Читать книгу "Комплект книг Дианы Машковой"

Глава 38. Косяки

Но при этом, конечно, легко нам не было никогда. Ни мне, ни родителям, ни всем остальным. Отдельная засада для меня была в том, что в семье много чего запретили. Курить, например. Диана с Денисом оба некурящие, даже запаха сигарет не переносят. Они вообще, кстати, какие-то как одно целое – всегда заодно, одно и то же не любят, одного и того же в жизни хотят. И вот первое время без сигарет я думал умру. У Виолетты же спокойно можно было курить, а тут нет. И я такой мысленно: «Вы че, ребят, я подросток! Мне уже почти семнадцать лет, как не курить-то? Вы что, хотите меня переделать?!» Понятно, что втихарца все равно находил укромные места и курил – там, где никто типа не видит. Приходил домой – блин, воняет. Духами побрызгался, жвачку пожевал, вроде норм. Но нередко, конечно, палили и тогда штрафовали. Но делать нечего, получал меньше денег. А бросить курить все равно не смог, как они ни старались. Зря только нервы друг другу портили. Вот после восемнадцати, кстати, они уже перестали ко мне на эту тему придираться. Условие теперь только, чтобы дымом в доме не пахло и чтобы нигде не валялись после меня бычки. С выпивкой то же самое. До восемнадцати лет пить категорически запрещали. Только очень редко – по большим праздникам – наливали немного вина за столом. Но, в отличие от курения, к этому запрету я как-то отнесся нормально. И после восемнадцати опять же совсем стало без проблем. Если гости, вся семья за столом, какой-то праздник, мне спокойно наливают бокал вина. У меня, кстати, с приходом в семью само собой пропало желание напиваться до усрачки. Больше нравится теперь сидеть разговаривать и растягивать на весь вечер один бокал вина.

С сексом то же самое – сказали, что до совершеннолетия не одобряют. Но при этом сами же рассказали в подробностях, как там с презервативами, с венерическими заболеваниями, с зачатием детей. Понятно, что почти все это я и без них уже знал. Но было приятно, что и на эту тему мы говорили открыто, как взрослые. Они делились со мной информацией, но не делали вид, что я младенец, который ничего не знает и не понимает. Принимали мой опыт таким, какой он есть.

Ну и конечно, категорически запрещено было воровать. Я реально долго держался. Из магазинов ничего не таскал, тем более деньги были: мог, как белый человек, пойти и купить. В семье тоже стойко ходил мимо сумок и кошельков, которые валялись то тут, то там. Целый год вел себя как паинька. А потом не удержался и несколько раз – вот прямо подряд шли эти случаи – по инерции своровал. Совесть мучила – все-таки родные люди, родители, – но вот не смог устоять. В семье, понятно, свободный выход в город, в магазин, поэтому деньги никогда не бывают лишними. Девчат опять же хочется угостить – у меня как раз тогда девушка появилась. А я же джентльмен.

Первый раз это было, когда я увидел в ванной комнате почему-то на раковине тысячу пятьсот рублей. «О, – думаю, – значит, они никому не нужны, о них забыли, если тут прямо кинули, лежат себе пылятся. Даже если вспомнят, подумают, что в другом месте потеряли». Я их, конечно, взял. Уже размечтался, как буду тратить. Но оказалось, эти деньги Диана дала Нэлле на продукты, чтобы та сходила в магазин. А она, пока в ванной ресницы красила, положила и забыла. Потом из дома вышла, а денег нет, и тут же вернулась. Короче, буквально пять минут эти деньги у меня в кармане лежали. Я пытался отмазаться, что просто убрал, переложил.

– К себе в карман? – Диана такая прищурилась.

– Ну конечно! – Я начал разыгрывать любимый спектакль. – Я же вор! Давай сразу Гошку во всем обвиним!

Диана в тот раз особо не ругала – сам же признался и быстро отдал. В общем, сошло с рук. А потом, спустя пару месяцев, все выходные у меня под носом лежал кошелек Дениса. Он его оставил на полке в прихожей и не убирал. В доме, кстати, никто ничего не прятал. Ни сейфа нет, ни шкафов на замках, ничего такого. А тут уж совсем додумались – бросили на моем этаже кошелек, как будто я железный. Я ходил мимо, ходил, а на второй день все-таки не выдержал. Пока никого не было рядом, взял кошелек, открыл и достал оттуда семьсот рублей. Думал, что Денис просто не заметит пропажи – у него там разные купюры были: и по сто, и по пятьсот, и по тысяче. И реально все прокатило гладко, деньги я потратил в свое удовольствие. А на следующий день вечером смотрю, опять кошелек на том же месте лежит! Ну разве так можно?! Что за дурачки! И я подумал: «Ладно, буду умнее их». Снова открыл кошелек. Вот тут, правда, совесть во мне проснулась и заговорила: «Не надо, Гошка, не надо!» Но я в тот момент очень хотел курить, а деньги все вчера потратил, поэтому послал совесть на хер, взял из кошелька тысячу рублей и побежал в магаз.

