Читать книгу "Я решил, что ты моя"

Глава 32

Миша

Мы возвращаемся в родной город под покровом ночи. Погода сегодня на нашей стороне. Небо чёрное, затянуто тучами, но нет ни снега, ни ветра. Тишина, от которой периодически перехватывает дыхание. Только участившиеся новости с пометкой «срочно» напоминают, что мы ещё живы и всё только начинается.

«… Город не успел отойти от пожаров, как возле известного ресторана «Белый кролик», в котором проходила деловая встреча Султана Юнусовича Мамедова с иностранными партнёрами, прогремел взрыв.

Взорвался автомобиль, припаркованный недалеко от кортежа бизнесмена. Других посетителей в это время в заведении уже не было. Серьёзный материальный ущерб нанесён ресторану и Султану Юнусовичу. Пострадавших среди людей нет.»

Дамиль на связи. До него дозвонился отец. Провокации Ворона работают. Этот конфликт так и не погас до конца за десять лет. Разжечь его оказалось несложно. Султан Мамедов собирает боеспособные единицы, чтобы дать ответ. Часть людей уже покинула город. Бойня будет не здесь. Мамедов не идиот. Он не станет разворачивать её в столице. Здесь у него империя. Весь рынок грузоперевозок под ним. Он потеряет очень много как на легальном, так и на нелегальном рынке, если ответит открыто.

Чем больше я в это погружаюсь, тем сильнее волосы на затылке встают дыбом. Мне всё ещё не верится, что я стал участником всего этого. Что это, в принципе, реальность. Наверное, позже, когда всё закончится, я смогу это переварить.

Перед нашей машиной вклинивается тачка Беркута.

Ловлю на дороге остальных парней. Ванька, Илюха, Назар. Все здесь. Готовы сделать то, что хорошо умеем. Поставить этот город на уши своим беспредельным вождением и втянуть в него Ясина Мамедова и злющего, по словам Ворона, Амира Айдаева.

Не знал, что эти двое между собой общаются. Ворон знал…

Кто мы без него?

Стая пацанов. Мажоры, беспредельщики, придурки.

У меня наготове ствол. Мне сказали, использовать его только в крайнем случае. Наша основная ударная сила – Дамиль. У него личные счёты с братом.

Ворон нас отпускает.

«Никаких отклонений от плана! Вы – всё ещё мои послушные псы. Накосячите, казню. Провоцируем. Это вы отлично умеете. Не геройствуем. Не рискуем. Не нарываемся. Просто загоните их. Дамиль рассчитается с братом, и разъезжаетесь.

Удачной охоты, стая!»

Наши тачки уходят в отрыв. Мы мчим вроде бы хаотично, но точно к цели. Надо успеть на точку до того, как Амир и Ясин сорвутся к главе проклятого клана. Раз дёргают Дамиля, значит, и этих тоже. Старшие наследники. Первые защитники. Агрессивные, натасканные, вспыльчивые. На этом мы и сыграем.

Врываясь на территорию ночного клуба, ищем машины наследников.

Разворачиваюсь и вижу, как Дамиль на нашем внедорожнике влетает в задницу одной из иномарок. Вся безопасность в тачке специально отключена. Он пристёгнут, но вперёд его всё равно кидает. Сигналка орёт. Ждём, не гася движки.

Минуты не проходит, как Амир и Ясин выскакивают на улицу в одних футболках, со стволами наперевес. У Айдаева на морозе изо рта и ноздрей валит пар. Он похож на разъярённого быка. Такой же неадекватный.

За ними ещё четверо. Здоровенные все, но страха уже нет. Адреналин выжег всё к чёртовой матери.

Бегут к машине Дамиля. Я выезжаю из темноты на своём графитовом Ягуаре. У Назара чёрный, как сама ночь, Авентадор. Если выключить весь свет на тачке, хер его сразу заметишь.

Сигналю, привлекая к себе внимание. Врубаем фары, ударяя светом по глазам наследников. Кто-то пару раз стреляет. Всё уходит «в молоко». Дамиль отъезжает задом, выкручивает руль и снова едет вперёд, опустив стекло.

Мне не слышно, что он говорит старшему брату. Вижу лишь секундную заминку, суету. Они рассаживаются по машинам. С визгом стартуют с места, но наперерез выскакивает Гелик Ильи, давая возможность Дамилю немного оторваться.

