Читать книгу "Я решил, что ты моя"

Глава 19

Аиша

Моя комната с самого раннего утра наполнена ароматом цветов. Всё те же издевательски-белые розы на длинных тёмно-зелёных стеблях россыпью лежат на краю моей кровати. Юй ушла за ведром для них. Больше этот огромный букет никуда не влезет. Я не знаю, как относиться к подарку от Дамиля. Это ведь необязательно. У нас нет отношений внутри этой квартиры. Но зачем-то он их принёс. Да ещё и пока я спала.

– Куда ставить? – спрашивает таечка, устроив цветы в воде.

– Не знаю, – пожимаю плечами. – К окну, – взмахиваю рукой.

Встаю с кровати и медленно собираюсь. Всё никак не отойду от нашей с Мишкой стычки в туалете. От его рук и диких, наполненных ревностью и нежностью глаз.

Нежный медведь – это очень мило. Он вдруг становится неуклюжим и от этого растерянным. Если бы не страх и опасность, окружающая нас со всех сторон, я бы ещё немного на него такого посмотрела. Капельку. А потом стыдила бы себя неделю.

Вчерашний панический страх перестаёт давить, и я позволяю себе короткую улыбку. Ведь мой муж ничего не сделал со мной, когда вернулся поздно вечером домой. Ничего не сказал. Значит, вчера нам с Мишкой повезло и нас не засекли.

Спускаюсь в гостиную. Дамиль, как обычно, сидит на диване с ноутбуком и пьёт кофе.

– Доброе утро, – приветствует, не оглядываясь на меня.

– Доброе. Спасибо за цветы, – прохожу к столу, чтобы взять себе чай.

– Рад, что понравились. Ты вчера была похожа на тень самой себя. Решил поднять настроение. Что-то случилось? Какие-то проблемы в университете? Я могу вмешаться.

– Не надо, – качаю головой, обнимая ладонями чашку. – Всё хорошо.

– Когда всё хорошо, красивые девочки не ходят с воспалёнными от слёз глазами. Моя мать хочет провести с тобой день. Пройтись по магазинам. Купить тебе вещи. Сходи с ней в выходные. Потом можно не носить то, что она подберёт, – щурясь, улыбается он. – Если не сходить, не отстанет. Это как больной зуб. Лучше один раз дёрнуть, чем долго мучиться.

– Хорошо, я схожу.

– Меня все выходные, скорее всего, не будет. Твой водитель и охранник присмотрит, как обычно. И я на связи. Будет что-то нужно, можешь звонить.

Мне бы пригодился охранник от его мамы, но, боюсь, это так не работает. Целый день с этой женщиной выдержать будет крайне сложно.

Вежливо прощаюсь с мужем. Спускаюсь к машине. Сажусь и сразу же достаю из сумки учебник с заранее заготовленными листочками. Делаю вид, что занимаюсь, а сама сочиняю Мишке новую записку.

Стучу карандашом по странице, обдумывая каждое слово. Хочется написать ему что-то хорошее.

Он рычал вчера: «Я не нужен тебе со своими чувствами?»

Я ему так и не ответила. Вывожу красивую букву «Н», делая тонкий завиток внизу. Машина подпрыгивает на лежачем полицейском, и вместо второй буквы выходит мазня.

Скомкав листок, прячу его в сумку, решая, что лучше закончу между лекциями. А заодно ещё раз подумаю, стоит ли такое писать, ведь это махом перечёркивает все мои «нет» и «нельзя».

Мишкина машина уже стоит на парковке. Чуть дальше на капоте своей сидит и курит Беркут, с кем-то разговаривая по телефону. Громко, зло и с матом. Здоровается взмахом руки. Делаю вид, что не заметила, и торопливо иду к учебному корпусу.

– Вот теперь я успокоилась, – с облегчением выдыхает Ульяна.

– Я же писала, что всё хорошо.

– А я видела твоё состояние вчера. Хорошо точно не было. Я сегодня почтальон? – улыбается она.

– Тебе не трудно?

