Читать книгу "Верь мне"

Глава 29. Желтая пресса

Тая

– Ну где же наш папа? – с нежностью глажу живот надеясь, что ничего не случилось.

Нехорошее предчувствие комом встало в груди. Я гоню его. Гера же говорил, что все нормально. Понимаю, что им с отцом очень важно поговорить. Только я все равно переживаю, зная этих вспыльчивых мужчин.

Долго скучать мне не дали. Дверь палаты тихонечко приоткрылась, в щели между ней и стеной появилась голова моей мамы.

– Привееет, – улыбаясь, мамочка вошла в палату. – И почему это я узнаю о том, что моя дочка мамой станет и в больницу попала, от будущего зятя, а не от нее самой? – она поставила к стене два пузатых пакета, взяла стул, села рядом со мной, взяла за руку. Я сентиментальная дурочка. Увидев нежность в глазах родного человека, разревелась. – Ну ты чего, котенок? Не плачь, – мама подошла, обняла меня, прижала мою голову к себе и гладит по волосам. —Шшш, мне Герман строго-настрого запретил тебя волновать. Как ты? Что случилось? Я хочу все знать!

– А Гера где? – спросила, шмыгая носом и стирая с лица мокрые дорожки.

– С родителями. Он приедет вечером, так что у нас с тобой есть целый день, чтобы посекретничать. Так почему ты не сказала мне, что беременна, Тай?

– Испугалась, – всхлипнула я и меня прорвало.

Я сплошным потоком эмоций стала вываливать на маму все, что случилось за последнее время. Про все наши ссоры, даже самые мелкие. Про то, как я по нему скучаю и как боюсь разочароваться. Про его реакцию на новость о моей беременности и визит Зои. Что все последние события, свалившиеся скопом на мою голову, и привели на больничную койку. Потом долго ревела вспоминая, как Амиров просил прощения, как испугался, когда я начала терять сознание.

– Вот же засранец! – мама всплеснула руками. – А Зоя…Я вообще от нее такого не ожидала. Вы же столько дружите. – поражается она. – Ой, дети, – качает головой. – Ремня бы вам всыпать обоим!

– Не надо, – улыбаюсь мамочке.

– Еще как надо, Тая! И Амирову твоему, и тебе тоже!

– А мне за что? – по-детски на нее обижаюсь.

– Для профилактики, – мама треплет меня по волосам. – Давай-ка поедим, дочь. Я прихватила из дома кое-что. У дежурной медсестры спросила, что тебе сейчас можно. Суп еще теплый. Сейчас достану.

Не обнаружив тарелки, мама убежала и вернулась с ней, а еще с ложкой и кружкой. Я устроилась на кровати полусидя подняв выше подушку. Все, как рекомендовал врач.

Тарелку с ароматным куриным бульоном поставила на колени. Видя, что мне так неудобно, мама принялась меня кормить.

– Мам, да просто подставку надо, – говорю ей принимая очередную ложку супа.

– Ничего, я так. Хоть вспомню, как деток кормить, – смеется она. – А то, как я потом внука нянчить буду?

– А ты будешь? – настроение ползет все выше вверх.

– Да я вообще его у вас отберу, чтоб своими заскоками мне ребенка не испортили! – фыркнула мама. – Тебя же воспитала хорошей девочкой и его воспитаю. А вы дальше сходите с ума, сколько вам влезет!

– Ну хватит тебе. Не обижайся, – погладила ее по руке. – Мы запутались, мам. Я в недоверии и страхе, Амиров вообще смешал в кучу отношения со мной, отцом и работу. Ядерный коктейль получился. Но я очень надеюсь, что все теперь наладится. Так хочется, – мечтательно улыбаюсь.

– А Зойкин отец знает, что его дочь вытворяет? – жму плечами. – Понятно. Ладно, Денисенко я сама позвоню. Пусть приструнит маленькую стерву. А сам Герка то что тебе сказал на эти фотографии?

– Не успел, мам. Мне плохо стало. Но я уверена, что он не виноват. Вот здесь, – положила ладошку на середину груди, показав, где поселилось это чувство. – Мне неприятно было видеть, как он в постели с другой… – комочек внутри сжимается и разжимается, пульсируя от воспоминаний. – Но нет. Там точно ничего не было.