Буквально через пару часов Денис с Дианой собрали долбаный круглый стол. Нэллу, Дашу, меня усадили, сами сели и стали нам мозги прочищать. Это всегда так было, когда что-то важное надо было обсудить или кто-то конкретно косячил. Родаки рассказали все с самого начала – что вчера из кошелька Дениса пропали деньги. Сегодня во второй раз они уже специально положили кошелек на прежнее место, чтобы проверить, что будет. Потому что Денис сначала сомневался в том, куда пропали семьсот рублей. Думал, может, сам кому-то их дал и забыл, но не хотел никого зря обвинять. А сегодня снова пропали деньги, уже тысяча. И тут никаких сомнений.

– Мы вам полностью доверяем, – Диана смотрела прямо на меня, – потому что вы наши дети. Скажите сами, кто взял, верните деньги, и на этом закончим.

Девочки, конечно, ответили, что ничего не брали. Я тоже так сказал. Решил стоять до последнего, потому что известно: «Не пойман, не вор». Я так привык в баторе и теперь надеялся: вдруг и здесь прокатит? Совесть меня, конечно, уже вовсю грызла, что деньги взял, тем более у своих. Но я старался виду не подавать – запихивал ее мысленно куда подальше.

– Меня этим поступком оскорбили, – Денис реально был расстроен, я его таким редко видел, – это хотя бы понятно? В семье между близкими людьми такого не может быть! Это самое дно! Попросите нормально, если вам что-то действительно надо. Но так вот брать…

Нэлла с Дашей сидели притихшие. Я видел, что даже Долинская – а она тогда еще была с родаками в контрах – сочувствует Денису с Дианой. И опять мы все по кругу повторили про то, что никто не брал.

– Гоша, – Денис повернулся ко мне, – у нас в доме таких вещей никогда раньше не было.

– Конееечно, – я вскочил с места, включил привычную защиту, – это Гынжу, как всегда, во всем виноват! Он же вор, да, это все знают!

– Никто такого ни разу не говорил, – Диана разозлилась, я видел, что вот-вот взорвется, – не передергивай. И не надо манипуляций!

– Гоша, будь мужчиной! – Денис повысил голос. – Просто скажи правду.

И тут они оба как насели на меня! Я упирался долго, играл в сиротку, которого все хотят обидеть. Как-то на автомате все это вылезло: привык, что надо врать, чтобы от тебя отстали. До последнего. В баторе-то прокатывало. Но они не отставали! И никого не выпускали из-за стола. Я орал. Они тоже орали. Я хотел на хер уйти, но мне не дали и велели снова сесть за стол. Мы сидели за этим гребаным столом два часа! В итоге даже девчата не выдержали, начали вместе с родаками на меня орать, чтобы признался. Так они мозг мне вынули, что я все рассказал, как было.

– Я гораздо больше обижен на твою ложь, Гоша, – Денис чуть не плакал, я аж обалдел, – чем на то, что ты не сдержался и взял у меня деньги из кошелька.

– Прости. – Как же мне стало херово!

– Ты можешь вынести из этого дома все, – Диана смотрела прямо мне в лицо, а я опустил глаза, – мне не жалко ни денег, ни вещей. Зато очень жалко наших, Гоша, отношений. Жалко до слез, что я не смогла научить тебя уважению и доверию.

Весь вечер у меня голова болела от этого тупого разговора. И потом еще долго ходил без настроения, как-то мерзко было. Какое наказание за украденные деньги назначили, я не помню – кажется, как-то отрабатывал украденную сумму и карманных почти две недели я потом не видел. Но это ладно, хуже всего то, что они мне все нервы измотали – потому что не только своровал, но и не признался сам. С тех пор деньги я больше не брал.

