в уютном доме, может быть, однажды сумеют накопить достаточно денег, чтобы выкупить его. Жаль только, Эрл не останется… Но в такое ясное утро даже расставание не казалось страшным. В конце концов, они всегда могут дойти до Фермаго, чтобы навестить мальчишку, Рейвена и познакомиться с Адель.

Одно омрачало радость Мары: убийцу так и не нашли. Расследование топталось на одном месте. Да какое там топталось… Загруженные ворохом новых дел, дознаватели едва успевали проверять те крупицы информации, которые удавалось заполучить. По большей части – ложные. Всем было ясно, что в деле замешан благородный, но без четких доказательств добраться до него оказалось невозможно.

Витор и старшие дознаватели тех станов, в чьих районах произошли прошлые убийства, время от времени встречались для обмена новостями. Мара иногда присутствовала на совещаниях и знала, что и на других участках расследование продвигается плохо. Кто-то наверху перекрывал все пути. Бесполезно даже пытаться.

Оставалась одна надежда… И как Мара ни успокаивала себя, похоже, только она с помощью Рейвена сумеет переломить ход следствия.

Ей было страшно, но она запрещала себя бояться. Только иногда, оставшись наедине с Рейвеном, задавала осторожные вопросы.

– Так этот яд… Ведь я от него не умру?

– Нет, Мара. Яд лестату нужен для того, чтобы подчинить жертву своей воле, сделать покорной. Но в случае со мной тебе не нужно бояться. Волнует другое. Никому еще не удавался обряд переноса сознания. Как ты объяснишь то, что тебе он удался?

– Ну, я кое-что придумала… – уклончиво отвечала Мара, на самом деле больше рассчитывая на удачу и на то, что дознавателям достаточно узнать имя убийцы, чтобы они не слишком интересовались, как именно некромантке удалось совершить обряд. Позже Мара посвятила в свой план Рейвена, и тот признал его годным.

Время от времени она ловила на себе внимательные взгляды Бьярна. Он чувствовал, что Мара что-то задумала, и не оставлял попыток ее разговорить.

– Что тебя мучает, моя девочка? – спрашивал он, когда они лежали рядом в темноте и их обнаженные тела касались друг друга.

Мара, заласканная, зацелованная, грелась в его руках, и оттого муки совести становились еще сильнее. Иногда почти совсем решалась – Бьярн поймет, он всегда понимает и поддерживает, – но не успевала набрать воздуха в грудь, как решимость пропадала. Не хотелось портить чудесный момент ссорами и слезами… Ругала себя трусихой.

Она и на самом деле жуткая трусиха, хотя никто этого не знает. В стане ее в шутку прозвали Железной Марой, ведь она, не моргнув глазом, берется за любые дела, никогда не жалуется. Разве что случай с убийствами девушек вывел бесстрашного помощника дознавателя из себя, так ведь с кем не бывает, она тоже человек. Только Мара понимала, что и шатунов успокаивать, и убитых воскрешать – это одно, а довериться до конца любимому человеку – другое. Она никак не могла перейти последнюю черту, разделяющую их. Бьярн терпеливо ждал, не говорил ни слова, и Мара понимала, что когда двое любят друг друга, то чего уж тут бояться, а все равно не могла… Вот и душу ему открыть до конца не может…

– Все хорошо, – говорила она всякий раз.

И засыпала, точно проваливалась в темную яму, шепча мысленно, будто заклинание: «Пусть и завтра никого не найдут. Пусть и завтра будет спокойный день».

Почти четыре недели продолжалось затишье. Дольше, чем обычно. Но потом это случилось вновь.

Мара, едва переступив порог, услышала, как сыплет ругательствами Витор. Переглянулась с Бьярном, вошедшим следом: «Неужели снова?»

– Алая хворь на голову этому мерзавцу! – вопил старший дознаватель, грохоча стулом. Была у начальника такая привычка – разволновавшись, он выдвигал стул и, видно, для придания большей значимости словам стучал его ножками по полу. – Скользкая тварь! И опять ведь выкрутится!

Мара и Бьярн осторожно, стараясь не привлекать к себе внимания, просочились в кабинет начальника. Холодок охватывал сердце Мары. Еще не поняв до конца, в чем дело, она уже знала, что нашли новую жертву.

