Читать книгу "Марат. Любить вопреки"

Глава 12 (41). Бумеранг

Марат

Наша разработка завершит свой рабочий цикл через… три, две, одну.

– Бам! – зло ухмыляюсь.

– У тебя рожа такая зверская, мне аж страшно, – передергивает плечами Артем.

Разворачиваю к нему монитор, быстро набирая на клавиатуре адрес одного из главных новостных сайтов страны. На первой полосе появляется сгенерированная новость об уличении нового политика Стоцкого в хищении крупной суммы средств из бюджета, выделенного детским домам.

– Ай-ай-яй, – качаю головой. – Только закрепился и уже проворовался.

По всем интернет-площадкам разлетаются новости о том, как крупный бизнесмен проводил государственные бабки через одну из своих фирм и потом они терялись на счетах нескольких других политических деятелей.

«Что это? Способ прикрыть кого-то из родственников или Стоцкий заработал свои миллионы на наркотиках?»

Это к тем деньгам, что оседали на счетах некоего Брянского, того самого дяди Егора, мрази и убийцы.

«Господин Брянский засиделся на своем месте. Не пора ли ему посидеть в другом?»

Написано с юмором на сайте одной из «желтых» газетенок.

«Собственная дочь в заложницах. Что важнее: счастье ребенка или безупречная репутация?»

«Стоцкий и Брянский – из бандитов в политики»

«Как молодая жена Брянского стала любовницей Стоцкого?»

«Смерть на кончике иглы. Как чиновник наркоконтроля убил собственного сына – наркомана?»

«В ДТП погиб молодой мужчина и девочка. Брянский ушел от правосудия! Сколько мы будем спускать им подобное?!»

И все это сопровождается красочными картинками.

Бля, какой же кайф ощущать свою безоговорочную победу. До утра наши новости с прикрепленными фактами, обнаруженными программой, заполонили все.

Никакого кофе не надо. Я без него всю ночь не мог уснуть. Читал, улыбался, наслаждался реакцией людей. Множество комментариев под громкими новостными блоками. Их теперь не выйдет прикрыть. И служба безопасности Стоцкого и Брянского уже знает. Они пытались это остановить, но программа полностью завершила свою работу и ничего теперь не получится.

– Охренеть! – вопит в трубку Мия. – Как?

– Я говорил, у меня отличная команда, – довольно улыбаюсь, глядя на рассвет за окном своего кабинета.

– Это треш. Это бомба. Атомная бомба, Мар! Их же порвут теперь!

– Угу. Приятное ощущение, – постукиваю пальцами по подоконнику.

– Капец. Нет, я знала, что будет апокалипсис, но такого даже не предполагала. Мой отец с утра умчался в офис. Ему сообщили, что акции компании Стоцкого стремительно рушатся в цене.

– О, так я помог вашему расширению?

Об этом я даже не думал.

– Да я тебе говорю, там сейчас начнется ад. Поверь, дочери того, кто всю жизнь в бизнесе. Ты устроил падение целой империи не выходя из офиса.

– За сына, Ми, я его ногами буду добивать, если придется. И мне насрать на благородство. В данном случае лежачих бьют!

– Что ты задумал?

– Хочу посмотреть в глаза человеку, который убил мою семью. А потом сгоняю к другому. Пусть знает, кто именно его уничтожил. Я хочу, чтобы им было максимально больно!

– Дождись меня, – просит Мия. – Я буду у тебя минут через двадцать. Поедем вместе. Ты вряд ли спал сегодня. Нельзя за руль.

– Чуть больше суток не спал. Это не важно сейчас. Важен только результат.

Она скидывает. Мне сразу звонит Лекс. До них тоже долетело. И уже знакомый вопль: «Охренеть!!!» обрушивается на меня вместе с потоком вопросов. Только мама плачет. Она не знала.

– Маратик, а если с тобой что-то случится? Мой мальчик, я же не переживу.

– Мам, все под контролем. Я прошу тебя, не переживай и… не сорвись.