– Наоборот. Я с вами немного отвлекаюсь. Целыми днями только и думаю, как там Назар и в какой момент его сорвёт. И чем ему это будет грозить, – голос подруги дрожит.

– Он же тебя защищал. Они должны это учесть, – стараюсь её успокоить.

– Пока у них нет того видео, где Глеб пытается меня изнасиловать, у нас мало шансов выторговать ему условный срок. А мать Глеба всё давит и давит. Всё, – встряхивается Уля, – не будем о грустном. Ты уже написала Мише письмо?

– Ещё нет. А ты его видела?

– У-у, – Уля крутит головой. – Диму только.

– Диму и я видела, – вздыхаю. – Он сегодня очень громкий.

– Точно, – смеётся подруга.

Проходим в аудиторию. Устраиваемся на своём любимом месте. Я достаю новый листок и снова вывожу каждую букву одного единственного слова: «Нужен». Ещё немного думаю. Плотно его зачёркиваю и уже быстро, своим обычным почерком пишу совсем другое:

«Я отвечу на твой главный вопрос, если ты пообещаешь мне не рисковать собой»

Складываю записку в аккуратный квадратик и отдаю Ульяне. Она прячет её в рюкзак. После лекции оставляет меня у автоматов с шоколадками, а сама убегает. Я жду, перетаптываясь на месте и кусая губы. Смотрю себе под ноги, натягиваю рукава, скрывая в них пальцы.

Уля возвращается сама не своя. Растерянная и взволнованная.

– Передала, – шепчет мне. – У него… – замолкает и дёргает меня за рукав. Кивает вправо.

Поворачиваю голову и зажимаю рот ладонью, чтобы не закричать. У моего медведя всё лицо разбито. Даже тёмные очки не спасают. И выглядит он болезненно. Мне кажется, Мише тяжело стоять. Он облокачивается плечом на стену, улыбается мне разбитыми губами. В этот же момент моей ладони касаются чужие пальцы. Вздрагиваю. Получаю записку. Оглядываюсь, а Мишки уже нет.

Мне срочно нужно прочитать его ответ. Где? Смешно, но придётся снова бежать в туалет. Я трусиха и за него, и за себя.

Прячусь в кабинке, разворачиваю и хочется дать ему по голове, но он и так раненый.

«Не могу я тебе такого обещать. И лгать не хочу. Пусть между нами всё будет честно. Не пугайся, я немного жуткий сегодня, но всё нормально, потому что ты здесь и я могу на тебя смотреть. Как прошёл твой вчерашний вечер? Он не обижал тебя? Ты больше не плакала, недосягаемая?»

Достаю ещё один листок, но написать ответ не успеваю. Ручку кабинки дёргают. У меня сворачиваются все внутренности. Дыхание тут же сбивается. Напугали!

Быстро рву записку на мелкие кусочки, ссыпаю их в сумку и выскакиваю в коридор.

– Опаздываем, – Уля хватает меня за руку и тянет за собой в сторону аудитории. Заходим последние. Пробираемся на свои места.

Преподаватель устраивает блиц-опрос, и лишь к концу занятия у меня появляется возможность написать Мише ответ. Только я теперь не знаю, что писать. Сердце беспокойно бьётся о рёбра. Утыкаюсь лбом в прохладную столешницу. Увидеть его хочется. Рассмотреть поближе. Наверное, для того, чтобы убедить себя в том, что даже записки – не самая лучшая идея.

Это ведь последствия нашего разговора, я уверена. Дальше будет хуже. Надо попробовать поговорить без эмоций. В последний раз, а потом отпустить, переболеть, не принимать ничего от него и не писать ответы. Перебесится, я потреплю. Зато никто не пострадает.

«Нам надо поговорить» – пишу ему. – «Завтра».

За ночь я попробую найти правильные слова. Уверена, они существуют.

Передаю записку через Ульяну. Получаю ответ:

«Сделаем!»

«Последний раз» – обещаю себе, а сердце обливается кровью.

После лекций сразу еду домой. Поднимаюсь в квартиру. Дверь не заперта. Толкаю, вхожу. Снимаю ботинки, оставляю сумку на пуфике. Медленно прохожу в гостиную. На столике у дивана недопитый кофе в белой чашке, пепельница со свежими окурками и закрытый ноутбук.

