Читать книгу "Верь мне"

Глава 12. Гонка

Герман

Что может быть лучше сумасшедшей скорости и бешеной порции адреналина в крови для выплеска накопившегося дерьма в моей голове? Ничего! Это лучше, чем бухать и копаться в себе. Эффективнее, чем десяток опытных психотерапевтов.

Завтра я увижу свою девочку. Сегодня необходимо окончательно привести в порядок мысли, эмоции. Подготовить себя к конструктивному диалогу с отцом.

Встреча с Гавриловым меня не обрадовала. Слишком много «если», слишком до хрена «а вдруг». Моего отца боятся, для меня это не новость. Но бля, должен же быть способ безболезненного решения!

Я не знаю, как все развернется с рождением кровного наследника. Это беспокоит, зудит в висках подкидывая совсем не радужные варианты развития событий. Хочется ведь и с семьей как-то наладить коннект, и себя максимально обезопасить, если в случае очередного конфликта интересов с отцом договориться не выйдет.

– Привет, – поздоровался со Стефаном. Кристиан сидит на капоте машины своего брата, салютует мне бутылкой пива. – Опять Лана его достала? – усмехаюсь.

– Да там трындец, – отмахивается друг. – Ты чего такой потерянный?

– Заметно? – стараюсь не показывать хаоса внутри себя.

– Есть маленько. Просто я тебя слишком хорошо знаю. Гер, – ловит меня за локоть, когда я решил нормально поздороваться со старшим близнецом. – Ты ведь не собираешься идти на поводу у отца и реально жениться на Милли?

– Стеф, давай не сегодня, – ухожу от ответа и друга.

Мы сели по тачкам, выехали на линию старта, и я забыл обо всем наслаждаясь этой ночью.

С рычанием мощного мотора приходит легкость и уверенность, что все получится, все будет нормально. Я давлю на газ отслеживая своих соперников в зеркале, улыбаюсь. Мне офигенно. Стефан с довольной рожей выровнял свою тачку рядом с моей. Мы переглянулись, я подмигнул другу и уложил стрелку спидометра. Он чуть-чуть отстает. Ему не хватает совсем немного, чтобы догнать меня на прямой, но Стефан не из тех, кто так быстро сдается. Он ищет лазейку грамотно маневрируя на ровной дороге.

На развороте друг почти сделал меня, но я все же снова вырвался вперед. Постукиваю пальцами по рулю, от адреналина покалывает все тело.

– Прости меня отец, но от этой части своей жизни я пока не готов отказаться, – бубню себе под нос. – Как и от своей Таи.

Перед самым финишем бью по тормозам. Тачку закручивает, сносит в сторону, Стефан вылетает вперед, выигрывая гонку. Друг выскакивает из машины, подбегает ко мне, открывает дверцу, за грудки вытаскивает из салона мою счастливую рожу. Мне окончательно полегчало.

– Ты чего творишь?! – он кидает меня на борт моего автомобиля, толкает в плечи. Глаза огромные.

– Ты выиграл, – жму плечами и продолжаю улыбаться.

– На хрена?! Зачем ты это сделал?! – психует друг.

– Мне было надо, – отвечаю спокойно. – Проверял свою реакцию.

– И как? – рычит Стефан.

– Ты же видел, все отлично. Машину удержал на дороге при бешеной скорости и экстренном торможении с препятствиями в виде других тачек. Отец не прав. Дорога – точно не то место, где я сдохну.

– Иногда мне самому хочется тебя придушить, – стонет Стеф закрывая руками лицо. – Пойдем, мне срочно надо выпить, – приобнимая за плечи он повел меня в толпу зевак и таких же чокнутых, как мы, парней.

– Ты же больше не пьешь за рулем, – напоминаю ему. Он протягивает вперед ладонь. Она дрожит. – Извини, – хлопнул его по руке, чтобы друг опустил ее вниз. – Мне правда надо было проверить.