– И снова на нашем участке! – горячился Витор. – Задушу своими руками гада, когда найду.

– Не ты один… – тихо сказал Бьярн.

– Мы будем выезжать на место? – тихо спросила Мара.

– А что, есть другие варианты? – Витор бросил на нее злобный взгляд, но, увидев побледневшее лицо, вдруг смягчился. – Мара, ты можешь остаться. Обойдемся одним Гарсом. Все равно толку не будет…

– Нет-нет… Я хочу поехать. Только вернусь ненадолго домой, кое-что взять.

– Что взять? – не понял Бьярн. – Давай сбегаю, я быстрее.

– Нет, мне нужно самой…

Мара почувствовала, как алеют щеки. Вот сколько времени она размышляла над тем, как все провернуть, а до конца не продумала. Если Бьярн пойдет с ней – все пропало. И понимала уже, что одну он ее ни за что не отпустит.

Витор махнул рукой:

– Давай тогда, только быстро.

Мара решила, что по дороге домой придумает, как поступить. Улучит пару секунд для того, чтобы остаться с Рейвеном наедине. Ох, как же страшно…

Забежала домой, стягивая на ходу перчатки. Рейвен поднялся навстречу из кресла. Посмотрел на лицо Мары и все сразу понял, кивнул.

– Бьярн… Наверху настойки живисила и кровяника, принеси, пожалуйста.

Она назвала первые попавшиеся только для того, чтобы отвлечь. Ей бы любые сгодились для ее плана. Бьярн нахмурился, но ни слова не сказал, отправился за настойками.

Мара зажала рот ладонями, тяжело дыша. Сердце билось о ребра. Так, надо собраться. У них полминуты на все…

Подошла к Рейвену и наклонила голову, отведя волосы от шеи.

– Так, да? Ну давай кусай…

Рейвен вместо этого погладил ее по щеке.

– Не бойся так, это совсем не больно. Необязательно в шею. Дай запястье.

Мара протянула ему ладонь. Рейвен взял ее руку в обе свои, тихонько сжал.

– Мара, один раз скажу, больше ты этого не услышишь… Не представляешь, как сладко ты пахнешь и как хочется тебя слопать! Теперь живи с этим!

Мара пнула вредную нечисть по ноге, понимая, что он пытается, как может, отвлечь ее от мрачных мыслей.

– Кусай уже!

Рейвен перевернул ее ладонь запястьем вверх, а потом легонько коснулся губами.

– Не бойся…

Только секунду, когда клыки Рейвена пронзали кожу, боль казалась острой, а потом тело наполнили необычайная легкость и нега. Тревога испарилась без следа.

– О, Рейвен… Как хорошо…

– Ах ты нечисть!!!

Бьярн вернулся в тот самый момент, когда Рейвен распрямился и вытирал с уголка губ кровь Мары. На Бьярна страшно было смотреть. Его лицо исказилось от ярости, рука сжала рукоятку кинжала.

Мара шагнула между ним и Рейвеном, едва удержавшись на ногах. Все цвета вдруг стали казаться слишком яркими, а звуки – слишком громкими. Все, чего ей хотелось, это лечь и протянуть обе руки Рейвену. Пусть продолжает, не останавливается… Это так приятно…

– Бьярн, нет… – собрав остатки воли, проговорила она. – Ты не понимаешь… Это последняя возможность отыскать убийцу!

На шум вышел сонный Эрл, с ужасом посмотрел на Бьярна с кинжалом в руке, на отца, вытирающего кровь с губ.

– Бьярн, ты опять?

Бьярн глухо застонал, с силой возвращая кинжал в ножны.

– Что происходит, Мара? Объяснишь?

Мара вместо ответа притулилась к Рейвену, махнула рукой: давай, мол, ты. У самой сил почти не осталось. Бьярн с плохо скрываемой злостью смотрел на то, как Рейвен придерживает Мару за талию, не давая упасть.

– Я объясню, – сказал Рейвен и строго посмотрел на Эрла: – А ну в комнату, и не выходи, пока не позову!

