Читать книгу "Я решил, что ты моя"

Глава 10

Миша

Я пьяный. Сильно. Комната Беркута качается. Ванька спотыкается о пустую бутылку. Матерясь, летит к подоконнику. Успевает выставить вперёд руки, дабы не разбить рожу.

Ржём, заглушая крики из коридора. Димкины родители опять скандалят, а нам лень было ходить в магазин. Мы под их ругань прилично опустошили личный бар его отца. Надо будет компенсировать, но не сегодня.

Мои вертолёты таскают меня по фантомным ощущениям. Бухло должно было помочь и пригасить это дело. А вместо этого мысли стали вязкими, обволакивающими, но всё равно о ней и о нашей дерьмовой ситуации.

– Миша, улыбнись и помаши лапкой моим подписчицам, – пьяно покачиваясь, Ванька направляет на меня камеру.

Усмехаюсь, машу.

– Смотри, чтобы девчонок не укачало, оператор, – у меня язык тоже еле ворочается.

– Бля, мы всё выжрали, – Беркут с сожалением смотрит на перевёрнутую горлышком вниз пустую бутылку. – Надо ещё. Но я к бате больше не полезу. Гоу в клуб. Там коктейли, девочки.

– Какие девочки? Мы в дрова, – пытаюсь подняться, но гравитация сегодня особенно сильная. Она вдавливает меня обратно в пол.

– Нам тут пишут в чате, что не против пойти с нами в клуб, – подаёт голос Ваня.

– Не-не, парни, – кручу головой. – Я пас.

– Сори, девчонки, не сегодня, – говорит в камеру Ванька, прощается и отключает стрим. – Тогда какие планы? Тухнуть здесь неохота.

– Есть идея, – выдаёт Беркут.

– Твои идеи обычно плохо заканчиваются, – напоминаю я.

– Похуй. Вставай, погнали. Задолбала твоя кислая рожа. Бухло не помогло, будем искать другое лекарство.

Сдаюсь. В конце концов я хотел развеяться и чуть переключиться. Сумбурно, иногда сталкиваясь телами, собираемся. Беркут такси со своей мобилы вызывает. Куда, не говорит.

Выходить в таком состоянии из его комнаты немного стрёмно. Тем более скандал между предками продолжается. Это всё такое личное, а мы бухие свидетели. Переглянувшись, выталкиваем сначала Диму из комнаты. Он тут живёт, ему ничего не будет. Следом выходим я и Ванька.

– Стоять! – рявкает отец Беркута.

Встаём в ряд. Три тополя, мать его! Ветра нет, а нас качает, и улыбка сама лезет на лицо.

– Пап, мы проветриться, – у Димы получается говорить бодренько и почти без запинки.

– Мне потом опять вас из ментовки вытаскивать? Месяц спокойно живём. Пусть так и остаётся. В комнату!

– Да хорош. Нормально всё будет. Михе хреново. Мы его выгуляем и вернёмся. Обещаю.

– Я твоим пьяным обещаниям не верю.

– Я могу к себе на квартиру вернуться, и возись тогда с матерью сам, – ставит ультиматум Беркут.

– Шантажист хренов, – устало вздыхает его отец. – Ладно, валите. Но если попадёте к ментам, оставлю на пятнадцать суток. Трезветь. Ясно?

– Так точно, – отвечаем нестройным хором. У Вани рука дёргается к виску. В попытке изобразить воинское приветствие. С координацией беда. Промахивается.

– Придурки, – усмехается Димкин отец. – Идите уже отсюда.

Угорая и толкаясь, вываливаемся на улицу. Тачка как раз подъехала. Пробок нет, ночь. Хрен знает, как в универ утром ехать, но я не пропущу. У меня теперь стимул там в любом состоянии появляться.

Ваня просит водителя поставить свою музыку и сделать её громче. За хорошие чаевые можно всё. Нескладно подпеваем под какой-то трек, прикалываясь друг над другом. Курим синхронно из всех трёх окон.

– А если так? – Дима закрывает окно со своей стороны. Я повторяю. Ванька поддерживает.

Затягиваемся, заполняем салон дымом.

– Ёжи-и-ик, – раздаётся с переднего сиденья.

– Лоша-а-адка, – замогильным голосом отвечает Дима.

Даже водитель не выдерживает. Ржёт вместе с нами. Открываем все окна. Дышать реально нечем. Дым вытягивает. Музыка вылетает из салона наружу.