– Нет-нет, что ты! Я ни капли. У тебя такие друзья хорошие. И детки тут. Ты потом привезешь мне внука? – с надеждой.

– Я тебя домой заберу, когда закончу. Будешь нянчить.

Ми залетает в мой кабинет с включенным экраном телефона. Разворачивает, показывая первые видео с выпусков новостей. Смеюсь, падая в свое кресло.

– Как же заебись!

– Я с тебя в шоке, – подруга тоже смеется. – Готов ехать?

Кивнув, накидываю пиджак на футболку, распихиваю по карманам необходимую мелочь. Ми вздыхает, разглядывая меня.

Отпускаю всю команду по домам. Пусть отдыхают. А мы немного меняем маршрут. Решаем начать с дома Стоцкого. Чутье подсказывает, что он там.

Уже на подлете видим толпу журналистов с камерами и фотоаппаратами. Их пытается отгонять охрана, но это такой упертый народ, что получается слабо.

Мия пракуется в стороне от скопления разномастных автомобилей.

– Здесь останься.

– Я с тобой, – кладет ладонь мне на запястье.

– Нет.

Убираю ее руку и выхожу на улицу. На меня начинают обращать внимание, как только я подхожу ближе. У охраны загораются глаза. Соскучились что ли?

Журналисты расступаются, кидаясь в меня вопросами:

– Представьтесь, – тыкает в меня диктофоном девушка.

– Какое отношение вы имеете к господину Стоцкому? – присоединяется настойчивый парень.

– Как вы можете прокомментировать случившееся?

И еще много всего. Я не слушаю.

Дохожу до охранников. Смотрю в глаза. Парни играют желваками в ответ.

– Здрасти, – очаровательно улыбаюсь. – Хозяин дома? Очень хочется посмотреть, как его ломает сейчас. Не все же мне страдать.

– Так это ты устроил?! – моргают они.

– Я просто очень обиделся, парни. Но вы тут не при чем. Вы просто верные псы, готовые разорвать кого угодно по первому свистку, – их передергивает от моей правды. – У меня с вашим хозяином личное, вы же знаете. Пропустите. И валите с этого «Титаника». Он неизбежно идет ко дну.

Они переглядываются, расступаются в стороны, пропуская меня на территорию, но тут же встают обратно и запирают ворота. Чувствую на спине множество пристальных взглядов и направленные объективы.

Звезда, твою мать!

Ускоряюсь. Хочется побыстрее скрыться.

Захожу в дом. На меня сразу наваливается какая-то траурная обстановка, несмотря на громкие мужские голоса, доносящиеся со второго этажа.

– Ты-ы-ы!! – на меня с шипением несется мать Авроры. – Как ты смеешь заходить сюда?! Это все устроил ты! Дочь в заложниках?!

– А что, разве нет? – скептически дергаю бровью.

– Да она…Она тут жила как королева! Ты лишишь ее всего! Ты… – ее губы дрожат.

– Вы лишили меня сына. Я очень злопамятный. А теперь извините, мне надо увидеть вашего мужа.

Обхожу разъяренную светскую львицу и уверенно поднимаюсь на второй этаж. Я отлично помню, где в этом доме располагается кабинет Стоцкого. И даже цвет паркета на всю жизнь, кажется, въелся в память.

Дверь открыта. У них тут что-то вроде штаба. Сам Трофим, Егор и несколько мужчин, которых я не знаю.

Увидев меня, они замолкают. Видок у Стоцкого шикарный. Волосы взъерошены, несколько пуговиц на рубашке расстегнуты, галстук висит двумя небрежными плетями. Глаза дикие. И все это счастье сейчас направлено на меня.

– Так приятно наблюдать, – смотрю на его дрожащие руки и початую бутылку коньяка рядом.

– Я убью тебя, – хрипит он, поднимаясь.

– Не самая лучшая идея. Там столько журналистов. Вас окончательно распнут.