– Забей, – отмахивается Стефан, открывает бутылку светлого и залпом выпивает почти половину. – Посажу кого-нить за руль, чтобы до дома подкинули. Жесть, я перепугался, когда тебя закрутило! – пиво в руках друга закончилось. – А если бы не удержал?! – не унимается он.

– Удержал. Без «если» Стеф.

Мы забрали Кристиана, взяли еще пару знакомых парней, которых можно было посадить за руль, и мужской компанией отправились на пляж.

Домой я вернулся под утро. Совершенно трезвый и довольный собой. Убив четыре часа своей жизни на сон, сначала проехал в один из филиалов нашего банка, а затем отправился к родителям. Надо все же лично убедить мать, что я нормально принял информацию о своем усыновлении.

Стоило переступить порог родительской квартиры, как я натолкнулся на темный взгляд суженых глаз отца.

– Я тебя предупреждал! – рычит он. Интересно, какая тварь в наших кругах стучит ему? Найду, закопаю своими руками. – Какого хрена тебя опять туда понесло?! Рассказа матери было мало?! Ты специально ищешь смерти?! – его руки сжимаются в кулаки.

– Наоборот, – улыбаюсь, гася в себе ответное раздражение. – Учусь ее обгонять.

Глядя на искаженное от ярости лицо Аслана Ленаровича, решил ретироваться. Я не конфликтовать сюда приехал.

Хочу дать ему остыть, ухожу в поисках матери.

– ГЕРМАН!!! – орет он так, что дрожат стекла.

– Привет, мам, – просунул голову в дверь кабинета отца.

– Что случилось, мой мальчик? – красивая женщина с длинными шоколадными волосами тепло мне улыбнулась.

– Иди сюда, сучонок!!! – слышу разъяренный голос отца и ныряю в кабинет целиком. Мама закатила глаза.

– Что ты опять натворил, Гер? – делаю вид, что мне очень и очень стыдно, только это не так. Почему мне должно быть стыдно за то, что приносит мне удовольствие?

– Да так, – махнул рукой. – Погоняли немного. – она сжала в полоску обычно розовые, но сейчас очень бледные губы. – Тебе плохо, мам? – искренне беспокоюсь. Я ничего не знаю о беременности, но надеюсь, что это и правда нормально.

– Сейчас тебе будет плохо, Амиров! – дверь ударилась о стену, в ней треснуло стекло. Отец переводит взгляд на маму. Тяжело вздыхает, гася свою злость об ее глаза. Снова сработало. И вот за это мне реально стыдно, но мама – отличный буфер между нами, ибо опять получить по морде у меня нет никакого желания. – Аня, опять ты со своими планами, – подошел, хлопнул крышкой ноута. – Ляг иди, я тебя умоляю, – перекидываю взгляд с матери на отца и обратно пытаясь понять, что происходит. Я люблю маму, и ее бледность напрягает. Хочется верить, что причина не во мне.

– Не трогай его, пожалуйста, – просит мама, прикрыв рот ладошкой. – И прекрати лить на себя столько одеколона! Ну просила же, Аслан.

– Извини, – он сделал пару шагов назад. – Я схожу в душ. Только ляг, – берет ее на руки, – А ты жди здесь. Мы не закончили! – рявкает на меня унося маму в их спальню.

Жду.

Откинул в сторону занавеску, приоткрыл окно, сел на подоконник с сигаретой. Вот и поговорили спокойно.

– Иди сюда, щенок! – рычит вернувшийся отец. Он стаскивает меня с подоконника. Швыряет на стену. – Что мне сделать, чтобы до тебя дошло?! – Аслан Ленарович зверем мечется по кабинету. – Как вдолбить в тебя, дебила, что игры со смертью ни к чему хорошему не приведут?! Чего ты хочешь добиться? – он подходит вплотную, сжимает в кулаке ворот моей футболки. В глазах плещется едва контролируемая ярость. – Я тебе время дал, чтобы ты башку в порядок привел! Чтобы все разложил, что тебе мать рассказала, и мы бы поговорили. Нет, млять! – отец тряхнул меня так, что я прилично ударился головой о стену. – Тебя опять понесло на чертов трек. Я снесу там все к херам! Найму людей, они уничтожат эту дорогу!