– Надеюсь, – вздохнула мама. – Иначе я сама засранцу яйца оторву! – округлила глаза услышав от нее такие грубые слова. – А ты думала, я терпеть стану, если мою девочку обижать и предавать будут? Нет уж, дорогая. Ты у меня одна!

– Вы подружитесь с Анной Владимировной, – смеюсь в ответ.

– Тем хуже для вас, – шутит мама.

– Да уж. Избалуете нам малыша.

– Это обязательно! Это прямая обязанность бабушки. Так что можешь даже не спорить. Ешь давай, остыло уже, – еще ложка супа пропала у меня во рту.

Мама так и просидела со мной до вечера. Геры нет еще. Я снова начала волноваться. К нам зашла медсестра, принесла новую капельницу и сделала укол. Из кармана ее белого халата торчит какая-то газета. Сначала я удивилась, что они вообще еще существуют и в век цифровых технологий находятся те, кто покупает печатную прессу. А потом задохнулась от возмущения разглядев кусок фотографии на главной странице.

– Можно на минутку? – спросила у женщины указывая на газету.

– Пожалуйста, – она вытащила ее, отдала мне. – Оставить? Я могу забрать после обхода, – улыбнулась медсестра.

– Спасибо, – кивнула ей.

– Что там? – ко мне тут же подошла мама и мы вместе развернули страницу.

Заголовок над фотографией из клуба: «Младший Амиров не изменяет себе. Он изменяет своей невесте!» и приписка ниже: «Узнайте, как развлекается сын известного банкира».

Это удар под дых нам обоим. И Гере, у которого только строится самостоятельная карьера. И мне, как той, что доверяла единственной подруге самые сокровенные тайны.

Мама забрала у меня газету, чтобы прочитать статью. А я не хочу ее читать. Я знаю, что все это ложь. Теперь точно знаю.

«Я верю тебе, мой Амиров. Ты просил. Я верю» – глажу живот думая о любимом мужчине, о нашем малыше.

– Как низко, – ругается мама швыряя на тумбочку печатное издание. – Вот же стерва! И ведь знает, что ты беременная в больнице лежишь! Ну Денисенко! Да я своими руками придушу эту девчонку!

– Мам, – поморщилась от резкой головной боли.

– Что такое? Тебе плохо? – тут же забеспокоилась она. – Ну ка давай, ложись, – помогла мне удобнее устроиться. – Думай о малыше, дочь. Эту козу я сама на место поставлю. Сейчас… – она стала копаться в телефонной книге мобильника. – Где же ты у меня? Нашла!

Найти то она нашла, но дозвониться пока не вышло, так что мама решила меня заболтать до такого состояния, что я умудрилась устать, не вставая с кровати. Но к вечеру стало полегче. И голова не кружится почти, и очень важно, что перестало тянуть живот. Медсестра сказала, что они капают мне очень сильный препарат и все обязательно будет нормально. Она похвалила маму за мою улыбку и вкусный суп, который я послушно ела маленькими порциями до самого вечера.

– А вот и зять, – улыбнулась мамочка, когда в палату вошел мой Амиров.

– Здравствуйте, – Гер поцеловал ее в щеку. – Спасибо, что присмотрели за ней.

– Как родители, Гера? Папа как? – она накинулась на него с вопросами.

– Мама нормально, а у отца опять сердце прихватило. Скорую вызывали, – любимый крепко сжал мою ладошку.

– Что-то случилось? – я не выдержала и вмешалась в этот милый разговор двух будущих родственников.

Бесит, когда вокруг все знают, что происходит, а ты только ресницами хлопаешь, пытаясь разобраться по обрывкам фраз.

– Бабушка умерла рано утром, мама отца, – отвечает Гер целуя мои пальцы.

– Ой….

Я знаю, что Герман не общался с Валидой Зауровной. Она не приняла его, как внука и у них не сложились отношения даже когда он стал взрослым. Но вот для его отца это удар. Гера рассказывал, что Аслан Ленарович пытался примирить семью, он мечтал собрать всех вместе за одним столом, как делал его отец, дед Геры. Ничего не получилось и вот не стало его мамы.

Мы посидели молча некоторое время. Я все никак не могла решиться показать ему газету. Сегодня, наверное, не стоит этого делать. За последние сутки парню и так досталось.

