Читать книгу "Верь мне"

Глава 10. Элементарная математика

Герман

Вернулся из переговорной, бросил на стол папку с бумагами. Налил стакан воды, подошел к окну, но даже глоток сделать не успел, как в дверь постучали.

– Нет меня! – рявкнул на посетителя.

– Даже для меня? – в кабинет вошла мама. – Ты могла бы и не стучать, – поцеловал ее в щеку.

– Вдруг ты занят, – с довольным лицом рассматривает меня. Я сегодня в черных черном костюме и белой рубашке. Была важная встреча, надо было выглядеть идеально.  – Гера, поужинай со мной, – просит она. – Заодно поговорим.

– Без проблем. Подождешь минут двадцать? Я закончу и весь в твоем распоряжении, – допив залпом воду вернулся за комп.

Быстро не получилось. Мы вырвались из душного здания банка только через час. Всю дорогу до ресторана мама искоса наблюдала, как я веду машину. И выдала серьезный подзатыльник за резкую перестройку в соседний ряд.

– Да за что? – смеюсь. – Я даже не нарушил!

– Начинаю понимать, чего отец так на тебя злится за твое экстремальное вождение, – ворчит мама. Я только глаза закатил. Не понять им меня. Не понять.

В небольшом уютном ресторанчике заказали лёгкий ужин, кувшин холодного зеленого чая с лимоном и мятой. Мама тревожно гоняет овощи по тарелке собираясь с мыслями. Понимаю, что разговор тяжелый, не тороплю и не отвлекаю. Да и давно мы с ней вот так не сидели. Я, оказывается, скучал.

– Гера, ты только выслушай меня, пожалуйста. Не перебивай, – просит Анна Владимировна, кусая свои красивы губы. Отец всегда ругает ее за этот жест, а она просто нервничает.

Мы еще немного молчим. Она, словно, воспроизводит в памяти нечто тяжелое, что вспоминать совсем не хочет. Отложила вилку, подняла на меня медово – карие глаза.

– Аслан… У него сложный характер. Если он что-то решил, переубедить его крайне тяжело. Я попробую, только очень тебя прошу, мой хороший, не делай глупостей. Твой отец вспыльчив и с возрастом это выражается ярче. Ты молод и более пластичен. Не провоцируй его. Гер, папа во многом прав. Не смотри так возмущенно, – смеется мама. – Гонки, женщины, алкоголь. Я слышала, что даже легкие наркотики побывали в твоих руках, – она перестала улыбаться. – Умоляю тебя, мой мальчик, не ломай всем этим свою жизнь. Ты красив и успешен, у тебя за спиной сильная фамилия отца и любящая мама. Ты всегда можешь прийти ко мне за поддержкой. Тебе есть куда идти. Поверь, я знаю, насколько это важно. В свое время у меня не было такой возможности.

– Я знаю, – протянул руку через стол, сжал крепко ее ладони. –  Машины для меня, как второе дыхание, мам. От этого невозможно отказаться. А взваливать свои проблемы на твои хрупкие плечи я не готов.

– Не говори ерунды, Гер! Это девушку свою ты можешь защищать и оберегать, если пожелаешь. И то! Делиться и говорить о том, что тебя беспокоит, просто необходимо. Иначе, как вы будете узнавать друг друга? А я – мама. Мы с отцом – самые близкие для тебя люди, Гера. И если что-то случилось, что-то беспокоит, ты всегда можешь сказать об этом. Знаю, с отцом не клеится у вас сейчас. Мне можно сказать, пожаловаться, поделиться.

– Что бы себя накручивала, переживала и не спала ночами? – приподнял вверх брови.

– Ты думаешь, если будешь молчать, спать я стану лучше? Это не так. Я вижу, что в твоей жизни не ладится, но ты закрылся и мне остается лишь переживать. Подумай об этом, ладно? – просит она и я киваю, мысленно обещая себе уделять маме чуть больше времени. – А теперь о твоем разговоре с отцом.