– Пусти, – пытаюсь сдернуть его руки с футболки, но ткань затрещала, а отец лишь крепче сдавил пальцы. Горловина теперь давит на горло мешая дышать. – Пусти! – рычу на него. – Я говорил тебе уже, что тачки – это часть меня! Почему ты не можешь просто это принять? Почему меня все время надо перекраивать под какие-то стандарты из твоей головы?! Я недостаточно делаю? Или такой хуевый вырос?! Так это ты меня воспитал!

Удар кулака пришёлся в живот чуть выше пука. Я закашлялся, согнулся пополам, но голову не опустил.

– Ты распланировал мою жизнь, – продолжаю гнуть свою линию. – Только забыл спросить, может мне нахер это не надо?! – выпрямляюсь. – Я из кожи вон лез, чтобы ты мной гордился! Я учился, работал! Во всем. Во всем, мать твою, старался угодить! Чуть девчонку друга не трахнул, потому что ты решил, что я должен это сделать! Ты продал меня Ревалю! Скажи, – меня накрыло окончательно. – А своего родного сына ты бы тоже продал ради выгоды для бизнеса?! Или ему будет позволено любить?!

Лишнее. Твою же!!! Каким же это стало лишним. Я идиот! Но отца срывает. Темные глаза сужены. Костяшки на сжатых кулаках побелели. Первый удар пришелся в челюсть. Я не буду отвечать. Никогда бы себе этого не позволил. Вторым ударом Аслан Ленарович разбил мне нос и кровь тут же заляпала футболку.

Серия ударов по лицу, ребрам, животу согнула пополам, но я лишь прикрываюсь, как могу. Бить в ответ не стану. Не его. Никогда.

В глазах темнеет, а отец все не может остановиться. Меня мутит, во рту стойкий сладковатый привкус собственной крови.

– Хочешь решать сам? – он дышит со свистом еще не понимая, что наделал. – С этой секунды у тебя ничего нет. Ни работы, ни машины, ни квартиры, ни денег, ни моей поддержки! Хочешь Камаеву? Бери. Через сколько ты ее бросишь? Хочешь убиться на трассе? Вперед! Но без меня и матери! Не смей, сучонок, приближаться к ней. Пошел вон!

Он за шкирку спустил меня с лестницы. На улице обшарил карманы забирая все имеющиеся там ключи.

– Отец, – оглянулся на него шмыгая разбитым носом.

– Хотел свободы? – хрипит он, хватаясь за сердце. – Получай, – пошатываясь, папа скрылся в подъезде.

Я сполз вдоль борта своей тачки. Откинул назад голову, чтобы остановить кровь. Мне становится все хуже. Дышать трудно, перед глазами все чаще моргает тьма, задерживаясь на несколько секунд, а потом я возвращаюсь в сознание.

«Не такой свободы я хотел! Совсем не такой»

С трудом поднялся, погладил капот любимой машины и пошел в сторону дороги. Множество водил, испугавшись моего внешнего вида, сочувствующе сигналя пролетали мимо. Один добрый пожилой дяденька все же остановился.

– В больницу, сынок? – спросил он.

– Нет, я адрес сейчас скажу, – язык заплетается, говорить трудно, разбитые губы саднит, а в горле противный ком. Почему-то хочется плакать…

– Может все же в больницу? – спросил водитель паркуясь у знакомого дома.

– Нет. Мое лекарство живет здесь, – достал из кошелька купюру, чтобы отблагодарить его за помощь, но мужчина искренне отказался и предложил помочь с подъемом на этаж, а затем снова предложил отвезти в клинику, когда увидел, что я чуть не упал, не попав ногой на ступеньку перед входом.

Я не помню, как добрался до ее квартиры. Последние силы потратил на то, чтобы нажать на кнопку звонка и просто стек по стене вниз, прямо на коврик у дверей Камаевой.

