Читать книгу "Марат. Любить вопреки"

Глава 3 (32). Не сдамся!

Марат

Леля долго крутится у зеркала, раздражая меня своей медлительностью. Сегодня день такой. Я буду злой как сука. И бухать буду вечером. Один день в чертов месяц я позволяю себе нажраться в говно, чтобы затушить пожар в груди и заглушить тоску. И Леле не надо тут быть. Это слишком интимное, чтобы делиться с ней.

– Не забудь, ты сегодня ночуешь дома, – напоминаю ей.

Кивает, надув щеки. Бля, бесит! Пусть свалит уже. Не могу ее сейчас видеть. У нас даже секса нормального не вышло, я мыслями уже был с сыном. Лелька за это еще обижается, что второй раз у меня не встал даже у нее во рту.

– Как я тебе? – крутится передо мной в черных брюках, обтянувших задницу и новой кофточке, с которой забыла срезать бирку. – Ой, – смущенно прячет ее. – Марик, да очнись же ты! – топает ногой, не получив реакции.

– Не могу сегодня. Твое такси приехало, – вижу обклеенную машину в окно.

– Подождет пять минут, – подходит ко мне, обнимает со спины, гладит руками по голому торсу. – Ну, Мар, – хнычет, – хватит хандрить.

– Лель, я сегодня особенно невосприимчив к твоему нытью. Просто дай мне день, чтобы побыть одному.

– Ладно. Но если тебе станет совсем грустно, обязательно позвони мне. Я сразу примчусь, – целует меня между лопаток.

– Хорошо, – киваю, чтобы отстала.

Пара минут копошения в прихожей и хлопает дверь. Теперь я в квартире один. Смотрю в окно, как моя девушка садится в машину, махнув мне рукой снизу. Уезжает. Надо покурить и собираться, но сигареты так и остаются на подоконнике. Ухожу в комнату, смотрю на себя в зеркало.

На боку небольшой желтоватый синяк. Остался после моего последнего «фальшивого» визита. Есть целый гребаный план, чтобы в конкретную дату, в то число, когда родился мой сын, никто не лишил меня возможности на него смотреть. Но и оставить их в покое я не могу. Делаю все, чтобы не просчитали.

Сегодня другое настроение. У меня есть крупный контракт. Это очень хорошие деньги. Мне хватит на юриста, готового помочь бороться за сына. Беспристрастный, принципиальный иностранец с правом работы в нашей стране. Его для меня нашел Радомир, старший брат моего лучшего друга. Яровские обещали поддержку, когда начнутся судебные процессы. Мы готовимся к громкому делу. Оно не только вернет мне сына, но и больно ударит по отцу Авроры. Так больно, что скорее всего его недавно стартовавшей политической карьере придет конец. Сейчас все упирается только в деньги, но и это теперь решаемо. Не хватит, я продам почку, но доведу все до конца. Кто-то же должен…

Закрываю синяк футболкой. Достаю из шкафа джинсы, толстовку. Накидываю на голову капюшон. Готов.

Быстро затягиваю шнурки на кроссовках, забираю ключи от машины с тумбочки и бегу вниз по ступенькам. Сажусь в машину, сразу закуриваю, чтобы не колотило и отвлекало от дурного.

Город на моей стороне. Я спокойно добираюсь до района, где живет мой ребенок.

«Это все временно, Мар» – напоминаю себе. – «Потерпи!»

Разумная доза адреналина попадает в кровь. Бросаю тачку. Как гребаный шпион пробираюсь мимо высоких заборов к точке, где меня еще не спалили. Привычно подпрыгиваю, подтягиваюсь и сердце мое начинает колошматить рвано и нервно.

Сижу наверху на широкой части кирпичного забора, вцепившись пальцами в железные прутья, и смотрю, как мой сын играет с ворохом жёлтых листьев, все время подкидывая их в воздух. Смеется, когда они падают ему прямо на лицо…

Моё, черт побери!!! Моё лицо! Денис все больше становится похож на меня!

