Текст книги "Право любить тебя"

Глава 37

Виктор

Элина отпустила меня к брату. В жизни Антона тоже происходит пиздец, но его он допустил сам, я предупреждал не один раз, что брак его – полная хрень, и не нужен Антон своей жене, ей нужны деньги, которые он только начинает нормально поднимать.

Последней каплей для брата стал тайный аборт жены. Тоха детей хотел, он вообще семейный очень, а эта сука все решила за него. Он и о беременности-то узнал, когда выяснил, что ее уже нет. Не достоин мой братишка детей, не дорос еще, так она ему сказала. Сидит теперь на моей кухне, бухает. Жалко его, но это брату ничем не поможет. Я пить не могу, у меня проверки, а так как там прикрывают личное, можно встрять и полковника подставить. Так что у меня в стакане минералка.

Мы говорим с Тохой до тех пор, пока его не вырубает прямо за столом. Оттаскиваю на диван, кидаю сверху на брата плед. Пусть отсыпается. Ему нужно было выговориться, я дал братишке эту возможность. Советовать что-то в такой ситуации – в корне неверно. Остается поддержать.

Захожу с ноута на свой счет, проверяю баланс. Мой гордый брат не станет просить материальной помощи, но я знаю, что он уже ведет переговоры, чтобы выкупить старую фабрику игрушек. Есть договоренности с банками о кредитовании, но свои бабки все равно нужны, у него столько нет. У меня ушло много личных средств на Элькину операцию. Эти деньги, правда, пойдут теперь на реабилитацию, а прооперировали мы ее на деньги Гаджиева без угрызения совести. Плюс взятка в таможне и другие приличные расходы.

Ни о чем не жалею, просто прикидываю, могу ли я помочь Антону. Глобальных расходов больше не предвидится. В крайнем случае продам квартиру, все равно нам с Элей жить в доме за городом. Ей там полезнее. А я свои запасы восстановлю. Благо «гробовые» у нас приличные, ну и должность новая светит.

Вздохнув, еще раз смотрю на спящего младшего брата.

– Тоха, Тоха, – улыбаюсь, – на хуй эту стерву. А мы с тобой обязательно прорвемся, как и всегда.

Перевожу ему деньги, оставляя себе только на экстренные крупные расходы, которые могут понадобиться Элине. Завтра он увидит их у себя на счету. Пусть уж лучше с головой в работу уйдет, чем загоняется из-за этой идиотки. Я бы придушил тварь за то, что сделала, и прямо во дворе закопал. Только это Тохино личное, не мое. Пусть решает.

Сплю уже привычно мало. Оставляю братишку дома, еду в контору. Сегодня Эльдара Гаджиева переводят в психиатрическую клинику. В глубине души я надеюсь, что он оттуда не выйдет.

По дороге у меня начинает разрываться мобильник.

– Ох, ни хрена себе… – смотрю на экран. – Здравия желаю, товарищ генерал, – чеканю, принимая вызов.

– Завьянов, ты сейчас где?

– В дороге, товарищ генерал. На службу еду.

– Разворачивайся и в штаб. Информацию интересную собственная безопасность нарыла. Не по телефону.

– Есть в штаб!

Кручусь на ближайшем перекрестке, на некоторых участках сокращаю дорогу дворами и выезжаю прямо к «стекляшке». Быстро прохожу пропускной контроль, спускаюсь на лифте вниз. Олька суетится с бумажками. Киваю ей и сразу в кабинет полковника.

Только открываю рот, чтобы все как положено, но Демидов жестом руки меня останавливает.

Ох, и давно я его не видел. Поседел мужик. Да и я теперь с «пеплом» на висках. Элька чуть остатков нервной системы меня не лишила.

– Садись, Вить, – кивает на стул.

У них с полковником тут неформальная обстановка. Коньячок, лимончик, шоколадка темная. Непонимающе хлопаю глазами. Я ж вроде за информацией ехал, а тут застолье.

