Читать книгу "Я решил, что ты моя"

Глава 35

Аиша

Мишка спит, устроив голову у меня на коленях и вцепившись пальцами в ногу, будто только так я не исчезну. Иногда вздрагивает, смотрит на меня мутным взглядом, выдыхает и снова засыпает, лишь сильнее сжимая пальцы на ноге.

Глажу его по коротким волосам, стараясь успокоить. Мне и самой так легче переживать дорогу домой. Правда, теперь я не знаю, где именно мой дом и как буду смотреть в глаза отцу своего медведя. Из-за меня он рисковал собой. Из-за меня родители могли потерять сына. Я и не представляла, что Миша любит меня настолько сильно. Не знаю, осталось ли что-то в нём от того резковатого, грубого, напористого мальчишки со сломанными тормозами. Мне бы хотелось, чтобы осталось. Чуть-чуть. В той самой дозировке, которая делает его самим собой.

Он снова вздрагивает, ёрзает, перемещает руку на бедро, поворачивает голову и утыкается носом в низ моего живота. Дышит туда, обжигая кожу через одежду. Застываю, ощущая мурашки по всему телу. Охранник, сидящий за рулём Гелендвагена Ильи, совсем на нас не смотрит. Только на дорогу. Он тоже устал и гонит по трассе, чтобы быстрее вернуться к своей семье.

Впереди ещё одна машина. За нами в автомобиле охраны едут Дамиль с Алёной и Ясминой. И ничего страшного не происходит. Чего же я тону в смущении? Дурочка… Мой медведь не делает ничего плохого. Просто ему очень хочется вот так. Трогать меня, дышать. Больше никаких «нет, Миша», «нельзя, Миша». Я всё ему разрешаю, потому что очень люблю.

Улыбаюсь. Это я сейчас смелая, пока он спит. Что будет, когда этот голодный медведь проснётся и мы останемся наедине?

Въезжаем в город. Петляем между зажжённых фонарей, сияющих витрин. Снег идёт. Хочется подставить лицо под снежинки и улыбаться небу. Я потом обязательно скажу ему спасибо за то, что Миша и Дамиль вернулись к нам живыми. Может быть, там проклятую девочку всё же услышали?

Ещё бы узнать, что произошло. Мужчины ничего не рассказывают. Даже охрана при нас не обсуждает.

Сворачиваем в коттеджный посёлок. Едем по тихим улицам, засаженным высокими деревьями и затянутым лабиринтами высоких заборов. Останавливаемся возле одного из них. Охранник сигналит. Через пару минут на улице появляются сразу двое мужчин. Нам открывают ворота при помощи пульта.

Заезжаем во двор. Мишка поднимает голову. Сонно на меня смотрит.

– Кажется, приехали, – шепчу ему.

Садится, трёт глаза и выглядывает в окно.

– Угу. Это дом моих родителей, – хрипло говорит он.

Прокашливается, поправляет на себе одежду и выходит из машины. Протягивает руку высокому, интересному мужчине. Тот сжимает ладонь моего медведя, дёргает за руку на себя и крепко обнимает, утыкаясь лицом куда-то в шею. Миша обнимает в ответ.

У меня сердце колотится аномально быстро. Отец его…

Закрываю глаза, чтобы успокоиться. Вздрагиваю всем телом, когда резко открывается дверь и мороз проникает в салон машины, мне под одежду.

– Э-эй, – тепло улыбается Мишка, коснувшись холодными пальцами моей щеки, – ты чего сжалась? Тебя здесь никто не обидит. Теперь это твоя семья. Ну, после меня, конечно, – хрипло смеётся. – Пойдём, – сжимает мои пальчики и тянет наружу.

Спрыгиваю на дорожку. Миша тут же надевает мне капюшон и запахивает куртку. Снова берёт за руку, ведёт за собой.

– Пап, невеста моя. Аиша, – представляет, крепче сжимая руку. В отличие от меня, он совсем не волнуется. – Евгений Михайлович, мой отец.

– Здравствуйте, – выходит ужасно неуверенно.