Сжав пальцы крепче, стирая в крошку зубы, смотрю, как няня поправляет ему съехавшую на глаза шапку. Берет за руку и уводит. Хочется поскулить от безысходности. Даже не заорёшь и не позовешь его. Охрана тут же спалит. Снова…

Да и ребенок испугается, ведь я для него никто. Посторонний дяденька, который, как маньяк, пялится через забор. Его гонят, а он приходит снова… И отпустить никак. Это же моё.

– Эй! – орут мне.

Чёрт! А было такое отличное место, с которого нужная мне часть двора просматривается лучше всего.

– Лёха, ты глянь, этот ушлепок опять здесь, – посмеивается один из уже знакомых охранников.

Спускаю ноги вниз, отталкиваюсь от стены, спрыгиваю и иду навстречу двум амбалам. Они с довольными рожами поигрывают дубинками. Скалятся, суки! Весело им! Меня на куски рвет опять, а им смешно.

– Бить будете? – обманчиво небрежно засовываю руки в карманы, ставлю ноги шире, готовясь обороняться.

– Как всегда, – лыбится старший смены. – Не заебало тебя каждый месяц сюда таскаться? Как по расписанию, – сплевывает себе под ноги.

Слава яйцам! Они так и не спалили, что теперь я прихожу сюда чаще.

– Ну как же я без вас, парни? – издевательски улыбаюсь, склоняя голову на бок. – Сдохну со скуки.

Криво ухмыляясь, второй амбал замахивается, чтобы нанести удар, но за их спинами появляется новый участник конфликта. Мужчина в дорогом пальто, с сединой на висках и опасным взглядом. Дед моего сына.

Охрана расступается перед ним, пропуская вперед. Стоцкий смотрит на меня с презрением. Свысока не получается, я выше…и злее! Уже не тот пацан, убитый температурой, которого он втаптывал в грязь.

– Здравствуй, Марат. Пойдём со мной. Пообщаемся.

Не вижу смысла отказываться. Последний раз мы с ним говорили, когда я приезжал в роддом к Ро на выписку. Она просила не приезжать, но как я мог поступить иначе? Это мой сын! Мне жизненно необходимо было его увидеть и прикоснуться!

Естественно, меня не пустили. Так что мне становится интересно, что же поменялось, что этот ублюдок решил со мной побеседовать.

Садимся в его дорогую тачку. Водитель тактично выходит покурить. Стоцкий тоже закуривает, предлагая мне сигарету. Отрицательно качнув головой, жду, что он скажет.

– Послушай, парень, я устал от тебя и твоих выходок. Куда ты лезешь? Моя дочь недавно удачно вышла замуж, – его слова бьют прямо под ребра. Я не знал…

Всеми силами избегаю подобных новостей и эту пропустил. Мы под него копаем. Может Яровские и знали про Аврору, не говорили мне, чтобы меня опять не крыло. Им лгать бесполезно. Они знают, что мои чувства к этой девчонке так и не выгорели, хотя я всеми силами стараюсь отпустить.

Аврора замужем.

Перевариваю…

Моя Ро! Моя сероглазая девочка, лишившая меня шанса хотя бы просто дышать без нее нормально, теперь с другим…

– Вижу, ты в восторге от этой новости, – издевается ее отец. Он явно кайфует от живых эмоций, отразившихся на моем лице.

Листает фотографии в телефоне, разворачивает ко мне экран и показывает, как Аврору в красивом белом платье нагло обнимает и целует… не я!

– У моего внука теперь есть прекрасный отец, сын очень уважаемого, высокопоставленного чиновника. Я положил год на то, чтобы устроить этот брак! И не позволю тебе опять все испортить!

– Это и мой сын! – сжимаю зубы.

– Формально, – он пожимает плечами. – Считай, что ты просто донор. Забудь и смирись. У малыша прекрасный возраст. Ты же помнишь, что недавно ему исполнилось три? – киваю.

Я был здесь в его день рождения. Меня, как всегда, не пустили.

– Так вот, он называет Егора папой…

– Нет! – срывает меня.