Тормозим… где?

Хмурясь, выхожу из машины. Водила сигналит нам на прощание и уезжает работать дальше. Ищу хоть одну вывеску, хоть какую-то подсказку. Ни-че-го!

– А я знаю, – лыбится Ванька. – Погнали. Ты тут не был ещё. Мы недавно это место нашли.

Парни подходят к глухой железной двери. Роются по карманам. Из портмоне достают пластиковые карточки. Демонстрируют их в открывшееся в двери окошко. Оно захлопывается, а через мгновение открывается и сама дверь. В нос тут же бьёт запах алкоголя, парфюма и кальяна. Играет музыка. Мы проходим вглубь заведения. На сцене и шестах, закреплённых на высоких тумбах, извиваются красивые женские тела. Их кожа мерцает в свете окружающих ламп. На лицах кружевные маски, что невольно притягивает взгляд к глазам и губам. На кожаных диванах, стоящих прилично далеко друг от друга, сидят мужики с алкоголем. Из девочек только местные.

– Стриптиз, – хмыкаю я. – А пафоса-то.

– Это очень дорогой стриптиз, Миха, – лыбится Димка. – С приятными бонусами.

К нам подходит девушка-администратор с планшетом. Тоже в кружевной маске.

– Вип, приват, кальян на вине и ваши фирменные коктейли, – заказывает Беркут.

– На приват одну девочку? – спокойно спрашивает администратор.

– Двоих можно. У друга горе. Надо отвлечься.

– Пойдёмте, я провожу вас в вип-комнату.

Администратор разворачивается к нам спиной. Уверенно идёт вглубь зала. Открывает нам дверь магнитным ключом.

Перед нами просторная комната. Столик, диван, шест, зеркало и приглушённый свет. В целом стильно и довольно уютно. Беркут платит за заказ, а мои вертолёты требуют срочного приземления.

Сажусь на диван. Двигаюсь в угол и прикрываю глаза. Суетится официантка, накрывая стол. Приносят кальян, заправляют, раскуривают. Коктейли в высоких бокалах. Пахнут вкусно, ягодами. Это ловушка. Пьёшь, и кажется, что алкоголя там нет. Заказываешь ещё. Потом ещё, и тебя сносит.

Подтягиваю к себе кальян. Винные пары бьют в голову, и вертолёты снова взлетают. В комнату заходят две девочки. Красивые, длинноногие. Всё сделанное специально для клиента: губы, задницы, сиськи. Меня сейчас не вставляет. Я плаваю на дне нереальных карих глаз.

Музыка начинается. Стриптизёрши отрабатывают программу. Я, наверное, слишком пьян. Не встаёт, даже когда на них остаются лишь серебряные ниточки вместо трусов. Ванька с Беркутом облизываются и обсуждают продолжение вечера, предлагая мне выбор. Отказываюсь.

– Развлекайтесь, – салютую им бокалом.

Здесь, оказывается, не трахаются, как я подумал, когда Беркут говорил про приятные дополнения. Максимум, что можно купить у стриптизёрши – это минет. Такой вот интересный бонус вип-комнаты.

– Мих, да хорош, – толкает в плечо Димка. – Мы тебя раскачать пытаемся.

– Мне заебись, – улыбаюсь другу. – Только без вот этого, – небрежно машу рукой в сторону ожидающих девочек. – Не могу я сейчас, Дим. Я башкой не тут. Прикинь, вот мы бухаем, а Аиша там с мужем в кровати. Моя Аиша, понимаешь?! Нахер мне этот элитный суррогат?

– Девочки, облом, – вздыхает Ванька. – Тут нужна реанимация покруче, – вручает им наличку и отсылает прочь.

Убиваемся фирменными коктейлями заведения. Вываливаю на парней всю свою ревность и злость на идиотскую ситуацию. В какой-то момент комната начинает кружиться сильнее. Закрываю глаза, чтобы поймать баланс.

Открываю, дёрнувшись от толчка в плечо. Сонно осматриваюсь. Рядом трут глаза парни. Понятно, повырубало нас.

– Семь утра. Мы закрываемся, – сообщает охранник.

– Ясно. Сейчас свалим, – хриплю в ответ.

Состояние – жесть. Всё равно на занятия поеду. Не могу я без порции этой девочки. Я три недели без неё скучал. Буду смотреть и облизываться.