Я тоже разворачиваюсь и шоркаюсь бортом о машину старшего Айдаева. Встречаемся с ним взглядами. Показываю ему фак. Он окончательно звереет.

– Знаешь меня, да? – ухмыляюсь.

Ванька и Беркут дразнят свиту наследников. Они просто не дают им выскочить вперёд и прикрыть хозяев. Играют в шашечки на дороге, всё время оказываясь перед носом у мужиков в самый неподходящий момент.

Беркута толкают в задницу.

«Эй!» – возмущается он. – «Это моя любимая машинка!»

Берёт и резко притормаживает, снова подставляя зад под удар. Он выходит не сильный, так как разгоняться до критических скоростей мы им просто не даём, но всё равно неприятный. Задержка.

Я и Назар проскакиваем вперёд, оставляя парней развлекаться. Догоняем Дамиля с наследниками. Окружаем, придавливаем с двух сторон.

По радио уже вещают:

«… Предупреждаем водителей, оказавшихся на дороге в этот час. Группа стритрейсеров решила устроить гонки прямо на улицах города…»

И как они всё это обрабатывать успевают?

Нам недовольно сигналят, а мы продолжаем угонять Айдаева и Мамедова как можно дальше. Не скоростей сейчас надо бояться уважаемому диктору…

«По Беркуту стреляют» – по нашему каналу связи сообщает Ванька.

За рычанием движка, от шума крови в ушах ни хрена неслышно. От этой информации морозит.

«Дима, ты как?» – зову друга.

«Нормально!» – орёт он на эмоциях.

«Сваливайте. Дальше мы сами» – Дамиль.

«Ага. Щаз!» – я прямо вижу, как оскаливается Назар.

«Я прикрою. Секунду… Нет, не прикрою» – Илья.

По его Гелику тоже стреляют.

Что удивительно, ни одного мента за нами. Мы же все камеры собрали. Ворон постарался? Или они чем-то поважнее заняты? Обычно за нами быстро целый эшелон собирается. Потом бабки делят. А пули делить между собой явно никто не торопится. Надеются, что мы тихо друг друга перестреляем?

Между братьями Айдаевыми настоящая стычка прямо на дороге. Амир двигается в параллель с Дамилем и всё время норовит толкнуть его то в столб, то в ограждение, то в отбойник.

Случайно цепляем рядовых водителей, не успевших уйти в сторону. Извиняться некогда. Получаем недовольные сигналы в спину. Крутимся на развязке. Город превращается в нашу арену.

Пальцы подрагивают. Картинки за окном быстро сменяют одна другую.

Я больше не слушаю новости. Только переговоры своих. Пока никто не пострадал…

Новый поворот. Впереди неожиданные ремонтные работы. Дамиль резко разворачивается. Тачку несёт по тонкой ледяной корке. В заднюю пассажирскую ему со всей дури въезжает Амир.

– Твою мать! – бью по тормозам, чтобы не влететь в замес.

Внедорожник будто на пружинах. Его подкидывает, переворачивает, бьёт об асфальт.

– Сука! – рычу я, отслеживая траекторию полёта машины Дамиля.

«Дам?» – раздаётся по каналу связи.

«Айдаев, не смей там сдохнуть!» – рявкает Дима.

«Дамиль!» – Ваня.

Да, блядь. Всем стрёмно!

Мы словно встали на паузу.

Вон там, в стороне от меня, колёсами вверх лежит внедорожник, из которого никто не выползает. А чуть наискосок тачка старшего Айдаева. Я вижу их с Ясином в лобовое. Амир газует явно с намерением добить брата.

Достаю ствол.

Амир усмехается.

Разминаю шею, открываю окно, прицеливаюсь. В меня в ответ целится Ясин Мамедов.

Связь больше не слушаю.

Айдаев старший стартует. Я почти одновременно с ним срываю Ягуар с места и вылетаю к нему наперерез, закрывая своей машиной перевёрнутый внедорожник с Дамилем…

Глава 33

Аиша

– Поспала бы ты, девочка, – тепло, по-отечески, ко мне обращается оставшийся с нами охранник. Самый взрослый из всех. Тёмных волос аккуратной бороды коснулась седина. Глаза источают мудрость, а на лбу залегли морщины. И это не возраст, это жизненный опыт.

