Текст книги "Твое имя"

Глава 50

Мара считала дни. Сколько их еще пройдет до того, как придется поставить точку? Утром осталось двенадцать. Всю ночь она пролежала без сна, решая, как быть. Спросить прямо? Так она сразу спросила: «Что за письмо?» – а в ответ услышала только: «Извини». Он не скажет…

Чувствовала, как вернулся Бьярн, лег рядом, осторожно поцеловал кончики пальцев.

– Прости, если был неосторожен.

Мара затаилась, делая вид, что спит. Ведь все неправда: он был осторожен и очень нежен. Самый лучший… Как отпустить тебя?

Дождалась, пока дыхание Бьярна сделалось ровным и мерным, подкатилась к нему под бок, уткнулась в плечо. «Я не стану держать… Если тебе там будет лучше, – думала она. – Но почему, почему я не разглядела тебя раньше? У нас было столько времени…»

Иногда возникала робкая надежда: что, если письмо написал кто-то из родных? Но это объяснило бы только ласковое обращение, но не эти странные слова, предлагающие сделать Бьярну правильный выбор. «Ты должен понимать, что важнее…» И явно речь шла не о девчонке без рода и племени.

Одиннадцать. Он вновь предупредителен с ней, лишнее слово боится сказать. Словно вернулись прежние дни, когда Мара вела себя как дикарка. О Всеединый, как он ее выносил? Чуть что – за нож хваталась… И вот теперь смотрит на нее так же: «Не бойся, я не обижу тебя».

Десять. Спустившись утром в зал, Мара увидела, как Бьярн сидит, спрятав лицо в ладони, опустив плечи. Стало невыносимо жалко и его, и себя. Он ведь не понимает, что с ней творится… Ладно, почему нет! Села рядом, отняла его руку от лица, и их пальцы переплелись так крепко, точно два утопающих удерживали друг друга на плаву.

– Бьярн, я так больше не могу… То письмо… – Мара посмотрела ему в глаза. – Прости, я прочитала несколько строк. Какой выбор тебе предлагают сделать? Кто тебе написал? Кто ты, Бьярн? Ответь, пожалуйста. Я вся измучилась. Обещаю, я постараюсь принять любую правду о тебе!

– Мара…

На Бьярна тяжело было смотреть. Казалось, его разрывают изнутри несколько противоположных чувств.

– Я не могу тебе сказать! Просто не могу! Знаю, это идет вразрез с тем, что я говорил о доверии, но ситуация совсем другая…

– О, Бьярн… Другая, конечно. Ведь речь-то идет о том, чтобы ты доверился мне, а не наоборот.

– Одно могу сказать точно – я люблю тебя, всегда буду любить! Я просил об этом не забывать, и ты обещала.

Мара только головой покачала. Любит, ага. Что-то не слишком в это сейчас верилось.

Девять, восемь, семь… На работе все идет своим чередом, если не считать того, что все зацепки, которые удалось раздобыть при помощи Мары, ни к чему не привели. Господин Нерли отказывался выступать свидетелем, утверждая, что никто из его клиентов не подходит под описание. В архивных записях не нашлось ни одного упоминания об убитой по имени Любава. Витор пытался выбить разрешение на получение журнала из мастерской, куда записывали всех клиентов, раздобыть такой же в «Королевской охоте» и сравнить записи: вдруг найдется соответствие, но ничего не вышло. Как в первый раз, сверху спустили указ: благородных руками не трогать. Мара ожидала чего-то подобного. Дела благородных, даже если они оказывались замешаны в преступлении, рассматривал суд Вседержителя. Инспектор так и сказал Витору: «Разбирайтесь с делами простых смертных, а с небожителями и без нас разберутся, если сочтут нужным».

Мара хорошо успела изучить своего начальника за время работы бок о бок. Витор был вспыльчивым, иногда тщеславным, порой чрезмерно дотошным, но при всех своих недостатках это был честный и порядочный дознаватель, которому убийства девушек встали поперек горла. Он готов был землю грызть, лишь бы достать того, кто замешан в преступлениях, а все двери захлопывались у него перед носом.

