Читать книгу "Марат. Любить вопреки"

Глава 28. Новый сосед

Марат

Несусь по трассе на байке, стараясь ни о чем не думать. Я должен выиграть эту гонку. Я меркантильный и злой. Мне нужны бабки. Новое жилище надо приводить в порядок. Смешно звучит – я теперь живу в гараже.

Квартиру продали. Матери купил однокомнатную, оставил денег на жизнь. А мне хватит и гаража. Там два яруса. Второй – жилой. Есть кровать, шкаф, тумбочка, сортир и маленький душ. Внизу угол отделен под кухню, стоит диван и много места для байка и его ремонта. Есть идея, заняться техникой вплотную. Я в этом шарю. Башка и руки заточены под такое. И это приятнее, чем стоять за стойкой в баре. Нужен только инструмент. Вот на него как раз бабла пока нет. Зарабатываю, ибо брать одноразовое говно я не хочу, а хороший стоит ни хрена не дешево.

Мия звонила в обед. Аврору положили на сохранение. Говорит планово, врачи страхуются, а я как на иголках теперь. Чуть не сорвался в клинику. В последний момент сам себя тормознул, вспомнив, что я там никому не нужен. Поэтому злюсь. На себя, на ситуацию. И выкручиваю газ, выходя на финиш первым.

Едва слезаю с мотоцикла, мне на шею бросается Сабина. Удобная телка, которую можно трахать без претензии на чувства. Ей даже забавно, что я не закрываю глаза в процессе и целовать себя в губы не разрешаю. Физика работает. Телочка довольна. Я опустошаю себя в ноль и ухожу в работу до нашей следующей встречи.

Принимаю поздравления, забираю деньги у организаторов, сажаю Сабину к себе на байк и везу в промзону, к себе домой.

Мрачноватое место. Темень, асфальт заканчивается на въезде, дальше грунтовка с мелкими камушками и крошкой битого стекла. Кроме собак тут никого нет. Девушка прижимается плотнее ко мне. Тело реагирует на ее тепло и руку, сжавшую ширинку.

Заезжаю на территорию гаражей. Их тут два. Мой и второй идентичный. Он тоже выставлен на продажу. Вроде как даже нашелся клиент. Буду жить с соседом.

Сабина уже знает, где включается свет. Пока я загоняю байк внутрь, достает из моего рюкзака бутылку вина, сама открывает, разливает по чайным кружкам.

– Ты совсем не радуешься победе, – делает пару глотков и слизывает с губ алые капли.

Не радуюсь. Голова забита другим. Поднимаюсь на второй этаж. Убираю заработанные деньги и звоню Мие.

– Как там мой сын? – тревога никак не отпускает. Мне надо услышать, что все нормально, чтобы спать сегодня.

– Мар, – смеется девушка, – я же говорила, это плановое. С ними все хорошо.

– Ты когда узнавала?

– После обеда.

– Времени много прошло. Можешь еще раз позвонить и узнать, все ли там нормально?

– Ты не успокоишься, да? – вздыхает она. – Сейчас наберу Рори и перезвоню.

Сабина поднимается ко мне, вкладывает в руку кружку с вином. Делаю глоток, не чувствуя ничего, кроме обволакивающей сладости. Морщусь. Ну и гадость она выбрала. В следующий раз этим вопросом займусь сам.

Любовница оперативно справляется с моими штанами. Опускается на колени и делает то, что у нее получается лучше всего. Обрабатывает мой член ртом. Дразня взглядами, вытаскивает из топа собственную грудь, сминает ее рукой…

У меня звонит мобильник. Не обращая внимания на Сабину, принимаю вызов.

– И? – голос слегка подсел от возбуждения.

– Без изменений. Успокойся. Как дела у тебя? Обустроился?

– Да, – сглатываю, когда Сабина проталкивает мой стояк глубже и сдавливает горлом.

– На новоселье пригласишь? – спрашивает Мия.

– Это вряд ли, – шумно выдыхаю в трубку.

Таким «дорогим» девочкам здесь точно не место.

– Мар? – подозрительно. – Ты не один что ли?

– Один. Держи меня в курсе. Ладно?

– А то я не слышу, как ты дышишь, – смеется Мия. – Капец!

– Нормально я дышу. Только с гонки вернулся. Давай, до связи, – скидываю звонок и убираю телефон в задний карман приспущенных штанов.