– Да расслабься ты, – смеется Валентин Геннадиевич. – Не казнить тебя вызвали, наоборот. Твой отдел проверку прошел успешно. Крыса оказалась в клинике, ее сейчас вот как раз, – смотрит на часы, – возьмут. – Купить пару медиков оказалось легче, чем наших ребят, чем лично я горжусь, и ты гордись, Завьянов. Отличные у нас ребята служат!

– А вот за личное в таком деле, – в разговор включается генерал, – я бы, Витя, тебя наказал! Ты не знаешь, как это бывает? Скажи спасибо, что дети Садыкова чисты оказались, иначе вся твоя карьера, да и жизнь, Завьянов, пошла бы под откос. Это ж надо было так, а!

– Сердцу не прикажешь, товарищ генерал. Не головой выбирал.

– Как девочка хоть?

– Уже лучше. Скоро домой заберу, будем восстанавливаться. Здоровое питание, свежий воздух и бассейн, – улыбаюсь.

– Это хорошо. А вторая? Та, что в плену была. Как ее там… Лайла?

– Верно, – киваю. – Так же пока, товарищ генерал. Не борется она. Думаю, может сына к ней отвезти? Жалко девчонку, да и пацану сложно будет без матери.

– Отвези, – кивает Демидов. – Говорят, возле нее Равиль Садыков пасется, – усмехается он.

И все-то нашему генералу докладывают!

– Есть такое. У Лайлы нет больше никого, а Равилю ли не знать, как хреново без поддержки. У девочки психотравма. Ее лечить и лечить да к реальной жизни адаптировать. Так что, если вы намекаете на личное, то это вряд ли.

– Вот всем бы нашим освобожденным на пути такого, как ты, Виктор, – смеется полковник.

– Просто так вышло, – жму плечами. – Как вы с товарищем генералом говорите, оно все стало личным. Так что, я чем мог, помог. Тут было без вариантов. Дальше уже сами будут разбираться, у меня Элина. Я ей нужен.

– Будет у тебя такая возможность. Не затягивай со сдачей документов по Гаджиеву. Я тебе отпуск подписал. – Демидов забирает у полковника папку и сам протягивает мне. – А к нему прилагается премия, звездочка и новая должность сразу, как вернешься на службу. С учетом того, что ты после командировки не догулял, у тебя месяц. Как раз подпол ваш дела подготовит, чтобы тебе передать. Ну, – усмехается генерал, – поздравляю, что ли, подполковник Завьянов!

– Служу России! – тут же подскакиваю.

– Да сядь ты, – машет на меня рукой. – Это в субботу на торжественном вручении будешь орать. За рулем? – интересуется Демидов.

– Да, товарищ генерал.

– Водителя вызовешь. Когда еще ты с генералом выпьешь?

Разливает коньяк по бокалам. Пьем, потому что здесь никто не видит и можно в неформальной обстановке поговорить о важном. На официальном приеме будет положенная дистанция. Мало кто знает, что с Демидовом у меня тоже личное, если можно так сказать. С ним и с Валентином Геннадьевичем пересекались на боевых спецоперациях не один раз. Только здесь ни сколько привилегии, сколько степень ответственности сильно возрастает. Косячить еще страшнее, потому что спросят и по службе, и лично, ну и накажут, если что, жёстче.

Растягиваю свою порцию коньяка на все время беседы. И чего они меня все напоить норовят? Сначала Тоха, теперь вот начальство. Повод есть, я понимаю. Такое сложное дело закрыли. Столько лет бодались с Алиханом и наконец все закончилось. Я пока не ощущаю особой радости от нового звания. Не знаю… Отпуску радуюсь больше. Просто чертовски устал. Я мысленно уже свалил из города вместе с Элиной, отключил связь и исчез для всех на предстоящий месяц.

Мечты…

Гриша забирает меня от «стекляшки» и везет в контору. До вечера подбиваю оставшиеся бумаги, чтобы завтра все сдать, а заодно тихонечко радую своих парней. Им тоже выписали премию, а тем, кто участвовал в боевой части операции, в дополнение к ней выписали по три лишних выходных.

После работы у меня уже привычный маршрут… К своей Эльке.

На подлете к клинике принимаю звонок от Равиля.

– Лайла пришла в себя, – сообщает он.