Мара могла его понять, а потому безропотно терпела суровые выговоры. Впрочем, сама отвечала таким мрачным взглядом, что Витор с недавних пор переключил внимание на стражников и тренировал свою мизантропию на них.

Шесть, пять, четыре, три… По ночам понимала, как ей не хватает Бьярна, его рук и губ. Он находился рядом, а был далеко как никогда. Несколько раз Бьярн пытался начать разговор.

– Мара, поговори со мной!

– Я и не молчу. Бьярн, я вовсе не пытаюсь тебя наказать за то, что ты не рассказываешь мне правды. Я просто не могу. Не могу, понимаешь? Во мне будто что-то накопилось и лопнуло…

Она, не выдержав, порывисто обняла его, и он застонал, привлек к себе, прижался губами к ее виску.

– Моя девочка… Зачем мы друг друга мучим?

– Чтобы… – Мара всхлипнула, изо всех сил сдерживая слезы. – Чтобы не так больно было тебя отпускать.

– Не нужно меня отпускать!

Может, действительно не нужно? Вот он рядом, такой родной и близкий. Но Мара прекрасно понимала, что через несколько дней жизнь изменится безвозвратно.

Надо же, еще недавно она совсем иначе представляла себе весну. Думала, будут гулять в сквере, ходить на речку. А теперь малыш Эрл уедет, а Бьярн… Сначала она думала, это что-то вроде шутки, потом стало казаться бравадой, но он так уверенно говорил о том, что сумеет повлиять на ход расследования. А после письма то, что представлялось игрой, – ой, а может быть, Бьярн вовсе не тот, за кого себя выдает? – стало реальным и настоящим. Он действительно не тот, за кого себя выдает. И от этого делалось жутко и очень тоскливо.

Два дня. Витор ожидал ее в кабинете, нервно вышагивая из угла в угол.

– Ага, пришла! – обрадовался он. – Быстро за мной!

– Куда? – не поняла Мара. Давно она не видела начальника в таком нервном возбуждении.

– Ее пообещали уволить, если проболтается, так что теперь она каждого шороха боится и в стан идти, конечно, отказывается, но я уговорил ее встретиться в трактире.

– Что? Кого?

– А, – отмахнулся Витор. – Некогда! На месте все поймешь!

Мара привыкла к импульсивности старшего дознавателя и без лишних разговоров последовала за ним.

За столиком спиной к ним сидела женщина в серой накидке, на голове чепец, такой, какие носили работницы мастерской господина Нерли. Витор первым подошел и сел напротив незнакомки. Мара не торопилась: отчего-то сделалось страшно. А когда увидела, кто их ждет, поняла почему.

– Здравствуй, Марта.

Старшая швея, которую Мара видела глазами Дженни, вскинулась, побледнела. Она вглядывалась в лицо Мары, пытаясь понять, не видела ли она ее раньше.

– Я ведь говорил, – непонятно чему обрадовался Витор. – Она сможет опознать его так же, как только что узнала вас.

Опознать его? Несложно догадаться, о ком идет речь!

– Нет! – Мара подскочила, но Витор тут же ухватил ее за локоть, удерживая.

– Ты что творишь, помощник? – процедил он сквозь зубы. – Марта – единственная ниточка. Она согласилась показать предполагаемого убийцу, а ты та, кто сможет подтвердить ее слова. Марта видела его!

– Я не уверена, – прошептала старшая швея, чья решимость таяла на глазах. – Все говорят, что убийца – нечисть. А этот юноша из хорошей семьи. Просто совпадение, я уверена. Не хочу переходить дорогу благородным…

– Вам это ничем не грозит, обещаю, – мягко сказал Витор, что ему было отнюдь не свойственно.