Он снимает с себя куртку. Накидывает мне на плечи прямо поверх моей. Закуривает и садится рядом на старые деревянные ступеньки. Из домика снова раздаётся плач маленькой Ясмины. Она тоже не спит. Наверное, чувствует, что её папа сейчас в опасности.

Я кутаюсь в чужую куртку, вдыхаю южный горный воздух, смешанный с сигаретным дымом, и смотрю вдаль на мерцающие огоньки небольшого посёлка.

Столько всего страшного крутится в голове. Сердце хаотично скачет, отстукивая рваные ритмы то в ушах, то в горле, то в животе. Ногти изгрызла. Прячу дрожащие заледеневшие пальцы в рукава.

Никаких новостей. С нами не связываются ни парни, ни люди Ворона. От этой неизвестности можно сойти с ума. Допиваю остатки воды из маленькой пластиковой бутылочки без этикетки. Во рту тут же снова пересыхает, и слёзы всё время наворачиваются. Тру переносицу и глаза, чтобы не плакать.

«Мишка, ты мне обещал не нарываться» – посылаю куда-то в космос.

Молиться не стала. Там от меня давно все отвернулись. Надежда только на силы самой Вселенной. Пусть она, как мама всего мира, убережёт от беды и Мишу, и Дамиля.

«Мы вас очень ждём. Возвращайтесь» – смотрю в черноту неба.

Ясмина затихает и снова начинает капризничать. Поднимаюсь, отдаю куртку охраннику и захожу в дом, тихо скрипнув входной дверью. Плотно её прикрываю, чтобы не выходило тепло. Алёна ходит по маленькой комнатке с малышкой на руках. Глаза на мокром месте. Видит меня, тут же напрягается. Не получается у нас пока диалога, только обмен короткими фразами исключительно по необходимости.

Я вижу, как она устала. Ей нужна передышка.

– Давай я покачаю, – искренне предлагаю помощь. А она дочку крепче к себе прижимает. Без Дамиля боится её от себя отпустить. – Я не причиню ей вреда. Ты хотя бы чаю попьёшь.

Закрывает глаза, глубоко вздыхает, подходит и перекладывает ёрзающую Ясмину ко мне на руки.

– Сейчас вернусь, – убегает в туалет.

А я устраиваю малышку удобнее и медленно иду с ней к окошку, мурлыкая песенку из какого-то детского мультфильма.

Ясмина так и засыпает, куксясь и всхлипывая. Надеюсь, в этот раз она поспит хотя бы часик. Сажусь с ней на грубо сколоченный деревянный табурет. Алёна возвращается, видит, что её крошка спит, и заметно выдыхает.

Делает для нас чай. Присаживается на край узкой кровати, кусает губы и всхлипывает, прямо как её дочка.

– Я всё время его жду, жду, жду, – её голос вздрагивает, и слёзы всё же вырываются наружу. – Вот объясни мне, чем я не такая? Чем я не подхожу вашим семьям? Почему мы с дочерью вынуждены прятаться, бояться? Что со мной не так? Ты вот чем от меня отличаешься? Чем ты лучше, что он на тебе женился? Что за правила такие идиотские, по которым другие люди решают, кого ему можно любить, а кого нельзя? Он же взрослый мужчина. Он может решить сам!

Алёна размазывает слёзы по щекам, а они всё катятся и катятся. Крупные капли виснут на кончике носа и подбородке. Её полные губы дрожат. Но она всё равно очень красивая.

– За меня тоже решают, – хрипло отвечаю ей. – Не мы писали эти правила. Наши предки. Деды, прадеды, когда собирали вокруг себя клан. Мне тоже всё это кажется несправедливым. Поэтому я бракованная. Проклятая собственной семьёй. Это замужество стало для меня ударом, но оно же и спасло мне жизнь. Дамиль спас меня, забрав из моей семьи в свою. Отец вряд ли бы нашёл жениха выгоднее. Он бы просто меня убил. Между мной и Дамилем ничего не было. Нам с тобой нечего делить. Я испытываю к нему лишь глубокую благодарность за свою жизнь, за то, что принял помощь Миши. Он любит тебя и вашу дочь.