Глава 13. Страшная находка

Тая

– Спасибо, – чмокнула подругу в щеку и выскочила из машины. Игорек с довольной рожей тут же перепрыгнул на переднее сидение.

Зоя подвезла меня до моего дома. Нужно взять кое-что, да и просто соскучилась, хочется побыть в тишине. Дом Михаила Реваль меня напрягает все больше. Хорошо, хоть Стеф переключил свое внимание на Милли. Еще бы съехать оттуда как можно быстрее, желательно уже сейчас.

Двери лифта открылись на моем этаже. Я замерла не в силах сделать больше ни единого шага. Возле моей двери бессознательным мешком полулежит Герман. Очнувшись, подбежала к нему роняя свою сумочку на бетонный пол.

– Гера, – дрожащими руками хлопаю его по щекам. Голова парня качнулась, но он и не думает приходить в сознание. – Гера, – зову стараясь не плакать. Мои слезы сейчас ему точно не помогут. – Врача, – говорю вслух, это помогает не истерить. – Нужно вызвать врача, – ищу в сумочке телефон.

– Не надо, – он просит едва слышно.

– Сейчас! Буду я тебя слушать, – возмущаюсь, но чертова трубка, как назло, закопана в куче женских мелочей.

– И ты туда же, – Гер хмыкнул убито, вновь закрывая глаза.

Вместо телефона нашла ключи от дома. Это быстрее. Может в полумраке подъезда все кажется таким страшным, а Гера прав, врач ему не нужен?

Но он же сознание теряет!

После нескольких попыток все же попала ключом в замочную скважину, быстро открыла входную дверь. Парень просто скатился по ней и лег головой на пол прихожей.

– Блииин, – слезы страха все же срываются с ресниц, но я не позволяю себе большего. Ему нужна помощь.

Включила свет и ужаснулась. Лицо разбито, одежда в крови, губы покрыты сухой коричневой корочкой.

– Что же мне с тобой делать? – я с трудом, но втянула Германа в прихожую целиком, заперла дверь и стала снова искать телефон. – Нашла! Я частному позвоню, – шепчу, словно оправдываясь. – Нельзя тебе без врача.

Нашла номер семейного терапевта. Это все, что у меня сейчас есть. Скорую он, видите ли, не хочет. Но без осмотра тоже нельзя. Тут и без доктора ясно, что все плохо.

Присела на пол, положила голову Амирова на колени. Сижу, нервно раскачиваюсь, глажу его по спутанным темным волосам. От него пахнет точно так же, как и три года назад. Неизменная туалетная вода, сейчас без примесей алкоголя, только он и кровь. Ее запах тяжело оседает в легких. Я вытираю слезы, пытаюсь не паниковать. Выходит плохо, ведь Гер больше не открывает глаза.

В дверь позвонили. Ругая себя, что заперла ее, бережно переложила парня обратно на пол и впустила в квартиру врача.

– Ох… – выдохнул мужчина. – Скорая нужна, – дает заключение сразу же, с порога.

– Он категорически отказался. Я поэтому вызвала вас. Вы сможете помочь? – с надеждой смотрю на него.

– Тая, – семейный врач хотел что-то сказать, но глянув на меня только тяжело вздохнул. – Принеси тазик теплой воды и мягкие полотенца, – дал задание и принялся за осмотр.

Пока я бегала, доктор разрезал на Германе футболку, стал прощупывать ребра, живот. Мужчина качает головой, а я опять стараюсь не реветь. Успею. Это потом. Встаю на колени, мочу в воде первое полотенце.

– Девочка, здесь не обойтись без специализированной помощи, снимков. И похоже, у парня сотрясение. Кто его так?

– Не знаю, – хлюпая носом смываю кровь с красивого, но отекшего после драки лица. Вода тут же окрашивается в красный. Меня передернуло, я пошла ее менять.

– Не надо мне снимков, – хрипит Гера. Он пришел в себя. Я не понимаю сейчас его поведения.