Евгений Михайлович внимательно нас разглядывает. Миша собственническим жестом обнимает меня за талию и тянет ближе к себе.

– Твоя, – неожиданно тепло смеётся его папа. – Сто процентов твоя. Рад познакомиться лично, Аиша. Я, конечно, невесту от сына ждал чуть попозже. Лет эдак через десять, – подмигивает Евгений Михайлович, – но раз он нашёл уже свою пока ещё маленькую женщину, я рад. Как там надо говорить? – проводит ладонью по тёмным волосам, и я понимаю от кого у Мишки этот жест. – Добро пожаловать в семью.

– Спасибо. И… – вздыхаю, закусив губу, – простите меня, пожалуйста, – опускаю голову как можно ниже.

– Не надо, – просит Миша, коснувшись моего подбородка и подняв лицо.

– Это искренне, – тихо отвечаю ему.

– Дети не должны отвечать за своих родителей. И брать в руки оружие, чтобы стрелять в других людей. Умирать под пулями тоже не должны, – Евгений Михайлович сжимает зубы до скрипа и кулаки до побелевших костяшек, выдавая все свои переживания за сына. – Не должны жить в страхе и быть предметом выгодной торговли. За что из всего перечисленного ты просишь прощения, малышка? Ты не виновата. Те, кто по-настоящему виновен в том, что моему сыну и другим пацанам пришлось пережить, обязательно за это ответят. А вы теперь просто любите друг друга. И головой почаще думайте, – это уже Мишке. – Голодные?

– Очень! – признаётся мой медведь.

– Тогда устраивайтесь. Если Аише нужна отдельная комната, ты знаешь, что делать. Приводи себя в порядок и спускайтесь в столовую. Распоряжусь, чтобы накрыли.

– Мамы нет? – с какой-то затаённой надеждой на обратное спрашивает Миша.

– Дурак, что ли? Как это нет? Отдыхает она. Успокоительного впихнул практически силой. Немного вас не дождалась. Утром увидитесь.

Мишка расплывается в довольной улыбке. Такой интересный. Оказывается, очень любит маму.

Переплетает наши пальцы и ведёт меня в дом. Шагаю смелее.

– Останешься со мной в комнате? – он ведёт меня через просторный, очень уютный холл с диванами, фотографиями на стенах. – Я могу лечь на полу, а кровать отдам тебе. Просто не хочу отпускать.

– Останусь, – смущённо улыбаюсь. – И можно не на полу, если ты хочешь.

– Я всё хочу, – довольно улыбается Мишка, открывая мне дверь в святая святых – в свою мальчишескую комнату. – Но сначала свадьба, – целует меня в макушку, втягивает внутрь, и мы остаёмся вдвоём, укутанные его запахом, детством, взрослением, жизнью, пропитавшей эти стены, вплоть до этого самого момента.

– Сначала нужно развестись с Дамилем, – напоминаю ему.

– У вас это всё сложно, да? – он медленно трётся кончиком носа о мою переносицу.

Кожей ощущаю его дыхание. Тёплое, прерывистое. Мишка крепче вжимает меня в себя. Задержав дыхание, застываю, чувствуя его выпуклую, твёрдую ширинку.

– Извини, – он немного отстраняется, догадавшись о причине. – Я не властен над некоторыми реакциями своего тела.

– У нас свои порядки, – отвечаю, но волнение скрыть всё равно не удаётся. – Муж даёт развод. Нужны свидетели. Но я не думаю, что будут проблемы. Дамиль хочет этого развода не меньше меня, а значит, найдётся решение, как сделать всё тихо и быстро.

– Мы с ним это обязательно обсудим, – урчит Мишка, ловя в темноте губами мои губы.

Со стоном выдыхает мне в рот, и мы улетаем с ним куда-то высоко-высоко. Я закрываю глаза и чувствую лишь его тепло, его сильные руки и его желание, которое всё ещё меня смущает и одновременно откликается приятным покалыванием внизу живота.

Миша дышит всё тяжелее, чаще. Наши языки танцуют, нежно лаская друг друга.