– Он прав, – так же медленно поднимается Егор. – Трофим, парень пришел насладиться триумфом. Он его получит даже мертвым. Где Аврора и Денис? – спрашивает у меня.

– Аврора теперь решает за себя сама. Захочет добровольно вернуться к тебе, я не стану держать. Сына буду воспитывать сам.

– Она любит тебя, – отвечает Егор. У Стоцкого начинает дергаться глаз. – Все время любила. И до того, как появился я, и после. С ними все нормально?

– Да.

– Хорошо. Передай ей, что я понимаю и принимаю ее решение. Проблем с разводом не будет.

– Ты сейчас себя слышишь?! – заводится Стоцкий. – Какого хера, Егор?! Этот выродок уничтожил нас! Он уничтожил все, над чем я работал всю свою жизнь!

Его срывает окончательно. Он отталкивает зятя в сторону, кидается к сейфу. Трясущимися от злости пальцами набирает код и вытаскивает ствол. Все шарахаются в стороны.

Все. Кроме меня.

Мы это уже проходили. На этот самом месте. Только сейчас я выиграл и отчетливо вижу, как мужчину, забравшегося очень высоко, колотит от отчаяния. Сегодня его распнут журналисты, потом начнутся проверки, аресты счетов и людей, принимавших участие в махинациях. От империи Стоцкого останутся лишь куски, которые уже начали растаскивать по углам его «друзья».

Это конец.

Лезть в лобовую я не мог. Это все равно, что байк против танка. Но у байка есть маневренность против мощности боевой машины. Этим я и воспользовался.

Ствол в его руке дрожит. Он перехватывает его обеими ладонями. Целится мне в голову.

– На надо, Трофим. Сейчас еще есть шанс откупиться от реального срока и уехать из страны, как только закончатся проверки. Если вы выстрелите, вас посадят, и вы уже вряд ли выйдите, – пытается его успокоить Егор.

– Стоцкий никогда не убегал! И сейчас не станет! – его палец ложится на курок.

– Однажды я говорил. Напомню, – стараюсь не делать резких движений, – ваша дочь, а теперь и ваш внук никогда не простят вам этого выстрела. Все честно. Четыре года назад в этом самом кабинете вы растоптали и уничтожили меня. Я вернул долг.

– Доволен?!

– Очень! – удовлетворенно ухмыляюсь. Егор машет мне руками за спиной Стоцкого, чтобы не провоцировал. – Пойду, – пожимаю плечами. – То, что я хотел увидеть, увидел, и мне понравилось.

Разворачиваюсь и медленно, шаг за шагом двигаюсь к выходу. Никто не дышит.

– Сссука!!! – отчаянный скулеж мне в спину.

Разворачиваюсь. Стоцкий опустил ствол, осел на колени прямо в центре кабинета на глазах у своих людей.

– Какой мощный оказался бумеранг, – без капли жалости смотрю на сломленного, отчаявшегося человека.

Фиксирую в памяти эту картинку и ухожу, пока мужика не переклинило и он не начал палить во все стороны.

На первом этаже меня догоняет Егор. У него в руках поводок. Удивленно моргаю, а он ведет меня за собой на улицу, за дом к вольеру.

– Это Барни, – открывает дверь, цепляет повод к ошейнику прикольного пса.

Собакен счастливо виляет хвостом и крутит головой глядя то на меня, то на Егора.

– Добрый пес. Ро и Денис очень его любят. Заберешь?

– Конечно, – одеваю на пальцы кожаную петлю поводка. – Я рад, что с тобой не будет проблем.

– Не хотел бы я иметь такого врага, как ты, – в ответ смеется Егор. – Уходи.

– Ну что, Барни, – наклонившись, глажу пса между ушей, – поехали ко мне. Завтра отвезу тебя к хозяйке.

Поднимаю его на руки и быстрым шагом дохожу до ворот. Охрана и журналисты удивленно смотрят на нас с забавным биглем.

– Пёсика забрал. А вы чего думали? – улыбаюсь им, проталкиваясь к машине Мии. – Спать без него не мог. Теперь вся семья точно в сборе и я, наконец, высплюсь.