Ну вот и славно. Молодец девочка. И маленького Амина в клинику везти не пришлось.

Глава 38

Виктор

Две недели спустя

У меня в руке еле помещается огромный букет цветов. От теплого ветра пыльца с букета летит прямо на белую рубашку.

– Подержи, – отдаю цветы Антону. Стараюсь аккуратно привести себя в порядок.

Улыбка до ушей. У меня, как у подростка весной, бунтуют гормоны, и сердце шарашит в тахикардии при одной мысли, что сейчас я заберу свое. И заберу очень интересно, ведь у нас с Элиной изначально все складывалось совсем не по классике. Правда, я не хотел, чтобы так, но Равиль поставил мне условие.

– Я отдам тебе ее только через ЗАГС, – заявил он примерно неделю назад, когда я выспался, привел в порядок голову и оказался готов к разговору. – Ты подарил ей самое ценное – жизнь. По закону совести я просто не имею права тебе отказать. Все правила и традиции мы все равно уже нарушили. Мне нужно твое слово, Виктор, что ты будешь беречь мою сестру.

– Даю слово, что буду любить ее и оберегать, – ответил ему.

Равиль только кивнул, и мы начали подготовку к свадьбе.

Нет, он не смирился с тем, что отдает мне сестру. Принял. Думаю, когда Рав лично убедится, что Элина счастлива, сможет успокоиться. А пока мы с Гришей и Антоном стоим прямо у клиники, ждем мою красивую девочку.

Из салона украшенной разноцветными шарами тачки играет легкая музыка. Я сканирую дверь клиники и вздрагиваю каждый раз, когда она открывается. На крыльцо высыпал свободный медицинский персонал с мобильниками. Подтянулись Элин кардиолог и Карп Савелич. Я бы тоже, наверное, попялился на то, как невесту прямо из больницы увозят в ЗАГС.

В очередной раз открывается входная дверь. Ее тут же придерживает одна из медсестричек. В проходе появляется моя Элька в нежном, кружевном белом платье. На ножках белые балетки без каблука. Нельзя ей пока такую нагрузку. Талию обнимает широкий пояс, расшитый маленькими кремовыми жемчужинками. Изящные ручки закрыты длинными полупрозрачными перчатками, закрепленными на указательных пальцах тканевыми петлями. Никакого открытого декольте. Более плотная ткань платья переходит в кружево, закрывающее мою девочку по самую шею. На нем тоже рассыпались жемчужные бусинки. И венчает всю эту нежность фата, струящаяся по распущенным темным волосам и закрывающая лицо.

Старший брат крепко держит ее под руку. Нервным движением поправляет галстук и делает первый шаг ко мне. Под аплодисменты медицинского персонала Гриши, Антона и музыку из машины Равиль подводит ко мне сестру. Пристальный взгляд его потемневших карих глаз без слов напоминает мне, что я обещал заботиться о ней. Киваю, понимая все его переживания и опасения.

– Береги ее, – коротко, но и это ему дается непросто.

Равиль передает мне руку Элины, накрывает наши ладони своей, сжимает, отпускает и делает несколько шагов назад. Поднимаю фату, открывая для себя любимое личико.

– Ну вот и все, – улыбаюсь ей. – Кощей забрал своей самое ценное сокровище. Ты готова, моя самая красивая девочка?

– Да, – скромно опускает взгляд в пол, а в уголках ее губ прячется теплая улыбка.

Под свист, поздравления и новую волну аплодисментов рассаживаемся по машинам и едем прямиком в ЗАГС.

– Эль, у меня не было возможности познакомить вас раньше. Это мой младший братишка, Антон.

– Привет, – улыбается ей Тоха, повернувшись к нам с переднего пассажирского.

– Здравствуйте, – все еще смущается моя скромняжка.

– Ты теперь член семьи, так что давай без официоза, – просит Антон.

– Хорошо, – кивает ему Эля и крепче держится за мою руку.

– Не устала? – волнуюсь.

– Вик, – смеется она, – я сейчас начну думать, что ты сомневаешься в том, что собрался сделать.