– Я с ума там сходила. Ты не представляешь, как это сложно. Делить его, не видеть его неделями, не слышать его. Я дни считала до каждого звонка и боялась, что он позвонит и скажет, что консумировал брак. Дамиль говорил, объяснял, что для него это ничего не значит. Что это всё ради нас. Но всё равно так больно. Аиша, это адски больно, знать, что мужчина, которым ты дышишь, может быть в постели с другой, пока ты качаешь и кормишь его дочь. И прав у меня на него никаких. Ведь я кто? Любовница, которая родила. А дома жена… И вот я вижу тебя, такую хорошенькую. Он бы мог быть с тобой. И мог бы не говорить об этом. Но сейчас мне всё равно. Я просто хочу, чтобы он вернулся к нам живым.

– Я клянусь тебе, он даже не поцеловал меня ни разу. И я… Я бы тоже, наверное, сошла с ума от страха, боли и ревности. Мне нужно было оттолкнуть от себя Мишу. Я ему столько всего говорила. И чтобы другую себе нашёл. Представляла себе это. И мне было очень больно. Но сейчас больнее. Все внутренности в узлы завязываются от страха за него. Пусть вернутся, – мне тоже становится невыносимо держать слёзы внутри. – Пожалуйста, – голос опускается до шёпота. – Пусть они вернутся невредимыми.

Алёна помогает мне переложить Ясмину на кровать. Мы всё же успокоили крошку. Она сладко сопит у стенки. Под спинку ей подкладываем подушку, чтобы не скатилась на пол.

Выходим на улицу вместе. Садимся рядом на ступеньки и смотрим, как светлеет небо, как срываются с него редкие крупные снежинки и тут же исчезают, едва коснувшись земли.

– Я очень его люблю, – тихо признаётся Алёна. – Они вернутся, – она шмыгает носом и судорожно вздыхает.

– Вернутся, – рукавами вытираю слёзы.

Весь день на нервах. Наша охрана общается по рации, но стоит спросить о новостях, они съезжают с темы и ничего не говорят. Маленькая Звезда Дамиля становится нашим спасением. Кормим, играем, гуляем на крыльце. В приятных заботах о малышке время идёт быстрее.

К ночи укладываем её спать, и нас снова давит коктейль из неизвестности с ожиданием.

С дороги, по которой мы сюда поднимались, к нам идёт наш охранник. Убирает рацию, удобнее перехватывает оружие.

– Девочки, в дом зайдите, – просит спокойно, но его развёрнутые плечи и ладонь на автомате говорят совсем об обратном.

– Что-то случилось?

– Ничего пока. Страхуемся. Просто зайдите в дом и постарайтесь не подходить к окну.

Алёна берёт меня под руку и тянет за собой. Споткнувшись о ступеньку, вслед за ней вхожу в домик, запираю дверь. Прислонившись к ней ухом, стараюсь хотя бы так услышать, что же там на самом деле происходит.

Неужели нас нашли?

Мы с Алёной явно думаем об одном и том же. В её глазах паника. Она хватается ладонями за собственное горло. Бледные щёки идут красными пятнами.

Не получилось? Не справились?

Нет! Этого просто не может быть. Мой медведь обязательно вернётся. Он обещал постараться!

Зажав рот ладонью, чтобы не дышать слишком громко, вслушиваюсь в происходящее на улице.

– Стреляют! – Алёна тут же хватает дочку с кровати и прижимает её к себе. – Аиша, слышишь? Стреляют!

– Слышу… – внутри всё холодеет и наполняется ужасом.

Глава 34

Миша

По нам перестают палить. Медленно открываем двери. Выходим с поднятыми руками и нервно ржём, глядя на охрану Ворона. Всех на уши подняли, но что-то в нас на время отморозилось. Страха перед этими стволами нет совсем.

– Дебилы! – в сердцах рявкает на нас один из мужиков. – Почему никак не предупредили, что подъезжаете? Машину не обозначили! Сейчас пристрелили бы вас! – он нервно разминает шею и убирает оружие.

Переглядываемся с Дамилем, как два нашкодивших пацана, и продолжаем угорать. На нас смотрят как на психов. Оба прилично покоцанные. Даму после аварии надо было к врачу, но он категорически отказался. Торопились вернуться к своим девочкам.