Глава 13 (42). Папа не принц

Марат

Должен был уснуть после сегодняшнего, но вместо этого почти до утра смотрел новости и ролики в интернете. Брянского забрали прямо из его кабинета. У меня появилась новая задача – попасть к нему. Наверное, тогда я точно смогу уснуть.

Встаю на рассвете. Делаю себе кофе покрепче и достаю старый фотоальбом. Листаю, сидя на кухне за столом. Воспоминания окутывают теплом и одновременно давят тяжелым грузом.

– Я почти закончил, пап. Эта мразь за все ответит теперь. У меня тогда не получилось его найти и посадить. Теперь я сильнее. Всех наказал и вернул себе сына. Надеюсь, ты хоть немного мной гордишься. Это было бы приятно.

На сестренку смотреть сложнее. Меня захлестывает чувством несправедливости по отношению к ней. Она мне снится чаще, чем отец. Скучаю…

Выбираю одну, самую подходящую фотографию, где они с отцом обнимаются на природе у реки. На сестре еще детский купальник, ярко-розовый со смешным рисунком, правая щека перепачкана клубничным соком, в руках свежие ягоды. Улыбается и глаза такие довольные. На пикник выбрались. Отец с гордостью одной рукой прижимает к себе дочь, во второй держит шампур с шашлыком. Я этот день тоже помню, как и многие другие, проведенные с ними. Они яркими росчерками проходят со мной через всю жизнь. Хочется, чтобы так оно и осталось, только без прежней тяжести. А для этого надо правильно зафиналить трагедию нашей семьи.

Допиваю кофе и собираюсь. Мия сейчас бы ругалась.

«Опять не спал и за руль!» – проносится в голове в ее фирменной манере.

Здесь эта пробивная девочка мне не поможет, к сожалению.

Забираю тачку с парковки. Встаю в утреннюю пробку и думаю, что однокомнатной квартиры нам на всех теперь мало. Первое время можно перекантоваться, но расширения площади не избежать. Денег свободных у меня пока нет. Все в обороте, зарплатах, будущих премиях людям, которые мне помогали все это время. Сниму пока что-то больше. Мама вернется в однушку, а мы через три – четыре месяца купим нормальную квартиру.

Мы…

Нас пока еще нет. Не знаю, как это сложить в одно целое. Я вроде пытаюсь и постоянно что-то отваливается. Клей очень хреновый. Слишком в нем много недоверия и недосказанности.

Проезжаю сплошную высокую стену до КПП. Прошу позвать главного, объясняя, к кому я приехал. Услышав фамилию Брянского, дежурный тут же вызывает мне начальство.

Смотрю на сурового мужика в форме. Мне с такими общаться еще не доводилось.

– Кто такой?

– Шторм Марат Ренатович, – предъявляю паспорт, который уже успел показать дежурному. – Мне бы ублюдку этому в глаза посмотреть. Могу отблагодарить.

– Ты мне что сейчас предлагаешь?! – еще сильнее хмурится местное «начальство».

– Вы не так поняли. Я неплохой программист. Могу программку полезную в благодарность подарить.

– Не положено к нему.

– А если так? – достаю из внутреннего кармана куртки фотографию. – Очень личное. Я хорошую программу вам подарю.

– Семья? – забирает, рассматривает.

– Отец и сестра. Их нет пять лет уже. Я очень хочу посмотреть этой мрази в глаза. Он должен меня запомнить. Хочу в кошмарах ему сниться, пока он не сдохнет за решеткой.

– Марат? – киваю, – Марат, я как мужик тебя понимаю. Как должностное лицо – без вариантов. Про них в новостях писали, да?

– Про них. Если я ему послание передам? Это можно?

– Пиши. Передам. Боец, ручку дай.

