Читать книгу "Я решил, что ты моя"

Глава 22

Аиша

Лежу в ванной и улыбаюсь. Набираю полные ладошки пены. Сдуваю её. Она хлопьями падает обратно в воду. Мелкие мыльные пузырики разлетаются в разные стороны. В каждом из них радуга.

– Обними меня, – шепчу и тихо смеюсь.

Неужели я это сказала? А хотела ведь совсем другое.

Ругать себя сегодня мне больше не хочется. Пусть хотя бы один вечер пройдёт без слёз.

Набираю ещё пены в ладони. Подкидываю её вверх. Часть остаётся на руках и забавно похрустывает. Смываю. Облизываю нижнюю губу, вожу по ней большим пальцем. Моё тело сегодня очень чувствительное. В животе приятное тепло, а губы слегка покалывает, будто они зацелованные.

Что же будет, когда у нас действительно случится первый поцелуй? Я упаду в обморок?

Смеясь над собой, погружаюсь в воду, оставляя на поверхности только лицо. Закрываю глаза. Глубоко вдыхаю лёгкий цветочный аромат пены. Страх, бултыхающийся в районе солнечного сплетения, так и норовит испортить мне настроение. А я хочу хорошее!

– Аиша, – раздаётся в комнате голос мужа.

От неожиданности целиком ухожу под воду. Выныриваю, кашляю и смываю мыльную пену с лица. Хлопает дверь, а вместе с ней то хорошее, что я собрала по крупицам и лелеяла весь вечер, лопается как мыльные пузырьки.

Быстро ополаскиваюсь под душем. Сушу волосы полотенцем, одеваюсь и спускаюсь к Дамилю.

– У тебя глаза красные. Опять плакала?

– Пена попала, – тру их. До сих пор неприятно.

– Понятно. Я уезжаю. Постараюсь вернуться в воскресенье вечером. Будь умницей и не забудь завтра про мою маму.

– Я помню, – вздыхаю.

Хотя с удовольствием бы забыла.

Дамиль забирает сумку с ноутбуком со стола. Машет мне рукой и уходит.

Делаю себе чай, настраиваясь на завтрашний день. Меня ждут приятности. Мишка сказал, будем закреплять то, что было сегодня. Я очень хочу и мне ужасно стыдно за это.

«Дурочка ты всё же, Аиша» – ругаю себя. – «И за свои желания попадёшь в адское пекло!».

Зато там мы с Мишкой точно будем вместе. Но хотелось бы всё же здесь. И я снова собираю по крупицам то, что не утонуло в ванной, чтобы завтра улыбнуться своему медведю.

С утра провожу у зеркала чуть больше времени. Поправляю песочные свободные брюки. Заправляю за пояс белую блузку с длинным, расширяющимся к низу рукавом. Скрепляю волосы на затылке заколкой. Получается волнистый водопад, красиво лежащий между лопаток. Пусть мама Дамиля подумает, что я нарядилась для встречи с ней. Эту маленькую ложь я точно смогу подтвердить, глядя ей в глаза.

Нанизываю на указательный и средний палец несколько тонких серебряных колечек. Наношу на запястья буквально по капле очень дорогих духов. Втираю в кожу и вдыхаю приятный, ненавязчивый аромат миндаля и ванили.

Завершив образ, забираю сумку с тумбочки. Внизу надеваю бежевое пальто и спускаюсь к водителю.

Напоминаю себе, что сегодня надо обязательно выбросить обрывки записки. Не успеваю войти в учебный корпус, как Уля с улыбкой вкладывает мне в ладонь новый листочек. Совсем маленький. Теперь бы не сгореть от нетерпения до момента, как смогу прочитать послание.

«У меня для тебя подарок. Забрать можно с 11 до 12 часов в библиотеке» – читаю, спрятавшись за высоким цветком недалеко от женской душевой.

Смотрю время. 11:10.

Оглядываюсь по сторонам. Расправляю плечи и, сжав записку в кулачке, уверенно иду в указанном направлении. Только внутри всё дрожит, но окружающим это видеть не нужно. Я всего лишь иду в библиотеку… на двери которой написано: «Буду после 12:00».

Моргаю, глядя на плотно закрытую дверь. Снова оглядываюсь. Беркут, которого ещё секунду назад тут точно не было, подмигивает мне, поправляя один из наушников.