Все решил случай. Точнее звонок на мамин мобильный.

– Здравствуй, Слава! – мама так рявкнула в трубку, что даже мой Амиров дернулся и крепче сжал мою руку. – Скажи, дорогой, а ты дочь свою порол когда в последний раз? Никогда? Оно и видно! Тебе очень повезло, Вячеслав, что звоню я, а не Аслан. Если он узнает… Да он же уничтожит тебя! Я еще даже не начинала тебе угрожать! – мы с любопытством открываем для нас с Герой мою маму все с новых и новых сторон. – Но если ты не приструнишь Зою и завтра же в газете не будет напечатано опровержение, я начну. Ты меня знаешь! Гера, дай мне вон ту газетку, – кивнула на тумбочку мама. Гер послушно поднялся, взял ее в руки и завис, разглядывая свои фотографии.

– Вот же … сволочь, – шипит он.

– Еще какая, – усмехается мама. – Дай мне ее сюда, я папе Денисенко покажу. Пусть порадуется, какую дочь он воспитал. – У меня Таська беременная, а эта засранка в штаны к ее мужику лезет!

– Я ее уже боюсь, – шепчет мне Гер.

– Я тоже, – так же тихо отвечаю и мы вместе смеемся под укоризненный взгляд мамы.

Она сделала две фотографии, отправила их Вячеславу Николаевичу и еще минут десять язвительно напоминала мужчине все смертные грехи, которые всплывут наружу, если он не накажет дочь и не решит вопрос с газетой.

– Мои дети улыбаются, – закончив разговор мама повернулась к нам. Она подошла ближе и как родного, потрепала Германа по волосам. – Береги их, – попросила, сжимая пальцы на мужском плече. – Не разошедшийся тираж за ночь изымут, завтра утром выйдет опровержение с извинениями. Денисенко клятвенно обещал, что все сделает. Похороны бабушки когда? Завтра?

– Да, – ответил любимый.

– Хорошо. Тогда я вас оставляю, рано утром приеду, чтобы тебя отпустить. Мы с Валерой потом к твоим родителям заедем, выразим соболезнования.

– Спасибо, – Гер чуть склонил голову перед моей мамой. Мне так приятно стало и тепло внутри.

– Ладно, дети, побежала, – она поцеловала меня, снова растрепала волосы Герману, от чего он фыркнул как кот. – До завтра.

Амиров попросил меня немного подвинуться, устроился рядом уложив мою голову к себе на плечо. Уложил свою ладонь на мой живот и замер прикрыв глаза. От исходящего от его руки тепла мне стало еще чуточку легче. Вновь внутри запорхали бабочки приятно щекоча нервы. Со всеми испытаниями, что сыпятся на наши отношения, я стала еще больше ценить такие вот моменты.

Глава 30. С Асланом в больнице

Анна Амирова

– Ас, – положила руку мужу между лопаток. – ляг, пожалуйста. Врач запретил вставать.

– Пять минут, – отвечает убито. – спина уже болит от этой дурацкой кровати.

Я ушла в кресло, устроилась удобно и поглаживая живот смотрю в его широкую спину. Неделя прошла с похорон его матери. Аслана это сильно подкосило. Мы, конечно, понимали, что скоро должно произойти ужасное, но вот на деле все оказалось гораздо больнее. Даже мне, нелюбимой невестке, которую все время тыкали носом по поводу и без, все равно тяжело. Валида Зауровна была непростым человеком, но я никогда не желала ей смерти.

Амиров любил мать. На его плечи грузом легло чувство вины за то, что он так и не нашел, не привез к ней младшего сына. Приезжали сестры со своими мужьями, здорово помогли нам. Необходимо было максимально соблюсти все традиции, в которые так верила их мама. Даже мои родители приехали поддержать Аслана. Приезжали Камаевы и еще много народу выказывали почтение, говорили трогательные слова.

В ночь после похорон Асу снова стало плохо и его увезли в больницу. Врач категорически запретил нервничать, но мой муж и не нервничает. Он просто замолчал, ушел в себя.