– Да, мальчик, – Стоцкий продолжает наслаждаться моей болью. – А ты думал, он будет называть отцом человека, о существовании которого даже не знает? – смакует. – Не смеши меня! В моем доме никогда не будут произносить твое имя в таком контексте! Егор весь последний год был рядом с Авророй. Он ухаживал за ней. Общался с ребенком, и малыш привык к нему. Дениска сам решил, что его папа – Егор. А дети не врут, знаешь ли.

– Вы не дали мне даже шанса, – чувствую, как меня начинает трясти. – Вы не дали нам ни единого шанса!

Хочется вцепиться зубами ему в глотку и разорвать к херам. Чтобы ублюдок сдох в мучениях, осознавая, кто именно его убил!

– Забудь об этом ребёнке, Марат! – в его голосе прорезается сталь. – Еще раз появишься здесь, будут проблемы посерьезнее синяков, – он, наконец, переходит к сути разговора.

– Угрожаете? – пришла моя очередь зло ухмыляться.

– Ну что ты, – улыбается сволочь. – Предупреждаю, чтобы ходил аккуратнее. А еще я слышал, у тебя мама в реабилитационном центре, – с намеком смотрит мне в глаза. – И кроме нее у тебя никого не осталось… А теперь пошел вон из моей машины! Разговор окончен!

Э, нет. Так просто я не сдамся! Я тебя уничтожу, мразь! А с Авророй мы разберемся потом. Надо только справки навести, кто такой этот Егор. Если что, и ему придет пиздец. Они думают, мне есть что терять, и я не стану рисковать. Ошибаются. Все, что ценного у меня было, забрал Стоцкий! Пора кинуть ему ответочку!

Глава 4 (33). Ничего не получилось…

Марат

Пиная сухие листья, в полном ахуе иду домой, сжимая в руке бутылку какого-то бухла. Мне даже пить не хочется. Внутри все горит. Сейчас каплю спирта туда и случится пиздец. Опять напалм. Не хочу! Оно само.

Замужем она… Я каждый раз думаю, что вылечился всеми левыми телками, работой, отношениями с Лелькой. Нет. Ни одна из таблеток мне не помогает. Мне сейчас кажется, что из сердца вынули ту проклятую отвёртку, с которой я сроднился, и теперь оно плачет кровавыми слезами. Больно ему. Без неё больно! А Аврора с другим теперь. С тем, кто достоин.

Влюбилась? В этот раз настоящее? Не ошибка, как было со мной?

Он спит с ней теперь. Я научил ее быть женщиной в постели. Она топила меня в своих искренних эмоциях и кончал я от них, а не от физики.

У них также?

Зачем я вообще об этом думаю?

Если она счастлива с этим Егором, пусть будет так. Я очень хочу, чтобы моя мечта была счастлива. А мне нужен мой сын.

Скидываю кроссовки в прихожей, роняю на пол толстовку и плетусь на кухню. В моем холодильнике суп, котлеты с макаронами, салат, йогурты без сахара с низкой калорийностью. Лелька старается угодить.

Почему не вставляет? Что-то же должно?

Хотя, я уже все свои долги отдал и перерос. Надо, наверное, заканчивать, раз не получается. Смысл и себя, и ее насиловать? Нет во мне к ней любви и не будет никогда. Перспективы у этих отношений тоже нет. Лёд из меня выжгло напалмом, теперь больно. А любви к Леле нет. Будет повод – порву. Наверное… Или нет. Я же нормальности в своей жизни хотел. Теперь нос ворочу от забитого домашней едой холодильника. Неблагодарное говно!

Забираю лимон и бессовестно руками хватаю котлетку в томатном соусе с крупным жареным луком. Засовываю в рот. Облизываю пальцы. Вкусно. Лелька умеет готовить. Ро даже хлеб режет криво, но я готов резать его сам до конца жизни, если только у меня будет шанс. Но шанса не будет. Она замужем…

Вместо хлеба режу лимон на тарелку. Коньяк, оказывается, купил. Капец, я загрузился!

В комнате роняю свое тело на диван, включаю телевизор. Первый попавшийся канал вещает что-то о существовании инопланетян. Оставляю. Глушу коньяк, закусываю, морщась от кислоты лимона. Алкоголь с легким послевкусием миндаля и шоколада приятным теплом оседает в желудке и ползёт по венам.