– Останови меня, – просит он, впиваясь пальцами в кожу на талии. – Сейчас. Останови, пожалуйста, – ведёт носом по щеке, касается влажными губами ушка, шеи. Я тону в собственных мурашках от захлестнувшего с головой, совсем нового ощущения.

– Стой…

– У-у. У тебя есть другое заклинание, – хрипло смеётся, прикусывая кожу за ушком. Я приподнимаюсь на носочках, поймав электрический разряд прямо в позвоночник.

– Миша, нет, – шепчу, жуя от волнения собственные губы.

– Ненавижу это твоё «нет», – фыркает он и убирает руки.

– Ты же сам просил, – не понимаю я.

– Ты всё правильно сделала, – легко целует меня в лоб. – Но твоё «нет» я всё равно ненавижу. Ушёл в душ, а то на ужин нас не дождутся.

Глава 36

Миша

Держась за руки, спускаемся в столовую. У меня футболка на спине мокрая, неприятно липнет. Торопился и не вытерся толком. Вроде всё смыл с себя наконец, но мне всё ещё кажется, что я пахну порохом и чужой кровью. Тёплая ладошка в моей руке не даёт улететь в тяжёлые мысли. Мне с Аишей сейчас хорошо. Это моя успокоительная таблетка, и я переплетаю наши пальцы, чтобы сблизиться с ней ещё теснее.

Накрыто на двоих. Тарелки стоят друг напротив друга. Вздохнув, выпускаю её ладошку и переставляю приборы рядом со своими. Отодвигаю стул, помогаю сесть. Смотрит на еду, не решаясь прикоснуться. Слышу, как урчит у неё желудок. Мой подвывает следом.

Когда я ел в последний раз? Дня два назад, кажется. В последнее время только вода и сигареты.

Накладываю ей в тарелку спагетти с курочкой в сливочном соусе. Двигаю ближе салат.

– Кушай и ничего не бойся, – мягко целую в висок, – ты теперь дома.

Наваливаюсь на еду. Аиша с мягкой улыбкой наблюдает за мной из-под пушистых ресниц. Насыщение приходит быстро. Моя порция обычно больше, но желудок сжался от незапланированной голодовки и больше вмещать не желает.

Облокачиваюсь на спинку стула, вожу подушечками пальцев вдоль её позвоночника. Выпрямляется, расправляет плечи.

– Расслабься, – прошу, аккуратно надавливая на напряжённые мышцы спины. – Тебе вкусно? – отвлекаю разговором.

– Очень.

– Мама готовила, – её кулинарный почерк легко узнать.

Глаза закрываются. Так хорошо дома. Запахи родные, тепло. За окном снег разошёлся, и это тоже кайф. Ловлю даже мельчайшие детали вокруг нас, улыбаюсь, моргая всё медленнее. Единственное, что не даёт провалиться в сон, скромная фантазия – Аиша в моей футболке. Надо же её во что-то переодеть.

Заставляю себя подняться со стула. Незаметно для неё поправляю свободные штаны. Не хочу смущать, она и так у меня как пружинка. Убираю со стола. Спохватывается, начинает помогать. Забираю у неё тарелки и сажаю обратно на стул.

Заканчиваю. Ловлю её ладошку и веду за собой в комнату. Отца нет. В голову стреляет шальная мысль, а за ней из глубины души показывает голову хрупкая надежда. А вдруг он с мамой сейчас? Автоматом иду ещё тише, не зная, в какой из комнат она осталась. На всякий случай. Не хочу спугнуть. Пусть мирятся. Очевидно же, что им хреново друг без друга. Матери её мужик не подходит, а у отца не клеится с другими. Он после неё будто махом перестал разбираться в женщинах.

Плотно закрываю дверь. Отпускаю тёплую ладошку Аиши. Иду к шкафу. Выбираю для неё полотенце и одну из своих любимых футболок.

– Ничего для девочек у меня в ванной нет. Смело бери моё.