– Что за тачка?

– У друга одолжили. Единственная целая осталась.

Ну как целая… Подрихтовать борта, подкрасить и поменять одно из пассажирских стёкол всё же надо, но Илюхин Гелик самый живой оказался. Остальные тачки ехать на далняк, да ещё и на высоких скоростях, оказались временно не способны.

Дамиль устало облокачивается спиной на чёрный борт Гелендвагена. Достаёт сигареты. Охранник даёт ему прикурить.

– Как прошло?

– Неожиданно, – затянувшись, косится на меня.

Я сажусь прямо на землю. Лопатками и затылком упираюсь в машину и тоже закуриваю. Сейчас немного оклемаемся и будем подниматься к домику.

Рация у охраны потрескивает.

– Лютый, – усталый голос «папки» вызывает тёплую улыбку. – Там к вам наши черти рванули не Гелике. Не прибей.

– Тут они уже, Ворон. Чуть под пули не попали. Хорошо, у меня глаз намётан. В лобовое знакомые рожи увидел. По верхам дали.

– Блядь, вот маньяки! Целые все?

– Раз полторашку откатали на таких скоростях, значит целые. Сидят, дымят рядом. Тебя слышат.

– Ясно.

В нас летит рация. Ловлю.

– Здарова, Ворон. Рад слышать, – откликаюсь.

– А я-то как рад, – усмехается он. – Мы только закончили. Получил отчёт о ваших приключениях. Дам, тебе от Евгения Михайловича спасибо. Он потом ещё лично скажет.

– Лишнее, – устало выдыхает Айдаев. – Мы дело сделали. Вместе. Всё остальное уже неважно. Первые наследники мертвы.

– У нас тоже всё прошло по плану. С моей стороны есть раненые, но все живы. Внешний затяжной конфликт мы создали. «Опоры» выбили. Когда всё закончится, даже если Мамедов выживет, его власть перестанет быть абсолютной. Многое будет зависеть от твоих решений и решений Саида Мамедова. Спрятаться от этого всё равно не выйдет, Дам. Ты остаёшься частью мира, создаваемого поколениями.

– Теперь я смогу на него влиять. У отца не осталось наследников. Ему придётся меня слушать. С Саидом можно договориться.

– Да. И это очень много в твоём случае. Прятать свою семью больше не нужно. Мы свою часть сделки выполнили.

– Я выполню свою.

– Хорошо. Отдыхайте. Вечером выдвигайтесь с охраной в сторону дома. Вас тут ждут.

– Спасибо, Ворон, – устало подаю голос.

– Ты мне пожизненно должен, Тарасов! – смеётся он.

Знаю. И ему, и пацанам, которые в это вписались, рискуя не только своими тачками. Родителям, которые поддержали, подняли все свои связи, помогли мне, Ворону. И Айдаеву за то, что он там провернул.

Прошлая ночь была адски сложной. Мне до сих пор не верится, что мы через это прошли. В ушах всё ещё стоит скрежет металла, треск стекла и пластика разбивающихся машин. Пальцы пахнут оружейной смазкой и порохом. Тяжёлая взвесь реальности, в которой мы побывали.

Не уверен, что теперь захочу стрелять по яблокам, стоящим на голове лучших друзей. Вид входящей в человеческое тело пули ещё долго будет всплывать перед глазами.

Я попал в Ясина в движении, пока прикрывал Дамиля. Ранил его в плечо через открытое окно. Со злости Амир вошёл в борт моей тачки и протащил её до перевёрнутого внедорожника. Пришлось выпрыгивать на ходу, пока меня не расплющило. Чуть не угодил под колёса собственной машины. Не знаю, как успел увернуться. Кувырок по асфальту и сразу две убитые тачки. А потом выстрел, за ним сразу ещё один и ещё.

Когда я поднялся, увидел мёртвого Ясина, безобразной куклой валяющегося недалеко от разбитой машины Айдаева. Скалящегося окровавленными губами Амира. Его младший брат, покачиваясь, смотрел ему в глаза с обжигающей ненавистью. Они общались без слов, пока Дамиль не прекратил этот диалог ещё одним выстрелом, практически в упор.

Я не смог отвернуться. Видел всё в деталях и вспоминал, как разлетаются те самые яблоки, что мы любили разносить по пьяни на головах друг у друга, так, ради развлечения, порции адреналина и понтов.