Зато буквально через месяц был еще один случай, совсем уж тупой. Мы встречали Новый год. В гости приехала одна приемная семья – мы с ними давно дружим, там из нашего батора трое подростков и другие дети есть. Короче, в доме собралась целая толпучка народу. Подарков получилась дикая гора – каждому ребенку, от одной семьи другой, родителям от всех детей. Сначала все коробки и пакеты сложили под елку и потом после боя курантов вручили друг другу. Дальше мы в какие-то игры играли, гулять ходили, петарды пускали. Нормально было. А под утро гости начали собираться. Вызвали такси. И я смотрю – в шкафу в прихожей лежит еще один подарочный пакет. Ну, думаю, остался лишний. А раз лишний, значит, ничей. И забрал себе. Там как раз мужская фигня была прикольная, набор такой – гель, шампунь, мыло, дезодорант. Я открыл коробку, распихал это все в свой шкаф по разным местам. Но, как назло, тут же приходят Диана с Нэллой, и опять начинается все с начала. Оказывается, этот подарок Нэлла приготовила для отца своего парня – у того 1 января день рождения, и она собиралась ехать поздравлять. Пришлось, блин, опять возмещать! Тогда я уже окончательно понял, что в семье не бывает забытых вещей. Это в баторе что-то может остаться лишнее, а значит, ничье. Поэтому могут и не заметить. В семье обязательно обнаружат пропажу и будут зверски мыть мозг. Да и сам будешь совестью мучиться, что родителей обидел или сестру.

Кстати, даже после этих случаев Денис с Дианой никогда ничего не прятали. И деньги, и сумки, и все остальное как лежало, так и продолжало лежать где попало. Правда, я уже понял, что не такие они разгильдяи, как я подумал сначала, – знают, что где лежит. И еще хорошо запомнил слова Дианы, что ей не жалко украденных денег и вещей, а жалко разрушенных отношений. Поэтому я научился держать себя в руках и спрашивать разрешения. А вот с враньем мне справиться до сих пор сложнее. Это всегда была такая защита в баторе – соврал, и отстали. Как обычное условие выживания – чтобы лишний раз не огрести от тех же старшаков. По крайней мере, в большинстве случаев прокатывало. И мне трудно привыкнуть к тому, что теперь все наоборот. Если соврал, еще больше будут нервы трепать и денег меньше давать.

Но что бы у нас там ни было, я реально по-настоящему ни разу не думал о том, чтобы вернуться жить в батор. Иногда только злился на родителей: «Аааааааа, надоели! Скорее бы мне восемнадцать, квартира, и я свободен!»

И за год какая-то, блин, полная трансформация мозга произошла – с «мне все до фени» до более умного человека. Раньше я думал, что на фиг мне самому ничего делать не нужно. Попал в семейку, и наслаждайся. Они меня обеспечат непыльной работой, государство мне выдаст квартиру, буду жить в свое удовольствие. Все будет шикаперно. А тут родаки мне неожиданно вставили по самое «не хочу» сначала с учебой, а потом и с работой: «Нет, Гоша, учиться ты должен сам и работу тоже сам себе будешь искать!» Я сначала думал: «Нееет, это они, наверное, шутят!» Но несколько раз были моменты, в которые прям вот по самые гланды. Денис с работой особенно замотал – подолгу объяснял, что только сам человек, приложив желание и усилия, может найти себе работу и удержаться на ней. Ну и раз за разом, с каждым таким разговором из блаженного мира с привкусом конфетки я попадал в реальность. До меня доходило, что надо трудиться, чтобы жизнь была каефная. Чтобы куда-то ездить, смотреть разные страны, позволять себе классный отдых – уже почувствовал этот вкус, начал вместе с семьей летать на самолетах, останавливаться в отелях, – нужно зарабатывать. Я это видел из того, как они жили. И постоянно об этом слышал в разговорах. Если просил деньги на какое-то развлечение, а не на учебу, одежду или обувь, мне говорили: «Гоша, хочешь тратить на развлечения, найди себе подработку. С подработкой поможем». Конечно, я обижался в такие моменты. Сидел и бубнил себе под нос сквозь слезы: «На хера вы меня тогда взяли? Че я тут делаю? Если я все должен сам, вы вообще офигели, что ли? Остался бы у Виолетты, ходил бы по ресторанам и Луна-паркам, все было бы шикаперно!» А Диана тем временем то в фонде мне предлагала подработать – я с малышами как помощник педагога занимался по выходным, – то еще что-то находила. И постепенно я стал думать, что у Виолетты была бы одна жизнь, где за меня бы все сделали и решили, а здесь будет другая. Мне стало казаться, что эта более перспективна.