Выходим на улицу. Ждём тачку. Курить никто не рискует. Ещё не протрезвели и до конца не проснулись. Я держусь исключительно на желании посмотреть, как Аиша приедет сегодня. Поймать её взгляд. Уверен, посмотрит.

В такси досыпаем. Ваню укачивает. Останавливаемся, ждём, когда отпустит. В итоге он извиняется и пересаживается в другую машину. Едет домой. Беркут тоже зелёный. До универа я добираюсь один. Поднимаюсь на крыльцо. Встаю на наше привычное место и смотрю время в мобильном. Отслеживаю каждую подъехавшую тачку.

Лизка на своём кабрике подкатила. Не торопится выходить. Через минуту понимаю почему. Илья привозит Ульяну. Они здороваются и все вместе идут к нам.

– Хреново выглядишь, – протягивает руку новенький.

– В курсе, – пожимаю его ладонь.

На плац въезжает уже знакомая мне машина. Того мужика нет. Аише открывает дверь водитель. Моё пьяное сердце начинает метаться по грудной клетке. Кажется, я даже трезвею.

Она такая… Бля! Такая моя. И чужая.

От этой мысли меня вспенивает, выжигая из крови ещё немного градуса.

Трогал он тебя этой ночью?! Хочется рыкнуть ей в лицо и поцеловать. Зло, больно и жадно. Чтобы поняла, как мне больно и как я хочу быть с ней.

Словно прочитав меня, Аиша отводит взгляд и скрывается в здании универа. Ульяна бежит её догонять. А мне хочется долбануться головой об стену.

Иду за ними до аудитории. Жду, вдруг за кофе выйдет, я ещё на неё посмотрю.

Нет, не выходит. Илья зовёт Лизу. Наша подруга, почти сестра, за которую мы тут любому свернём шею, забирает меня на лекции нашего курса. А в перерыве я снова брожу по коридорам. Нахожу Аишу. Как чёртов сталкер, наблюдаю, любуюсь издалека.

На проектировании смотрю на белый лист. Губ касается улыбка. Достаю потасканную тетрадь, ручку.

Давно я записок девочкам не писал. Никогда. Цифровой век. Какие на хер листочки? Но в этом что-то есть. Надо только решить, какие слова накарябать на своём первом послании.

«А я пьяный сегодня» – пишу ей правду. – «Тобой пьяный, моя недосягаемая.» – делаю паузу, обдумывая, что писать дальше. Бухие мозги шевелятся крайне медленно. Все слова забыл. – «Скучал по тебе очень» – снова правда. – «Помоги мне. Я хочу засыпать с твоим запахом на пальцах. Того единственного прикосновения мне было мало.»

Сворачиваю листок. Караулю Ульяну. Прошу передать. Она вздыхает, но идёт к Аише и незаметно для большинства окружающих, вкладывает ей в ладошку кусочек меня.

Аиша вздрагивает, сжимает листок в кулачке. Находит меня взглядом, и я тону… Бля, я опять тону в этих карих глазах и даже не пытаюсь выплыть.

Глава 11

Аиша

Стоя у кухонного островка, жую губы, чтобы не улыбаться, и нарезаю тонкими кольцами помидор для сэндвича. Дамиль сидит на диване. Отложив ноутбук и раскинув руки по спинке, внимательно наблюдает за мной.

От его пристального взгляда становится не по себе. Дамиль будто ощупывает меня, пытаясь отыскать что-то запрещённое. Не находит, хмурит брови. Чувствую себя как за тонким стеклом. Оно вроде отгораживает меня от мужа, но в то же время совсем не защищает. От единственного, самого крохотного неверного шага пойдёт паутиной трещин и разлетится прозрачными каплями по комнате. Мне уязвимо и некомфортно. Я стараюсь как можно меньше пересекаться с ним.

Заканчиваю собирать бутерброд, наливаю в большую кружку зелёный чай с жасмином. Иду мимо дивана в сторону лестницы.

– У тебя был хороший день? – неожиданно спрашивает Дамиль. Спотыкаюсь о первую ступеньку. Чай разливается и обжигает мне руку.

– Ой! – вскрикиваю.

Муж тут же поднимается. Забирает у меня чашку с тарелкой. Ставит всё на ступеньки и, нарушая личные границы, обхватывает пальцами тонкое запястье. Внимательно осматривает небольшое покраснение на тыльной стороне ладони. Не дышу, ожидая, что будет дальше.