– Послушай! – раздаётся рык из кабинета мужа.

Я хорошо воспитанная девочка и обычно не подслушиваю, но сейчас делаю несколько тихих шагов в сторону приоткрытой двери и застываю, затаив дыхание.

– Хватит, – чуть мягче просит он. – Да! – снова срывается. – Да, я буду спать с женой, если это нам поможет. Терпи. Вариантов всё равно нет. В этот брак должны верить. И я почти не сомневаюсь, что они захотят деталей. Не знаю. Свидетеля к двери нашей спальни поставят. Бред, маразм, но там контракты на огромные бабки заключили. Все хотят гарантий. Желательно кровных. Я не буду рисковать. Нет. Принимай ситуацию и терпи, – повторяет Дамиль. – Не знаю, сколько. Ещё слишком рано об этом говорить.

Глава 20

Аиша

Дамиль так резко распахивает дверь, что я не успеваю отскочить. У меня от услышанного ноги вросли в пол, а ногти до боли впились в кожу на ладонях. Не верится. Он же говорил, что не тронет. Так быстро всё изменилось?

Стоит в полушаге от меня. Взъерошенный, напряжённый. Ноздри раздуваются. Глаза чернее ночи. Он так похож на своего старшего брата сейчас. Меня накрывает тяжёлой, агрессивной энергетикой и ещё сильнее вдавливает в пол.

Его запах липнет к коже, и кажется, муж уже трогает меня, а он просто смотрит.

Делает эти последние полшага. Я отклоняюсь и начинаю заваливаться назад. Ловит. Рывком вдавливает в себя. Смотрит на губы.

– Ты очень красивая девочка, Аиша, – грубовато хрипит. Смотрит на губы. Поджимаю их. – Понимаю, почему Тарасов жрёт тебя глазами и тенью ходит по коридорам. Это очень больно, когда любишь кого-то и не можешь быть рядом, не можешь касаться, когда захочешь, не можешь заниматься с любимым человеком сексом каждую ночь.

Он продолжает держать меня, смотреть в глаза. От этого так неуютно, и возразить нельзя. Муж…

Большим пальцем очерчивает мои губы. Отклоняюсь. Тихо, хрипло смеётся.

– Первый опыт с мужчиной оказался неудачным, да, Аиша? Поэтому ты так дрожишь? Цена за иллюзорную свободу оказалась слишком высока для тебя. Но ты всё равно пытаешься отвоевать её себе. Даже сейчас, зная, что я в своём праве, сопротивляешься, – водит костяшками пальцев по щеке. – Не бойся, – его губы становятся ближе. Я чувствую его дыхание с запахом сигарет и мяты.

– Не надо, – кручу головой. – Нет. Ты обещал.

Он снова смеётся и убирает от меня руки.

– Извини. Правда, извини. Я просто устал. Чертовски устал… – вздыхает он. Разворачивается и уходит к себе в кабинет.

А я бегом поднимаюсь на второй этаж. Закрываю дверь спальни, прислоняюсь к ней спиной и дышу, будто за мной гнались. Сползаю по ней на пол. Сжимаю виски пальцами. В них пульсирует, а подушечки жжёт, будто я опустила их в кипяток.

Я не могу так больше. Просто не могу! Ни одного спокойного дня с момента, как меня забрали. Всё время давят, требуют, пугают. Теперь причиняют боль окружающим. Хочется вырваться из этого круга и этого состояния. Хочется в сильные руки своего медведя. И чтобы никому не отдавал. Пусть целует, если хочет, только не отпускает. Я тоже устала!

«Дамиль, ты слышишь? Я устала!»

Кукла, марионетка, вещь, которую просто передают из рук в руки ради выгоды. Интересно, сколько я сейчас стою? Какой сегодня курс на мои нервы, поцелуи, ночь со мной?

Обняв колени руками, смотрю в одну точку. Вспоминаю про записку в сумке. Высыпаю все обрывки на пол и пытаюсь собрать пазл, чтобы ещё раз прочитать о Мишкиных чувствах, вложенных в каждую настырную букву.