– Почему? – срываюсь, кидаю тряпку в таз. Вода брызгами разлетается вокруг, попадает на одежду, растекается маленькими лужицами по полу.

– Потому что будут вопросы. И менты, – Гер кашляет, стонет. – Я не стану говорить им, кто это сделал. Но они все равно ведь будут копать, стоит им только узнать мою фамилию. Это ж, млять, сенсация! Германа Амирова избили! – он стонет, тяжело дышит, закрывает глаза.

– Давай перенесем его на кровать, – врач больше не спорит, он старается помочь всем, чем может. – Я оставлю обезболивающее. Оно этой ночью ему точно понадобится. Вернусь утром со знакомым травматологом. Он умеет держать язык за зубами. На ребра точно нужен корсет. И обязательно строгий постельный режим.

– Спасибо, – благодарю врача.

– Тая, – в прихожей мужчина обращается ко мне очень тихо, чтобы в спальне его не было слышно. – Если станет хуже, вызывайте скорую.

– Хорошо, – благодарно сжала его ладонь, еще раз попрощалась, закрыла дверь и вернулась к своему Амирову.

– Просто побудь со мной, Тай, – едва слышно просит Гера.

Я осторожно легла рядом с ним на самый край своей кровати. Снова запустила пальцы в волосы. Глажу его по ушибленной голове. Он, как кот, прикрыл веки, только что не мурлычет.

– Поспи, – улыбаюсь сквозь слезы. – Я буду рядом.

Упрямый! Ему больно и плохо, но Гер категорически отказывается от скорой. После двух таблеток обезболивающего он перестал стонать и, наконец, спокойно уснул. Я тоже попыталась. Утром еще надо обязательно появиться в доме Реваля. Как я Геру здесь одного оставлю?

Мысли носятся в голове. Уснуть не выходит. Я даже не знаю, можно ли его кормить, но чтобы себя занять, тихо ушла на кухню. Мама мне в детстве варила очень вкусный куриный бульон. У меня есть рецепт. Сейчас самое время его опробовать.

Чистка овощей, легкая домашняя суета уняли дрожь в руках. Уже хорошо.

Если честно, ну так, если признаться самой себе, то я рада, что он здесь. Не представляю, как и откуда Гера добирался в таком состоянии, но сам факт, что он пошел не куда-то к друзьям или чужой женщине. Амиров пришел ко мне. Беспомощный, побитый, потерянный. Это невероятное доверие.

Запах, знакомый с детства, заполнил мою небольшую комнатку. Немного не такой, как у мамы, но все равно очень похожий.

Гордая собой, выключила плиту, сварила кофе и вышла на балкон. Так хорошо здесь. Улицы еще не окутало постоянным городским шумом. На высоком дереве недалеко от дома заливается интересная ночная птица. Я наслаждаюсь терпким напитком с горьковатыми нотками, оседающими на языке, и просто дышу. Интересно, как отец отреагирует на событие в виде Германа в моей кровати? В ближайшее время мне предстоит это выяснить.

Замуж за Стефана я не собираюсь, да и парню совсем не до меня. Близнецы активно сходят с ума по одной хорошенькой рыжей девчонке. Это радует. Она смешная. Краснеет при них, мечется, все пытается выбрать, хотя там все очевидно – выбора просто нет. Милли влюблена в обоих братьев. Ей, как и мне, надо просто принять ситуацию, принять свои чувства, его чувства и попытать счастье. А вдруг получится? И будем мы однажды гулять все вместе. Милли со своими мужчинами и парой таких же одинаковых карапузов, мы с Герой и Зое обязательно кого-нибудь найдем вместо придурка Игорька.

Вернулась в спальню. Тихонечко опустилась рядом со спящим парнем. Не удержалась, невесомо поцеловала его в скулу.

– Еще, – прохрипел Гера. Вздрогнула, тихо рассмеялась, еще раз его поцеловала. – Я готов еще раз «попасть под танк» за такое вознаграждение.

– Не говори ерунды, – беззлобно ругаю его.