– Аслан Ленарович, – в палату вошел заведующий отделением. Муж обернулся на голос. – Завтра я могу отпустить вас домой, если вы будете соблюдать мои рекомендации. Я наслышан о вашем упрямстве, потому, – улыбнулся седовласый мужчина. – спешу напомнить, что у вас беременная жена и если вы хотите через три – четыре года побегать со своим малышом на детской площадке, месяц придется потерпеть и восстановить истощенную нервную систему.

– Умеете вы уговаривать, доктор, – смеется мой муж, а мне становится легче. Будто с души прямо мне под ноги рухнул огромный булыжник. – Я еще и дедом стану. Так что через три – четыре года силы мне понадобятся сразу для двоих.

– Ооо, – поддержал его настроение врач. – Тогда тем более, Аслан Ленарович. Я вам подобрал отличную терапию. Часть ее очень даже приятна, выполнять ее возможно вместе с Анной Владимировной.

– Ммм… – знакомая хищная ухмылка мелькнула на лице моего мужа. А я покраснела, как в старые добрые времена. Ну вот что он со мной делает? И когда это вообще прекратится!

Врач ушел. Аслан снова встал у окна. Я встала рядом, тихонечко взяла его за руку.

– Ас, я не успела сказать, – начала через пару минут давящего молчания. – Спасибо, что вернул нам нашего сына. Я так боялась, что вы из-за своей дурацкой гордости растянете эту ссору на годы. Я бы сошла с ума разрываясь между своими мужчинами.

– Я горжусь нашим сыном, Анют. Наконец смог сказать ему это в глаза и мне стало легче. Мы хорошо его воспитали. Герка гораздо лучше меня, – муж повернулся, обнял меня за талию. – Он умеет так потрясающе любить… Умеет быть верным. Я сомневался, если честно. Как думаешь, каким я буду дедом? – он покрывает моё лицо короткими поцелуями, а я таю от этой нежности, мне безумного хорошо.

– Замечательным. И отец ты тоже замечательный. Герман это понимает, просто ты не давал ему раскрыться, вот все копилось, копилось и рвануло. Не делайте так больше! – строго на него посмотрела.

– Мы постараемся, – Ас выдыхает мне в рот накрывая его поцелуем.

Настойчивый, но бережный. Наглый, но нежный. Этот коктейль из его чувств и эмоций я готова пить до конца жизни. С каждым выдохом. С каждым вдохом меня отпускает напряжение последней недели.

Мне было страшно.

Я боялась его потерять каждую секунду, пока Аслан бледный, как мел, лежал под капельницами. Когда в его глазах поселилась такая тоска, что даже у меня защемило в сердце. Я думала, что это конец. Он устал, сдался. Но мой муж не перестает восхищать меня своей силой и упорством. Ради нас всех, ради своей семьи он взял себя в руки. Я продолжаю его целовать, обнимая за шею. Я чувствую желание мужа, плотно прижавшегося ко мне бедрами. Ничего не изменилось между нами даже спустя двадцать лет. Он также хочет меня, я так же люблю его.

Нет. Не так.

Гораздо сильнее!

Глава 31. Наказание Зои

– Ты собралась? – строго спросил отец, войдя без стука в мою комнату.

– Почти, – не смотрю на него.

Складываю в чемодан теплые вещи, летние мне не понадобятся там, куда я еду. Мне до сих пор не верится, что папа сделал это. Он нашел самую отдаленную закрытую частную школу для девочек. Из лучшего университета Страны меня запихнули туда! Практически в воспитательное заведение с профильными направлениями. У них на сайте все звучит красиво:

– Изучение английского и французского.

– Обучение современному этикету.

– Ведение быта.

– Здоровый образ жизни.

– Психология.

– Танцы.

И все в этом же духе.

Только я взрослая! Мне двадцать один год! Что я там буду делать?

Отец правда ответил и на этот вопрос. Он сказал, что раз сам не смог нормально воспитать дочь, пусть мной теперь занимаются специалисты.

Пока это наказание мне выдано на год. Но этот год я должна как-то выжить! Без привычного теплого солнца в нужном объеме, без отпуска за границей, без своих любимых платьев, кафе. Без парня! Он решил забрать у меня все и посадить в тюрьму, где из развлечений только бумажные книги сомнительного содержания и мобильный в выходные.

А все из-за кого?