Распускаю ремень на джинсах. Вытаскиваю его, бросаю на пол и ложусь. Веки тяжёлые. Бухло допито. Мне легче. Потушил.

Я разберусь со всем обязательно. Работать сейчас придется больше, но моя цель стоит того, чтобы положить голову на рельсы и рискнуть. Я все отдам за своего пацана. И ему отдам все, что у меня есть и все, что еще смогу заработать. И ей отдам, если попросит.

Она не попросит. Там теперь Егор. Я не нужен…

Засыпаю под эти тяжёлые мысли. Мне снится свадьба. Мечта моя безумно красивая, вся в белом. Это не наша с ней свадьба. Ее. Меня в ее жизни нет уже три года. Если бы не Мия между нами, я бы давно свихнулся, потому что не понимаю, как можно отказаться от части себя – ребенка. В меня вложили, наверное, что семья – это сверхценность, ее надо оберегать, о ней заботиться. Поэтому мне так сложно. У меня больше нет семьи. А я хочу.

Бьется стекло, и я подскакиваю на диване, глядя по сторонам дикими глазами. Где я? Что я? Что разбилось?

Ловлю вертолеты, впиваясь пальцами в обивку дивана. За окном светло. Нихера не могу сориентироваться. Все кружится и плывет. Дерьмовый был коньяк, хоть и дорогой. Или это другое похмелье. Просто хлебнул старых эмоций вчера и вот, болею.

Слышу, как снова звенит стекло. В этот раз иначе. Значит не приснилось.

Тяжело поднимаюсь и покачиваясь, иду на звук. На кухне Лелька зло метет с пола прозрачную крошку. Вздрагивает, уперев взгляд в мои босые ступни. Медленно разгибается. Швыряет веник на пол. В глазах стоят слезы. Я вроде не косячил перед ней.

– Что случилось? – хриплю, делая шаг вперед.

Не отходит. Пальцами вытираю слезы. Морщится от моего дыхания с перегаром.

– Извини, – отхожу, чтобы не дышать на нее.

– Ты опять ходил туда? – ревниво смотрит на меня Леля.

Мою историю она знает. Я хотел честных отношений и вывалил ей правду. Ту, что существовала для меня на тот момент. За вчерашний день все сильно поменялось. Я еще сам не успел адаптироваться к происходящему.

– Ходил, как и каждый месяц до этого на протяжении трех лет.

– Зачем ты туда таскаешься? Зачем?! Твоя семья здесь, Марат! – крупные слезы текут по красивому лицу размазывая макияж.

– Моя семья там, где мой сын. Ты знала об этом. Я никогда не скрывал.

– Значит она, – намеренно не называет Аврору по имени, – тоже твоя семья? Его мать. Да, Марат?!

Прохожу мимо нее, перешагнув через труп стакана, беру сигареты с подоконника, надеясь, что меня не вывернет с первой же затяжки.

– Значит тоже, – приоткрываю форточку и прикуриваю.

Моментально начинает штормить и сильно тошнит. Вторую затяжку я сейчас не вывезу. Очень хотелось. Сутки начиная с двадцать пятого обычно всегда тяжелые, но в этот раз мое похмелье что-то особенно жестоко.

– А я? Как же я, Мар? Как же год наших отношений? Кто для тебя я?

– Не знаю, – пожимаю плечами, решая быть честным до конца.

– Она всегда будет стоять между нами? – Леля упирается бедрами о стол.

Смотрю на нее. Ну красивая же девочка. Хозяйственная, заботливая. Не дура. Что мне надо?

Она просто не Аврора. Это единственный ответ на мой вопрос. Я однолюб. Супер. Поздравляю себя и не понимаю, как с этим жить. Видимо, новый диагноз. Или тот же, что я поставил себе в отношениях с Ро, просто за годы он дал осложнения.

– Нас, наверное, больше нет, Лель, – смотрю ей в глаза. Зрачки пульсируют, слезы продолжают вытекать, оставляя размытые черные дорожки на лице. – Не получается у меня. Я пытался.

– Пытался? В смысле, ты пытался?! Ты просто трахал меня этот год, пытаясь забыть бывшую, которой нахрен не нужен?! – от возмущения и обиды у нее дрожат губы.