В голове только один вопрос.

Что же нам делать? Что МНЕ делать?

То, что решила. Сказать ему своё последнее «нет». После того, что я увидела сегодня, иначе быть не может. Мишка не должен пострадать из-за меня и моей ненормальной семьи. Мишка должен жить.

В дверь стучат. Быстро собираю обрывки и запихиваю их обратно в сумку.

– Входи.

Дамиль заходит с кружкой в руках. Присаживается передо мной на корточки. Протягивает. В ней чай.

– Ещё раз извини, – садится на пол, кладёт предплечья на согнутые колени. – Когда меня не будет, я уже говорил, за тобой будут присматривать. Но я всё равно хочу предупредить. Остерегайся Амира. Я запретил ему подходить к тебе. Охранник в курсе. Вся семья тоже. Но у нас, скажем так, давний конфликт. Брат может провоцировать. Если появится на горизонте, не слушай, не отвечай. Ты моя жена. Ему напомнят об этом.

– Хорошо, – обнимая ладонями кружку, смотрю в пол.

– Спокойной ночи, – поднимается и уходит.

Закрываю глаза, выдыхаю, продолжая держать кружку с чаем в ладонях. От усталости и очередного стресса клонит в сон. Выключаю свет и, не переодеваясь, забираюсь с головой под одеяло и жую губы, чтобы не плакать. От этого я тоже устала. Мне нечем воевать с отцом и Дамилем. Я могу быть лишь послушной и ждать. А Мишке меня ждать ни к чему. Эту пытку пора заканчивать. Насовсем.

Утром собираюсь довольно быстро. Нет настроения на выбор наряда и макияж. Волосы заплетаю в простую косу. Спускаюсь, завтракаю в компании Дамиля и его ноутбука.

А в универе меня на ступеньках встречает настоящий медведь. Суровый и напряжённый. Мы встретились взглядами, ещё когда я начала подниматься. Мне кажется, он всё понял. Ему, конечно же, не нравится.

После второй лекции у нас окно. Миша знает и передаёт мне записку, в которой указано место встречи. Всё тоже административное крыло. Только вместо туалета в этот раз кабинет. Парни стянули ключи у охраны, чтобы мы смогли поговорить.

Смотрю на его разбитое лицо. Красивое, мужественное, напряжённое. Брови хмурит, нервно раскачиваясь с пятки на носок.

Отворачиваюсь к окну. Миша встаёт у меня за спиной. Очень близко, но не касается. Я чувствую его тепло. Слышу тяжёлое дыхание.

– Записок больше не будет, – говорю очень тихо, потому что не хочу это произносить.

– Ты же обещала. Мы договорились, – с таким надрывом, который ранит меня в самое сердце.

И я такая дура сейчас! Надо дожать. Надо сделать этот последний шаг и выдать ему лживую заготовку про мою беременность от мужа и добавить что-то ещё, чтобы он ушёл. Но я почему-то не могу.

Ругаю себя. Слабачка! Я же спасти его хотела. Так правильно. Завтра Дамиль затащит меня в постель и что тогда?

Тогда я точно поставлю точку. Честно, как и просил Мишка. А со мной хотя бы останутся воспоминания. Тёплые и уютные, которые будут наполнять меня и иногда приходить по ночам.

– Обними меня, – прошу своего медведя, окончательно капитулируя.

– Правда можно? – удивляется он.

Разворачиваюсь к нему лицом и умоляюще заглядываю в глаза. Мишка укутывает меня в свои большие, сильные руки. Трусь щекой о его твёрдую грудь. Слушаю, как громко стучит сердце. Он берёт меня за запястье и сам устраивает мои руки у себя на поясе. Подушечки пальцев холодит кожей ремня. Вожу по нему, повторяя плетение грубой нитки по краю.

– Будь осторожен, пожалуйста.

– Не смей прощаться! – рычит он.

– Не буду. Не могу. Я очень хотела. Только, Миш, всё это правда очень опасно.