И Мара знала, что старший дознаватель не остановится ни перед чем, если забрезжила возможность изобличить убийцу. Плевать он хотел на то, что Марта может потерять работу.

– Марта любезно попросила благородного юношу о встрече в этом трактире. Мягко намекнула на то, что располагает кое-какими фактами, а также небольшими долгами…

– Она что, пыталась его шантажировать? – задохнулась Мара. – Он ее убьет!

– Не говори ерунды. Скорее всего, он вообще непричастен, а согласился приехать только для того, чтобы глупая баба – мои извинения, Марта! – не распустила о нем нелепых слухов.

– Я ухожу, – тихо, но твердо сказала Мара. – Я должна сказать Бьярну. Только с его разрешения!

– Что ты себе позволяешь, помощник! Это я твой начальник. Я, а не твой любовник! Это приказ!

Марта переводила испуганный взгляд с девушки-некромантки на разбушевавшегося дознавателя. Похоже, что она и сама готова была бежать. Но слишком поздно…

У окон таверны остановилась черная карета – ни герба, ни вензеля, указывающих на хозяина, не наблюдалось. Мара знала, что в таких каретах благородные мерзавцы возят на свидание своих любовниц. Окна занавешены темной тканью, на козлах сидит человек, одетый в черный костюм. Невозможно догадаться, кого и куда везет экипаж и что происходит внутри.

Мара услышала, как распахнулась и снова закрылась дверь. Кто-то легко спрыгнул на землю, по брусчатке прокатились быстрые шаги.

Мара выдернула локоть из хватки Витора и рванула к выходу, надеясь разминуться. Хоть бы на секундочку, хоть бы на миг!

Не успела… Не во сне и не в тяжелых воспоминаниях, а наяву она видела перед собой лицо, ставшее ее кошмаром, – Лейрас Айлири. Невозмутимый, излучающий уверенность и силу, холеный. Он возмужал за это время и приобрел лоск, или это яд лестата делал его еще более неотразимым, чем он есть на самом деле.

Неотразимым для кого угодно, но только не для Мары. Ее словно окатило ледяной водой, а следом кипятком. Она вынуждена была ухватиться за косяк, чтобы не упасть. «Спокойно, спокойно, он, может быть, не узнает тебя…»

Лейрас скользнул безразличным взглядом по форме некроманта, по лицу, почти прошел мимо. Вдруг брови его приподнялись, и он, почти потерявший интерес к обычной некроманточке, затянутой в черную одежду, вдруг метнулся назад, перекрывая ей выход из таверны. На лице – неверие и восторг. Он напоминал мальчишку, заполучившего любимую игрушку.

– Ну здравствуй, сладкая! Вот это встреча!

Глава 51

Мара отшатнулась, оступилась, едва не упала, когда холодная гладкая рука ухватила ее за запястье, вздернула вверх. Лейрас прижал ее спиной к стене, придвинулся так близко, что Маре стали видны его зрачки. Он, не отрываясь, смотрел на ее лицо, скользил взглядом по губам, по шее. Улыбка становилась все шире. Мара разглядела, как сверкнули клыки. Лейрас облизнул губы ярко-красным языком.

– Это действительно ты, Любава. Я грезил об этой секунде.

Он перевернул ее руку вверх запястьем, медленно, наслаждаясь ее бессилием, стянул перчатку и потянулся губами, точно хотел поцеловать. Но Мара знала, что он задумал: один укус, и она превратится в безвольную куклу.

– Сладкая, сочная девочка… Сегодня все наконец случится.

Происходящее не заняло и нескольких секунд. Лейрас, увидев ее, видно, забыл о цели визита или подумал, что мгновения ничего не изменят, – подчинит Мару, а после разберется с наглой швеей, посмевшей использовать информацию о клиенте.

Мара понимала, что должна пытаться противостоять. Она попробовала применить свою силу, но Лейрас, наполненный ядом лестата, не излучал энергии жизни, способности некроманта не причиняли ему вреда. А Мара вновь видела себя в домике на лесной опушке, сломленную, едва живую. Будто и не уходила никогда… И сейчас Лейрас наконец завершит начатое.