– Мам, вот в это тебе точно лучше не лезть, – по привычке пытаюсь отгородить ее от неприглядной стороны большого бизнеса и жизни ее сына.

– Тебя забыла спросить, – она фыркнула, сдувая с лица шоколадный вьющийся локон. – Только попробуй сделать то, что Аслан тебе там наговорил! – ее красивое лицо тут же напряглось, скулы заострились, глаза заблестели.  – Не смейте ломать жизнь девочке! – в моих руках дрогнули ее ладони.  – Амиров забыл, что однажды он чуть не разрушил нашу семью. Нет, Гер, даже не так. Он разрушил. Разбил вдребезги! Мы несколько лет склеивали эти осколки заново. Он тоже оберегал меня, вот прямо как ты сейчас свою девушку, – она улыбнулась моей реакции, потому что дернулся теперь я. – И так дооберегался, что завел на работе любовницу, – я скрипнул зубами от этих откровенных новостей.  – У нас сложно тогда все было. Ты бабушку не помнишь, маму Аслана, но Валида Зауровна по характеру еще сложнее отца. Она ужасно давила на меня из-за того, что у нас не получался ребенок. А мы в браке два года всего прожили. Мне двадцать, учеба, работа. И вот случилось чудо, у нас получилось. Я окрыленная поехала к нему, чтобы лично сообщить новости. Так и узнала, что у него кто-то есть, – всхлипнула мама. – Ребенка я тогда потеряла. А вместе с ним доверие и часть себя. Я слишком хорошо помню эту боль, Гера. И помню агонию твоего отца, когда он пытался восстановить связь между нами. Я не могу сосчитать, сколько раз Аслан просил прощения. Не смей рушить свою жизнь и разбивать чужое сердце! Вы просто права на это не имеете. Оба! – слезы по ее лицу проложили влажные дорожки.  –  Я не хотела, чтобы ты знал, – тише сказала мама.  – Но когда услышала, что он тебе говорит…

– Мам, – не выдержал, подошел и крепко обнял ее. – Шшш, – глажу по спине, пытаюсь успокоить.

– Я очень тебя прошу, подумай над моим рассказом, – просит она.  – Что у тебя случилось с той девочкой, про которую ты мне говорил? Ты тоже изменил ей, да?

– Я лишил ее девственности, заставил поверить, что она для меня особенная, а через две недели показательно бросил на глазах у общих знакомых, – признался маме. – Проблема в том, что Тая и правда была для меня особенной. Она и сейчас та единственная, ради которой я готов на многое.

– Ненормальный! Зачем, сын?!  – не понимает Анна Владимировна.

– Камаева слишком хорошая для меня, мам. Твой сын оказался трусом. Я испугался, что не смогу дать ей то, чего она заслуживает. Не хотел, чтобы ее касалось то дерьмо, которое постоянно крутится вокруг меня. Что я мог дать ей три года назад?

– Себя! Ты мог дать ей себя, – отвечает она на мой вопрос.

– И что? Что дальше? Себя я могу дать любой, – усмехаюсь.  – В моей жизни, несмотря на все, что есть, нет стабильности. Я даже жениться не могу, не просчитывая выгоду для семейного бизнеса. Чувствую себя проституткой, которую пытаются дороже продать. Извини, – поморщился и пожалел, что у меня в стакане чай, а не что-то крепче. – Взваливать все это на тебя неправильно. Я разберусь сам. Не вмешивайся, ладно? – прошу ее.

– И смотреть как ты разрушаешь себя?

– Мама! – срываюсь. – Не надо! Я. Разберусь. Сам!

Еще не хватало, чтобы из-за меня она ссорилась с отцом, особенно после того, что я узнал сегодня об их отношениях.

– Давай я отвезу тебя домой, – протянул ей руку помогая встать из-за стола.

– Гера, – позвала мама. Улыбнулся, обнял ее.

– Не переживай. Твой сын не дурак и давно уже вырос. Гораздо раньше, чем ты это заметила, – поцеловал маму в висок, помог сесть в машину.