Из-за придурка Амирова! Этот безбашенный гонщик давно мне нравится, но он никогда на меня не смотрел даже ради одноразового секса.

Из нас вышла бы шикарная пара. Я тоже люблю скорость, драйв. Люблю тусовки и клубы. У нас с ним гораздо больше общего, чем у него с Камаевой. Но нет! Заладил свое «Моя Тася. Моя Тася!». Герман не ее совершенно. Не подходит. Тая спокойная домашняя девочонка. Папина дочка, отличница с идеальным воспитанием. Да ему с ней станет скучно уже через пару лет! Со мной было бы не так. Со мной ему было бы классно.

Я перегнула, конечно, в попытке из развести, но не жалею ни грамма. Я хотела показать Тасе, напомнить ей, что Амиров вот такой! Он бабник и отвязный тусовщик. Он живой! Гер кайфовал от этой жизни. Он брал от нее все. Камаева гасит его, душит. Я не могу на это смотреть.

Только Амирову на меня плевать. Он даже поорать не приехал за выходку с газетой. Герман готов на руках носить свою беременную девушку. А у меня только Игорек. Альфонс и придурок, которого я купила за дорогие шмотки, как породистую собаку. Просто для статуса, ради регулярного секса. Все!

Но зато Гер точно меня не забудет! Наверняка оставит себе одну газетенку на память и будет вспоминать. Так или иначе, но я добилась своего. Амиров будет думать обо мне еще довольно долго. А потом я вернусь и покажу ему, от чего Герка отказался, что он потерял. К тому времени его достанет вечно орущий по ночам младенец, не высыпающаяся и недовольная жена. Амирову захочется вернуться в свою жизнь, и я ему в этом помогу.

– Зоя быстрее давай, машина ждет, – торопит отец.

– Тебе меня совсем-совсем не жалко? – хлопаю ресницами.

– Мне жалко мою репутацию, которую я зарабатывал годами! И стыдно перед людьми, с которыми я сотрудничаю. Я вырастил стервозную эгоистичную дочь.

Папа взял мои вещи и резким нервным шагом пошел прочь, больше не глядя на меня. Я подхватила сумку с тумбочки, удобнее устроила ее на плече и косо посмотрела на широкий кожаный ремень, висящий на зло и демонстративно вбитом гвозде в косяк двери.

В тот вечер, после разговора с мамой Таи отец впервые взял в руки этот жуткий инструмент для наказания. Я визжала и носилась от него по дому, а он рычал, как разъяренный лев, матерился и… Догнал.

Левая ягодица тут же заныла напоминая, что по заднице я получила ощутимо. Потом папа вышел и вернулся с молотком и коробкой гвоздей, чтобы повесить «напоминалку» на самое видное место.

– Плохая из тебя актриса, Зоя. Театральное тебе точно не светит, – заявил отец, глядя, как я, прихрамывая, выхожу на улицу. Оно само получилось. Мышечная память. Или как ее там правильно называют?

Села в машину, тоскливо посмотрела на свою любимую машинку. Ей тоже досталось. Отец выставил мою Феррари на продажу. Помахала любимой «девочке» рукой и смахнув слезинку сжала зубы.

«Я ведь вернусь, Амиров!» – подумала, закрывая глаза и спускаясь ниже по спинке сидения. – «И обязательно напомню тебе про машину, про отцовский ремень и про то, что ты выбрал не меня!»

Глава 32. Поездка к морю

Тая

– Ты готова? – сильные мужские руки обняли меня и по-хозяйски устроились на животе.

– Почти, – уложила в сумку свитер.

Ноябрь уже вовсю борется с подступающей зимой. Холодный ветер, дождь со снегом слякоть и сырость завладели крупным суетливым городом. С веток, стучащихся в наше окно, капают холодные капли. Я поежилась, рассматривая их на фоне посеревшей улицы.

– Почему мы едем именно туда? Может выбрать место потеплее? – развернулась в руках любимого мужчины, поднялась на носочки и чмокнула его в нос. Гер довольно зажмурился.

– Для родителей оно очень много значит. Отец сказал, нам обязательно надо побывать там. А то потом вы рожать начнете друг за другом, – смеется он.

– Эй! – возмущенно толкнула Амирова в грудь.

– Собирайся, Тась. Скоро отец должен приехать.