Лейрас не успел коснуться губами ее кожи, когда Витор, стиснув одной рукой его шею, а другой выкрутив назад локоть, оттянул его от помощницы. Айлири не подумал сопротивляться, с усмешкой глядя в лицо Мары из-под сбившихся на глаза волос.

– О, как мило! Засада? Поймали меня! Принимайте поздравления! – выплюнул он.

Рот улыбался, а глаза оставались насмешливыми, полными черной ненависти: любимая игрушка уплывает из рук.

– Мара, это он? – загремел Витор. – Посмотри на него? Это он? Ты подтверждаешь?

Мара наблюдала за происходящим, словно издалека. Голос начальника и другие звуки пробивались к ней точно сквозь плотную ткань. Боковым зрением она увидела, как таверну заполняют стражники. Значит, Витор все продумал. Заманил его в ловушку. По закону показаний двух свидетелей достаточно для обвинения, даже если нет прямых доказательств. Ей осталось только подтвердить.

Мара давно поняла, что старший дознаватель стал одержим поиском убийцы: ускользающий из рук мерзавец не давал ему покоя. Но Мара и не предполагала, что все зайдет настолько далеко. Витору прямо сказали, чтобы он оставил это дело, но начальник был готов пойти против системы.

Мара оглянулась в поисках Бьярна, но его не оказалось среди тех, кто прибыл на задержание. Что же делать? Скажет «нет» – и Лейраса немедленно отпустят. Скажет «да» – и подведет любимого. Практически безвыходная ситуация. О, Витор, что же ты натворил!

– Мара! Подумай обо всех этих девушках! Он должен понести наказание! Ты подтверждаешь? – кричал старший дознаватель.

На его лбу вздулась и пульсировала вена, лицо побагровело. Лейрас же был спокоен, легкая улыбка играла на губах. Заметив ее взгляд, он нарочито медленно облизнулся.

– Да! Да! Да! Это он!

О Всеединый, ей просто не оставалось иного выбора. Лейрас ее видел, он завладел бы ею в тот же час, как оказался на свободе. Какой смысл утаивать теперь правду, ситуация изменилась.

– Уведите!

Витор толкнул Лейраса в руки Теренса, и тут же убийцу с двух сторон подхватили под локти. Тот с презрением и брезгливостью смотрел на окруживших его стражников.

– Как думаешь, долго тебе торжествовать? – обратился он к Витору, кривя губы в усмешке. – Несколько часов – и я снова окажусь на свободе.

Когда его уводили, он поворачивал голову и следил за Марой злыми и веселыми глазами. Он совсем успокоился – знал, что это лишь временная задержка. Понял, что дознаватель ему ничего не сделает и что никто не станет слушать швею и некромантку.

– Его выпустят, – обреченно сказала Мара. – Он прав. Все бесполезно. Вы нас погубили…

Она обернулась на швею, которая стояла с посеревшим лицом, комкая лиф платья, словно оно мешало дышать. Тоже поняла, во что вляпалась. Тут не увольнение грозит, тут бы живой ноги унести.

Витор помрачнел. В глубине души он знал, что Мара права, но вслух ни за что не признал бы этого. А может, до последнего надеялся, что правда будет на его стороне.

– Глупости. Никто его не выпустит. Переведут в Холодные Холмы, а дальше станет разбираться суд Вседержителя.

Мара не сомневалась: Лейрас приложит все усилия, чтобы избежать Холодных Холмов, тюрьмы для аристократов. Ему утром надо получить очередную дозу, а значит, Айлири не остановится ни перед чем. Но вслух ничего не сказала, закусила губу. Что же делать? Как ей нужен сейчас Бьярн!