– Еще чего! Не дождешься! Я просто беспокоюсь, – подношу к губам ее руку и целую через тонкое кружево перчатки.

Элина

Если бы можно было закричать от счастья прямо здесь, я бы это сделала. Меня, наверное, сможет понять только тот, кто прошел через подобное. Кому приходилось учиться жить с мыслью, что завтра может не наступить. Для кого каждое утро – это маленький праздник. Для того, кто так же, как я, любит весеннее солнце, снег, ветер, бьющий в лицо холодными каплями осеннего дождя и летний зной. О любви можно было только мечтать, но она ворвалась в мою жизнь и принесла опасную надежду. Этому тоже нужно учиться – верить и надеяться на то, что у тебя есть будущее. Не отталкивать человека, который желает быть рядом, боясь повесить на него свою беду. Виктор обещал мне наше совместное будущее и сейчас, прямо в эту секунду, мы едем в него.

Врач сказал, что я буду жить. А еще он шепнул, что через два-три года, когда я окончательно окрепну, мы даже сможем попробовать зачать ребенка, и у меня есть все шансы родить его.

Не могу перестать улыбаться. Виктор помогает мне выйти из машины. У него дрожат пальцы, и это так… так восхитительно! Сильный мужчина, которому не страшно выстрелить в человека, волнуется перед ЗГАСом.

Мое отремонтированное сердечко тоже трепещет. Ему теперь можно. Доктор сказал, что положительные эмоции способствуют выздоровлению. Главное – знать меру.

Равиль очень переживает. Выпутавшись из крепкой руки Виктора, подхожу к брату, поднимаю на него взгляд, чтобы смотреть в глаза.

– Спасибо тебе за все, – говорю тихо.

Равиль прикасается пальцами к моей щеке, убирает за ухо тонкую прядку волос.

– И за вот это, – киваю за ЗАГС, – отдельное спасибо. Я его правда очень люблю, – прикладываю кулачок к груди. – Вик вот здесь у меня так глубоко, не вытащить.

– Знаю, – серьёзно отвечает старший брат. – Без тебя дома будет совсем пусто.

– А ты женись, – смеюсь.

– Не до этого мне пока, Эля, – старается быть серьезным и строгим.

– Пф! – возмущенно фыркаю. – А та девочка, к которой ты в бокс ходил? Она тебе нравится, да?

– Кто тебе сказал? – переводит возмущенный взгляд на Виктора.

– Медсестра проболталась, – улыбаюсь. – Тебе нужна семья, Равиль.

– У меня есть семья. Ты. Закрыли тему. Иди к нему, – берет меня за руку и сам отводит к Виктору. – Пора.

Под торжественную музыку в просторном зале с огромной люстрой под потолком и лепниной на стенах и колоннах мы говорим друг другу заветное: «Да». Виктор надевает обручальное кольцо мне на пальчик. Я, едва не уронив, надеваю ободок пошире ему.

– Моя Маруся… – довольно урчит, приближаясь к моим губам.

– Мой Кощей… – встречаю его губы поцелуем.

Вик очень старается, чтобы все было скромно, но его слегка заносит.

– Жадный, – смеюсь, аккуратно отстраняясь. Вытираю пальчиком блеск от помады с его губ.

– Голодный, – виновато улыбается. – Домой?

– Да! – подпрыгиваю на месте.

– Аккуратнее ты! – ругается… муж?

Аа-а-а! У меня теперь есть муж! Я замужем!

За-мужем!

Глава 39

Элина

Мы проехали через настоящий лес, потом прошли проверку документов на КПП и только после попали в закрытый загородный поселок. С восторгом ребенка всю дорогу я не отлипала от окна. Все вокруг такое красивое. Мир переливается и играет новыми, яркими красками.

Гриша останавливается у ворот. Открывает их с пульта, и мы въезжаем во двор огромного, стильного особняка. Меня накрывает ощущением дежавю. Не замечаю, как впиваюсь ногтями в руку Виктора.

– Что такое? – беспокоится он, помогая мне выйти из машины.

– Мне кажется, я уже видела этот дом. Это странно? – смотрю на любимого мужчину.