Дежурный приносит мне простую шариковую ручку, местами в синей пасте по прозрачному корпусу. Прикладываю к стене фотографию и пишу:

«Однажды я пообещал, что найду тебя. Я нашел. Ей было четырнадцать. Он очень любил своих детей. Посмотри им в глаза. Посмотрел? Знаю, что да. Долгих бессонных ночей тебе, господин Брянский. Спать ты больше не сможешь никогда. Это еще одно мое тебе обещание!»

Отдаю фотографию и пожав руку мужчине, ухожу с чувством выполненного долга. Нет сомнений, что мое послание дойдет лично в руки и что-то мне подсказывает, даже если он не захочет читать, ему помогут.

Возвращаюсь домой. Под дверью лужа и виноватый Барни.

– Прости, друг, я совсем про тебя забыл. Пойдем, – цепляю ему поводок, – пожрать тебе возьмем заодно. Нам еще ехать к твоему маленькому хозяину.

Пока гуляем, мне нормально. Даже дома, пока убираю за собакой и собираюсь вместе с ним в дорогу, тоже.

Еду по городу, слушая музыку и постукивая ладонью по рулю в такт прикольной новой песне. Барни, высунув язык, смотрит в окно, иногда издавая смешные урчащие и поскуливающие звуки.

За городом меня начинает накрывать. Монотонный пейзаж возвращает меня к моим тараканам. Я понимаю, что не знаю, как себя вести с Авророй. Сделать вид, что ничего не было не получится. Я не умею играть в такие игры. И ее причины никак не влияют на мою злость на эту девчонку. Все началось ведь не с ее отца, а с беременности. Задело то, что она решила не считаться со мной, моими желаниями, планами, возможностями в конце – концов. Ощущение, что она совсем не доверяет мне и не верит, в первый раз долбануло по мне именно тогда. Как я мог показать? Я был обязан быть сильнее этого. Наивная, глупая девочка приняла импульсивное решение, а ответственность все равно на мне. Я же спал с ней без резинок. Но блядь! Я доверял!

Почему у нас в этой части никак не складывается? Я ни хрена не понимаю, что не так!

Я безумно люблю сына, это даже не обсуждается. И как бы я не злился на свою мечту, я ни за что бы не отказался от ребенка тогда и не сделаю этого сейчас. А как быть с ней? С нами? Как выстраивать отношения, в которых дыра размером с планету?

Может я слишком категоричен. Мои чувства к Стоцкой – это нечто гораздо сильнее любви. Любовь я давно перерос. Это глубже, в самом центре сердца. Маленький атомный реактор, который помогает мне дышать и двигаться. Прикол в том, что этот реактор не соприкасается с мозгом. А все мои сомнения живут именно в нем и еще немного за ребрами, в легких, или там уже душа?

Мотнув головой, сворачиваю на грунтовку в сторону поселка. Навигатор ведет меня по указанному Фениксом адресу. Его самого там нет сегодня, у него работа. У ворот меня встречает один из парней, присматривающих за моей семьей.

Радостный Барни выскакивает на улицу и носится вокруг машины. Устал от дороги, бедолага. Забегает в калитку со счастливым лаем. Ему ответом становится детский визг и смех. У меня внутри все вздрагивает. Под кожей взрываются миллиарды маленьких пузырьков с кипятком и жалят кожу до озноба.

Захожу во двор. Денис обнимает бигля. Барни в ответ лижет его лицо.

– Принц! – увидев меня, сын отталкивает пса и бежит ко мне, а я стою как вкопанный и не могу пошевелиться.

Принц…

Сука, как бесит!

Ему три. Я не могу требовать от него переключиться с папы Егора на внезапного папу Марата, но меня все равно выкручивает и ломает от этого.

Поднимаю Дениса на руки. Как сказать то ему правильно?

Пока он опять изучает меня пальчиками и ладошками, то прикасаясь к лицу, то рассматривая куртку, к нам выходит Аврора, закутанная в старый пуховый платок. Красивая такая…

Атомный реактор разгоняет сердце, но до мозга пока не долетает, потому что в нем засело: «Принц».