– Сейчас, – отпускает мою руку, уходит в ванную и возвращается оттуда с тюбиком мази. Откручивает крышку зубами, выдавливает немного на подушечку указательного пальца и смазывает мне кожу.

– Ты не ответила на вопрос, – напоминает Дамиль, вновь удерживая мою руку, хотя в этом нет никакой необходимости.

– День был совершенно обычный, – стараюсь говорить убедительно.

– Не похоже, – касается пальцами моего подбородка поднимая лицо и заглядывая в глаза. – Ты весь вечер улыбаешься. Мне интересно, что послужило поводом.

– Рада вернуться к учёбе и возможности проводить время с подругой. Спасибо, что позволяешь мне делать это, – покорно опускаю взгляд, мысленно ругая Мишку за записку, выученную мной наизусть.

Говорила же я ему. Ну говорила! Не надо. Не подходи. Забудь. Так всем будет лучше. Ему будет лучше.

Стоя перед Дамилем, чувствую себя преступницей, нарушившей договор. Мне кажется, он что-то знает. Просто играет на нервах или ждёт, что я признаюсь сама в том, что приняла от Миши тетрадный листочек с несколькими предложениями, так похожими на признание.

– Никогда не забывай, что в любой момент это может закончиться, – тихо говорит Дамиль, большим пальцем рисуя круг на моей коже.

– Конечно, – опускаю голову ниже, гася желание выдернуть свою ладонь из его захвата. Хотя он и не держит толком. Знает, что в своём праве и я не буду сопротивляться.

От этого очень больно и неприятно внутри. Заложница дурацких правил. У меня, как у парня Ульяны, Назара, свой условный срок, который в любой момент может стать очень даже реальным. Муж не даёт мне об этом забыть.

– Завтра вечером у нас гости. Приедут мои родители. Будь умницей, не шарахайся так от меня, – отпускает мою руку.

Поднимает со ступенек поздний ужин и доносит его до моей спальни. Ставит на тумбу у кровати и, развернувшись, молча уходит.

Есть мне больше не хочется. Грустно смотрю на красивый бутерброд с овощами и зеленью. Забираю остывший чай и отхожу к окну.

«А я пьяный сегодня. Тобой пьяный, моя недосягаемая. Скучал по тебе очень. Помоги мне. Я хочу засыпать с твоим запахом на пальцах. Того единственного прикосновения мне было мало.»

Нельзя, Миша. Нельзя. Как же ты не понимаешь? Упрямый!

Дамиль всё замечает. А если нет, ему докладывают.

Мы с Улей в кафе сегодня заходили после занятий. Мне нужно было где-то прочитать записку и очень хотелось поговорить с подругой за чашечкой вкусного кофе. Водитель всё это время стоял на улице у машины и смотрел за нами в окно. У меня от этой записки ладошка горела. Казалось, что мой надзиратель догадывается о «запрещёнке».

Знал бы Мишка, как я читала эти несколько строчек. Заперлась в туалете кафе, для надёжности подперев дверь спиной. Потом с щемящим чувством в груди рвала тетрадный лист на мелкие-мелкие кусочки, чтобы не нашли, не собрали.

Что-то ведь надо теперь ему ответить. Или лучше проигнорировать? Тогда он снова попробует подойти и получить свой ответ, глядя мне в глаза. Миша такой…

Весь день мыслями в этой записке. И о нём думаю. Нельзя, а я всё равно думаю. Пытаюсь подобрать слова для ответа. Как сложно что-то объяснить, если ничего конкретного ты сказать не можешь. Заикнусь про наши договорённости с Дамилем, Миша тут же сорвёт шаткий стоп-кран и начнёт действовать активнее. Я помню, как он пытался штурмовать меня в первые дни знакомства. Так вот я уверена, это были цветочки.

Да и что я скажу, даже если найду слова? Я не знаю, насколько затянется этот брак, не понимаю истинных намерений Дамиля, его отношения ко мне. Он ведь может передумать и не отпустить меня. Сейчас я уверена только в одном – мой муж решителен, опасен и сдержит все свои угрозы, если возникнет необходимость. При таком неприглядном раскладе давать человеку с агонией во взгляде напрасную надежду попросту жестоко.

А если сказать, что мне тоже угрожает опасность? Тоже нельзя. Миша кинется спасать и пострадает.