До родительского дома ехали молча. Каждый думал о своем раскладывая на составляющие сегодняшний вечер. В моей голове никак не складывается элементарная математика. По рассказу мамы, я понял, что в двадцать она потеряла ребенка. Мне двадцать четыре, ей сорок четыре. Я должен был родиться как раз, когда ей было двадцать, а значит забеременеть она должна была еще раньше…

– Мама, – припарковался у подъезда и посмотрел на нее через зеркало заднего вида. – А кто мои настоящие родители?

В салоне моего автомобиля повисла тяжелая тишина. Я достал из кармана сигареты, приоткрыл окно и закурил, стараясь выдыхать в щель, чтобы мать не дышала этим. Крепкий дым дерет легкие, в голову лезут поганые мысли.

Может отец потому и распоряжается моей жизнью так легко, что я не родной ему по крови?

Вспоминаю детство. Все было иначе. Я никогда не чувствовал себя недолюбленным, брошенным, чужим. Наоборот. Здесь мне не в чем упрекнуть родителей. У меня и правда было все, даже больше, чем нужно.

Было внимание мамы, воспитание отца, хоть иногда и жесткое. Тут и сейчас ничего не поменялось. Получить по морде от старшего Амирова? Легко! Но тут я сам не ангел. Нарывался. Игрушки, шмотки, гаджеты, репетиторы, отличный лицей, потом вышка в универе. Сейчас вот вторая. Возможность развиваться в семейном бизнесе. Поездки заграницу в любое время года. Они дали мне все, о чем многие даже боятся мечтать. Отец очень много работал, а вот мама всегда была рядом. Наверное, потому я так к ней привязан.

Мама опять кусает губы, нервно сжимает руки на ручках от сумки. Я выбросил окурок, развернулся к ней, взял за руки.

– Мам, – позвал. – Я не собираюсь обвинять. Тем более не кинусь искать их, как показывают в дурацких телешоу. Просто хочу знать. У нас ведь сегодня откровенный разговор. Так? – она кивнула.

– Твои родители погибли. Разбились на машине, – ее голос дрогнул.

– Твою ж… – тихо выругался. Внутри закручивается буря из противоречивых эмоций.

– Маму успели доставить в больницу и прокесарить. Спасти ее было невозможно, но врачам удалось спасти тебя. Это чудо, Гер. Чудо, что ты выжил и в той аварии, и в тех родах. Потом доставили в Дом малютки, куда я пришла волонтером. Там я тебя и нашла. На руки взяла, посмотрела в твои умные карие глазки и поняла, что ты мой. Я всегда только так и считала. Если захочешь… – судорожно вздохнула. – У меня есть одна фотография. Отец, когда искал родных, нашел. Она так и лежит среди документов. И на кладбище к ним можем съездить. Я там бываю иногда, – грустно улыбнулась она.

– Аррр!!! – ударил ладонями по рулю, уперся в него руками спрятав лицо. – Черт!!! Сейчас… – шепчу ей гася накатившие эмоции. Почему больно? Я ведь не знал их… Они на машине разбились. Отец орет все время, что я останусь там, на трассе. – Бляяя!!! – кроет меня.

Мама гладит по спине, но я почти не чувствую ее рук.

Глубоко вдохнул. Еще и еще. Поднял на нее взгляд.

– Все нормально. Со мной все нормально, не переживай. Просто переварить надо. Есть еще что-то, что я должен знать? Мам, лучше сразу, честно. Я махом впитаю, переживу и пойду дальше.

– Нет, – врет. Я это вижу, она не умеет.

– Мама! – давлю, но не могу пока иначе.

– Не лучшее время для таких новостей, после того, что ты только что узнал, – говорит она.

– Ма-ма! – сжимаю зубы, стараюсь не сорваться. Навалилось. Сколько же всего в последнее время рухнуло неподъемным грузом. Разгрести надо обязательно, пока меня не понесло куда-нибудь на этих волнах.