Глава 39. Гранит науки

Но все равно учиться я не хотел, сопротивлялся страшно. Две недели после того, как я к Диане с Денисом в семью переехал, они меня реально не трогали. Дали выдохнуть. Но как только прошел Новый год, еще на новогодних каникулах, насели на меня с этой учебой. Ох, пипееец! Я их так проклинал, все время ходил злой как черт и думал про себя: «Блядь, заебали! Написано же в правилах семьи, что учеба – ответственность детей! А они – давай наседать. Если понадобится помощь, я сам прибегу! А пока хочу гулять, отдыхать, у меня новая семья, дайте мне пожить нормально!» Но Диана с Денисом знали свое: «Нет, Гоша, надо учиться! Времени нет». Как я бесился! И истерики им закатывал, и по полу катался, орал: «Отстаньте от меня! Не хочууу и не будууу!» Достали они меня реально. Я думал тогда, вот на фига мне учиться? Когда понадобится, я сам возьму и все, что мне надо, выучу. А тогда даже знать не хотел, с какой стороны учебник открывать и что там в тетрадях люди делают. Но сейчас, спустя три года, я Денису и Диане реально благодарен за то, что они меня заставили. Такого пинка дали, что мало не покажется. И каким-то непонятным образом от этого пинка заработала вся моя внутренняя система, я начал понимать, что нужно делать.

Конечно, в самом начале третьей четверти Денис с Дианой сходили к директору школы, поговорили обо мне. Первое, что им предложили, – это, конечно, перевести меня в другую школу. Типа нет смысла ребенка мучить, ездить в такую даль. Но на это они не согласились – заранее понимали, что директор именно это предложит. Кому нужен в девятом классе двоечник? Когда директор понял, что из школы меня не заберут, сказал, надо меня на домашнее обучение перевести, потому что в классе я только другим мешаю. И у самого в голове ничего не остается. Мы тогда втроем долго думали. С одной стороны, домашнее это хорошо – не надо ездить. Но с другой, было страшно. Я и сам понимал, что могу на все забить, вообще ничего дома не делать. И Диана этого боялась. Но все-таки мы решились. Диана вместе с Верой Николаевной обошла всех моих учителей – кстати, перед историчкой она тогда за меня извинилась, объяснила, что я ничего плохого не хотел, когда костыль ее взял, просто часто сначала делаю, а думаю потом. Историчка меня простила. Даже предложила бесплатно с ней заниматься по обществознанию, за что реально огромное ей спасибо. Она меня хорошо подтянула. Короче, после этого обхода всех учителей я стал учиться дома. А в школу приезжал два раза в неделю, чтобы сдавать выполненные работы. Диана договорилась, что задания по каждому предмету учителя будут присылать ей на почту. И вот мы постоянно сидели над этими заданиями с репетиторами и еще с Дианой, с Денисом. Только на репетиторов около тридцати тысяч в месяц тогда уходило, и я думал: «Ебааать, лучше бы они мне эти деньги отдали!» Но куда там! Мы, блин, готовились к ОГЭ.

И поначалу они просто не слезали с меня с этими своими учебниками! Когда я понял, что не отстанут, начал делать назло – «Нате вам, только отъебитесь! Нате вам карты контурные, нате тетрадки гребаные, сочинения. Что еще?!» А они даже на ругань мою не реагировали. Как будто так и надо. По многим предметам я занимался с репетиторами: к математичке ездил домой, русичка приезжала сама, со многими другими преподавателями занимался в фонде. Помимо этого, меня еще подключили к программе «Шанс» в «Арифметике добра» – это удаленные занятия с учителями через специальную программу в компьютере. Особенно усиленно обществознанием и биологией занимался – решили, что эти предметы я буду сдавать. Физику с Денисом решал – поэтому физичка и пошла в итоге мне навстречу, поставила в третьей четверти «четыре». А с Дианой сидел над русским, литературой и гребаным английским.

Я тогда чуть не задохнулся, еле выжил, все время уговаривал себя: «Как-нибудь переживу». Но те полгода в плане учебы был адский ад. Я не понимал, как дальше жить – столько всего навалилось, – не понимал, как вообще люди учатся, это же треш! Пипец как сложно! А Денис с Дианой: «Не бойся, Гоша, мы тебе во всем поможем». Ну а потом, к концу девятого класса, я уже начал что-то понимать.