У него атомный реактор внутри. Я видела сегодня его взгляды. Он похож на раненого медведя, готового ринуться в неравный бой в любой момент. Очень больно смотреть. Ещё больнее было читать, но вместе с тем так тепло, словно Миша подошёл и обнял меня своими большими, сильными руками.

Как же мне спасти нас, Миша, если ты не хочешь отступить?

«Скучал по тебе очень»

Улыбаюсь. Никто никогда по мне не скучал.

«Помоги мне. Я хочу засыпать с твоим запахом на пальцах.»

Очень интимно, но не пошло. Эти слова не вызывают у меня неловкости. Они откликаются трепетом, будто в животе поселились бабочки.

Подхожу к столику с косметикой и парфюмом. Пальцами медленно перебираю флакончики. Нахожу тот самый. Аромат тяжеловат для меня. Сладкий, с пряными нотками. Но всё равно нравится. Использую под настроение. И так выходит, что эти духи всегда на мне, когда рядом Миша.

Сжимаю длинный стеклянный флакончик в ладони.

Что делать дальше?

Достаю тетрадь из сумки, выдёргиваю двойной листочек из середины. Сажусь на кровать, кладу его на учебник и снова долго подбираю слова.

«Прощальный подарок. Я люблю мужа» – хорошенько зачёркиваю, оставляя лишь одно предложение на целый лист. Плотно заворачиваю в него духи и прячу во внутренний кармашек сумки.

Всю ночь ворочаюсь. Под утро меня подкидывает на кровати от звука выстрела, прозвучавшего прямо в ушах. Плохо соображая спросонья, спускаю ноги на пол и выдыхаю, не увидев там ни Миши, ни его крови.

Срабатывает будильник. Выключаю его. Сумбурно собираюсь, приходя в себя от ночного кошмара. Спускаюсь к завтраку. Таечка Юй уже суетится у плиты. Дамиль пьёт кофе, сидя на стуле у кухонного островка, и вчитывается во что-то на экране своего постоянного спутника – ноутбука. Оглядывается, улыбается мне. У него сегодня явно хорошее настроение, а у меня в груди всё ещё раздрай. И даже появившиеся вчера бабочки притихли.

– Я сегодня сам тебя заберу после занятий, – сообщает муж. – Пообедаем вместе вне дома. Надо же показать наши отношения, – шире улыбается он. – Наши семьи тратят приличные ресурсы, наблюдая за нами, а мы их обламываем. Как-то даже жалко парней. И, кстати, заодно расскажу тебе о себе чуть больше. Моя мама может задавать коварные и личные вопросы, когда вы останетесь наедине.

– Поняла.

– Хорошего дня, – чуть склонив голову на бок, отпускает меня словами, но не отпускает взглядом. – Отлично выглядишь.

– Спасибо.

Я сегодня выбрала белую водолазку и комбинезон с широкими бретелями и свободными штанинами, напоминающими юбку в пол.

Накидываю светлое пальто. Спускаюсь к машине. Задумчиво сажусь в салон. Не понимаю я игр Дамиля. Я не умею так! Чувствую себя мышкой в лапах хитрого Лиса. Даже зная правила, мне сложно. Всё время жду подвоха.

В универ приезжаю совершенно растерянная. Накрутила себя так, что голова разболелась. Встречаюсь с Ульяной. Нахожу подходящий момент и прошу подругу ещё раз мне помочь. Она забирает свёрток с духами и уходит.

– Передала через Беркута, – вернувшись, отчитывается.

А на последней лекции я лезу в сумку, чтобы найти простой карандаш, вывалившийся из пинала, и обнаруживаю среди тетрадей сложенный вдвое листок. Оглядываюсь по сторонам. Одногруппники сосредоточенно переносят информацию с доски в тетради, и я решаюсь разложить послание прямо на лекции.

«Спасибо. Теперь у меня есть частичка тебя и ночами будет не так одиноко. Вру. Мне без тебя паршиво. Я влюбился в тебя, недосягаемая.»

Глава 12

Миша

«Миша, ты во сколько дома будешь?» – отец пытается ненавязчиво контролировать. Волнуется.

А я туда опять не хочу. Там Светка бесит. Не до неё сейчас. В груди слишком больно, сорвусь. Это чревато тем, что отец узнает о предательстве. Даже не этой стервы. Моём. А я не хочу. Любопытным дураком был, только это не оправдание.