– Я беременна, – мама положила ладони на живот. Я закрыл глаза, нервно сглотнул.

– Здорово, – ответил, наверное, слишком сухо. – Нет, правда. Я стану братом, – усмехаюсь. – Это супер. Отец счастлив, наверное? – откинулся на спинку водительского кресла.

– Мы больше двадцати лет ждали. Думали, что это уже невозможно, – объясняет. – Гера, этот ребенок никак не повлияет на мое отношение к тебе, – вновь пытается объяснить, оправдаться, словно совершила преступление.

Глупо, но да, задевает! Потому что кровный наследник – это не приемный мальчишка. Для отца он будет очень много значить. Им, вероятно, он торговать не станет.

– Тебя проводить? – внутри все туже сжимается пружина.

Хочется, чтобы рвануло не при ней, и я мечтаю, что мама откажется от моего предложения. Мне нужно уехать прямо сейчас, иначе я сорвусь.

– Не надо, – она все поняла. – Будь осторожен, я очень тебя прошу.

– Постараюсь…

Мама ушла. Только пару раз оглянулась. Я не виню их. Они ждали столько лет. Мама точно заслужила этот кусочек женского счастья. Но мне все равно больно. Почему? Я не понимаю причины!

Чтобы не загоняться дома, поехал в офис. Охранник очень сильно удивился моему визиту, но пропустил. Поднялся к себе в кабинет и до утра разгребал накопившиеся дела под бутылку хорошего виски.

– Вставай, – я даже не понял, что уснул. – Вставай, – повторяет мужской голос. – Я отвезу тебя домой.

– Отец, – продрал глаза, посмотрел на него нетрезвым уставшим взглядом. За окном едва сереет утреннее небо, а он какого-то хрена делает здесь. – Не спится?

– Дома не нашел, у Реваля тоже. Надеялся, что ты здесь. Поехали, Гер, – давно не видел его таким спокойным. Он помог мне подняться, усадил в свою машину. – Мама боится за тебя. Мне стоит? – интересуется, подъезжая к моему подъезду.

– Нет. Просто не трогай меня пока, – прошу его.

– Проспись. Я приеду вечером, и мы поговорим, – настаивает, помогая мне выйти на улицу, дойти до лифта.

– Не надо приезжать, – прошу заплетающимся языком понимая, что это бесполезно. Отец все равно приедет.

Упав на кровать, последнее, что я сделал, прежде чем отключиться, это набрал очередное сообщение своей девочке. Сегодня это смелое и пьяное «Я очень тебя люблю».

Глава 11. Ответное сообщение

Тая

«Я очень тебя люблю», – пришло от Гера. Лежу, улыбаюсь. Это второе сообщение, что он мне присылает. На предыдущее я не ответила. Не знаю, стоит ли отвечать на это, но я перечитываю его несколько раз, потом просто кручу в голове вспоминая те наши две недели.

– Тише ты, – шепчу ему уперев ладони в грудь.

– Не могу, – заразительная, наглая улыбка, от которой тоже хочется улыбаться. – Ты сводишь меня с ума, – хрипит парень, целуя в шею.

Для меня это первые поцелуи. Они такие откровенные, что низ живота сводит сладким спазмом. Амиров младший все напирает, постепенно пробираясь горячими ладонями под одежду, и я не хочу ему сопротивляться. Гер давно нравится мне.

Небольшое количество выпитого за вечер алкоголя не пьянит, но расслабляет, придавая смелости, раскованности. Молодого мужчину заводит моя неопытность, я чувствую, как меняется его дыхание. Вижу, как темнеют его карие глаза.

Герман внес меня в спальню не прекращая целовать и гладить. Придавил к кровати своим телом. Шепчет комплименты и дурацкие пошлости, от которых горят щеки и давно стало влажным нижнее белье.

Внимательный, заботливый. Впервые ворвавшийся в мое тело он долго собирал слезы своими губами, гладил пальцами по лицу, не торопился продолжить.