Диана постоянно русским со мной занималась. Хорошо, что в фонд на работу ей не надо было ездить каждый день. Она дома за компьютером работала и сидела со мной над учебниками. Задания по подготовке к ОГЭ мы сделали по сто тысяч раз. И хотя я без конца списывал с ответов, когда она не сидела рядом – вырвал их и спрятал заранее, – все равно, наверное, что-то запоминал по ходу, потому что реально непрерывно занимался этим. Сочинения по пять раз переписывал. И из заданий ОГЭ темы мы брали, и Вера Николаевна мне каждую неделю по нескольку тем давала, чтобы я писал. Сначала я пытался Диану обманывать – из тренировочной тетради ОГЭ готовые сочинения переписывал. Или в инете находил чужие сочинения и тоже просто переписывал в тетрадь. Приносил ей типа на проверку. А она такая раз – и вводит несколько предложений в поисковую строку, и там все это гребаное готовое сочинение вылезает.

– Гоша, ты же не думаешь, что я совсем дура? Переписывай!

Я такой: «Блядь, пиздец, спалила!» Дальше шел, брал какие-то куски из параграфа учебника, тоже переписывал в тетрадь – типа мое сочинение. С этим Диана разворачивала меня еще быстрее, даже в инет не лезла.

– Гоша, ты у нас уже академик? Опять все из учебника переписал?

Я снова шел к себе, ломал голову над тем, как эту упертую бабу обойти. И начинал что-то из головы придумывать. Какую-то муть. Писал отсебятину, опять приносил.

– Вот, – она наконец читала весь текст, – это уже что-то! Смотри, здесь хорошо получилось! И здесь почти понятно, что ты хотел сказать. Иди вот эту мысль додумай, вот тут ошибки исправь и перепиши.

Ох, я бесился! Тетрадями швырялся, орал как потерпевший. Она такая: «Ну, поори-поори, легче станет». Потом успокаивался, садился и снова писал, как она сказала. Доканывала меня этими сочинениями зверски. И произведения по программе тоже читать заставляла. Сама что-нибудь готовит или убирает, а я ей должен вслух читать. Нашла себе клоуна! Я там поначалу половину слов не понимал – то «оглобли», то «картуз», то еще какая-нибудь фигня устаревшая. Она объясняла. А потом как-то втянулся, лежал в своей комнате и сам себе вслух читал, как какой-нибудь актер на сцене.

Диана сказала, что наша задача-минимум – сдать нормально русский и математику, чтобы получить аттестат. А задача максимум – сдать хорошо четыре предмета: матика, русский, биология, общага, – и получить более-менее приличный аттестат. Никакую физику, химию мы, по сути, досконально не учили. Делали задания и сдавали учителям, чтобы они могли оценки поставить. Английский – то же самое. Потому что невозможно было за пять месяцев освоить школьную программу за все девять лет.

И вот, когда я уже был на пороге ОГЭ, стало ясно, что все нормас, меня допускают! Тогда Диана пришла ко мне с распечаткой всех колледжей Москвы. И мы несколько недель каждый вечер садились вместе на диван, брали этот гребаный список и начинали его обсуждать. Шли методом исключения. Понятно, сначала вычеркнули все специальности, где нужно было знать математику, физику и прочие естественные науки. Техника – вообще не мое. Оставили только гуманитарные. Но писать, понятно, я особо пока не мог, хотя и хотел. Еще убрали те специальности, в которых нужен был хороший английский язык. И уже дальше сидели подолгу на каждой профессии. Диана всегда говорила, что у меня дар нравиться людям, что я добрый и люблю помогать. И поэтому мне, скорее всего, понравится работать с людьми. Там, где играют роль контакты, отношения. Мы сидели и подбирали такие профессии. Говорили про социального работника. Эту профессию я отчасти в баторе наблюдал, что-то типа знал. Обсуждали гостиничный сервис. И еще педагога дошкольного образования. Я вот четко помню, как Диана спросила: «Гоша, а тебе больше нравится со взрослыми дело иметь или с детьми?» Я даже не задумался, сразу ответил: «Конечно, с детьми! С такими маленькими, как Дасик». Я тогда в качестве отдыха между уроками много возился с маленькой Дашей – мы у нее в комнате по полу ползали, что-то постоянно строили, мастерили, рисовали. Это мне очень нравилось! Вот на этом мы и решили. Получилось, что «тренировочный ребенок» – не зря я так сразу о Даше подумал – помог мне выбрать профессию. Спасибо ей!