Распиваем с Сабиной бутылку вина и не спим почти до утра. Я, наверное, даже благодарен девушке, что она терпит меня таким. Грубым, жестким, работающим на физику. Чтобы было иначе, надо включить чувства, а я не хочу. Я себе одно ставил – любовь к своему ребенку. Остальное только мешает.

Засыпаю, лежа на животе и обняв подушку. Выходной сегодня. Будильники отключены. Глаза открываются от того, что выспался, а не потому, что надо бежать на работу. Сабина валяется рядом, копаясь в телефоне. Голая, раскованная. Улыбается мне:

– Доброе утро.

– Привет. Ты чего еще здесь? – сажусь, провожу ладонями по лицу. – А впрочем, похер. Завтрак приготовь. Я в душ.

Смыв с себя запах секса и пота, спускаюсь на первый этаж. Сабина собирает бутерброды, заваривает растворимый кофе из пакетиков в те же кружки, из которых вчера мы пили вино. Забираю свою, цепляю с тумбочки сигареты и шаркая шлепанцами, выхожу на улицу покурить.

Соседний гараж открыт. Возле него стоит серьезный байк, слегка покоцанный на борту. Затягиваюсь, иду к открытым воротам, стучу по ним. Из недр гаража раздаются шаги. Ко мне выходит высокий, кареглазый парень с интересным хищным прищуром. Криво усмехается и тянет руку.

– Марат, – пожимаю его ладонь.

– Лекс, – представляется он. – Соседи? – киваю. – Гоняешь? – снова киваю, докуриваю и тушу бычок носком шлепанца. – Отлично. Значит еще есть шанс не свихнуться, – тоскливо улыбается и тоже достает сигареты.

Глава 29. У меня родился сын!

Марат

– Какая сука не дает мне спать?! – рявкаю на настойчивый мобильник.

Мы с Лексом до четырех утра возились с клиентским байком. Его сегодня заберут, позарез надо было закончить. За сезон набрали клиентов. У меня теперь с ремонта денег выходит больше, чем от работы в офисе. Проблема только в сезонности этого заработка, потому я пока продолжаю вкалывать и там, и тут, собирая все, что можно на появившуюся у нас с моими новым, и походу единственным другом, цель.

Мы сошлись во многом, начиная от интереса к одним и тем же женщинам, заканчивая любовью к мотоциклам и экстремальным гонкам. Вот из последнего под холодное пиво и родилась общая идея – открыть профессиональный ремонтный бокс. Лучше сеть, но это глобально. С чего-то надо начинать. Решили с базы: деньги, наработка клиентов, поиск и проверка поставщиков.

Лекс горит этой целью, выжигая личные проблемы. Я делаю то же самое. Забавно, но тут мы тоже оказались во многом похожи. Вероятно потому и на трассе друг друга отлично чувствуем. Мы теперь гоняем не только в индивидуальных заездах. У нас команда. Это тоже приносит доход. В командных заездах трассы создают сложнее, но и ставки там выше.

Потягиваюсь на кровати, разминая мышцы. По крыше стучит мелкий дождик. Еще одна осень… Скоро у нас с Авророй была бы годовщина знакомства. Болезненно улыбаюсь этой мысли. Я все лето усердно старался ее забыть. Помогала работа, Лекс, с которым можно говорить. Он же хренов психолог. После того как матери не помогли, я в них вообще верить перестал, но у Лекса каким-то удивительным образом получается латать дыры в моей груди. Легко, ненавязчиво, под холодное пиво мы общаемся, и он вкладывает в мою голову очень правильные вещи, приструняя разбушевавшихся тараканов. Но моя мечта на то и мечта, чтобы никуда не деться. Мысли о маленькой, сероглазой заразе причиняют боль и вгоняют в тоску. Это уже не похоже на ту агонию, что была со мной несколько адски долгих месяцев. И за других женщин в моей постели совесть больше не жрет. Наверное, Лекс сделал то, что мне было так нужно. Он убедил меня в том, что это действительно конец, и я смог смириться, оставив себе теплые воспоминания о ее улыбках, о ее теплых губах. Я почти убил в себе злость на нее за то, что отказалась от меня. За ее ложь.

Чертов телефон снова раздражающе трезвонит. В этот раз чередой коротких сообщений.