– Тогда целуй еще, – улыбается, морщится от боли в разбитой губе. Из ранки на ней тут же проступила капелька крови.

– Не смейся. Тебе нельзя, – вытерла ее пальцем.

– Почему? Я слышал, что смех продлевает жизнь, – продолжает он шутить охрипшим голосом.

Дотянулась до стакана с водой. Смочила в нем два пальца, промокнула его сухие губы. Гер тут же их облизал. Я повторила процедуру.

– Пить хочу.

– Сейчас. У меня где-то были трубочки для коктейлей. —встала, чтобы найти, но Герман поймал за штанину домашних брюк.

– Не уходи, – просит.

– Я быстро, – отцепила его пальцы.

Трубочки нашлись в кухонном шкафу. Глянула на все еще горячий бульон, но без разрешения врача решила ограничиться водой. Помогла парню попить. Легла рядом.

– За что он тебя так? – спросила, перебирая пальцами его темные волосы.

– Сам нарвался, – Гер кривит уголками губ. – Нужен я тебе такой? – спрашивает с невыносимой тоской в голосе.

– Какой «такой»? – смотреть ему в глаза сейчас просто невыносимо. Там такой спектр эмоций, что у меня просто не хватит слов, чтобы его описать.

– Нищий, – Герман отвернулся лицом к стене, но я коснулась его подбородка, плавно вернула обратно. – У меня теперь ничего нет, Тай. Ни машины, ни квартиры, ни даже семьи, – единственная слеза прокатила по мужской щеке. Гер вновь попытался от меня отвернуться, но я не придумала ничего лучше, чем удержать его внимание поцелуем прямо в пересохшие губы.

– Я три года назад влюбилась в тебя не из-за денег, – признаюсь ему.

– Ты влюбилась? – улыбается, довольно жмурится. Будто не знает!

– Спи, – решила сменить тему.

– Э, нет. Я так не играю, – произносит со стоном. Пытается принять положение удобнее, но ему больно и дискомфортно.

– Спи, сказала, а то…

– Что? – эта кареглазая зараза даже в таком состоянии остается собой.

– Не буду тебя больше целовать. Вот! – гордо вздернула подбородок. Мы вместе рассмеялись.

– Звучит убедительно, – Гер не перестает улыбаться. – Как быстро твой отец вышвырнет меня отсюда? – улыбка стекает с его лица.

– Мы с этим обязательно что-нибудь придумаем, – обещаю ему.

Вот таким я его знаю. Вот в такого Германа я влюбилась. В живого, настоящего, упрямого, без пафоса и наигранности. Он такой только для меня и мое трепещущее сердце цепляется за это, как за самый важный аргумент.

Глава 14. Я перегнул. Сильно перегнул

Аслан

Аня обеспокоенно нарезает круги вокруг меня. Если узнает, во что кроме боли в сердце и высокого давления одного из них вылилась очередная попытка двух ее мужчин поговорить, то просто сойдет с ума.

Слова сына о том, что к кровному ребенку я буду относиться иначе, все еще колом стоят в груди давя на сердце. Скорая наколола меня какой-то дрянью. Давление сбили, я проспал почти до утра. Только это не помогло. Я перегнул. Сильно перегнул.

«Найди Германа» – написал сообщение начальнику службы безопасности. – «Напиши сразу. Не звони»

«Понял» – пришло короткое сообщение в ответ.

Свои слова обратно я не возьму. Пусть поиграет в свободу, раз мальчишке так хочется. Я чертовски устал постоянно за него переживать. Надо бы успокоиться и отвезти его на кладбище к биологическим родителям, да показать тачку, в которой они разбились. Точнее то, что от нее осталось. Мне страшно, что однажды среди ночи мне позвонят и скажут, что моего сына больше нет. И я лучше потеряю его вот так, но буду знать, что он жив, чем наблюдать, как губит себя, как рискует жизнью ввязываясь в опасные игры.

– Иди ко мне, – позвал жену. – Со мной все нормально. Врач же тебе сказал, – убеждаю ее. – Как там наш малыш? – положил ладонь на живот любимой женщины.