«На квартиру к себе заеду» – пишу ему ответ. – «Гляну, что там с ремонтом»

Батя отстаёт вроде. Возвращаюсь к своим мыслям. В кулаке зажат флакончик пряных духов. Их запах глушит меня и навевает всякие разные мысли. Ответа от Аиши я сегодня не жду. Завтра.

Бреду по коридору, без разбора цепляя народ плечом. Кто-то пытается возмутиться. Оглядываюсь, и все претензии тут же исчезают.

Подхожу к окну. Наш первый курс уже высыпал на улицу. Безошибочно нахожу взглядом Аишу. Прилипаю к стеклу. Сегодня за ней приезжает другая тачка. Из неё выходит муж. Она к нему торопится… от меня!

Машет ладошкой Ульяне. Такая милая. Тепло улыбается, а на мужа не смотрит почти. Мне хочется что-то разнести, чтобы стало легче, но вместо этого я срываюсь на бег по ступенькам. Без куртки выскакиваю на улицу. Нахожу Илью. Всовываю в его ладонь ключи от своего Ягуара.

– Дай свой Гелик. Позже верну.

– Мих…

– Быстрее, бля! – рычу, глядя, как моя девочка уезжает.

– Держи, – отдаёт связку.

Пересекаю плац. Поворачиваю на парковку, на бегу снимая машину Ильи с сигнализации. Ничего сложного. Я водил внедорожник. Главное, приноровиться к габаритам и никого не пошоркать.

Пацаны подхватят мои вещи. Им даже напоминать не надо. В кармане кошелёк, мобильник. Другой карман штанов набух от флакончика духов. Неудобно. Вынимаю, кидаю на приборку и еду, высматривая в потоке иномарку своего соперника.

Зачем?

Я ещё не определился.

Интуитивно сворачиваю на одном из перекрёстков и ловлю их бампер взглядом. Они едут в центр. А за ними аккуратно идёт ещё одна машина. Сначала думал, совпадение. Мало ли, кому ещё надо по этому маршруту. Я же вот тащусь.

Нет. Эта тачка не простая. Едет она за ними целенаправленно, держась примерно на одном и том же расстоянии. Слежка или дополнительная охрана?

Перехватив руль одной рукой, второй снимаю их на мобильник. Что с этим делать, тоже буду думать потом, в спокойной обстановке.

Машина с Аишей останавливается возле ресторана. Я пролетаю немного вперёд и бью по тормозам. Шарю ладонью по карманам. Сигарет у меня снова нет. И у Илюхи нигде не завалялось. Чёрт! Сейчас бы пригодились.

Мне в зеркало видно, как Аиша с мужем заходят в заведение. Прокатываюсь ещё немного вперёд, ищу место для разворота. Встаю на парковочном с другой стороны дороги.

Это и издевательство, и везение одновременно. Их сажают к столику у окна. Я прилипаю к стеклу Гелика, разглядывая свою недосягаемую. Вот она, на расстоянии нескольких шагов – и не дотянуться. От этого ломает всё тело и бьёт по мужскому.

Скидываю крышечку с флакона духов. Вдыхаю их сладкий аромат и занимаюсь откровенным мазохизмом, глядя, как Аиша скромно опускает ресницы, как обнимает чашку губами. Муж что-то ей втирает. Она кивает в ответ. Никаких прикосновений между ними, даже случайных. Это немного меня остужает. Я готовился к другому. Привык, что у нас легко проявляют желания и чувства на людях.

Зачем я приехал? Что хотел увидеть?

Наверное, чувства какие-то между ними. Или подтверждение картинкам, что теперь мучают меня на постоянной основе. А они просто болтают. Аиша даже улыбается. Сдержанно, не так, как было в нашей компании. Это больше похоже на необходимость, чем на искренность. Она выглядит как маленькая сжатая пружинка. Каждый жест выверен. Боится сделать ошибку.

Муж её поднимается, уходит вглубь зала. Недосягаемая красота подпирает кулачком подбородок и поворачивается к окну. Ловлю её взгляд. Теперь кажется, мы смотрим друг другу в глаза. Или…

Аиша бледнеет и закрывает лицо ладонями. Машину Ильи узнала. Меня вряд ли увидела, на стекле тонировка. Скорее всего, догадалась.

К ней возвращается муж. Кладёт ладонь между лопаток, низко наклоняется и что-то спрашивает. Она отрицательно крутит головой. Расплачиваются. Выходят из ресторана и выезжают с парковки. Странная тачка ведёт их до первого светофора, а потом уходит в сторону. А я провожаю до дома, окончательно записывая себя в сталкеры. Запоминаю адрес, пролетая мимо них в тот момент, когда машина сворачивает во двор.