Моя мечта улыбается резвящемуся под ногами Барни, подходит ближе, заглядывает мне в глаза.

– Привет, – тихо и смущенно, будто мы вернулись с ней на четыре года назад в номер отеля.

– Привет. Нормально все у вас? – задаю дебильный формальный вопрос, прижимаясь губами к виску Дениса.

– Да. У тебя замечательные друзья.

– Знаю. Ты не говорила с Денисом о том, кто я для него на самом деле?

– Папа? – резко повернув голову, спрашивает малыш.

Мне кажется, я сейчас задохнусь.

– Говорила, – улыбается Ро. – Он еще путается и не все понимает. Нужно время.

– Папа, – улыбаюсь, чувствуя себя самым счастливым человеком на свете.

– Папа, – повторяет Дениска, обнимая меня за шею. Смешно тыкается губами в небритую щеку. Трет губы пальчиком. Укололся. – Папа не принц, – важно крутит головой малыш.

– А кто? – мое сердце вдруг останавливается.

– Език! – звонко отвечает сын и мой мотор начинает отрабатывать с утроенной силой за все четыре года, что я ждал этого момента.

Глава 14 (43). Это про них или все же про нас?

Аврора

Усадив сына завтракать под мультфильмы, ухожу в спальню. Мар спит уже восемнадцать часов. Играл с Денисом в одной из комнат и отключился. Мне кажется, он даже позу не поменял за это время.

Присаживаюсь на пол возле кровати, всматриваюсь в мужественное и такое уставшее лицо. От внутренних уголков глаз по нижнему веку разошлись фиолетовые синяки с тонкими, красными сосудиками. Ресницы дрожат, губы пересохли. Лопатки медленно поднимаются при каждом вдохе. На сильных руках стал гораздо четче рисунок темных вен и тугих мышц, выделяющихся под кожей даже сейчас, в спокойном состоянии.

Я так соскучилась по этим рукам. По его губам и по теплому дыханию. Хочу прикоснуться к его скуле, но в последний момент не решаюсь. Между нами что-то стоит. Марат не подпускает меня очень близко, хотя в Торговом Центре мы вроде все решили. Я рассказала ему правду. Мне даже добавить нечего.

Страшно…

Вдруг он не смог поверить. Не смог простить меня.

Оттолкнет и мы будем видеться только из-за Дениса.

Не хочу так. Мы же семья. Такая неправильная, выстраданная семья.

– Мар! – вздрагиваю, увидев, что он смотрит на меня. Сонно и очень внимательно.

– Извини, – хрипло, едва слышно.

Медленно переворачивается на спину. Футболка задирается до пупка. Он тянется, разминая затекшее тело. Садится. Смешной очень. Взъерошенный, настоящий. Мне так этого не хватало.

– Долго я спал, да?

Киваю.

– Денис где?

– Завтракает и смотрит мультфильмы. Феникс приезжал, забрал своих парней. Мы тут втроем. Ну и еще Барни кайфует без вольера, – улыбаюсь.

– Хорошо, – растирает ладонями лицо и уходит.

Растерянная и расстроенная его немногословностью возвращаюсь к сыну. Он уже слопал кашу, оставил на столе погрызенное печенье и лужицу сладкого чая.

– Там папа проснулся, – целую любимый комочек в макушку.

– Где? – тут же крутит головой в разные стороны.

– Придет сейчас. А ты ему обязательно скажи: «Папа». Хорошо?

– Не заставляй его, – просит вошедший Марат.

Щеки моментально вспыхивают. Неловко вышло. В голове такой сумбур. Я теряюсь. Хотела как лучше, а вышло действительно не очень.

Денис сползает с дивана и топает обниматься. Мар поднимает его на руки. Они болтают и смеются, пока я накрываю для Марата завтрак.

– Ты научилась готовить? – смотрит в свою тарелку с обычной овсяной кашей.

– Немного. Детское, в основном. Я научусь и для тебя, – обещаю ему.