Гер глянул на часы и ушел курить, оставив меня с горой вещей на кровати.

Мы едем то всего на несколько дней, но мне столько всего надо взять! Зачем? Понятия не имею. НАДО! Мы с малышом так решили. Нам все сейчас надо. Он еще крошечный совсем, но уже столько требует: то ананас в три часа ночи, то соленых огурцов с шоколадкой. Никогда бы не подумала, что это вкусно!

Кстати, об огурцах!

Тихонечко спрятала в пакет полулитровую банку. Домашние. Дед Вова, папа Анны Владимировны сам солил в большой деревянной бочке. Думаю, мама Геры оценит мою предусмотрительность, когда мы доедем до места. Она говорит, что до сих пор сходит по ним с ума. Таким хрустящим, с нотками хрена и чеснока.

Чуть не подавилась слюной и прикрыла банку получше, а то мой мужчина будет возмущенно сопеть.

– Так, все! – Гер вернулся с балкона, отодвинул меня в сторону и закрыл свою большую спортивную сумку. – Ты туда на месяц собралась?

– Нет, – я взяла с кровати плюшевого зайца, которого дарил мне любимый еще в начале нашей совместной жизни, прижала его к груди.

– Невыносимая. Идем, папа подъехал.

Так, в обнимку с зайцем, я и села на заднее сиденье просторного автомобиля. Гера закинул сумку в багажник, устроился рядом и мы отправились в путь. На выезде из города должны встретиться с моими родителями, они едут на своей машине.

– У тебя точно не будет проблем в Университете? – спросила тетя Аня.

– Точно. Папа договорился, а я наверстаю пропуски.

Довольно быстро пейзаж за окном сменился. Вместо небоскребов и магазинов высокие сосны и пожелтевшая трава вдоль дороги. Аслан Ленарович ведет машину уверенно и очень аккуратно. Гер недовольно поглядывает на спидометр, а отец только коварно улыбается в зеркало заднего вида.

– У нас в машине две беременные женщины, – напоминает сыну.

И мы едем дальше. Мне упорно не говорят подробностей. Амиров только обмолвился, что мне обязательно понравится и еще будет сюрприз. Как нетерпеливый ребенок сначала ерзала и пыталась узнать хоть капельку, но он – кремень. Не сдался. Тогда сдалась я. Обняв одной рукой зайца, вторую просунула под руку своего мужчины, устроила голову у него на плече и уснула под мелькающие под колесами машины белые отрезки разделительной полосы.

Проснулась от хлопка двери автомобиля. Открыла глаза и чуть не завизжала от радости.

Море!

Ура!!! Гер привез меня к морю!

Мне стало абсолютно плевать, что осень, холодно, сыро. Это же море! Ему невозможно не обрадоваться.

Амировы вытащили наши вещи, отнесли их в домик. Тетя Аня тоже вышла их машины. Она разминает ноги, затекшую спину и разговаривает с моей мамой. Вышла к ним довольно улыбаясь.

– Как ты себя чувствуешь? – беспокоятся сразу две мамы.

Дорога была довольно долгой и у меня тоже немного затвердели все мышцы. Но оно стоило того. Обожаю море.

Нас пригласили внутрь небольшого частного отеля. В это время здесь никого нет. Мы заняли номера с самым лучшим видом. Гер рухнул спать. Они с отцом менялись за рулем, но все равно оба успели устать.

Пока вся мужская часть нашей большой компании отдыхает, тетя Аня позвала меня и маму прогуляться вдоль берега.

– Смелая ты все же, Аня, – не без восхищения говорит моя мама. – Рожать в таком возрасте.

– А что? – смотрю на свою боевую мамульку. – Ты тоже можешь, между прочим! Точно! Требую братика! – смеюсь я.

– Ой, нет! Мне твоего отца хватает. Скоро вон, внука буду нянчить. Я тебе уже угрожала, – подмигивает она.

– Помню! А мы сюда переедем. Здесь так красиво, – с восторгом смотрю на бьющиеся о берег волны. – тетя Аня, если не секрет, что особенного в этом месте?

– Здесь двадцать лет назад моё сердце разбилось на осколки, – дрогнувшим голосом заговорила она. – А потом Аслан собирал его, латал, клеил. Здесь я умерла и родилась заново, чтобы стать счастливой.