– Ступай домой, помощник, – сказал дознаватель, будто прочел ее мысли. – Приди в себя. Завтра все образуется. Я отпущу Бьярна, когда вернусь в стан.

Посмотрел на бледную Марту, которая так и не тронулась с места. На лбу несчастной выступили капельки пота.

– Ты! Пойдешь со мной. Пока дело не закроют – останешься под защитой! Без свидетеля нам не обойтись. Будь готова выступить в суде Вседержителя.

Мара выдохнула: хоть одной проблемой меньше. Витор безрассудный, но не совсем дурак. Вот только насчет суда Вседержителя она сомневалась. Не будет никакого суда…

Похоже, начальник не расслышал, что Лейрас назвал ее другим именем. Вот и отлично, не придется ничего объяснять.

В провожатые ей дали Свена – рыжего весельчака. Вот только сейчас он не балагурил, шагал сбоку от Мары, сжав губы.

– Убил бы эту сволочь своими руками, – сказал он. – Задушил бы гада. Жаль – нельзя. Моей сестренке столько же лет, сколько Дженни было…

Свен сжал кулаки.

– Хорошо, что он больше никому не причинит вреда.

Мара ничего не стала отвечать. Ей не верилось, что история с Лейрасом закончится так просто.

– Мара! – окликнули ее.

О, она бы узнала этот голос из тысячи! Сильный и мужественный, самый любимый.

– Бьярн!

Обернулась, отыскивая его взглядом. Бьярн торопился к ней навстречу. Как он узнал? Почувствовал? Витор не мог рассказать так быстро.

– Мара! – он заключил ее в свои объятия, бережно прижал к груди. – Парни сказали, Витор повел тебя куда-то с загадочным видом. Намекнули, что это касается дела об убийце, хотя наш начальник, скотина, просил держать меня в неведении. Я чуть с ума не сошел. Ты как, птаха? Я все знаю!

В кольце его теплых рук так уютно, так безопасно. Мара вдохнула родной запах и, хотя давала себе зарок поставить точку в их отношениях, оттолкнуть его сейчас было выше ее сил. Проклятие, как же она его любит!

– Я… Лейрас…

Мара поняла, что еще одно слово – и не выдержит, разрыдается.

– Тихо, тихо, маленькая, пойдем домой. Спасибо за помощь, Свен, дальше я сам.

Дома, чуть успокоившись, она рассказала обо всем, что случилось в таверне. Бьярн и Рейвен слушали, не перебивая, хотя Бьярну это тяжело далось. Когда Мара описывала, как Лейрас стянул перчатку с ее руки, Бьярн так сжал подлокотник старенького дивана, что раскрошил его в труху.

– Убью гада, – глухо прорычал он.

– Не ломай мебель. Диван ни в чем не виноват, – остудил его пыл язвительный Рейвен, хотя маска безразличия больше никого не могла провести: Мара видела, что он и сам переживает, но разве покажет? Будет иронизировать до последнего.

Бьярн нашел ее ладонь.

– Все хорошо. Все теперь хорошо.

– Мне пришлось на него указать. Ты просил ничего не говорить, но у меня не осталось выбора!

Маре стало очень страшно: вдруг она все испортила? Бьярн поцеловал ее в лоб.

– Ничего. Так получилось. Иногда обстоятельства оказываются сильнее… Какая ты горячая!

Он снова прикоснулся губами к ее коже, а потом приложил тыльную сторону ладони к щеке.

– Птаха, ты вся горишь!

Мара и сама чувствовала, что тело ломит, как от жара. Видно, от всех этих переживаний организм решил сдаться. Теперь и лестат потянулся к ее щеке, прикоснулся прохладными пальцами.

– Надо сбить жар. Не нравится мне это.

– Только бы Эрла не заразить, – расстроилась Мара.

Мальчишка гулял с друзьями, и, к счастью, его детскую жизнь не омрачали тревоги – трое взрослых старательно оберегали его от мрачных событий.

– Это не простуда. Ты перенервничала, – сказал Рейвен.