Я столько слышала про этого парня, что сейчас в голове просто не складывается образ, созданный слухами и тот, что я вижу перед собой, когда мы настолько близки, что дальше просто некуда.

Так начались наши две недели. Ершистый, смешной, ревнивый, а по ночам огненный, дразнящий, страстный. И это тоже опровергло все слухи, ведь после первой ночи, он обычно ни к кому не возвращался. О наших отношениях знали единицы. Такая вот тайна для самых близких.

А потом сказка закончилась…

Я помню, как мне было больно, ведь я успела окончательно в него влюбиться. Строила планы, мечтала, но Амиров решил иначе. Он не просто расстался со мной. Он сделал это прилюдно и некрасиво решив отрубить наверняка. В его глазах не было бравады или гордости за себя, она была в словах, в жестах. Все увидели именно это и никто, кроме Зои не пожалел влюбленную девушку.

С тех пор я зареклась подпускать его к себе, но чертово сердце продолжает биться чаще, стоит поймать на себе взгляд этих карих глаз. Я не могу запретить ему сходить с ума в непосредственной близости от Геры.

Сейчас те же взгляды, только в них добавилась тоска и чувство вины. СМСки, ревность…

Я улыбаюсь. Да, черт возьми! Улыбаюсь. Чувства не были подделкой. Они никуда не делись. Тогда мы просто были не готовы к чему-то большему. Оба. А сейчас все запуталось. Эти ужасные договорные отношения не с теми рушат наши планы на собственную жизнь, если она у нас вообще есть. Я вот до последнего думала, что есть, пока меня не отправили в дом Реваля и не поселили в спальню к Стефану.

Может ответить?

Все еще кручу в руках мобильный. Что сказать? Что я тоже все еще люблю? Перебьется. Не все сразу. Пусть теперь докажет, что готов к чему-то большему, чем постель. Мне нужен надежный мужчина рядом. Тот, на кого можно положиться. Тот, за чьей спиной я буду чувствовать себя защищенной и спокойной.

Но ответить надо.

«Докажи»

Стерла. Детский сад, честное слово.

«Это я уже слышала»

Грубо. Стоит ли давать человеку второй шанс начиная с такого? Точно нет. И это сообщение исчезло с экрана.

«Давай попробуем»

Закусив губу, смотрю на новый текст. Страшно? Очень! Но я хочу. Правда хочу попробовать быть с ним. Мы повзрослели, изменились. Должно получиться.

– Тая, – меня зовет мама. Сегодня ночевала дома и это так классно. – Тай, ты не спишь? – она заглянула в комнату.

Я отложила телефон, так и не отправив ответное сообщение. Сделаю позже, без свидетелей.

– Мамочка, помоги мне, – прошу ее, укладывая голову на колени.

– Моя девочка, – она перебирает пальцами мои короткие волосы. – Стефан так плох? – не тот вопрос, что я хочу услышать, но я приехала с целью просить помощи, и я попробую ее добиться.

– Нет. Стеф хороший, но он не для меня. Нет, не так, – путаюсь в словах, мысленно все еще отвечая на сообщение Геру. – Я не люблю его. Он хорош как друг, но не больше, – все это звучит так неубедительно. Сама прекрасно понимаю. Волнение берет верх. – Мам, не хочу я замуж за нелюбимого мужчину, – еще одна попытка и больше уверенности в голосе. Я села на кровати, взяла ее за руки. – Очень тебя прошу, поговори с папой. Помоги мне.

– Тая. Котенок мой, я постараюсь. Твой отец и сам переживает за это решение. Перед ним стоит непростой выбор. С одной стороны, ответственность за людей, которые в следствии потери части доходов потеряют работу, а у них тоже семьи, дети. С другой стороны, единственная дочь, которую он тоже очень любит. Папа мечется, пытаясь правильно расставить приоритеты. Дату свадьбы еще не назначили. Он тянет специально, пытаясь найти решение, но куда ему против банкира и целого холдинга Реваля. Ты расскажешь мне, кто украл твое сердце? – она вдруг хитро улыбнулась.