Кивнув, уходит. Расстилаю постель. Складываю в два слоя покрывало. Стелю на пол. Кидаю туда же подушку. А вторую двигаю ближе к краю, чтобы моя девочка хоть так была рядом.

Ложусь на спину. Лопатки впиваются в пол. Ёрзаю, устраиваясь удобнее. Подкладываю руки под голову и, глядя в потолок, слушаю, как льётся вода. Противозаконно! Она там голенькая сейчас, намыливает себя, а я … Должен выдержать ещё немного. Для неё это важно.

Чтобы отвлечься, листаю наш с парнями чат. Они тоже не спят. Кидаются фотками, кто где сейчас. Обсуждают планы.

Беркут: «Надо нормально собраться и нажраться»

Назар: «Согласен. Мы заслужили»

Ваня: «Бронировать Атмоsfеру?»

Назар: «Бронируй. Целиком. Надо, чтобы только свои были»

Илья: «С девушками?»

Беркут: «Ммм? Тебе теперь есть, кого позвать?»

В каждой букве слышу скрип его зубов.

Илья: «Лизу. Она переживает»

Беркут: «Ты откуда знаешь? Мы ей специально ничего не говорили»

Илья: «Просто знаю. Так что, мы девочек зовём или чисто мужской посидим?»

Беркут: «А если мне важно?!»

Назар: «Дима, остынь! Срачей нам ещё внутри стаи не хватает. С девочками. Если я Улю с собой не возьму, она затопит нашу квартиру слезами. Тоже переживает. А оно ей не надо. И так натерпелась, пока я сидел»

Илья: «Позову тогда»

Назар: «Я сам. Мы с Ульяной Лизу привезём»

Ваня: «Забронировал. Завтра с восьми вечера и до утра Атмоsfера наша»

Назар: «Окей. Михе надо сказать»

Я: «Тут. Мы будем»

Больше ничего написать не успеваю. Аиша крадётся из ванной. Застывает, увидев меня на полу. Телефон сам выпадает из рук и долбит мне по переносице. Охнув, откидываю его в сторону. Жру свою невесту глазами.

Какие ножки. Аааа!!! Хочется побиться головой об пол. Она наступает одной голой ступнёй на другую, сжимая бёдра. Роняет полотенце на пол. Растерянно тянет вниз футболку. Она и так ей длинная. И вообще лишняя!

Маленькие пальчики, самые красивые в мире коленочки, шикарные округлости выше. Тонкая талия скрывается под свободной одеждой, а вот грудь… От волнения Аиша покрывается мурашками, и сквозь мою футболку проявляются сосочки.

Мать твою!! Как это всё вывезти и не рвануть сейчас к ней?!

Вся моя анатомия тоже наружу. Даже прикрыться нечем. Она видит, как член в моих штанах подрагивает. Быстро отводит взгляд.

– Ложись, – хриплю не своим голосом.

Шустро забирается на кровать и тут же натягивает на себя одеяло. Замирает, а у меня мозги текут и тело с трудом поддаётся контролю. В горло будто раскалённого свинца налили, и я его проглотил. Обволакивающий кипяток спускается по пищеводу в желудок, оттуда падает сразу в низ живота, и пах снова сводит.

Поворачиваюсь на бок. Смотрю на невесту. Одеяло на её груди часто поднимается и опускается.

«Спи, блядь!» – рявкаю на себя, зажмуриваясь.

Но сон меня покинул, оставив лишь невыносимое, болезненное желание. Я так давно без девочки. Хочется воткнуться в любимую и не отпускать пару суток. Целовать везде. Трогать её, сминать, раскрепощать.

– Ммм… – со стоном переворачиваюсь на живот и утыкаюсь лицом в подушку. Стучусь об неё лбом, впиваюсь пальцами в края, сжимая до треска ткани. – Мля-я! – тихо рычу, дёргая бёдрами. Головка трётся о твёрдый пол. То ещё удовольствие. Мне в тепло хочется.

Дышу глубже. Обещал. Я ей обещал, что всё будет правильно.