Бьярн, не выпуская ее ладони, погрузился в задумчивость. Мара сразу узнала это выражение лица: глаза сощурил и смотрит в огонь. О чем думает, не понять.

– Хорошо, – сказал он в ответ на свои мысли. – У нас есть несколько часов в запасе. В доме оставаться больше небезопасно. Лейрасу не составит труда найти нас теперь. Я думал уйти сейчас, переждать до полуночи в трактире, но Мара в таком состоянии… Она совсем разболеется. Уйдем после наступления полуночи.

– Куда уйдем? – пролепетала Мара, решив, что начался бред. – Почему после полуночи?

– После полуночи заканчивается… Потерпи, скоро сама все узнаешь.

Так это то самое? После полуночи Бьярн перестанет быть Бьярном. И станет… Кем?

– Но, Бьярн! Весна начинается только послезавтра!

Он улыбнулся.

– Ну, так приятнее было ждать. Придет весна – и все изменится. На самом деле я ждал последнего дня зимы… Птаха! Родная, посмотри на меня!

Мара почувствовала, как внезапно навалилась усталость, потяжелела голова, она поняла, что сползает на руки Бьярна. Завтра. Вернее, почти сегодня. После полуночи. Несколько часов всего-то и ждать.

– Бьярн… Значит, мы пойдем с тобой?

– Конечно! Что за вопрос! Я бы вас ни за что не оставил. Ни тебя, родная моя, ни малыша Эрла… Ни даже эту крокодилью рожу.

– Вот спасибо! – проворчал Рейвен. – Что за крокодил? Подозреваю, ничего хорошего.

– Еще одна нечисть!

– Ну, не удивлен!

– А потом? – Мара не обращала внимания на перебранку мужчин, которая, похоже, стала для обоих чем-то вроде спортивного увлечения. – Что потом? Если тебе придется сделать выбор… не в мою пользу, лучше сразу скажи. Я не вынесу…

Она замолчала: сама не ожидала от себя таких откровений. Но как же страшно – они вплотную приблизились к краю, за которым, возможно, пропасть.

– Глупая моя девочка! Что ты напридумывала себе! Я люблю только тебя. Не знаю, что ты увидела в письме, но все поняла неправильно! Я… Потерпи несколько часов, совсем недолго осталось.

– Бьярн…

Мара поняла, что ревет, как маленькая. Бьярн качнул головой, как делают это все мужчины при виде горьких женских слез – «Ох уж эти девчонки!», прижал к себе. Но лицо тут же стало обеспокоенным.

– Рейвен, ты бы дал ей что-нибудь от жара.

– Да, сейчас.

– Я и сама могу приготовить настой! – запротестовала Мара. – Этот травник-отравник меня когда-нибудь доконает. Почему все забывают, что я почти стала медикусом!

– Почти не считается! – улыбнулся Бьярн. – Вот когда станешь…

И осекся на полуслове. Мара даже переспрашивать не стала. Она, может, и мастер додумывать, но Бьярн, похоже, на радостях тоже перегибает палку. Ладно, мечтать рядом с ним так приятно. В итоге безропотно выпила мерзкий на вкус настой, от которого, следует признать, сразу почувствовала себя лучше.

К сумеркам домой вернулся раскрасневшийся Эрл: набегался, наигрался и проголодался. Здоровый, счастливый мальчишка. Рейвен с порога огорошил его новостью:

– Малыш, ночью мы уходим. Если тебе нужны какие-то вещи – собери сейчас.

– Уходим? – у Эрла вытянулось лицо. – Одни?

– Нет, все вместе, с Марой и Бьярном.

– Ну ладно! – От грусти не осталось и следа.

Эрл засновал между своей комнатой и залом, перетаскивая вещи, которые планировал взять с собой. Первым притащил деревянный меч, подаренный Бьярном, следом – желтую курточку из плотной ткани, которую Мара купила ему на ярмарке, потом какие-то свои детские сокровища в коробочке из-под печенья.