– Психи, – ворчу себе под нос. – И я такая же!

Берусь за блестящую ручку. Дверь поддаётся. Забегаю внутрь.

Под давлением совсем не моей руки дверь закрывается, а я попадаю в горячие медвежьи объятья.

– Чёрт, как ты вкусно пахнешь, – Мишка водит носом по моим волосам.

– Что ты делаешь? – пищу я.

– Закрепляю вчерашнее, как договаривались, – довольно урчит. – Сейчас пять минут постоим, и будет подарок.

– Ты обещал быть осторожным.

– Я максимально осторожен. Даже секс в презервативе не так безопасен, как наше с тобой сегодняшнее свидание. Мне так хорошо сейчас, – уже серьёзно говорит он. – Ты даже не представляешь. Я сегодня во сне тебя опять видел. Но рассказывать не буду, – смеётся.

Одной этой фразой заставляет меня краснеть.

– Я слышу, как у тебя сердце громко стучит, – водит пальцами по водопаду моих волос, не касаясь спины.

А мне кажется, что касается! Я снова оголённый нерв. У меня мурашки и сердце действительно стучит очень громко. Я его тоже слышу.

Мишка отпускает. Ведёт к одному из зашторенных окон. Через щель сбоку в помещение попадает немного света, рассеивая полумрак. Разглядываю его. Помятый. Ещё сильнее, чем был вчера. Вся эйфория тут же исчезает, и мурашки из приятных горячих становятся морозными.

– Тебя снова били? – мой голос хрипнет.

– Это батя, – достаёт что-то из кармана.

– За что? Из-за меня? – совсем теряюсь.

– Все хорошо, – Мишка бережно берёт мою руку за запястье. Мягко раскрывает ладошку. – Тренировались. Отец у меня мировой. Он тебе понравится.

На мою ладонь ложится маленький, очень интересный серебристый медальон, на котором изображён медведь.

– Оберёг, – улыбается Миша. – Теперь я буду ещё немного ближе к тебе. И носить можно где угодно. Даже в сумке. Под подушкой прятать, – улыбается шире, – тогда я буду тебе сниться.

Касается пальцами моей щеки. Почти незаметно, а меня всё равно обдаёт волной кипятка.

– Можно? – заглядывает в глаза.

– Что?

А он вместо ответа подаётся вперёд и прижимается тёплыми губами к моей щеке, точно там, где мгновение назад касался пальцами. Задерживается в этом касании. На коже остаётся его дыхание.

– Теперь первый поцелуй? – спрашиваю, как только он отстраняется.

– Нет, – качает головой, притягивая меня к себе.

– Но ты меня поцеловал, – смеюсь, пока Миша как вчера тянет мои руки к себе на пояс.

– Это не поцелуй, а активация оберёга, – говорит прямо мне в волосы. – Без него бы не работало.

– Ну да, конечно! – фыркаю в ответ.

– Что за сомнения, я не понял, недосягаемая? – чуть отстранившись, возмущённо смотрит на меня. – Я же сказал, между нами всё будет честно.

Глава 23

Дамиль

– Алёна, – утыкаюсь губами ей в шею и вдыхаю запах кожи. – Вот что ты мне мозги делаешь, а? – строго смотрю в любимые глаза.

Она уже всё забыла. Улыбается, превращаясь в расплавленный шоколад в моих руках. А я не умею так быстро остывать и переключаться. Алёна знает. Водит подушечками пальцев по затылку и шепчет на ухо: «Скучала».

Мы не виделись месяц. Я тоже адски соскучился, но меня всё ещё злит её последний вынос мозга.

– Они не дают мне дышать, – хриплю ей в губы. – Понимаешь?! Амир ищет тебя! Ты думаешь, я буду думать об этике отношений, если на кону стоит жизнь моей женщины и моего ребёнка?!

– Прости, – Алёна даже дышит виновато. – Я всё знаю. Знаю… – трётся щекой о мою щетину. – Но мне всё равно больно, Дам. Я не могу не думать о том, чем ты можешь быть занят ночами со своей женой.

Глубоко вдохнув, медленно вожу пальцами по светлой, бархатной коже. Сравниваю.