Ты, Миха, сам долбоёб. Надо было девочке к футболке выдать свои штаны. Она бы в них утонула, а у тебя бы не рвало крышу. Ну или обещаний таких не давать. Опрометчиво!

– Пойду покурю, – оттолкнувшись ладонями от пола, бодро вскакиваю на ноги.

– Не уходи, – она вытаскивает руку из-под одеяла и тянет ко мне.

– Малыш, мне очень надо, – жалобно вздыхаю. – Покурить, – нервно улыбаюсь. – Я скоро вернусь, а ты спи, – наклоняюсь и целую в лоб, чувствуя запах своего геля для душа на её коже.

И это так интимно, будто у нас в душе уже что-то было. А там может быть очень-очень круто.

Стоп!

Резко отстраняюсь и иду к двери, слушая, как за моей спиной шуршит одеяло.

– Миша, – её голос дрожит.

Втягиваю воздух ноздрями. Разворачиваюсь и застываю взглядом на тонких пальчиках, нервно цепляющихся за края футболки.

– Ты… чего… делаешь? – давлюсь словами, слюнями и не могу оторваться от того, как медленно оголяются её бёдра. Футболка поднимается всё выше, Аишу колотит всё сильнее.

Нет, блядь. Это просто невыносимо!

Шагаю к ней. Беру лицо в ладони и утыкаюсь в губы своими губами.

– Что ты делаешь? – повторяю хрипло.

– Хочу стать твоей. Окончательно. Навсегда, – её голос тоже не слушается.

– Повтори, – сглатываю. Трусь о её губы, не целуя. Знаю, что это станет точкой невозврата.

– Хочу стать твоей, – ещё тише говорит она.

– А как же свадьба? Мы же хотели…

– Она будет. Ты не откажешься от меня. Я… тебе верю, – сама неловко втыкается в меня губами.

Обнимаю крепче, врываясь языком в податливый горячий рот. Она отвечает с тихим стоном. Нас трясёт. Её от страха. Меня – от возбуждения и восторга, которого я ещё никогда не испытывал с женщиной.

– Не дрожи, пожалуйста, – поднимаю её под бёдра и роняю нас поперёк кровати. Тёмные волосы с каштановым отливом красиво рассыпаются по белой простыне. Футболка задирается. Там простые белые трусики, чуть смятые между бёдер.

Соскальзываю ниже и впиваюсь туда губами, прямо в складочки нижнего белья.

– Моя девочка, – трусь носом о влажную ткань, затягиваясь тонким женским ароматом и чувствуя яркую, мощную дрожь бёдер под своими ладонями.

Глава 37

Аиша

От волнения стучат зубы. Тело ещё помнит первый опыт с Назаром. Боль, страх, стыд. Меня обваривает, словно кипятком. Они же лучшие друзья с моим медведем. И я снова начинаю ощущать всю ту грязь, в которой тогда искупалась. В которой меня убедила моя семья.

И сейчас я опять сама его позвала. Он хотел уйти, а я…

Но нам это нужно. Обоим. Я сделала то, что почувствовала. Мне не хочется, чтобы Миша уходил. С ним тепло и нестрашно. Его губы плавно двигаются по внутренней стороне моих бёдер, трутся о трусики. И это точно не может причинить боль. Считай он меня грязной, не стал бы делать со мной такое.

Наверное… Я не знаю. Меня вдруг топит паникой так сильно, что дышать становится нечем.

Он накрывает моё тело своим. Большой, тяжёлый и такой же горячий, как мои ощущения. Сильные руки упираются в матрас. Губы не переставая целуют. Спускаются по подбородку на шею, ключицы. Широкая ладонь поглаживает под футболкой, добираясь до груди, к бёдрам, оставляя за собой горящий след.

Жарко. Глаза закатываются и закрываются от его нежности. К низу моего живота прижат подрагивающий член. Миша на рефлексах вдавливается в меня сильнее и тихо стонет.

Выдыхает, улыбается, заглядывая мне в глаза, и тянет вверх футболку. Ловлю её пальцами. Разжимает, поднимает мои руки, лишая одежды. Следом снимает футболку с себя. Мне бессовестно хочется его рассмотреть. Он очень сильный. У него красивое тело.