– Все хорошо. А будет еще лучше, если ты не будешь меня так пугать и сменишь этот ужасный одеколон!

– Раньше он тебе нравился, – улыбаюсь, понимая, что это просто токсикоз, но подразнить любимую хочется.

– Ас, когда это прекратится? – Анюта сложила на груди руки, нервно сжала губы.

– Гинеколог сказал, что через месяц должно пройти, – увожу любимую от нервной темы.

– Прекрати! – взрывается, подскакивает на ноги. – Ты хочешь сына потерять, Амиров? Мальчику поддержка от отца нужна, а ты давишь и давишь на него. Вы же как кошка с собакой, постоянно ругаетесь. Он не приезжает поэтому! Зачем ему ездить к родителям, если на него постоянно за что-то орут?

– Ань, он не мальчик давно, – поднимаю подушки, сажусь облокотившись на них спиной. – Взрослый, самостоятельный мужик! Мы ему просто слишком многое позволяли, вот и вырос неблагодарной скотиной!

– Аслан! Ас, ну нельзя же так. Он влюблен и очень переживает. А еще Гера любит тебя, и ты это знаешь прекрасно. Он же по характеру твоя копия. Такой же вспыльчивый, упрямый, несносный просто. Сколько ты всего наворотил? Хочешь, чтобы он тоже обжегся?

– Хочу, чтобы мозг на место встал. Чтобы убивать себя перестал всякой дрянью и своими гонками. Хочу, чтобы женился успешно и детей здоровых нарожал. Чтобы бизнес помог укрепить. Который, между прочим, перейдет к нему, когда я сдохну! А он что, Ань? Ему плевать! Вот пусть теперь прочувствует настоящую свободу, когда нет за спиной папы, который в очередной раз вытащит его задницу из неприятностей. Он получил ровно то, чего так усердно добивался! Когда наиграется, придет домой и тогда я подумаю, что с ним делать.

– Ты неисправим, – жена отвернулась.

– Не правда.

– Твоя мама тоже хотела для тебя лучшей жизни и совсем не меня в жены для любимого сына. И ты ее не слушал. Даже когда она Гера не приняла, ты не пошел у нее на поводу! Твой сын сейчас делает то же самое. Он пытается решать сам. Но ты – не твоя мама. У тебя больше влияния, больше авторитета перед ним. Гере сложно сопротивляться такому отцу. Пожалуйста, Ас, – Аня взяла меня за руку. – Я очень боюсь, что мы его потеряем.

– Я присмотрю, – обещаю ей и себе. – Когда придет время, верну его домой. Этот опыт собьёт с него спесь. Ну и посмотрим заодно на его большую любовь и чему Герман успел научиться. Расторгать договоренность с Михаилом пока не стану. Камаев последний, кого я хочу видеть в родственниках, но если сын сумеет доказать, что с Таськой там все и правда так серьезно, я наступлю себе на горло и помогу со свадьбой. Я тебе обещаю, слышишь меня? – вытираю слезы с ее щек. – Ань… – молчит. – Анют, поверь мне, пожалуйста.

Меня жрет совесть и нервы натянуты как струны. Я бесконечно проверяю телефон в ожидании информации от своего безопасника. Знаю, что он найдет парня.

Голова снова болит, сердце покалывает. Положил под язык таблетку. Анюта уснула, осторожно прижавшись ко мне. Успокаиваю себя, пропуская между пальцев ее длинные шелковистые локоны.

«Нашел» – телефон завибрировал, принося ответ. – «Он у Камаевой. Вызывали врача на дом. Через него и нашел»

«Узнай, как он» – прошу.

«Уже. Говорит, парень от госпитализации отказался, чтобы не порочить имя отца. Хреново ему, но жить будет» – рассказывает человек, которому позволено говорить со мной открыто и без официоза. Он помогает следить за Германом там, где мои возможности заканчиваются.

«Спасибо. Присматривай» – даю указание.

«Сделаю» – подтверждает он.