Аиша действительно очень красива, но для меня она просто перепуганная до полусмерти девчонка. Мне не нравится, когда женщина меня боится. Мне нравится, когда она меня хочет. Соблазнить можно практически любую. Кто-то ведётся на внешность, кто-то на дорогую тачку, а кто-то на правильные слова и умелые ласки. Но в этом нет кайфа, скорее азарт. А когда женщина смотрит на тебя так, что дыхалку перехватывает, сердце начинает захлёбываться, а член встаёт колом в её направлении, понимаешь, что это именно она – твоя женщина, и для неё в кайф перевернуть к чёртовой матери весь мир, если понадобится.

В глазах Алёны сейчас тоже живёт страх, но он другой. В моих руках она тает, становится ласковой кошкой. Ревнует. Бесит меня этим и одновременно заводит. Жадно кусаю её губы, сминая ягодицы ладонями. Я столько ждал этой встречи. Добирался в эту херову полузаброшенную деревню, где я пока вынужден прятать свою настоящую семью от той, что пытается меня подчинить и прогнуть.

– Я не тронул Аишу, успокойся, – забираюсь ладонями под мягкую кофту своей женщины.

– Я не переживу, если ты начнёшь спать с ней, – манипулирует. Она любит, ей больно, я всё это понимаю.

– Не смей угрожать мне! – давлю на неё корпусом. Хнычет и тут же закатывает глаза, почувствовав мою эрекцию.

Из комнаты раздаётся надрывный детский плач. Моё сердце сжимается. Отпустив Алёну, торопливо иду в спальню.

– Моя звезда проснулась, – поднимаю малышку на руки. Прижимаюсь губами к лобику. Она куксится, ёрзает, машет ручками. – Шшш, не плачь. Папа здесь. Как же ты подросла.

От дочери пахнет молоком и луговой ромашкой. Прижимаю её крепче к себе, чтобы почувствовала тепло и биение моего сердца. Успокаивается. Рассматривает меня. Алёна облокачивается плечом на дверной косяк и с тёплой улыбкой наблюдает за нами.

– Нет, – качаю головой, осторожно касаясь пальцами тёмных волосиков дочери, – она не ошибка. Она дар, – говорю, глядя на Алёну.

– Помню, ты говорил иначе, – подходит к нам, целует дочь и прижимается губами к моей щеке.

– Я миллион раз извинялся за это.

Наши отношения вне законов, установленных моей семьёй и семьёй Аиши. Пока отец не понял, что я не просто трахаю очередную девочку, а серьёзно в неё влюбился, всё было нормально, всем было плевать. Но потом…

Ссука! Потом они начали свои игры. Амиру, как старшему брату, было поручено заняться этим вопросом. Теперь мы с ним в состоянии тихой войны, и за моей спиной только Алёна и дочь, а за ним весь чёртов клан. Только даже при таком хуёвом раскладе я не сдамся. Пусть идут в задницу со всеми своими устоями! Мне нужно лишь время. Брак с Аишей даёт мне этот бесценный ресурс, и я буду использовать каждую его каплю, выжму досуха, если придётся.

Алёна забирает у меня малышку. Устраивается на кровати, кормит грудью. Облокотившись лопатками на стену, не отвожу от них взгляда.

– Дом деревянный, Дамиль, – тихо смеётся Алёна, тоже жадно разглядывающая меня с ног до головы.

– Здесь таких ещё много, – улыбаюсь, склонив голову к правому плечу.

– Я привыкла к этому.

– Не надо к этому привыкать! – цежу сквозь зубы.

Я обеспечил их всем необходимым, но тут всё равно недостаточно ресурсов для того, чтобы сделать жизнь самых дорогих для меня людей лучше.

Алёнка закусывает губу и плотнее сдвигает ноги, реагируя на меня и мои эмоции. Нормального секса у нас не было ещё дольше, чем мы не виделись. После родов ей было нельзя. Сегодня мы точно спалим к хуям этот дом!

Она укладывает Ясмину в кроватку. Забираю, увожу на кухню и выключаю тормоза, кусая, сминая, тиская и жёстко, но сладко трахая свою женщину. Зажимаю ей рот ладонью, чтобы не стонала слишком громко. Тяну за волосы, заставляя прогибаться сильнее. Мы взрываемся друг за другом, но никак не можем остановиться. Меняем презерватив и снова сходим с ума. Нам жарко, хрипло, вкусно. Мы жадные друг до друга. Снова улетаем.