– Мать вернется, поможет, если захочешь. Дэн, мы гулять пойдем? – тут же снова переключается на сына.

Мне опять неловко. Я чувствую тонкую стену между нами. Она хрупкая, как свежая корочка льда на лужах. И наступить страшно и сломать очень хочется.

Решаю отложить это до вечера.

Собираю сына на прогулку и спокойно отпускаю его с отцом. Они забирают Барни, скрываются за калиткой, а я мою посуду, прибираюсь и думаю, чем кормить своих мужчин на обед.

Мужчины придумывают за меня. Возвращаются через пару часов довольные, с пакетом и цветами.

– Тебе, – отдает мне розочку сын.

– И это тоже, – вручает пакет Мар. – Там пельмени, сметана, зелень и детские пюрешки. Хотя Дэн сказал, что тоже хочет пельмени. Ему можно?

– Немного.

– Отлично. Тогда сейчас моем руки и варим обед. Потом спать. А вечером домой поедем, – говорит Денису.

– Давай я сварю. Тут же есть инструкция, – вожу пальчиком по холодной упаковке.

– Сами! – важно заявляет малыш.

Ловлю флешбэк, и он вызывает улыбку. Марат же специалист по пельменям. Решил передать навыки сыну?

Наблюдать за ними очень забавно. Важные такие оба. Денис помогает отцу резать лук. Они держатся за рукоять ножа вместе.

Ребенок пищит от восторга выдавливая в почти готовый сметанный соус два зубчика чеснока. Перемешивает, разливая часть сметаны на стол.

– Ничего, – треплет его по волосам Марат. – Вытрем сейчас.

Сам следит за пельменями. Досыпает разные специи. Ждет еще буквально пару минут и раскладывает по тарелкам. Их с Денисом соус стоит в отдельной мисочке.

– Смотри, – показывает ему Марат. – Вот так, – накалывает пельмешку на вилку, макает в соус и кладет в рот, закатывая глаза. – Ммм, вкусно!

Денис повторяет за отцом все вплоть до последней фразы. Марик смеется, едва не выронив изо рта следующий пельмешек. На губах остается немного соуса. Не смею прикоснуться и вытереть. Мне так хорошо просто смотреть на них. Мой сын рядом с Маратом совсем другой. Ему не надо сдерживаться, нечего бояться. Они слышат и чувствуют друг друга.

После обеда мне оставляют посуду, а сами уходят укладываться на дневной сон.

Маюсь по дому, прокручивая в голове предстоящий разговор. Надо сделать это здесь. Неопределенность убивает. Я хочу понимать:

«Поедем домой» – это про них или все же про нас?

– Спит, – сообщает мне вышедший из спальни Марат.

Достает сигареты, зажимает одну губами и выходит на крыльцо, прикуривая уже на улице. Облокотившись спиной к деревянной, шершавой стене выпускает дым под потолок. Он растягивается там серой пеленой и исчезает.

Молчим опять. Ежусь от холода, обнимаю себя руками. Мар вообще в одной футболке, но ему все равно. С каменным лицом снова затягивается, жует нижнюю губу, думая о чем-то.

– Зайди в дом, Ро. Простынешь, – отсылает, не глядя на меня.

– Мар, нам надо поговорить, – устала стоять за этой дурацкой вымышленной стеной.

– Поговорим. Докурю сейчас и приду. Не мерзни, мечта моя. Зайди в тепло, – впервые за сегодня дает мне понятную эмоцию.

Послушно захожу внутрь, ставлю чайник. Заглядываю к Денису. Слышу, как в дом возвращается Марат. Проходит мимо приоткрытой двери.

Поцеловав сына, выхожу и не обнаруживаю Марика в коридоре. Дальше есть еще одна комната. Дверь в нее открыта, словно это приглашение на тот самый, важный разговор.

Шумно вдохнув, задерживаю воздух в легких, как перед прыжком в воду и неуверенным шагом иду к нему даже не предполагая, кем мы оттуда выйдем – все же семьей или двумя посторонними друг другу людьми.