– Я уже понял. Разберёмся. Постараюсь не нарываться, если не будет угрозы для тебя, – произносит то, что я так хотела услышать, но в своей манере.

– Ты мне нужен, – отвечаю на его вопрос. – Со всеми своими чувствами. Только сдержи слово. Я не переживу, если ты погибнешь.

– Повторяй это почаще, – прижимается губами к моей макушке.

– Наш первый поцелуй, – нервно смеюсь я.

– Наш первый поцелуй точно будет не здесь, – разжимает уютное кольцо из рук. Становится холодно. – Беги на лекцию, Аиша. А то опоздаешь. Завтра повторим.

– Что? – удивлённо моргаю.

– Всё вот это, – запредельно счастливо улыбается он. – Обнимашки и «ты мне нужен». Надо записать на подкорку.

– Мне страшно…

– Я всё время где-то рядом. Беги.

Пересекаю кабинет, берусь за дверную ручку.

– Аиша!

Оглядываюсь.

– А записки давай всё же оставим. Я втянулся.

Глава 21

Миша

Мажу взглядом по своему отражению в маленьком круглом зеркале в углу за шкафом. Рожа дикая, но довольная. Губа кровит опять, придавая моему виду ещё немного неадеквата. Слизываю алую каплю. Выхожу к парням. Ваня качает ногами, сидя на подоконнике. Беркут зависает в телефоне, активно бегая пальцами по экрану.

– Уронили мишку на пол, – скалится Иван. – Оторвали мишке лапу. Всё равно его не брошу, потому что он хороший?

Ржу. Беркут тоже угорает не отрываясь от своей мобилки.

– Ну слава яйцам. А то я уже мысленно попрощался со своей печенью.

– Чего вдруг?

– После последней твоей реанимации, я два дня блевал. Не хочу больше бухать, – кривится Ванька. – Но чего только не сделаешь ради друга, – вздыхает, хлопая ресницами.

– Бля, хорош. Больно же, – стараясь больше не ржать, обнимаю руками собственные рёбра. – Никого подозрительного не пробегало?

– Не. Преподы, милая секретарша с длинными ногами, – урчит Ванька.

– Ты там уже был, – напоминаю ему.

– И чё? Я б ещё раз сходил. Хорошая она. Беркут, вернись к нам, – толкает друга в плечо. Дима еле успевает поймать выскочивший от неожиданности мобильник.

Ваня спрыгивает с подоконника. Поправляет штаны, чем-то звякнув в карманах. Ещё раз косится на дверь секретариата. Выуживает из рюкзака резинку в розовой фольге и топает к двери.

– Идите, я догоню, – бросает нам, скрываясь в кабинете.

– М-да, – угорает Беркут. – Кто-то подкатывает к девочкам с шоколадками, а этот сразу с гондоном.

Спускаемся на первый этаж. Двигаем прямиком к тем, кто сидит у нас на видеонаблюдении. Я сейчас тоже буду подкатывать. Ваня догоняет. Рожа довольная, значит, развлечение на ночь он себе обеспечил.

– Куда? – тормозит нашу делегацию один из мужиков в форме.

Достаю из портмоне банковскую карту. Демонстрирую, зажав между пальцев.

– Дело есть. Тройной тариф.

Кивает мне. Ваня с Димой остаются в коридоре.

– Мне бы кино одно посмотреть. Там секунд двадцать буквально, – обращаюсь к тому, кто сидит за мониторами. – Отблагодарю, – кладу карту на стол и толкаю к нему.

Косится на платину. Просит дату и примерное время. Пока ищет, я перевожу им деньги по номеру телефона.

– Нет ничего.

– В смысле? – уперевшись ладонями в спинку его кресла, пялюсь в один из мониторов.

– В прямом. Сам смотри, – тычет пальцем в экран.

Смотрю: вот иду я на парковку, а потом меня уже нет, только тачка стоит. Заебись! Мужики руками разводят. Не в курсе. Смена была другая.

– Узнаете, кто почистил, переведу ещё столько же.