– Можно я еще немного подержу это в тайне? – понимаю, что не готова пока ей рассказать.

– Конечно, – мама у меня добрая и понимающая. – Отдыхай, а после обеда можем прогуляться по магазинам. Хочешь?

– Да! – я аж подпрыгнула на кровати. Ужасно соскучилась по маме, но тут подумала об одной рыжей девочке, которая сидит практически взаперти у Реваля. – Мам, а ты не против, если мы возьмем с собой Милли? Ей тоже не помешает проветриться и совет.

– Бери.

Мама кивнула и ушла заниматься своими делами, а я вновь взяла в руки телефон, где на экране все еще висит сообщение:

«Давай попробуем»

Отправить.

Доставлено.

Герман

Да! Да! Да!

Я проснулся от ее сообщения. Не сразу поверил. Несколько раз перечитал думая, может я еще сплю или это похмельный глюк. Моя девочка. Моя Тая. Мой шанс, который я не должен просрать.

На часах шесть вечера. Отец не приехал и за это я ему благодарен. Помню, что просил его. Аслан Ленарович все же иногда умеет слышать. Не готов я пока с ним это обсуждать. Мне бы пару дней, чтобы все внутри устаканилось. Надо эмоции под контроль взять, а потом обсуждать столь сложные, болезненные темы.

Голова похожа на колокол, но мне плевать, я улыбаюсь. После холодного душа позвонил в лучший цветочный магазин и завис на вопросе продавца.

– Куда доставить? – спросила девушка.

– Перезвоню через пару минут, – быстро сбросил вызов, и набрал Стефана. – Здорова. Стеф, Тая где?

– В смысле? – не понял друг.

– Она у вас? – с похмелья раздражает его непонятливость.

– Нет. Они с Милли по магазинам уехали. Еще не возвращались.

– Спасибо, – поблагодарив друга прервал звонок.

Если с Милли, значит вернуться к Ревалям. Хреново. Отправить цветы туда я не могу. Черт, как же хочется, чтобы Тая улыбнулась, даже если я не увижу.

Больная голова удивительно хорошо соображает.

Налил в стакан воды, кинул в него две таблетки аспирина и кружок лимона. Перемешал первым, что попалось под руку. Выпил залпом и открыл сайт ювелирного магазина. Маленький подарок никто не увидит, а моя Тая улыбнется.

Выбрал подвеску из белого золота с небольшим бриллиантом в виде капли. Символично, на мой взгляд. Указал адрес и время доставки – утро. Я не знаю, во сколько они вернутся сегодня, а если его перехватят, вероятность что подарок дойдет до адресата минимальна.

Остаток вечера я провел дома. Позвонил маме, сказал, что со мной все нормально, а потом занялся работой, которую не смогу сделать в ближайшие два дня. Я решил взять пару отгулов по уважительной причине и заняться совершенно другим вопросом.

Надолго закапываться в проблемы – это не про меня. Жрет, конечно, изнутри, но я не сахарный. Упал, поднялся, отряхнулся и пошел дальше. Когда видишь перед собой цель, двигаться становится легче. А в моем случае еще и приятнее.

На десять утра назначил встречу в простеньком кафе недалеко от университета. Статный мужчина с благородной сединой на висках в белой рубашке и черных брюках. Мне стало даже неудобно, что я приехал в неформальных шмотках.

– Доброе утро, Герман Асланович, – поздоровался он.

– Здравствуйте. Чтобы сэкономить ваше и мое время, предлагаю без любезностей, сразу к делу, – довольно кивает, наливает себе воды в высокий прозрачный стакан.

– Слушаю Вас, – делает пару глотков.

– Я хочу вывести свои деньги из бизнеса отца, обезопасить от его возможного посягательства движимое и недвижимое имущество, которое приобреталось на заработанные мной деньги и оформлено соответственно на меня, – раскладываю карты перед своим собеседником.