– Выходит, что так, но не только.

– Не только… – болезненное эхо.

– У нас были отношения. Мы оба работали над ними. Не получилось. Для меня это работа, Лель. Ежедневная программа, код, который я пишу в своей реальности. Последовательность действий, которые необходимо совершать, чтобы то, что у нас есть, было похоже на отношения. Я не могу так больше. Лучше один. И тебя не мучить. Ты классная. У тебя все охуенно будет, но не со мной.

– Ты любишь ее? – всхлипывает она.

– Только ее. И нашего с ней сына. Прости.

Мне прилетает по роже. И еще раз. Голова дергается. В ушах снова шумит. Третий замах перехватываю, притягиваю Лельку к себе. Она сопротивляется, пинает меня по колену. Локтем попадает по многострадальным ребрам. Рычит, хрипит. Резко успокаивается и только ревет, уткнувшись в мое голое плечо.

– Я ненавижу тебя, Шторм! Ненавижу!

– Знаю. Прости меня. Надеюсь, однажды сможешь.

Леля уходит в комнату, а я сам собираю на совок осколки. Иду в нашу единственную комнату. У шкафа раскрытый чемодан. Она кидает в него свои вещи.

– Если тебе нужна будет помощь…

– Иди к черту, Марат!

– Понял. Молчу. Как будешь готова, скажи. Я такси вызову. Не могу сегодня за руль. Не протрезвел еще.

Через час в прихожей яркий чемодан, две сумки, пакеты, женская сумочка, набитая всякой мелочью и заплаканная Леля. Такси ждет внизу. Прошу мужика подняться, помочь мне спустить вещи. Влезаю в тапки на босу ногу, на голый торс накидываю куртку и спускаюсь на улицу. Загружаем багажник.

Леля злится, но позволяет поцеловать себя в лоб на прощание.

– Прости, – шепчу, касаясь губами теплой кожи. – Мне правда жаль. Думал получится.

Помогаю ей сесть в машину. Захлопываю дверь и смотрю, как уезжает.

Поднимаюсь к себе. В квартире теперь пусто. Все еще пахнет женскими духами. Чужими для меня.

Ничего не получилось…

Делаю себе крепкий чай. Иду искать телефон. У нас полдень оказывается уже. С Яровскими минус два часа, у них десять. Звоню.

– Здарова, – раздается бодрое в трубке. – Живой?

– Проспался вроде. Братишка, мне помощь нужна, – перехожу сразу к делу. – Мать к вам отправлю. Сможете принять и присмотреть, пока я тут разгребаю? Стоцкий угрожает. Не хочу, чтобы она попала под каток моих личных проблем.

– Говорил с ним? – напрягается Лекс.

– Случилось вчера. Мило побеседовали. До сих пор зубы сводит. Ты поможешь?

– Че за дебильные вопросы, Мар? Мне прилететь?

– Нет. Я пока сам. Не тот человек, под которого я готов кого-либо подставить. К тому же из нас троих я единственный, кому нечего терять. Сын обо мне не знает. Сдохну, для него ничего не изменится. Но я все же попытаюсь побороть ублюдка и забрать Дениса.

– Может я все же прилечу?

– Нет, Лекс. Это только моя война. Тылы прикрой. Остальное я сделаю сам.

Глава 5 (34). Это слишком хорошо, чтобы быть правдой

Аврора

– Нам не нужна охрана, Егор, – настаиваю я уже второй час. – День. Торговый центр. Ничего не случится. Я хочу спокойно пообщаться с подругой и погулять с сыном, а не чувствовать за спиной двух надзирателей. Я устала от них. Ты можешь это понять?

– Не могу, – муж отрицательно дергает головой, даже не взглянув на меня.

– Да почему?! – не унимаюсь.

– Потому что твой бывший опять ошивался возле нашего дома, – сквозь зубы цедит Егор.

Знаю. Черт! Я знаю, что Марат приходил! Сердечко тут же заводится и трепыхается в груди как птица, запертая в клетку. Прижимаю кулак туда, где особенно невыносимо. Мечусь по кабинету отца.