Ясмина плачет, требуя внимания родителей. Отвлекаемся. Возимся с дочкой. Вдвоём… За рёбрами ломит от переполняющих меня чувств. Уже завтра я уеду и не знаю, когда увижу их снова.

У меня получается уложить Мину спать. Не могу при дочери. Снова увожу Алёну из спальни. Тону в ней. Мы хрипим и задыхаемся в своей агонии. Кончив, усмехаюсь, прижимая её к себе.

– Что? – не понимает.

Не отвечаю. Это будет странно. Мне подумалось про того пацана. Мишу Тарасова. Я сегодня заберу по максимуму и буду жить этим. А он может только смотреть со стороны, как его девочка каждый день уезжает к другому. И если сорвётся, мне придётся его убрать, потому что между мужской солидарностью и своей семьёй, я выберу второе.

– Дам, – зовёт разомлевшая Алёна, – они правда могут потребовать вашего секса при свидетелях? – её голос подрагивает, как и пальцы, лежащие на моей груди.

– Я не знаю, до чего может дойти. Им нужны внуки. Они этим скрепят союз и, соответственно, все заключённые между нашими семьями контракты. Давить начнут уже скоро.

– Сделай так, чтобы я никогда не узнала, если у тебя с ней что-то случится. Пожалуйста. Сделаешь?

– Хорошо, – прижимаю её крепче к себе. – Я люблю тебя. Никогда не забывай об этом, чтобы там, за пределами этой деревни не происходило, сердцем я с вами. А тело…

– Замолчи, всё, – закрывает мне рот обеими ладонями. – Не хочу об этом говорить. Мне больно.

– Не будем, – веду пальцами по её позвоночнику до самого копчика.

Она так и засыпает на мне. Красивая, голая, родная. Сам встаю к дочери по требованию. Качаю, играю, прикладываю к груди матери. Алёнка сонно улыбается и кормит нашу звёздочку, а я снова смотрю.

Бужу Алёну утренним сексом. Мы вместе завтракаем, гуляем.

– Мне надо ехать, – ловлю её за талию и притягиваю к себе.

– Нет, – крутит головой.

– Да, пора. Я буду на связи, как всегда. Отпускай.

– Не хочу, – крепче прижимается ко мне.

Отцепляю её пальцы, мягко беру за плечи, отталкиваю.

– Мне надо ехать, Алёна, – давлю, иначе не отпустит. – Береги нашу дочь, – наклоняюсь к коляске и касаюсь губами маленького тёплого лобика. – До свидания, звезда моя.

– Дам…

Разворачиваюсь, быстро иду к машине. Завожу, отъезжаю не оглядываясь и не глядя на них в зеркала, потому что, сука, мне сразу убивать хочется! А убивать пока рано. Надо сначала зафиксировать сепарацию от кланового бизнеса, потому что для открытых военных действий нужны ресурсы, и они у меня будут, как бы Амир не пытался мне мешать.

Глава 24

Аиша

Мишка снова кутает меня в свои сильные руки, как в тёплое одеяло. Мы стоим в запертой изнутри аудитории и смотрим на кружащиеся в воздухе снежинки. Они белой пеленой закрывают нас от всего мира. Мой медведь напряжённый и хмурый сегодня, а я так соскучилась и надеялась увидеть его улыбку.

Лучшего друга выпустили из СИЗО. Мы наконец увиделись. Если в нашей ситуации можно так говорить, то всё ведь хорошо. Но он молчит. Забрал меня, сгрёб в охапку, прижал к себе и сопит в макушку.

– Миш, – зову его. Голос после длительной простуды ещё немного хрипит.

В ответ лишь крепче сжимает руки. В рёбрах становится больно.

– Мне дышать нечем, – жалуюсь ему.

– Извини, – совсем отпускает.

Разворачиваюсь. Он садится на один из столов. Проводит ладонью по короткому ёжику волос. Слезает. Делает шаг ко мне и прижимает собой к подоконнику.

– Я так больше не могу, – его верхняя губа дёргается. – Не могу делить тебя с ним! Скажи, что он не трогал тебя, – Мишка рычит мне прямо в губы, как настоящий медведь. – Скажи!

– Не трогал…

Его взгляд становится чернее ночи. Он злится, ревнует. Я вижу, как ему сложно. С каждым днём становилось всё труднее. А последние десять дней мы совсем не виделись, никак не общались. И сейчас его эмоции берут верх.