– Да чтоб тебя, кто бы ты ни был! – достаю трубу из-под подушки. Четыре сообщения от Мии.

Продрав кулаком глаза, открываю мессенджер и хапаю столько адреналина, сколько не ловил на ночных заездах.

«Ты чего не берешь трубку?!»

«Поздравляю, ты стал отцом.» – много – много сердечек и следом фотографии, от которых у меня начинает кружиться голова. Подрагивающими пальцами листаю их, разглядывая своего сына.

Сына!!!

У меня родился сын!!!

Подрываюсь с кровати. Провожу ладонью по волосам. Делаю нервный круг по этажу. Телефон снова звонит. С половины гудка беру трубку, стирая со скул непонятно откуда взявшиеся слезы.

– Наконец то! – раздается звонкий голос Мии. – Получил?

– Да, – голосовые связки ни хрена не слушаются, ноги тоже.

Сажусь на кровать, снова ерошу волосы, чтобы хоть куда-то деть эмоции, зудящие на кончиках пальцев.

– Рори назвала его Денис.

Сердце делает сальто в груди и радостно долбит по ребрам.

– Отчество не мое? – спрашиваю хрипло. Тупо, конечно, надеяться, но вдруг…

– Нет. Все прошло хорошо. Малыш крепкий, здоровый, весь в папу. И похож он на тебя, Марик, – тепло делится Мия. – С Авророй тоже все нормально. Она его покормила, отдыхает. Поговоришь с ней, пока все свалили?

– Я? – падаю спиной на кровать.

Говорить с ней? Да я забыть ее пытался все это время! Но она ведь мне сына родила, а я большой мальчик, уж точно способный засунуть в задницу все обиды и сказать женщине спасибо за такое.

– Давай, – соглашаюсь.

Слышу эхо ее шагов по коридору, скрип открывающейся двери и тихий шепот Ро: «Нет, нет, я не могу». А следом мне:

– Привет, – бьет под дых. Голос уставший, с легкой хрипотцой. Кричала, наверное. Больно же. Я бы мог быть рядом…

– Здравствуй. Как ты? – нахожу в себе силы говорить с ней.

– Уже хорошо. Подожди секундочку. Мия, помоги, а.

Они что-то там делают, и я начинаю слышать забавное сопение, напоминающее мне маленького ежика.

– Слышишь? – нутром чувствую, как она улыбается. – Дениска уснул и так дышит посапывая. Очень трогательный, – ее голос срывается.

– Спасибо тебе за сына, – все же говорю самые важные слова. – И за то, что дала ему имя, которое я выбрал. Я хочу, чтобы ты знала, Ро, я от него не откажусь, чтобы вы не делали. И тебе, мечта моя, я искренне желаю быть счастливой.

– Ты все еще злишься? – она всхлипывает.

– Не смей плакать! Тебе нельзя! Я злюсь, Ро! Я пиздец как злюсь! Потому что ты, моя маленькая девочка, опять решила все за двоих и разорвала мне душу на куски. Но на тебе это никак не скажется. Все, что мне нужно, это видеть сына, держать его на руках, общаться с ним. Я хочу быть для него отцом.

– Боюсь, это невозможно, Марат…

– Не смей плакать, я сказал! – рявкаю на нее.

Ненавижу слезы этой девчонки. Они все еще влияют на меня. Волосы по всему телу встают дыбом. С затылка на позвоночник ползут крупные мурашки. Инстинкт «обнять и успокоить» включается раньше, чем я это понимаю. И злость начинает бурлить во мне гораздо сильнее, потому что я беспомощный, блядь! Я никак не могу влиять на сложившуюся ситуацию!

– Не буду, только не делай глупостей. Не подставляйся, пожалуйста.

– Я сам разберусь, что мне делать, Ро. Меня, знаешь ли, так воспитали. Я не откажусь от своего ребенка.

– Тебя убьют! – вырывается у нее.

– Я уже мертв, Ро. Ты убила меня, когда сказала, что я тебе не нужен. Это был твой выбор. А я сделал свой. Береги себя.

Сбрасываю звонок и едва сдерживаюсь от того, чтобы не запустить трубкой в стену. Развернувшись на живот, упираюсь лбом в матрас и тихо рычу, сжимая зубы до мелкой, острой крошки на языке.