Трое взрослых с улыбкой наблюдали за ним. В какой-то момент взгляды Бьярна и Рейвена пересеклись, и улыбка Рейвена тут же перетекла в торжествующую ухмылку: «Ага, моего сына ты нечистью не считаешь».

Мара прикорнула на груди Бьярна, слушая, как бьется его сердце. Оно будто отсчитывало последние минуты той жизни, которая должна вот-вот закончиться. В тот момент Мара и предположить не могла, как она права.

Последние минуты…

В дверь оглушительно забарабанили. Кого еще принесло в такой поздний час – тьма на дворе? Неужели открылись новые обстоятельства дела и Витор прислал за ними курьера?

Бьярн и Рейвен оба поднялись на ноги, переглянулись. Эрл испуганно выглянул из комнаты, вопросительно посмотрел на отца.

– Иди наверх, – приказал ему Рейвен.

– Не открываем, – сказал Бьярн, вытаскивая кинжал.

Мара встала между ними, готовая ко всему. Оружия у нее нет, но способность вытягивать жизнь всегда при ней.

Дверь слетела с петель от одного мощного удара, и в дом, нагнувшись перед низким косяком, вошел мужчина. В руке он сжимал выщербленный старый меч, покрытый пятнами ржавчины. Следом за ним ввалились другие. Мара сбилась со счета на пятом. Сколько же их?

Предводитель поднял голову, вглядываясь в лица хозяев дома, ощерился в оскале. Мара вздрогнула, узнав этого человека. Глузд… Еще одно лицо из ее кошмаров.

– Нам нужна только девчонка, – сказал он, указав на Мару. – Иди ко мне, лапушка, и мы никого не тронем. По тебе кое-кто соскучился!

Лейрас… Значит, оставил Глузда при себе для грязных делишек. Как Мара жалела в эту секунду о том, что они задержались, но назад время не вернуть. Он добрался до нее! Он все-таки до нее добрался!

Бьярн, Рейвен, Эрл… Она должна ради них. Конечно, Мара недешево отдаст свою жизнь. Хочет ее взять? Пусть попробует голыми руками. Она сделала шаг вперед.

– Мара, не смей! – Бьярн сгреб ее в охапку, задвинул себе за спину.

На середине лестницы застыл Эрл. Даже если он побежит наверх, выхода все равно нет – не прыгать же ему из окна.

Трое с одной стороны и восемь человек с другой – застыли друг напротив друга.

– Да что с ними толковать, – процедил Глузд.

Махнул головой: «Давайте».

– Только девку не трогайте. Она не для вас.

И тут же, не изменившись в лице, будто делал нечто подобное каждый день, размахнулся и занес меч над Бьярном. Удар был таким неожиданным, что даже Мара поняла: достиг бы цели. В последний момент Бьярн успел бы сгруппироваться, уйти в сторону, но лезвие, пусть по касательной, достало бы его.

Вот только Рейвен оказался быстрее. Он закрыл Бьярна, и вся мощь удара пришлась на него. Из развороченной груди хлынула кровь, но Рейвен не сразу осел на пол. Он стоял, вцепившись руками в меч, не давая Глузду сразу же выдернуть его. Острие ранило ладони, а он все не отпускал оружие. Зрелище оказалось настолько неожиданным и жутким, что даже видавшие виды убийцы отступили на шаг.

– Наверх, – прохрипел Рейвен, теряя сознание.

– Папа! Папа! – не переставая кричал Эрл.

Бьярн выдернул Мару из оцепенения, отбросив ее в сторону лестницы. И, закрывая собой ее и Эрла, повел наверх, в спальню.

Но что потом? Дальше отступать некуда. Сколько они продержатся?

А Глузд наконец сумел справиться с мечом, вырвав его из ослабевших рук лестата.

– Что смотрите? – крикнул он. – Парня и мальчишку убить. Девку забрать.