– А теперь скажи мне правду, Аиша. А не то, что я хочу услышать.

– Не трогал… – повторяю снова.

Он мне не верит.

– Миш, – касаюсь ладонью его щеки. – Миша, со дня свадьбы Дамиль ни разу не прикоснулся ко мне как муж. Я клянусь тебе. Чем хочешь клянусь. Мы спим в разных комнатах, на разных этажах. Он не трогал меня. Слышишь? Не трогал. Пока нет…

– И не тронет никогда!

Мишку срывает на поцелуй, о существовании которых я и не подозревала. Не знала, что они бывают такими. Болезненными и горячими до мягких коленок. Наш первый поцелуй похож на огненный смерч, жадно сжигающий всё на своём пути. Он сразу такой взрослый и такой интимный. Я не успеваю, не умею. Мне стыдно, жарко и одновременно холодно и приятно. Я чувствую его мужской вкус у себя во рту. Умелый язык толкается с моим, гладит его. Пальцы впиваются в кожу через свитер. Миша тяжело дышит, рычит и тихо стонет, то кусая мои губы, то снова тараня рот языком. Голова кружится.

– Почему ты молчала? – теперь и он хрипит, будто заразился от меня. – Почему?! У меня крыша едет от мыслей, что ты проводишь ночи в его постели!

– Я пыталась тебя уберечь, – опускаю голову, но Мишка тут же давит пальцами на подбородок, поднимая моё лицо обратно. – Я и сейчас не хотела говорить. Миша, всё может измениться в любой момент. На нас давят. Мы два месяца в браке, а я ещё не беременна. Нашим семьям нужен наследник. И Дамиль может передумать. А я не имею права отказать мужу. Понимаешь? Миш, я боялась, что ты начнёшь ломиться в открытую, если всё узнаешь. Тебя бы убили сразу, – напоминаю ему. – Я так не хочу… Мишка, я и сейчас боюсь, потому что теперь ты знаешь, что ещё ничего не было, но может случиться. Ты будешь думать об этом и…

Он не даёт договорить. Снова целует, и я плачу прямо ему в губы, обнимая за сильную шею и бессовестно прижимаясь.

– Я не знаю, как было бы правильно, – дышу, уже сама касаясь его губ. Неловко, неумело, всё время всхлипывая и глотая слёзы.

– Я знаю, – выдыхает он, утыкаясь лбом мне в лоб. – Ты права, – грустно улыбается он. – Мне надо было спалить внутри себя эти эмоции. Я два месяца внутренне подыхал в них. Зато теперь я точно знаю, что никаких «пока не трогал» не будет. Он никогда не тронет тебя. Я не дам. И всё действительно изменится, Аиша. Только не так, как ты думаешь, – он всё же улыбается. Грустно, болезненно и опасно. – Я люблю тебя.

– А я… – поднимаю на него взгляд, – люблю тебя.

Его зрачок завораживающе пульсирует, а улыбка меняется на светлую и счастливую. Мишка обнимает меня за талию и вздёргивает вверх, прижимая к себе. Ноги больше не достают до пола. Руками цепляюсь за его огромные плечи.

– Повтори, – просит мой медведь. – Пожалуйста, – тянется к губам.

– Люблю тебя.

Он кружит меня, сажает на подоконник. Целует до кипятка под кожей, до мурашек.

– Он тебя не тронет, – рычит ревниво. – Не отдам. Ты моя. Моя.

– Жадный медведь, – смеюсь, пробегаясь пальцами по его затылку.

– Угу, – жмурится от удовольствия.

Ему на мобильник приходит сообщение. Я уже знаю, что там. Наше свидание пора заканчивать.

– Ты же будешь осторожен? Ты мне обещал, – напоминаю Мише.

Он молчит, и мне это совсем не нравится. Снимает меня с подоконника. Нежно целует и подталкивает к двери.

– Там тебя Уля ждёт. Иди.

– Миша, ты обещал! – кусаю губы и топаю ногой от досады. Он улыбается.

– Иди, Аиша. Здесь лекция через десять минут начнётся. Всё нормально будет.

Мне приходится уйти. В любой момент сюда начнут ломиться студенты.

Ульяна ловит меня под руку в коридоре.

– Я сказала ему про Дамиля, – шепчу подруге. – Не смогла больше молчать.