Мы еще немного погуляли, любуясь видами и вернулись в отель ужинать. Я не удержалась, принесла из номера банку соленых огурцов.

– Да!!! – довольно потирая ладошки Анна Владимировна потянулась к ней.

– А я думаю, чего ты туда наложила, что сумка такая тяжелая, – закатил свои мутные после сна карие глаза мой Гер. – Трындец, Тась!

– Желание беременной женщины – закон! – вступилась за меня его мама хрумкая первым огурчиком.

–На, – Гер вручил мне во вторую руку развернутый шоколадный батончик. Посмотрел, как я с удовольствием уплетаю его в прикуску с огурцом. – Дай хоть попробовать что ли. Может я чего не понимаю, – протянула ему сразу две руки, по одной из которых щекотно течет капелька ядреного дедовского рассола. – Фу, блин! Ну и гадость! – он выплюнул все в салфетку. Мы все над ним громко и дружно рассмеялись.

После отличного семейного ужина мы провели не менее замечательную ночь, а утром Амиров разбудил меня чередой поцелуев, разгоняющих мурашки вдоль позвоночника.

–Вставай, маленькая. У меня для тебя подарок.

Гера где-то раздобыл настоящую плетеную корзину для пикника. Он взял ее и пузатый пакет с пледом. Любимый повел меня вдоль берега. Я чувствую, как подрагивают его пальцы. Он волнуется? С чего вдруг так сильно? Это волнение передается мне.

– Ш-ш-ш, все хорошо, – шепчет он остановившись.

Стелет плед на камушки, тянет за руку вниз. Мы усаживаемся на берегу, молча смотрим на волны. Так красиво, что дух захватывает.

– Идем ближе к воде? – спросил любимый.

– Конечно! – меня не надо долго просить.

Я влюбилась в этот вид, в эту воду. Мне хочется быть к ней ближе, потрогать ее. С улыбкой пошла за ним. Амиров повернулся ко мне, взял за руки.

– Тай… Таська… Моя маленькая… Ты не представляешь как мне страшно. Я столько сходил с ума без тебя. Я просто хотел всего самого лучшего для тебя, еще даже не мечтая о семье. Мне казалось, что я не подхожу, просто не достоин такой девчонки. Но ты для меня все, Тась. Вот так бывает. Наверное, – он нервно смеется. – это черта Амировых. – любить один раз и на разрыв. Чтобы кидало из крайности в крайности. Отталкивать свою любовь и не дышать без нее. Я не могу дышать без тебя, Тай. Мне кажется, мы все же неплохо уживаемся вместе, м?

– Я знаю… – выдыхаю в ответ стараясь не разреветься от трогательности момента. – Мне тоже иногда страшно. Мама говорит, что это нормально. Нам просто надо научиться быть счастливыми. Ты… – судорожный вдох и слезы все же капают с ресниц. – Гер, я знаю, ты боишься меня потерять, но мы выбрали эту жизнь…

– Ни шагу назад, – он пальцем стирает слезы с моего лица, берет его в свои большие ладони, упирается лбом в мой.

– Именно так, – тянусь к его губам.

– Выходи за меня… Ты станешь моей женой? – Амиров достал из кармана кольцо. Он, нервничая, кусает губы, как его мама, и смотрит в глаза не отрываясь.

– Это всего лишь формальность, – решила чуть подразнить своего мужчину. – Я, пожалуй… – согласна! Ну конечно я согласна, Гер! – он шумно выдохнул, взял меня за руку и на безымянном пальце свое место занял красивый золотой ободок.

***

Мы пили вишнёвый сок вместо вина, ели сыр, сладости, фрукты и смотрели на море, пока я не замёрзла.

Гер собрал наш пикник, заботливо взял за руку и повёл в дом, где на нас уставились четыре пары любопытных глаз. Закралось смутное сомнение, что все знали о сюрпризе.

– Да, – улыбаясь сообщил мой мужчина.

– Урраа! – взвизгнули мамы и кинулись обниматься.