– Прекрати! – раздраженно рявкает Егор. – Иначе мне начнет казаться, что упоминание о нем трогает тебя, – строго смотрит на меня, выдыхает и уже мягче, – иди ко мне, Рори, – откатывается на стуле от стола, предлагая сесть к нему на колени.

А я не хочу к нему на колени. Просто отпустите меня. Я задыхаюсь здесь. Мне нужно выбраться из дома и побыть наедине со своими мыслями, выговориться Мие, дать возможность Денису подурачиться в бассейне с шариками или на батутной горке.

Попробую выпросить у Егора немного свободы.

Подхожу, седлаю его, обнимаю за шею, утыкаясь носом в местечко за ухом. Его ладонь проходится по моей спине и замирает в районе поясницы.

– Ты не доверяешь мне? – шепчу ему в шею, касаясь губами кожи.

Егор шумно выдыхает, вжимает меня в свою эрекцию. Закрываю глаза на мгновение.

– Я не доверяю ему. Завтра хочу съездить, пообщаться лично. Если у твоего отца не получается доходчиво ему объяснить, возможно смогу я.

– А ты бы не боролся за своего ребенка, если бы у тебя его забрали? – стараюсь не показывать, как у меня все дрожит от его слов.

– У меня достаточно ресурсов, чтобы никто даже не посмел подумать об этом, Рори. А он ничего не стоит. Я навел справки через своего отца. Мать твоего бывшего лечится от алкоголизма, отец и сестра погибли в сомнительном ДТП. Среди справок я нашел освидетельствование. Правда опровергнутое, но я склонен верить, что все было именно так, как в нем написано. Его отец выпил перед тем, как сесть за руль. В результате две смерти. Виноват алкаш, а нервы попортили хорошему человеку. Полгода его отпрыск пыжился, бумажки собирал, отмыть папочку пытался. Бабок скорее всего срубить хотел. Сам заработать не в состоянии. Он даже универ не закончил, – буднично рассказывает Егор, забравшись рукой мне под одежду.

Стараясь не выдать своего волнения, смирно сижу и терплю все его прикосновения. Муж ссаживает меня с себя, разворачивает к столу и прижимает корпусом. Начинает медленно спускать домашние штаны, оголяя ягодицы. Без особых прелюдий следом начинает снимать трусики. Давит на поясницу, чтобы прогнулась.

– Егор, а ты знаешь второго участника той аварии? – закрываю глаза, чувствуя, как горячая головка упирается мне в промежность. Там узко и сухо. Сейчас будет недовольство.

– Впусти, – шипит муж. – Надо купить смазку или таблеток каких-то, чтобы ты текла для меня, – кусает в плечо, продолжая проталкиваться глубже.

Выдыхаю, расслабляю мышцы. Пусть делает, что хочет, лишь бы ответил.

– Я спросила, – тихо напоминаю ему.

– Зна-ю, конеч-но, – отрывисто дышит он. – Детка, ну что ты такая деревянная сегодня? – придавливает меня к столу, разгоняется.

Зажмуриваюсь, вспоминаю, что надо отыграть процесс, и начинаю тихо постанывать, включая в голове запретные воспоминания и явственно ощущая на языке вкус члена Марата. Тогда было нереально чувственно и хотелось больше. С ним…

– Во-о-от, – довольно тянет Егор, ощущая сочащуюся влагу, – капризная моя. Я тебя вечером приласкаю как положено. Обещаю. Сейчас сделаем это быстро.

Он кончает первым. Не заморачиваясь. В меня. Целует в затылок. Садится и опять тянет к себе.

– Тебе было хорошо? – целует в щеку.

– Да, – вру, глядя ему в глаза. – Егор, а кто это был?

– Кто? – лениво интересуется. – Блять, ты все про эту тупую аварию? – доходит до него. – Да дядька мой, – отвечает буднично.

– Тот, что в наркоконтроле сидит?

– Угу. Я про ту историю и думать забыл, считай, пять лет уже прошло. А оно видишь как бывает. Всплыло. Вообще не понимаю, как ты могла связаться с таким, как этот Шторм?