Он вслух пересказал план, давно продуманный ими. Если в крови у преемницы окажется яд лестата – обряд переноса сознания может сработать, и Мара увидит, кто убийца. Дознавателю она скажет, что решила попробовать новый экспериментальный настой на нескольких травах, открывать состав которого не имеет права – секрет изготовления принадлежит знакомому травнику.

Рейвен действительно достал из кармана флакон с зеленовато-желтоватой жидкостью.

– Вот, выпьешь перед обрядом для достоверности – специально приготовил. Это поможет тебе быстрее вывести яд и прийти в себя.

– Нет, – сказал Бьярн. – Нет, Мара. Я против.

– Не имеешь права!

– Имею!

– Кто ты такой, чтобы мне приказывать! Это моя жизнь! Это мое тело! Могу распоряжаться ими, как хочу!

Бьярн сжал губы. Молчал. Мара тоже упрямо закусила губу. И ведь знала, знала, что этим кончится, а все равно горько!

Она постаралась выпрямиться и направилась к двери. Голова туманилась, будто она осушила пару кружек крепкого эля. Только бы Витор не отправил ее домой! На улице, на свежем воздухе, стало чуть легче. Она сделала несколько глубоких вдохов и зашагала в сторону стана.

Бьярн догнал, пошел рядом. Когда она поскользнулась и едва не растянулась на земле, поймал, удержал, поправил плащ, съехавший на сторону.

– Глупая девчонка… Что же ты творишь с собой…

Мара подняла голову, но тут же отвернулась: невыносимо смотреть ему в глаза. Но кто-то обязан остановить убийц! Бьярн должен понять. Мара только надеялась, что после всего он от нее не отвернется…

Нашла его руку, сжала пальцы, но он не ответил.

Глава 45

Какое-то время они просто шли рядом, потом Бьярн резко остановился, повернулся к Маре, взял ее за плечи.

– Я несколько раз прямо спросил тебя о том, что происходит. Я чувствовал, что ты задумала очередную глупость. А ты врала, глядя мне в глаза! Что теперь я могу думать о наших отношениях? Тебе никто не говорил, что нужно доверять тем, кого любишь? Или твоя любовь ко мне тоже обман?

Мара еще никогда не видела Бьярна в таком состоянии. Он всегда старался быть выдержанным. Вероятно, сегодня Мара перешла границы его терпения.

– Бьярн… Ну, представь, я бы рассказала. Что бы изменилось? Ты бы только зря волновался все это время. Я бы услышала все, что слышу сейчас, только немного раньше. И это вовсе не помогает нам в поиске убийцы.

– Я бы сказал тебе: подожди пару недель, – Бьярн говорил, тщательно подбирая слова. – Наступит весна, и все изменится. Откроются новые возможности…

– Почему через пару недель? Почему не сейчас?

Он только плечом дернул. Мара почувствовала, как теперь ее саму захлестывает обида. Она понимает, что каждый имеет право на тайны. Тогда пусть уважает ее решение. Или оба честны, или нечего тут душеспасительные беседы проводить.

– Бьярн, теперь я спрошу тебя прямо! – сказала она, задрав подбородок и распрямив плечи: почему-то гордая осанка всегда помогала удержаться от слез. – Кто ты такой, Бьярн?

Их взгляды встретились, и Мара, привыкшая по одним только глазам напарника понимать его мысли, увидела растерянность и смущение.

– Я не могу сказать сейчас… Мара! Мара, стой!

Но она освободилась от его рук и побежала в сторону стана. Не о чем больше говорить.

Убитая девушка казалась сестрой Ганны – те же пшеничного цвета волосы, тонкая фигура. Руки раскинуты в стороны. И снова этот странный рисунок ран на теле: синяки начинаются только выше локтя.

В комнату набилось столько народа, что не продохнуть. Старшие дознаватели других участков со своими помощниками, инспектор из Правления. Гарс шепнул Маре на ухо, что инспектора прислали сверху следить за ходом расследования. Мара видела, как Витор наклонился к его уху и инспектор нахмурился. Потом нашел глазами Мару, подозвал к себе.

– Так ты думаешь, у тебя получится провести обряд переноса сознания?

Мара кивнула и начала было пересказывать тот бред, что они насочиняли с Рейвеном. В качестве доказательства извлекла из сумки, где уже лежали все снадобья, подготовленные для обряда, флакон с желтоватой жидкостью, но инспектор не вслушивался, махнул рукой.