В груди горит. Сердце вот-вот лопнет. Надо срочно на воздух и покурить.

Поднимаюсь, иду вниз, сразу на улицу. Лекса нет еще, он отсыпается после нашей ночной работы. Сажусь на пластиковый стул возле его гаража, двигаю к себе пепельницу, прикуриваю и сразу глубоко, до головокружения, затягиваюсь горьким, крепким дымом.

Открываю фотографии сына. Смотрю и никак не могу поверить. Это случилось. Мне и радостно, и чертовски больно. Я хочу взять его на руки. Почувствовать его детское тепло. Это же часть меня. Ро имеет право от меня отказаться. Ее выбор. Ошиблась. Бывает. Но лишать меня моего ребёнка она не имеет права!

ЧАСТЬ 2

Глава 1 (30). Три года спустя

Марат

– Марат, там господин Варнас приехал, – взволнованно сообщает моя помощница.

– Спасибо, Кир. Проводи его в переговорную, кофе предложи, улыбайся, как ты умеешь. Мы сегодня обязаны его заполучить.

– Сделаем, – улыбается она, щелчком пальцев расстегивая еще одну пуговичку на белой блузке.

Я только глаза закатываю, но знаю, что это работает, а Кира умело, без пошлости пользуется своим достоинством подтянутого третьего размера.

Пока она очаровывает нашего первого по-настоящему крупного клиента, я еще раз пробегаю по проекту, который мы для него приготовили. Ничего вроде не забыл.

Поправляю воротник на темно-синей рубашке, дергаю рукава вверх. Выдыхаю, натягивая на лицо маску максимальной уверенности и иду в переговорную. Это правда очень громко сказано. Небольшое помещение, выделенное под общие собрания с командой моей маленькой IT – компании и встреч с клиентами. Одна стена полностью состоит из окон, расширяя пространство. В центре круглый стол, вдоль стен диваны и мягкие кресла. На одном из них и устроился наш потенциальный клиент, попивая кофе и невозмутимо глядя в декольте улыбающейся Кире.

– Добрый день, – подхожу, протягиваю ему руку.

– Добрый, добрый, – с лютым акцентом отвечает Варнас. – Рад наконец встретиться с вами лично, Марат. Должен сказать, ваше предложение меня впечатлило. Поэтому я так быстро согласился. Удивлен, что в таких маленьких компаниях, может быть так… эээ… – оглядывается, подбирая слова, – красиво, – улыбается Кире. – Шучу. Конечно, профессионально. Но красота спасет мир, так ведь говорят? – смеется он.

– Стараемся окружить себя ею по максимуму, – тоже улыбаюсь, немного выдыхая. – Поговорим здесь или переместимся за стол?

– Здесь, если можно. Очень нравится. И вид шикарный, – снова бросает взгляд на Киру. – Не волнуйтесь вы так, Марат, я вас не съем, хотя это мило. Напоминает мне меня самого, когда я только начинал.

Переговоры затягиваются на два с лишним часа. Мы обедаем, обсуждаем детали. Варнас озвучивает, что лично ему хотелось бы внести в общий проект, который мы будем писать под его компанию. Естественно, все доработки будут сначала проверяться, потом пересчитываться смета. Сумму, в пределах которой выльется итоговый результат, тоже обсудили. Мне надо понимать, что обещать людям, которые пока работают у меня на условиях сдельной оплаты.

Кира все с той же обаятельной улыбкой мурлыкает клиенту: «Я провожу» и изящно удаляется, «случайно» коснувшись пальчиками его плеча.

– Во дает, – хмыкнув, выхожу вслед за ними.

Возвращаюсь к себе в кабинет, а мое кресло занято. На столе лежат длинные женские ножки в черных туфлях.

– Какой ты сегодня красивый, – улыбается Леля, скидывая ноги со стола и поднимаясь. Подходит, кладет ладони мне на плечи, игриво целует. – Привет.

– Привет. Ты чего здесь делаешь? – обнимаю, вжимаю в себя. Она довольно прикрывает глаза и трется низом живота о ширинку. – Не делай так, – сминаю ее ягодицу и отпускаю. Она садится в кресло для посетителей, а я убираю документы в сейф.