– И я не понимаю, – отвожу взгляд, чтобы не улыбаться. Этот секс стоило пережить ради полученной информации. – Егор, – запускаю пальцы ему в волосы. – Ну отпусти меня погулять с Денисом и Мией без охраны. С нами будет водитель. Все будет хорошо, я тебе обещаю.

– Давай так, – муж водит пальцем по моей руке до локтя и обратно, – я выполню твою маленькую прихоть, а взамен ты сделаешь мне минет. Мы уже столько женаты, а ты ни разу не делала этого. Вероятно потому, что не умеешь и смущаешься, – улыбается своей привычной прохладно – снисходительной улыбкой, – Мы это исправим. Я подскажу, что и как делать.

– Хорошо, – моментально соглашаюсь.

Вечером я обязательно придумаю что-то, чтобы до столь интимных ласк не дошло. Такое делать можно только с тем, кого любишь и действительно желаешь. Егор точно не тот мужчина. Отпустил. Вот, что сейчас важно!

Бегу в спальню, созваниваюсь с Мией и стараюсь аккуратно накраситься дрожащими от волнения руками. Няня собирает для меня Дениса. Ему очень идут синие джинсы и модная теплая куртка с меховой оторочкой на капюшоне.

Малыш всю дорогу смотрит в окно, а я дышу свободой. Не верится, что у меня получилось выбить ее для себя. Впервые в общей сложности за четыре года со мной только сын и водитель. Я даже оглядываюсь несколько раз, чтобы проверить, не едет ли за мной машина с двумя амбалами. Остаются только папины «невидимки», но с ними я точно ничего не сделаю. Они не мешают мне дышать глубже.

– Бледная, – вместо «привет» заявляет подруга. – Как ты его уломала то?

– Как и большинство женщин, наверное, – пожимаю плечами, стараясь не думать о недавней близости с Егором. Это просто было. Все.

– Сочувствую. Он все такой же айсберг?

– Давай не будем об этом. Важен только результат.

Бродим с ней по магазинам. Я ни на чем не могу сосредоточиться. Надо решиться на один очень важный шаг, ведь другого шанса может не представиться.

Зажав в руке пакетик с нижним бельем, веду подругу и сына в детский городок. Отправляю его поиграть под присмотром сотрудников, а сама впиваюсь взглядом в Мию.

– Дай мне номер телефона Марата, пожалуйста.

– Оу… Не боишься?

– Очень боюсь, Ми. Я все эти годы за него боюсь, но сейчас такая ситуация. Я должна сама ему рассказать.

Она диктует, а у меня сердце пляшет в горле. Не упасть бы сейчас в обморок и не подставить бы ни себя, ни Марата. Я боюсь, что за это нарушение отец отберет у меня сына и сдержит слово, данное мне в кабинете гинеколога.

Решаюсь и жму на зеленую, чувствуя, как от паники у меня леденеют ноги и деревенеют пальцы.

– Слушаю, – раздается его раздраженный голос.

Молчу. У меня горло свело, я сказать ничего не могу. Слезы вдруг начинают течь по щекам выворачивая наизнанку все мои чувства и ломая проклятую броню, выстроенную против всех окружающих.

– Говорите, ну!

– Мар, Марик, это Аврора, – голос словно не мой.

Теперь с его стороны тишина. Он только дышит шумно и в этом дыхание столько всего невысказанного. Я читаю в нем шок, нервозность, неверие, болезненность…

– Ро? – переспрашивает севшим голосом.

– Мар, нам очень нужно встретиться. Прямо сейчас. У меня вряд ли будет еще один шанс. Мне столько нужно тебе сказать.

– Это слишком хорошо, чтобы быть правдой, – не верит он.

– Тут Денис…

Мия не дает мне договорить. Забирает трубку и быстро объясняет Марату ситуацию. Ее он слушает. Подруга даже улыбается в ответ на какие-то его слова, а я вдруг страшно ревную. Мне вот только этого сейчас не хватает.

– Держи, – Ми возвращает мне телефон. Подходит ближе, вытирает слезы с моего лица. – Приведи себя в порядок. Ты должна быть шикарной. Мар сказал, будет минут через тридцать.