Сминает пальцем губы, целует, кусает в нижнюю, бережно обхватывая широкой ладонью мою грудь. Полушарие тонет в его руке.

Мы общаемся взглядами, поцелуями, прикосновениями. Он спускается немного ниже.

– Такая красивая, – обжигает дыханием грудь. Касается кончиком языка соска, и меня подбрасывает под ним.

Совершенно новые ощущения. Захватывающие, откровенные. Мой сосок то прячется у него во рту, то появляется снова. Он водит губами по коже вокруг, дует на влажные дорожки, осторожно прикусывает, двигая бёдрами и тихо урча.

Горячий член пульсирует мне в бедро.

Мишка стягивает штаны. Чувствую его ещё ближе. Хочется прикрыться, сдвинуть ноги.

– Всё хорошо. Не бойся, – просит он.

Я его не боюсь. Я боюсь того, что почувствую. И себя. Тех триггеров, что живут в моей голове.

Он целует живот, рисует языком вокруг пупка. Мне щекотно и горячо до мурашек. Бёдра приподнимаются сами. Трусики ползут вниз. Они влажные. Это так стыдно, даже зная физиологию.

Мой медведь сжимает их в кулак и подносит к лицу. Глядя мне в глаза, глубоко вдыхает запах с белья.

О, Аллах, как это откровенно!

Его карие глаза почти чёрные сейчас. Завораживает. Не могу отвести взгляда.

Миша откладывает моё бельё в сторону. Быстро раздевается сам. Зажмуриваюсь, увидев, как покачивается его тяжёлый, возбуждённый член. Внутри меня всё снова сжимается. Это же будет во мне сейчас!

Он ложится сверху. Приятная тяжесть тела чуть успокаивает. Губы, точно попадающие в цель, делают меня податливой и мягкой, как подтаявшее мороженое.

Так дышит тяжело. Рвано, хрипло. Трётся о мою щёку едва заметной щетиной, но это не помогает отвлечься от ощущений, скопившихся внизу живота.

Мы такие обнажённые сейчас оба. Будто душу вывернули наизнанку. Показываем друг другу все свои секреты и чувства. Хочется шептать ему «люблю» и умолять очистить меня, избавить от ощущения грязи, с которым я живу.

Но я не могу. Голос не слушается, выдавая нечленораздельные хрипы вместо слов.

Миша неожиданно садится. Тянет меня за руку, разворачивает. Мы теперь оба на коленях. Его член прижимается к моей спине, а обе ладони сминают грудь. Она такая тяжёлая. Соски ноют. Он зажимает их пальцами, и внутри меня что-то лопается. Бёдра снова дрожат.

Зубы опять начинают стучать, когда его ладонь по животу спускается к лобку и пальцы касаются меня между ног. Сжимаюсь.

– Ч-ч-ч, – дышит мне в ухо. – Тебе будет хорошо. А ты сама… – влажно облизывает мочку уха, – никогда…?

На меня словно ведро кипятка выливают. И прямо под его пальцами влаги вдруг становится больше.

– С-стыдно, – кое-как отвечаю.

– Выброси этот мусор из головы. Приятно, красиво, возбуждает, – вкладывает в мою голову новые установки, а сам раскрывает меня пальцами, размазывая влагу и подчиняя себе моё тело.

Свободная ладонь поднимается к груди. Мне становится ещё ярче, ещё острее. Попкой вжимаюсь в его раскалённый пах. Откидываю голову на плечо.

– Да, – выдыхает со свистом. – Вот так хорошо.

Толкнув пальцы внутрь, растягивает меня. Моё тело уже его. Оно лишь на секунду приходит в себя, понимая, что боли пока нет. Только давление и приятные толчки.

Бросаю случайный взгляд на смятую простыню. На ней откуда-то вдруг взялись презервативы. Небрежно валяются и блестят упаковкой в свете ночника.

Острые зубы медведя кусают в открытую шею, одновременно надавливая на что-то внутри. Миша добавляет ещё палец, теперь лаская и зажимая сразу изнутри и снаружи.