– К родителям ездила, решила заскочить к тебе. Ты обедал? – киваю. – Жаль. Думала вместе перекусим. Мои все на работе и холодильник без меня пустой, – вздыхает Леля. – Марик, – наклоняется так, чтобы я видел ложбинку груди в вырезе ее блузки, – а давай сходим куда-нибудь вечером.

– Например? – разглядываю повзрослевшую, похорошевшую бывшую и нынешнюю девушку, и понимаю, что идти с ней я никуда не хочу. Леля – это не про прогулки, это про секс, но я стараюсь сделать из этого отношения.

Мы с Лексом охренеть как нагулялись и начудили. Теперь он устраивает личную жизнь и учится быть отцом, а я пытаюсь создать нечто постоянное в своей, выстраивая ее по деталькам как конструктор.

– Ну не знаю, – вздыхает Леля. – В кино? Или просто погуляем. В парке красиво сейчас, разноцветное все.

– Окей, давай погуляем. Как освобожусь, позвоню, будь готова. А сейчас извини, я реально очень занят. Отвлекаешь.

Леля обходит стол, встает позади меня. Скользнув ладонями по рубашке на грудь, целует в щеку, в шею, проводит пальцами по затылку и удаляется.

Откидываюсь на спинку кресла, закрываю глаза. Завтра к матери в реабилитационный центр надо заехать, а потом у меня очень личные планы. Я по сыну соскучился.

Скрипнув зубами, принимаюсь за работу. Надо потерпеть еще совсем немного и все будет нормально. Я три года ждал, по частям себя собирал ради него.

Сосредоточиться ни хрена не выходит. Пальцы сами двойным щелчком открывают скрытую папку в облаке. В ней хранится мое прошлое. Открываю на всю фотографии, ставлю их на автопрокрутку, откидываюсь на спинку кресла и смотрю на Аврору в полотенце в маленькой душевой отеля. Жадно жру глазами ее губы, плечи с капельками воды. На меня иногда накатывает. Я по нам скучаю. Насмотрелся на Лекса с Домовенком. Тоже так хочу. Не срастается пока и предохраняюсь я, как какой – то чокнутый параноик. В моей башке все время мигает красная неоновая надпись: «Никаких больше детей!» И меня пугает мысль, что однажды Леля скажет, что хочет родить.

Бросаю все, предупреждаю Киру, что завтра меня не будет.

– Держи их в узде, – подмигиваю помощнице.

– Пф! Легко! – уверенно заявляет она. – А если не будут слушать, подключу тяжелую артиллерию. Скажу, что ты не возьмешь их в новый проект, – хихикает девушка.

– Отличный вариант. Одобряю. Все, нет меня.

Махнув ей рукой, покидаю наше крыло самого современного офисного здания. Катаюсь по городу на своей недавно приобретенной машине. Моя маленькая компания за год вышла на достаточный доход, чтобы я смог купить себе тачку, не влезая в кредит. На байке можно появиться не везде. На сезон и для появления на важных рабочих встречах взял не самую новую, но вполне приличную белую Камри. Пока ни разу не подвела.

«Собирайся, я еду» – написал Леле.

Одним глазом смотрю на дорогу, вторым листаю афишу кинотеатров. Смотреть вообще нечего, а я бы сейчас отвлекся. Что-то гулять мне хочется все меньше, но обещал же уже. Надо сдержать.

Поднимаюсь в свою однушку. Продав гараж и устроив мать в клинику, я снова перебрался в квартиру. Сделал ремонт. Лелька сейчас занимается тем, что таскает в нее из магазинов всякие мелочи, считая, что делает наше жилище уютнее. Мне все равно. Чувство прекрасного вместе с большинством других чувств во мне все еще атрофировано. Она дуется, когда я не замечаю очередной подушки на диване или новой статуэтки. Я знаю, как это решить.

Леля встречает меня в платье, кружится, демонстрируя свои прелести со всех сторон.

В комнате стягиваю рубашку через голову. Вместо нее надеваю свежую черную футболку, а вместо брюк джинсы.

– Завтра переночуй у родителей, – прошу, наблюдающую за мной девушку.

– Почему? – подходит и обнимает меня.

– Потому что я так сказал, – выдыхаю ей в губы. – Этого должно быть достаточно, чтобы ты просто согласно кивнула.