Не то, чтобы я разочаровался. Кино и эти могли почистить, хоть и прикормленные. Муж Аиши, вероятно, дал больше денег. Раз стёрли, значит догадывались, что буду искать. Задницы прикрывали.

Ладно. Эта инфа всё равно принесла бы минимум пользы. Не к ментам же с ней идти.

Выхожу к своим. Отрицательно качаю головой.

– Зато мы теперь точно знаем, что охрану у нас перекупили, – размышляю вслух.

– Да и хер на них, – отмахивается Ванька. – Мне гораздо интереснее найти крыс среди студентов. Вот прикинь, сидит какое-нибудь тело рядом с тобой в аудитории и стучит о том, сколько раз ты зевнул и сколько поссать сходил. Руки чешутся пол ему поменять.

– А если это она? – ухмыляется Дима.

– О-о-о, – закатывает глаза Ваня. – Это ещё интереснее. Я такие пытки знаю…

– Мы учиться ещё будем сегодня? – лениво потягивается Беркут.

– Не, я домой. Там мать приехала. Не видел её давно.

– Ну и валим тогда все отсюда, – Ваня поправляет рюкзак и уверенно шагает к выходу.

Найти крысу было бы здорово, но как это сделать, я пока не представляю. Надо ж выманить и Аишу не подставить. Думаю об этом всю дорогу до дома, но ничего дельного не вырисовывается, потому что я постоянно утекаю в наши обнимашки.

Первое «можно» от неё было. У меня в груди до сих пор мотор лупит от запредельного восторга. Касаться её – это как медленно, по кусочку, есть самую дорогую в мире конфету, изготовленную в единственном экземпляре специально для меня. Сладко, горько. Все мои рецепторы раздраконены. Мне уже вкусно с ней, а ведь только обнять разрешила.

Поднимаюсь к себе. Скидываю на пол рюкзак, меняю футболку и иду искать маму.

Работает в кабинете отца за его компом. Блин, всё как раньше. Хорошо очень, даже если мозги сейчас делать будет.

– Привет, – сажусь в кресло напротив.

– Ты рано, – мама тепло мне улыбается.

– К тебе торопился, – кидаю в ответ немного лести. Ей приятно. – Не переубеждай меня, ладно? – прошу сразу. Спорить и ругаться с ней мне не хочется.

– У тебя глаза горят, Миш. Что-то хорошее случилось у вас с этой девочкой? – мама решает зайти с другой стороны.

– Угу, – киваю. – Я сегодня счастливый медведь, хоть и с оторванной лапой, – смеюсь, вспоминая стишок в Ванькином исполнении.

Без лекции на тему риска всё равно не обходится. Мама умеет делать это деликатно.

– Да-а-а, – вздыхает, взбивая пальцами волосы, – влюбленного Тарасова ничем не остановить. Ты у меня уже взрослый сын. Имеешь право решать сам. Я тебя только умоляю, будь осторожен. Пусть у тебя вот здесь, – касается пальцами моей груди в районе сердца, – пылает, а голова, Миша, всегда должна быть холодной. Ты меня понял? Понял? – толкает меня пальцами под нижнюю челюсть, заставляя смотреть ей в глаза.

– Понял.

Она эту тему больше не трогает. Спрашивает про универ, про пацанов. Показываю ей наши свежие фотки и дурачество на видео для Ванькиного блога. Уютно. Давно у нас дома так не было. Светка всегда была скорее предметом интерьера, чем нормальной женщиной. Мамы не хватает тут.

Провожаю её и до вечера утыкаюсь в ноут.

Спускаюсь на первый этаж, чтобы взять себе пожрать. Из спортивного зала раздаются характерные звуки тренировки. Заглядываю. Отец разворачивается и всаживает мне кулак в скулу.

Охренев, делаю два шага назад. Он манит меня пальцами, туже затягивая одну из перчаток с обрезанными пальцами.

– Или ты думаешь, люди Мамедова будут ждать, когда ты вылечишься? В драке, в которую ты решил ввязаться, есть только одно правило – ты должен выжить!

И я с подсечки лечу на пол. Успеваю сгруппироваться и втягиваюсь в борьбу, скрипя зубами от боли во всём теле.