Кладёт мои руки на спинку кровати, заставляя чуть приподняться и прогнуться. Внутри меня становится пусто. Там всё ноет и пульсирует. Сквозь шум в ушах слышу, как рвётся фольга защиты.

Давление головки на вход. Она ощущается такой большой. Дышу чаще. Миша вдавливается ещё. Аккуратно. Даёт привыкнуть.

– Я боюсь… – вырывается у меня.

– Нет, нет. Не надо бояться, – трётся носом о щеку, слегка наваливаясь сверху.

Мне так остро от него внутри. Головка давит на стенки. Мы вибрируем с Мишкой вместе.

Рывок до конца.

– Ммм… – сильно закусываю губу.

– Всё, всё, моя девочка. Хорошо…

И мне действительно почти не больно. Нам синхронно хорошо. Миша то медленный и тягучий, то срывается на резкие удары бёдер по моим ягодицам. Моё тело принимает его. Мышцы сжимают всё чаще, крепче…

Его пальцы добираются до сосков. Меня будто сносит выстрелом сразу в голову и в низ живота.

– Ааа, чёрт! – он скрипит зубами, двигаясь резче.

Дышать совсем нечем. Так хорошо. Очень хорошо. И эта боль от его грубоватых рывков смешивается в коктейль с удовольствием, пропитавшим каждую клетку моего организма.

Мишка рычит и вздрагивает всем телом. Я чувствую его мощный оргазм внутри себя, снаружи. Он вибрацией проходит через моё тело, и я дрожу вместе со своим медведем.

Обнимает под грудью, прижимает к себе, пачкая спину. Тяжело дышит мне в макушку, хаотично целуя.

Мы всё ещё оба дрожим. С моих ресниц на его руки падают слёзы.

– Так больно было? – разворачивает моё лицо к себе, стирает пальцем влажные дорожки.

– Нет. Так хорошо… – улыбаюсь. И он со мной. Чуть нервно и очень искренне.

Ложимся. Я как дура рыдаю у него на груди, отпуская остатки своего страха.

– Миша, – зову его, шмыгая носом.

– Я здесь, – крепче прижимает к себе.

– Я… нет, ничего, – кручу головой и ложусь так, чтобы слышать, как бьётся его сердце.

– Не делай так, – вдруг просит он.

– Как? – не понимаю.

– Не закрывайся от меня. Я не хочу возвращаться к тем ощущениям, где ты была далёкой и недосягаемой. Ты – моя. Я приму и услышу всё, что ты хочешь сказать. Давай вместе разгребать то, что у нас в головах. Я хочу честных и открытых отношений, – напоминает он. – Вокруг слишком много дерьма. Пусть хотя бы внутри между нами будет чисто.

– Ты же не считаешь меня грязной? Ну, – кусаю губу, – после…

– С ума сошла?! – он резко переворачивается, подминая меня под себя. Убирает с лица влажные от слёз прядки. – Аиша, – улыбается, а глаза опять почти чёрные, и в мой живот упирается его эрекция.

У меня очень голодный медведь. И мне вдруг кажется, что я готова его накормить досыта.

– Моя маленькая куколка, моя красивая девочка. Моя невеста, – нежно касается губами моих губ, давит коленом между бёдер.

Поддаюсь, чувствую давление. Мне снова влажно и ещё горячо, но уже не так стыдно.

– Ты – самая чистая девушка из тех, что мне встречались, – в груди вдруг колет ревностью. Это так неожиданно, что я сжимаюсь всем телом, а Мишка в этот момент рывком толкается внутрь меня, и мы на секунду захлёбываемся своими ощущениями, глядя друг другу в глаза.

Теперь я принимаю его без защиты. И это очень-очень открыто. Будто он проверяет на прочность доверие между нами.

– Я осторожно, – шепчет мой любимый медведь, начиная плавно двигаться. – Немножко почувствую тебя так и надену. Но если ты скажешь…

– Не надо, – целую его губы. – Я тебе верю.