– А он? – улыбается Уля.

– Поцеловал… по-настоящему, – чувствую, как заливаюсь краской. – Уля, – останавливаюсь и отвожу её в сторону, – Миша что-то хочет сделать, и я не знаю, как его остановить.

– Знаешь, что я поняла на нашем с Назаром примере?

– Что?

– Останавливать бесполезно. Можно принять и поддержать, тогда у него всё получится.

Может она и права. Маленькой мне невозможно остановить огромный танк, но я могу как-то помочь ему не угодить в ловушки. Быть… ммм… чем-то вроде навигатора по моему миру. Наверное, так спасти его шансов больше, если иначе не выходит.

– Спасибо, – обнимаю подругу.

Сразу после занятий мы разъезжаемся по домам. Поднимаюсь в квартиру. Открываю своим ключом дверь и застываю на пороге, услышав голоса из гостиной.

– Я найду твою шлюху, Дам, и тогда посмотрим, как ты заговоришь.

– Ты гоняешься за фантомами, Амир. Кроме жены у меня никого нет.

– Эти сказки оставь для матери, брат. Она пока ещё тебе верит и ждёт чистокровных внуков. Но ты ведь не трахаешь эту девочку. Ты делаешь это в другом месте.

– Я должен отчитываться перед тобой? – усмехается муж.

– Должен, – хмыкает Амир. – Не затягивай с наследниками. Иначе этим вопросом займусь я. В конце концов, какая разница, от кого из братьев родит бракованная девчонка Мамедова? Кровь-то одна.

– А чего ты сам на ней не женился? Ты тоже был в курсе ситуации с самого начала, – интересуется Дамиль.

– Должна же от тебя быть хоть какая-то польза семье, брат. Да и шлюхи в отношениях – это по твоей части.

Вздрагиваю от глухого удара.

– Зря ты так, Дам, – рычит Амир.

Я сильнее вжимаюсь лопатками в стену, но не заметить меня у двери просто невозможно. Мы встречаемся взглядами. У старшего Айдаева из носа по губе течёт кровь. Он слизывает её.

– Увидимся, – мерзко улыбается мне и выходит из квартиры, громко хлопнув дверью.

Глава 25

Миша

Трек к главе – XOLIDAYBOY & Иван Рейс – «Сердце в огне»

– Ау вау е

Ау вау е

Моё сердце в огне

Ау вау е…

Подпеваем во всю глотку в тачке Ильи. Она у него самая вместительная. Руль у меня, рядом Назар, на заднем Беркут, Ванька и сам хозяин Гелика.

Грудь распирает эмоциями. Хочется орать не текст песни, а совсем другое. Я бы отдал эти чувства Аише, целуя, лаская, прижимая к себе, но пока не могу. Надо ещё потерпеть.

– Она меня любит! – бью ладонями по рулю, выкручивая его в сторону бара «АТМОSFЕРА»

– Драмы, драмы

И закат тут пьяный,

Я с тобою будто

Буду под дурманом…

Повторяем невпопад и ржём, вываливаясь из машины сразу через все двери. Настроение на максималках. Он её не трогал. Я верю своей недосягаемой. У меня теперь всё сложится. Аиша дрожит в моих руках не от страха. Её никто не касался. Нормально. Грановский не считается. Я всё смогу поправить. Наш поцелуй с ней был первым. Она не умеет.

– Мих, – Назар кладёт ладонь мне на плечо, притормаживая перед входом.

Парни заходят в бар, а мы остаёмся на улице. Грановский закуривает. Я жадно смотрю на его вейп и глубже вдыхаю зимний воздух. Предлагает, отказываюсь, хотя курить сейчас хочется адски.

– Без претензий за девочку? – спрашивает друг. – Ты позже интерес обозначил.

– Да. Без претензий, – сжимаю его забитую татухами руку.

Мне нечего ему предъявлять. Это я слепой, не сразу рассмотрел, зато влип за секунду. Забрать теперь надо, пока её муж не передумал.

Заходим в бар. Парни уже заказали на всех.

Крафтовые коктейли, закуски, модные диваны и офигенная музыка. Сегодня всё только для нас. Мы арендовали заведение на ночь, чтобы отметить возвращение Назара и обсудить планы на ближайшее будущее.