– Герман Асланович, Вы хотите от меня практически невозможного, – мужчина развел руками. – Ну, допустим, с недвижимостью я вам еще могу помочь, а вот с выводом денег из бизнеса, – он еще раз задумался. – Здесь только советом. Простите, но влезать так глубоко в дела Аслана Ленаровича – это практически смертный приговор. Процесс, когда дети стремятся стать самостоятельными и пытаются уйти в свободное плавание, нормален. Здесь я вас не осуждаю. Но это не тот бизнес, и не тот человек, с которым я мог бы вам помочь. Ни средств, ни связей у меня недостаточно.

– Спасибо за честность, – жму ему руку.

Я предполагал такой исход. В этом и состоит проблема. Вывести собственный капитал, который я успел собрать за время работы в семейном бизнесе, мне никто не рискнет помочь. Это деньги, которые хранятся в нашем банке. Перекинуть их в другой – значит связаться с конкурентами и подкормить их, показать, что мы слабее, чем все думают. Пусть это и неправда, но лишние слухи такого рода компании не нужны.

Кто бы ни были мои биологические родители, я Амиров, а банк – это репутация моей семьи, репутация имени. Надеялся сделать все тихо. Я сделаю, просто надо найти иной вариант, чтобы я забрал Таю из дома Реваля, представил ее всем, как свою женщину и показал, что могу обеспечить ей достойную жизнь. Сделать так, чтобы она ни в чем не нуждалась.

Интересно, а я буду ей нужен, если у меня ничего не останется?

Махнул головой выгоняя из нее эту мысль. Отец вдолбил в меня с детства, что мужчина ответственный за благосостояние своей женщины. Он должен сделать так, чтобы если она и работала, то только потому, что сама хочет или дома скучно стало, а не для того, чтобы зарабатывать на жизнь.

Моя мама, например, двадцать четыре года работает в университете. От простого секретаря выросла до декана факультета культуры и искусства. И ей там нравится, но на ее зарплату жить на том уровне, на котором она живет сейчас, точно не вышло бы. Это сделал для нее отец. Я хочу сделать также для Таи.

– Давайте тогда начнем с недвижимости и машины, а дальше будет видно, – возвращаю внимание своему собеседнику.

– Герман Асланович, вы же понимаете, что если отец захочет что-то у вас забрать, он это сделает, на кого бы я не переоформили документы.

– Запутайте так, чтобы концов не нашли. Вы ведь профессионал. Для того я вас и нанимаю. Я должен буду так же легко все вернуть на свое имя, как только пойму, что это спокойно можно сделать.

– Как только разработаю схему, сразу с вами свяжусь. Оговоренный задаток в течение трех дней прошу перевести вот на этот счет. Он безопасен для вас. Можете смело перевести из Вашего банка, – мужчина протянул мне визитку с реквизитами.

– Не противно прикрываться благотворительным фондом? – прочитал карточку, поднял на него недовольный взгляд.

– Зато надежно. Работа у меня такая, – он поднялся со своего места. – До свидания.

– До встречи, – пожал ему руку, достал из заднего кармана джинс мобильник, на который еще в начала встречи пришло несколько сообщений.

«Спасибо. Очень красиво» – от Таи.

И фото от нее же, где на тонкой шее на короткой цепочке красуется подаренный кулон.

«Тебе идет» – пишу ответ. – «Вечером буду у Реваля. Увидимся?»

Вижу, что долго печатает. Улыбаюсь, потому что скорее всего стирает, подбирая правильные слова.

«Хорошо» – пишу первым. – «Заеду завтра»

«Мне кажется, что ты выдохнула с облегчением» – набираю следом и получаю в ответ смеющийся смайлик с розовыми щечками.

«Мне правда надо заехать к Михаилу» – оправдываюсь? Да, наверное, так и есть.

«Приезжай» – снова розовощекий смайлик. Чувствую себя подростком, но мне нравятся эти шаги. Маленькие, аккуратные. Мы пока прощупываем почву, смотрим, куда можно наступать, а куда пока лучше не стоит.