Глава 2 (31). Двадцать пятое число

Аврора

– Раз, два, три, четыре, пять, – слышу, как сын копошится, выискивая местечко в детской, чтобы спрятаться. – Я иду тебя искать! – заканчиваю, как только шуршание и топот ножек прекращается. – И где же мой мальчик? – с улыбкой разворачиваюсь.

Слышу, как хихикает в шкафу. Брожу по комнате, делая вид, что никак не могу его найти. К нам входит Егор, застывает в дверях, увидев просящий о тишине жест. Облокотившись плечом на косяк, наблюдает за нашей игрой с Денисом.

– Как хорошо спрятался, – вздыхаю, остановившись в центре просторной, светлой детской. – Не могу найти, – развожу руками.

Дверь шкафа с его одеждой открывается. Оттуда вываливается смеющийся комочек, победно дрыгая в воздухе ножками и ручками. Не могу не улыбаться ему в ответ. Это мое счастье, мое солнце, мое сердце. Под строгим взглядом Егора поднимаю сына на руки. Он чмокает меня в шею и только сейчас замечает отчима.

– Папа, – в комнате становится тише. Денис машет Егору ладошкой, а сам жмется ко мне теснее.

Они ладят. Бабушка с дедушкой научили малыша называть дядю Егора папой, но тепла между ними нет.

Егор холодный. Он такой во всем от общения до прикосновений. Меня каждый раз пробирает ознобом, когда он обнимает или целует, а ему не нравится. Мы ругаемся. Еще они с моим отцом и отцом Егора пытаются вырастить из Дениса подобие себя. Я всеми силами не даю. Дениска активный, неугомонный, с характером. Мой сын любит нарушать правила и умеет очаровать любого из взрослых.

Он очень похож на Марата. Мой мальчик взял от него все: и сильную схожесть во внешности, и характер. Глаза только мои, серые.

– Что за игры на ночь глядя? И где опять няня? – муж строго смотрит на меня, будто я тоже его ребенок.

– Отпустила, – пожимаю плечами. Я сама с ним справляюсь. Няня нам нужна только, когда мы куда-то уезжаем из дома.

Егору это тоже не нравится. Если мы остались дома, я должна проводить время с ним, а Денисом обязан заниматься профессионал, потому что я сюсюкаюсь и балую. С мужчиной так нельзя.

Однажды я ему ляпнула: «Наверное, поэтому ты похож на глыбу льда. Тебя в детстве не тискали». Была наказана полным игнором на три дня.

Ну это мой муж думал, что я наказана, а на самом деле мы с Денисом отлично проводили время. Правда, под давлением отца пришлось извиняться, но это мелочи.

– Мы вроде это уже обсуждали, Рори. Ты как капризный ребенок. Все делаешь мне наперекор. Думал, мы поужинаем вместе. Семьей.

– Так в чем проблема? Вся семья в сборе.

– У ребенка режим. Укладывай его спать и больше не поступай так, пожалуйста.

Кивнув, провожаю его взглядом. Как только дверь закрывается, Денис снова оживает. Переодеваю его в пижаму, устраиваю в кровать. Сама сажусь прямо на пол возле. Сын цепляется пальцами за мою руку, крепко жмурится и ждет свою сказку.

За три года я научилась их сочинять. Говорить с малышом о родном отце открыто я не могу. Эта тема в доме под строжайшим запретом. Марата будто стерли.

Дениска еще слишком маленький, чтобы хранить секреты. Отсюда стали появляться сказки, в которых так или иначе место главного героя занимает Марат. Я стараюсь рассказывать, как выглядеть этот главный герой, как он умеет любить и как он хотел, как бился за свою принцессу и их маленького принца.

Он и сейчас приходит, чтобы посмотреть на него. Каждый месяц, двадцать пятого числа. Иногда чаще, сбивая с толку охрану. Я видела, как его ловят и бьют. Он сопротивляется и всегда приходит снова. Но вот в этот один день в месяц Марик залезает на забор в том месте, где его не увидят, и наблюдает за сыном. Я отправляю няню гулять с Денисом именно туда, где его лучше всего видно, а сама смотрю в окно, стараясь не плакать.

Моя жизнь остановилась с того случая в кафе. Она стала монотонной и серой. Если бы не сын, я бы наверняка попала в психушку.