Садимся с Грановским друг напротив друга. Рядом со мной Димон. Ванька по центру, Илюха рядом с Назаром. Ударяемся стаканами, выпиваем залпом. Официантка тут же производит смену пустых бокалов на полные и отходит к стойке.

Откидываюсь на удобную, расписанную граффити спинку. Широко расставив ноги, упираюсь в неё затылком. Улыбаюсь, облизывая губы. Ещё хочу поцелуев. Вообще всего с ней хочу. У меня скоро спермотоксикоз начнётся с голодухи. От одной мысли о сегодняшнем поцелуе встаёт. Хорошо, тут все свои. Грановский, вон, меня отлично понимает. Скалится сидит, потягивая ещё один коктейль.

Выпиваю свой. Ставлю бокал на стол. Ведёт немного от высокого градуса. По венам течёт тепло, а в паху ноет. Аккуратно поправляю ширинку ладонью и сажусь иначе. Упираюсь предплечьями в колени. Смотрю на друзей.

Реально, стая. Дикие, безбашенные, со сломанными тормозами. Разве что Илюха выделяется, но он всё равно теперь наш. Тараканы у всех одной породы. Размеры только разные и скорость разбега.

– Мы крыс травить будем или где? – сощурившись, интересуется Назар.

– Мы будем. Вы с Димоном нет, – смотрю в голубые глаза друга.

– Эй! – Беркут швыряет в меня зубочисткой. – Как девочек по углам тискать, так Дима спасай, а как самое веселье начинается, так ты меня бортануть решил? И кто ты после этого? – демонстративно закуривает и выпускает в мою сторону густую струю дыма.

– Сучонок, – усмехаюсь, глубже вдыхая на рефлексах.

Беркут показывает мне фак и широко улыбается. В ответ швыряю в него скомканную салфетку. Угораем, пьём. Я снова думаю об Аише. Как она там сейчас? Чем занимается моя недосягаемая?

Представляю её, сидящую на кровати за учебниками. Мягкие волосы падают прямо на страницы. Губы всё ещё припухшие. Облизывает, как и я. И тоже улыбается.

Любимая моя… Потерпи, скоро всё закончится.

– Ромео, вернись к нам, – зовёт Ванька.

– Здесь, – перекатываю по столу дно бокала, поставив его на ребро. – Шугануть крыс в универе несложно. Устроим провокацию, они сами вылезут. Вопрос в последствиях для Аиши.

– Ну мы же её забираем у мужа? – интересуется Беркут.

– Забираем, – уверенно киваю.

– Это приведёт к бойне прямо на территории города. Стволы есть только у меня и Михи сейчас, – подключается Илья. – Это вообще ни о чём. Как пощекотать пятку слона перочинным ножом. Мамедов боевик в прошлом. Его семья выстроила клановую систему, в которой более слабые семьи подчиняются сильным. Это армия, парни. Натренированная, хорошо вооружённая.

– Предлагаешь дальше сидеть на заднице и смотреть на беспредел, который они творят? – морщится Грановский.

– Нет, Назар. Я просто ещё раз напоминаю расстановку сил. Мы, мать вашу, студенты! Нам по двадцать. Боевого опыта нет. Есть двое с условным сроком. Двое с оружием. Миха по людям никогда не стрелял. Яблоки на башке не считаются.

– А ты? – все заинтересованно смотрят на Илью.

– А я в армии служил, – через несколько секунд отвечает он. – Там всякому учат. Но это всё равно детский сад.

– Чтобы забрать Аишу, – выслушав друзей, поясняю я, – нам тоже нужна армия. Как минимум, замотивированный союзник. И, может быть, никакой войны не будет. Как и провокации. Только придётся к нашему общему «папке» идти. Без него всё это провальная затея. Илюха прав.

– Бля, Ворон нас точно всех разом закопает когда-нибудь, – ржёт Грановский. – Я поговорю.

– Я с тобой поеду. Из-за меня же всё, – говорю Назару.

– Окей. Тогда завтра после лекций сразу к нему. Отца бы ещё предупредить. Твой знает, куда ты лезешь?

– Тренировал.

– Отлично. Это охрененно, когда за спиной есть такая поддержка. Можно и за девочку повоевать.

– Думаете, вывезем? – серьёзно спрашивает Ваня.

– Не знаю, – честно признаюсь ему. – Но что-то надо делать. Игры в прятки рано или поздно перерастут в догонялки. Я точно не хочу быть тем, кого догоняют.