Дам хромая подошёл ко мне. Мы пожали друг другу руки. Вот как сейчас, облокотились на борт разбитой машины и ещё долго смотрели на убитых мужчин, словно хотели убедиться в том, что они точно не встанут.

«Рад, что ты не разбился в тачке» – всё, на что у меня хватило сил той ночью.

«Спасибо, что прикрыл» – Дам опустился на холодный асфальт и закрыл глаза.

Нас подобрали парни. Люди Дамиля занялись телами и нашими разбитыми машинами. Прошлой ночью зацепило по касательной Илью. Разбили машину Беркуту, чему он страшно расстроился. У Ваньки дрожали руки, а Назар выкурил за раз, наверное, сигарет десять, периодически их ломая. Ничего ещё не обсуждали. Илья отдал нам с Дамилем машину. Сам уехал с Димкой и его отцом. Грановского и Ваньку забрал Руслан Аркадьевич, отец Назара. А мы выдержали короткий осмотр медиков и рванули сюда…

Поднимаюсь с земли. Штаны отряхиваю скорее по привычке. Они всё равно все заляпанные. Накидываю капюшон, протягиваю руку Дамилю. Он цепляется за мою ладонь, перехватывает удобнее и отрывает своё тело от Гелика.

Вперёд гонит только мысль об Аише. Сейчас поднимусь, рухну к её ногам, закрою глаза и часов двадцать вообще шевелиться не буду.

На середине пути нас встречает старший группы. Отчитывает как пацанов за то, что ворвались под автоматы без предупреждения. Не спорим. Только киваем и сосредоточенно двигаемся дальше, к своим перепуганным девочкам.

– Мишка! – слышу родной голос.

Поднимаю взгляд. Аиша бежит ко мне. Останавливаюсь. Раскидываю в стороны руки и, охнув от удара её тела об моё, ловлю невесту в свои объятия. Дамиля у домика встречают Алёнка и его маленькая Звезда.

Улыбаюсь, прижимая Аишу крепче. Зарываюсь носом в волосы, внутренне взрываясь от непередаваемого восторга. Меня сразу заполняет теплом по самую макушку. Мотор от нагрузок и переизбытка адреналина барахлит. Немного давит в груди, но мне хорошо. Хочется прямо здесь растечься уставшей, счастливой лужицей.

– Вернулся, – всхлипывает Аиша.

– Угу, – целую её в макушку.

Смотрю в сторону домика. Дам одной рукой держит дочь, второй обнимает Алёну и жадно её целует, наплевав вообще на всех вокруг.

– Моя недосягаемая, – смеюсь, обхватывая заплаканное личико Аиши грязными ладонями. – Или уже нет? Просто моя? – прижимаюсь к воспалённым, искусанным губам.

Она обвивает руками шею, устраивает ладошку у меня на затылке, а я делаю наш поцелуй глубже, с хриплым стоном касаясь её языка своим. Мир сужается до нас двоих. Мы дрожим и горим, пытаемся надышаться друг другом. Но нам мало. Мне. Ей…

Она ощупывает меня ладошками, проверяя, точно ли я здесь. Живой, невредимый. А я кайфую от этой сиюминутной смелости. От того, как её губы сами тянутся к моим. Мягкие, вкусные, припухшие. Лопаются у меня во рту. Она морщится. Я чувствую вкус её крови на языке.

– Ммм, – жмурюсь. – Какая ты вкусная. Я так соскучился.

От усталости покачивает. Аиша берёт меня за руку. Такая ладошка у неё маленькая в сравнении с моей. Не могу перестать умиляться.

Поднимаемся к домику. Дамиля с Алёной уже нет. Вошли внутрь. Чтобы им не мешать, остаёмся на ступеньках. Снимаю с себя куртку, кидаю на лестницу. Аиша садится, а я, как и хотел, устраиваюсь ниже, у неё в ногах.

– Холодно же. Встань, – просит она.

– У-у, – утыкаюсь лицом ей в колени, трусь щекой и закрываю глаза.

Она водит пальчиками по коротко стриженным волосам.

– Так хорошо, – вдыхаю её естественный запах. – Сейчас чуть-чуть отдохну и поедем домой.