– Хорошо. Тебе требуется какая-то помощь в подготовке?

Понадобится только помощь Гарса. Мара сама сумеет вплести заклятие в узор, наносимый на тело, это несложно, она несколько раз проводила обряд. Второй некромант нужен для того, чтобы произнести «Умри» и погрузить ее в сон, после разбудить заклятием «Отомри», а во время ритуала задавать вопросы, как если бы он обращался к убитой: Мара станет отвечать вместо нее.

Но в таком деле свидетели не помешают: чем их больше, тем лучше. Даже хорошо, что инспектор здесь, услышит все своими ушами.

Вот только Бьярна нет рядом. Мара до последнего надеялась, что он пойдет с ней, а он даже не посмотрел вслед, когда она уходила…

Мара глубоко вздохнула. Потом, все потом.

– Могу я попросить всех выйти из комнаты и оставить меня с убитой наедине? Мне нужно подготовиться.

Последним вышел Витор. Перед тем как закрыть за собой дверь, он внимательно посмотрел на Мару.

– Ты себя ведешь так, словно лично заинтересована в этом деле. Ты сможешь быть объективна?

– Я вовсе не заинтересована лично! – вспыхнула Мара.

Она была уверена в этом, но вдруг поняла, что действительно чувствует с убитыми, замученными девушками некое родство. Тот, кто стал причиной смерти любимого учителя и навсегда надломил ее, ушел от наказания, так пусть хотя бы этот негодяй получит все, что причитается.

– Я буду объективна, – твердо сказала она, пытаясь убедить Витора.

Голова все еще кружилась, в ногах ощущалась слабость. Яд распространился по телу, но, пока рядом не было Рейвена, Мара могла его контролировать. Вот только со стороны, видно, смотрелось так, будто она немного не в себе.

– Ладно, помощник. Приступайте.

Прежде чем начать обряд, Мара присела рядом с девушкой. Она уже знала, что жертву звали Дженни. Она была швеей в мастерской, где заказывали костюмы люди из высшего света. До недавнего времени работала в тесной комнатушке рядом с другими девушками – кроила, шила, не поднимая головы. Но на днях хозяин, столкнувшись с ней в дверях, разглядел хорошенькое личико и перевел Дженни в зал – снимать с клиентов мерки.

– Приятно смотреть на твою мордашку, – сказал он, взяв ее за подбородок. – Но смотри, будь покладистой.

Хозяин, господин Нерли, активно сотрудничал со следствием и подробно рассказал все, что помнил о последнем дне Дженни.

– Наши клиенты – почтенные люди. Я бы поручился за любого. Нет, никто не пытался познакомиться с девчонкой. Такие люди не интересуются простолюдинками, будь они даже такие красотки, как наша Дженни.

Мара наклонилась над убитой девушкой. На лице той застыло обиженное выражение, точно она хотела сказать: «Но я ведь вовсе не хочу умирать…»

– Я все узнаю, – прошептала Мара. – Его казнят, обещаю! Он никого больше не обидит! Мне только нужно немного твоей крови, хорошо?

Вот, снова она разговаривает с мертвыми… Иногда Маре казалось, что они понимают ее лучше, чем живые. Она погладила Дженни по светлым волосам. У нее были такие же длинные, когда…

Мара ойкнула и вскочила на ноги. Совпадение, конечно! Ведь Дженни – швея, просто неудачно работала ножницами, наклонилась низко над тканью, вот и срезала локон…

Она больше старалась не поднимать глаза на ее лицо, занялась подготовкой обряда. Все необходимое Мара принесла с собой – смешала настои и травы, сделала надрез на руке девушки и взяла немного крови. Быстро скинула с себя одежду и принялась рисовать узоры, шепча слова заклятия.

Поздно отступать. Поздно… Но может, правда, бросить все прямо сейчас? Развернуться, уйти, забыть. Почему она все время должна всех спасать? Почему никто не спас ее, когда ей так нужна была помощь?

Ведь этого не может быть?.. Нет, не может! Разве бывают такие совпадения? Всего лишь срезанный локон. Это ни о чем не говорит!