Вот и всё. Насмотрелся на свою красоту. Остаток дня она проведёт с ним. И ночь тоже с ним…

«Тормози, тормози, Миха!» – рявкаю на себя.

Злюсь. Реально, я готов это сожрать?!

Сам себе не верю и бешусь ещё сильнее. Но походу готов, раз не отпускает она меня даже при таких обстоятельствах.

Превышаю, сбрасываю. Отец не обрадуется штрафу. Я обещал быть адекватным на дороге.

Еду на квартиру, думать, как забрать у этого козла Аишу, пока я окончательно не потёк крышей. С уязвлённым эго разберусь потом.

Поднимаюсь на свой этаж. Толкаю дверь. Не заперто. Краской пахнет, на полу банки, инструменты, плёнка.

– Михаил Евгеньевич, – встречает меня один из рабочих.

– Когда закончите? – жму ему руку, оглядываясь по сторонам.

– Недели три ещё, может месяц. По плану идём. Вы пройдите, гляньте. Может переделать что захотите, пока есть возможность.

– Ускориться не вариант?

– Тогда качество пострадает. Вы же хотите не только красиво, но и хорошо.

– Угу, – вздохнув, брожу по комнатам.

Ничего не хочу переделывать. Пусть уже заканчивают быстрее, да я съеду от отца.

Стреляю у мужиков сигарету. Выхожу на улицу, прикурив ещё в подъезде. Пачку себе не покупаю специально, надеясь, что всё же брошу, но с каждой затяжкой становится немного легче. Это ловушка зависимости.

– Да, мам, – принимаю входящий, устраиваясь за рулём.

– Миш, мне отец звонил. Он за тебя беспокоится. Приезжай, я дома сейчас. Поговорим.

– Всё нормально со мной, мам. Не приеду я. Нет настроения для задушевных разговоров.

– Мой муж в отъезде.

– И что? У меня от этого настроение должно появиться? Ты же знаешь, мне насрать на него. Это он меня боится и приезжать запретил. Хотя виноват в свёрнутой челюсти сам. Не понимаю, что ты в нём нашла.

– Он не такой плохой, как ты думаешь, – тепло смеётся мама. – И не перебрасывай тему разговора с себя на меня. Не хочешь приезжать, давай так поболтаем. Папа говорит, у тебя с девочкой сложности.

– У меня с ней одна сложность, мам, – усмехаюсь я, сворачивая к дому Ильи. – Она замужем. Чем ты мне здесь поможешь?

– Ой… Как же тебя так угораздило, Миш?

– Я когда её присвоил, ничего такого не было. А теперь у неё муж, а я за бортом. Думаю, как вернуть своё. Есть идеи? У меня одна, но вы с отцом вряд ли её оцените.

– Я тебе так сходу не скажу. Приезжай. Расскажешь мне о ней и о ситуации подробнее. Тогда и будут советы.

– Нет, мам. Сам всё решу. Взрослый уже. Но спасибо, что беспокоишься. Приятно. Я потом обязательно приеду. На работу к тебе. Домой к вам не хочу. Мне там не рады. Пока.

– Будь осторожен, пожалуйста, – тихо просит она. – чтобы ты там не придумал.

– Постараюсь.

Сбрасываю. Вызваниваю Илюху. Курим вместе у его машины. Меняемся ключами. Сажусь в свой Ягуар и мчу домой, пока отец не поднял тревогу и не начал искать меня с собаками по городу.

Этот надзор сейчас немного раздражает. Я понимаю, что он из лучших побуждений. Всё равно подбешивает. Хорошо хоть матери всей картины не нарисовал. Мне кажется, у него к ней остались какие-то чувства, поэтому старается оберегать. Проблемы взрослого сына он может решить и сам. Выпросил только поддержки.

Поднимаюсь к себе в комнату. На кровати лежит моя куртка. На полу рядом стоит рюкзак. Как и предполагал, парни забрали, закинули домой.

Стягиваю футболку с длинным рукавом. Расстёгиваю джинсы. Они сползают по бёдрам ниже. Роняю их на пол, перешагиваю и ложусь животом на кровать, сжимая в кулаке флакончик с духами Аиши. Хочется уснуть побыстрее, чтобы завтра получить от неё ответ на своё признание.