Родители категорично заявили, что раз у нас есть жилье, есть машина, то они подарят нам свадьбу. Герка сначала сопротивлялся, но Аслан Ленарович быстро усмирил гордого представителя Амировых. А я не стала спорить. Мне все нравится. Вся вот эта атмосфера, наши родители за одним столом. Жизнь налаживается. Мы с малышом впитываем эту атмосферу, дышим ею и нам хорошо.

Но как любая сказка и эта подошла к концу. Наш мини отпуск завершился через четыре дня. Мы собрали вещи, чтобы вернуться в свою серую повседневность.

– Я хочу, чтобы ты больше времени проводил дома. Хотя бы чуточку ещё нашёл для нас с ребёнком, – тихонечко прошу любимого мужчину.

– Я попробую, – Гер целует меня в волосы.

– Неправильный ответ, сын, – смеётся Анна Владимировна. – В корне не верный!

– Я не обещаю того, в чем не уверен. Буду стараться.

– Гера, ты в банк вернуться не хочешь? – включается в разговор отец.

– Нет. Сервис приносит доход. Через две недели открою второй, будет ещё легче. Я справлюсь, – заверяет младший Амиров.

– Да я и не сомневаюсь. Больше нет.

– Спасибо, отец.

Герман протянул руку через спинку сиденья, крепко сжал ладонью плечо отца в знак благодарности.

В квартиру Амирова мы решили переехать сразу после свадьбы. А пока вернулись в мою. Любимый подхватил меня на руки и понёс сразу в спальню. Близости между нами стало чуть меньше, а там мне было попросту некомфортно. Родители вокруг и расслабиться получилось всего один раз. Так что сейчас голодный мужчина жадно снимает с меня одежду целуя везде, где попадает.

– Осторожно, – прошу его, стягивая футболку с подтянутого тела.

– Угу, – мычит любимый, ведя носом по изгибу шеи, осторожно касаясь кожи губами.

Наши вещи оказались разбросанными по всей комнате. Гер встал на колени, прижался губами к животу. Внизу тут же все скрутило от желания. Чувствительная грудь налилась. Я не сдержалась, сжала пальцами сосок тихо застонав.

Гер гладит мои бедра, скользит ладонями на ягодицы, жадно сминает их вызывая новую волну острого желания.

– Поставь ножки чуть шире, маленькая, – звучит снизу его голос.

Я послушно ставлю стопы на ширине плеч, глажу ладонью грудь, осторожно массирую ее пальцами разгоняя нашу кровь.

Любимый мужчина ведёт языком между ног прямо по нежным складочкам, расталкивает их, играет с чувствительным возбужденным узелком. Я тихо поскуливаю от удовольствия, от жара, расходящегося по всему телу. Гер не торопится, бережно ласкает меня подводя к пику и останавливаясь.

Врач говорила, что с оргазмами надо быть крайне осторожными. Секс полезен для здоровой беременной женщины, но без фанатизма.

Мой мужчина соблюдает это правило. Он останавливается. Поднимается на ноги. Разворачивает меня к себе спиной, упирает ладони в подоконник.

– Любуйся видом, – смеётся любимый, растягивая собой моё тело.

 Он не входит глубоко, не давит боясь навредить. Плавными движениями контролирует меня и себя. Гер полностью забрал инициативу. Он сам гладит мою грудь задевая соски. Раскрытой ладонью ведёт по животу, замирает на нем делая ещё одно плавное движение внутри меня. Я стремлюсь за ним, но мужчина тормозит.

– Ш-ш-ш, Тась. Я сам. Просто расслабься.

Только вот моё тело не слушается хозяйку. Оно стремится к своему пленителю, оно хочет его. Я хочу его.

– Моя девочка… – хриплый шёпот разгоняет мурашки по раскаленной коже. – Моя Тая… Ммм… – стонет он, подходя к пику. – Сладкая девочка, – ведёт языком от плеча по шее. – Любимая, – его зубы смыкаются на мочке уха.

Мы стонем в синхроне, Гер тихо хрипит мне в шею сокращаясь всем телом от оргазма. Прижимается горячим влажным членом к спине, шумно дышит со свистом, целует.

– Так хорошо, – чувствую кожей его улыбку.

– И мне, – выпрямляюсь, откидываю голову ему на грудь.

Мы стоим и смотрим в ночь тихонечко наслаждаясь друг другом и надеясь, что черная полоса в нашей жизни закончилась.