Зову официантку. Она приносит нам ещё коктейли. Пока Назар делится своими впечатлениями о времени, проведённом в СИЗО, я открываю фотку, сделанную ещё в ноябре, и провожу пальцами по экрану.

Никогда не думал, что влюблюсь вот так. Что мне за свою девочку придётся лезть под пули.

На фотографии Аиша стоит у окна, прижавшись губами к пластиковой крышечке на стакане с кофе, что я заказал для неё в тот день. Волосы собраны в простой низкий хвост. Только одна непослушная прядка выбилась и пружинкой касается её щеки. Редкое осеннее солнце подсвечивает светлую кожу. Я теперь знаю, какая она на ощупь. Нежная, тонкая, бархатная, тёплая. И губы у моей недосягаемой мягкие, пряные, как те самые духи, которыми пропахла моя подушка.

Извращенец. Но это ведь всё, что у меня было два чертовски длинных месяца. Её запах, кружащий голову. Вот такие случайные фотографии. Лёгкие, смущённые улыбки, если замечала.

Не перегорел. Стал любить ещё сильнее. Моя же девочка. Я сразу так решил. Вчера она согласилась.

– Мих, нормально всё будет, – хлопает по плечу Беркут. – Заберём мы её. Предки впишутся, как всегда. Я с отцом тоже поговорю.

– И я, – поддерживает Ванька. – Он мне сначала мозг изнасилует, конечно, но всё равно впишется в итоге. Проходили.

По домам разъезжаемся далеко за полночь. Трезвый у нас сегодня Илья. Он за рулём. Высаживает меня возле дома. Моргает фарами на прощанье и отчаливает на адрес Беркута. Между ними искрит всё жёстче в последнее время. Надеюсь, не коротнёт в самый неподходящий момент.

Похрустывая снегом под кроссовками, захожу в дом. Отряхиваю снежинки, налипшие на капюшон куртки. Врубаю свет в гостиной, вздрагиваю от неожиданности. Отец не спит. Встречает меня тяжёлым взглядом и стаканом виски в руке.

– Ты чего тут? – хмуро смотрю на него.

– Света ко мне в офис приезжала сегодня.

Закатываю глаза и присаживаюсь на край стола.

– Что сказала?

– Кричала, что любит. Что я мудак, раз тебе поверил. Она жертва. Ты пьяный её чуть ли не насиловал.

– Пап, я тебе рассказал, как всё было. Я, может, и отмороженный, но даже по пьяни не стал бы такое делать. Это за гранью. Я туда ещё не упал.

– Знаю, – вздыхает он. – До чего с парнями договорились?

– Завтра к Ворону поедем, помощи просить. Пацаны с родителями поговорят, чтобы подстраховали и прикрыли, но я надеюсь, не понадобится. Потом я к Айдаеву поеду. У них с Аишей брак фиктивный. Значит, цель какая-то есть. Попробую сделать его союзником. Может, мы поможем чем, а он отдаст мне мою девочку.

– Рад, что ты взрослеешь, – хлопает по колену отец. – Эти решения близки к верным. С родителями пацанов я тоже поговорю.

– Слушай, пап, – провожу ладонью по затылку. – Я не спрашивал раньше. На кой хрен ты со Светкой сошёлся? Понятно, что после развода с мамой ты в монастырь уходить не планировал, но в семью зачем-то привёл. Любишь?

У меня за рёбрами всё ещё скребётся совесть.

– Нет, – хмыкает отец, делая маленький глоток виски. – Я в своей жизни только одну женщину любил. Мне кажется, ты такой же, Мишк. А Света… – тихо смеётся он. – Все ошибаются. И я не исключение. Мы же с твоей матерью по моей вине расстались. Вот там я и ошибся. Но дыру в груди вторым браком залатать не удалось. Давай не будем об этом, – просит он. – Такие вот мы, Тарасовы, косячные с любимыми женщинами.

– Вернуть не пробовал? – забираю у него пустой стакан и отставляю в сторону.

– Пробовал, конечно. Не простила, но мы нормально общаемся сейчас, ты же видишь. Посмотрим, как будет дальше. Мне важно, чтобы ты живой остался. И маме твоей это важно. Остальным не забивай себе голову. Мы с ней взрослые люди, сами разберёмся.