Малыш засыпает. Включаю экран телефона. Завтра двадцать пятое… Хочется поплакать и пожалеть себя, а еще выйти с сыном во двор и самой посмотреть на Марата, но мне нельзя. Я боюсь, что чувства к нему, которые я так усердно гасила все эти годы сама и при помощи психолога, накроют меня с головой и тогда и мой новый мир тоже рухнет, как рухнул тот, что создал для меня горячий Марат Шторм. Вокруг нас все горело и рушилось. Я не могу теперь себе этого позволить. Я несу ответственность за нашего сына.

В детскую тихо заходит Егор. Помогает мне подняться с пола, забирает мобильник и прячет к себе в карман.

– Я тебя жду, – напоминает, прикасаясь губами к щеке.

По коже привычно бегут мурашки, будто по ней провели кубиком льда.

– Прости, задумалась.

Идем в столовую. Для него накрыт поздний ужин. Я наливаю себе сок из кувшина и совсем не как леди ставлю одну ступню на стул, обняв рукой согнутую ногу. Егор неодобрительно смотрит, но ничего не говорит.

– Как прошел твой день? – спрашиваю равнодушно.

Он с энтузиазмом рассказывает про важное собрание у губернатора, про фуршет, на котором обсуждали перспективы развития чего-то там. Не вслушиваюсь. Мне все равно, я далека от политики, хотя когда-то хотела строить свою карьеру журналиста около нее.

Егор тянет руку через стол, касается моей ладони, обнимающей стакан.

– Улыбнись мне, – просит муж.

По заказу натягиваю на губы улыбку. Отодвигается, стучит по бедру, призывая переместиться. Обхожу стол, сажусь к нему на колени, он убирает в сторону мои волосы и ведет кончиком носа по изгибу шеи.

– Ты сегодня порадуешь своего уставшего мужчину? Или опять придумаешь десяток причин отказать? – оставляет поцелуи на коже.

– Нет причин, – откидываю голову, предоставляя ему доступ к телу.

Он поднимается со стула со мной на руках. Высокий, сильный. Чужой только. Никак не привыкну к его близости, но меньше всего хочу, чтобы мой муж завел себе любовницу. Быть с ним после другой женщины я не готова. Мама простила отца за длительную измену, а я пыталась примерить на себя их ситуацию и поняла, что не смогу. А может не люблю Егора просто. Мне кажется, Марату я готова простить все что угодно только лишь за возможность прикоснуться к нему. И продать душу за поцелуй. Настоящий, горячий и пошлый. Егор так не умеет.

Он заносит меня в нашу спальню. Укладывает на кровать и начинает раздеваться. Ложится сверху, сминает мои губы большим пальцем:

– Однажды я увижу любовь ко мне в твоих глазах, – шепчет он, разводя мои ноги в стороны.

Закрываю глаза, расслабляюсь и даже получаю физическое удовольствие. Немного напрягает, когда Егор отдает инициативу перевернувшись на спину и усадив меня сверху.

Он умеет со мной обращаться. В сексе не бывает грубым, но и не бывает обжигающе горячим. Меня просто избаловали. Я успела узнать, как бывает, чтобы все время сравнивать. И сейчас мне не плохо, мне просто не так.

Он подходит к пику вдавливаясь в меня снизу. Удерживает за бедра, не позволяя соскочить. Кончает, содрогаясь всем телом. Укладывает меня на себя, водит ладонью по спине и хрипло дышит в ухо:

– Я бы очень хотел, чтобы ты родила мне.

– Ты знаешь, я не могу, – пытаюсь отстраниться. Он не позволяет, крепко удерживая меня сверху.

– Знаю. Ты бы хотела?

– Что? – торможу.

– Родить мне сына, Рори. Если бы ты захотела… Давай поищем зарубежные клиники? Я оплачу лучших специалистов, которые помогут и забеременеть, и выносить, и родить. Вдруг это здесь нет шанса или твой врач просто чего-то не знает.

– У нас есть Денис, – все же скатываюсь с него, и голая ухожу к окну, обняв себя за плечи. – Я не готова рисковать собой и своим здоровьем.

– Денис… – вздыхает Егор. – Конечно, у нас есть Денис. Чего ты ушла? Иди сюда, ты ведь не кончила, – и все то он замечает. Так надеялась, что проигнорирует сей факт.

Я мыслями и желаниями сегодня не здесь, ведь завтра проклятое двадцать пятое число…