Мара терзалась сомнениями, но в то же время продолжала начатое. Сама не заметила, как нанесла нужный узор. Натянула на обнаженное тело, покрывшееся мурашками то ли от холода, то ли от страха, кофту. Пора начинать…

– Я готова! – крикнула она, и в комнату вновь вошли все эти люди.

– Какая ты бледная, – сказал Гарс. – Может, не стоит проводить обряд? Знаешь, иногда сердце не выдерживает…

– Что за упаднические настроения! – перебил его инспектор, а Мару хлопнул по спине. – Она у нас молодцом! Да, помощник дознавателя?

Мара могла его понять: кому не хочется получить благодарность от начальства за раскрытое дело! А инспектор, видно, успел в деталях представить свое будущее повышение.

Мара перевела взгляд на девушку. Ганна, Дженни и те три, кого она не знала: Ида, Айви и Кита. Они мертвы, их ничто уже не вернет. Но где-то рядом ходят, дышат, смеются те, кто еще жив. Если не поймать эту тварь и того, кто ему помогает, то через три недели другая, пока незнакомая, девушка окажется лежащей на полу, обиженно глядя в потолок.

– Да, – сказала она.

– Дженни, выйди в зал, нужно снять мерки с клиента! – крикнула Марта, заглянув в подсобное помещение.

Во рту Марта всегда держала несколько булавок, так сроднилась с ними, что Дженни едва могла представить старшую швею без этих разноцветных булавочных головок, которые шевелились в такт ее словам.

– Иду!

Дженни поправила на голове чепец, заправила выбившиеся пряди. Улыбнулась. Господин Нерли по сто раз на дню не забывал повторять работницам зала: «Улыбайтесь, улыбайтесь, девочки! Довольные клиенты – щедрые клиенты!» Отодвинула занавеску и шагнула вперед.

«Я не Дженни… Я не Дженни… Кто же я? Люба… Нет! Мара! Меня зовут Мара. Я некромантка. Я на задании!»

Словно из ниоткуда, из тьмы, из потусторонней дали раздался голос, в котором перекатывались раскаты грома. Невозможно не услышать и не ответить.

– Сегодня твой последний день. Ты на работе. Кого ты видела, Дженни?

«О, Гарс, кто же так вопросы задает? Дилетант!»

Дженни же послушно начала перечислять:

– Господина Нерли, Марту, Риту, Ясмин…

– Стоп. Ты видела кого-то нового? Познакомилась с кем-то?

– Да.

Дженни продолжила идти вперед. А в тесной комнате люди, стоящие рядом с телом девушки, внимали словам Мары, которая на время стала ею. Они услышали обо всем, что видела и что чувствовала Дженни. Но сама Мара, увы, не имела права голоса. Хотя ей было что сказать!

…У высокого зеркала в кабинке, задрапированной золотой парчой, стоял молодой человек. Молодой – если судить по осанке. Его лица Дженни еще не успела разглядеть, потому что хоть она и работала в зале вторую неделю, но пока очень смущалась и при виде благородных невольно опускала глаза. Дженни только скользнула взглядом по фигуре и робко замерла на месте, ожидая, что клиент сам окликнет ее. Тогда можно приступать к работе.

– Хм, кто здесь у нас! – услышала она голос над самым ухом. – Какая ты ладненькая!

Мара дернулась как от боли. Ее будто прошили насквозь раскаленным железным прутом. Этот голос. И в точности та самая фраза. Внутри все кричало от ужаса, сердце билось как сумасшедшее. «Не смотри на него, Дженни! Уходи, Дженни! Беги, беги!»

Дженни подняла глаза и увидела перед собой очаровательного юношу с золотыми волосами и глазами синими, словно небо в ясный день.

– Я Дженни, – представилась она.

Таковы правила – клиент должен знать, как обращаться к работнице.

– А я… Лейн.

– Я познакомилась с Лейном, – сказала Дженни устами Мары, и все собравшиеся в комнате неосознанно, кто громко, кто шепотом, повторили это имя.

Имя убийцы.

И только Мара, запертая в собственном теле, кричала, рвалась наружу, чтобы сказать правду: «Его зовут вовсе не так! Его настоящее имя Лейрас! Лейрас Айлири!»