– Во сне, возможно, – улыбается. – Пока ты была без сознания, я тебе о нем много рассказывал. Знакомься. Это наш с тобой дом.

– Очень приятно, дом, меня зовут Элина, – с почтением склоняю голову и тут же получаю теплый поцелуй в щеку.

– Забавная такая…

– А что? К дому тоже надо относиться с уважением.

– Это правда, – кивает Виктор. – Пойдем. Познакомлю вас поближе.

Равиль и Антон что-то тихо обсуждают у нас за спинами. А я стараюсь все-все разглядеть. И виднеющийся край беседки, и высокие деревья, растущие прямо на территории.

Заходим внутрь. Здесь тоже много дерева и есть большой настоящий камин, в котором зимой можно разжигать живой огонь. Мягкий диван, стильный столик и пушистый ковер. Кухонная зона мне тоже очень нравится. Да что уж говорить. Мне здесь нравится все! Хотя бы потому, что рядом Виктор.

В кухонной зоне празднично накрыт небольшой стол, как раз на нас пятерых. Вик отодвигает для меня стул. Садится рядом. Мы слушаем поздравления от самых близких для него, а теперь и для меня людей. Звучит много разного: пожелания, советы, шутки.

День плавно перетекает в уютный вечер. Виктор ведет меня на улицу. Мы просто гуляем, держась за руки, и все время целуемся. Мне так мало этих прикосновений. Никак не могу насытиться. С ним я все больше смелею, сама тянусь, сама целую, а Вик млеет, жмурится, как сытый кот, и урчит, кусая мои припухшие губки. Подхватывает на руки, несет в дом через другую дверь.

– Это чтобы Равиль не видел, – горячо шепчет мне на ушко.

Несет на второй этаж по поскрипывающей деревянной лестнице.

– Помоги, я не открою, – просит, и я открываю дверь нашей супружеской спальни.

Муж ставит меня на пол. Обходит по кругу с довольной улыбкой. Фату я давно уже сняла, а вот платье…

Ой-ёй!

Чувствую, как его пальцы ловко расстегивают ряд мелких пуговичек на спине. Виктор шумно выдыхает мне в шею, оставляет на ней влажный поцелуй.

– Сегодня ничего не будет, – шепчет между прикосновениями, – но я ведь могу немножко полюбоваться тобой? Если нет…

– Можешь, – перебиваю, чувствуя, как горят мои щеки. – Ты ведь теперь мой муж. Тебе все можно.

– Не-не-не, это так не работает. У нас иначе. Нравится – не нравится. Ты говоришь «нет», и я тут же убираю себя от тебя и, если нужно, отворачиваюсь. Поняла?

Молчу. Мне дышать-то трудно от волнения, не то что говорить.

– Элина, если ты будешь молчать, я тебя больно покусаю!

– Не надо убирать себя от меня. Пожалуйста…

Виктор

Она разворачивается ко мне лицом. Пунцовая вся и такая восхитительно прекрасная в этом белом платье. Толкает меня ладошкой в грудь. Делаю шаг назад. Главное, не забывать дышать, а то башка уже кружится, а мы еще толком не пили, я просто похитил свою жену и уволок от гостей. Эля упрямо на меня смотрит.

– Ладно, – улыбаюсь, отхожу еще на пару шагов.

Дрожащими пальчиками она медленно спускает со своих узких плечиков свадебное платье. Кружево изящно складывается и контрастирует с ее кожей. Красиво…

Жадно сглатываю, когда платье замирает на груди. Я уже сейчас понимаю, что под этой тканью ничего нет.

Ну хотел же посмотреть. Вот. Тебе показывают!

Дергаю рукой ворот рубашки. Сверху отлетает пара пуговиц, закатывается под кровать. Элина вздрагивает, замирает на мгновение. Делает глубокий вдох, жмурится и стягивает платье ниже. Оно стекает по бедрам к ее ногам, а там еще чулки…

Кто купил ей эти чулки?!

Убью садиста!

Полупрозрачные белые трусики и подвязка на бедре…. Аа-а-а!!! Пиздец… Держите меня!

По плечам рассыпаны темные локоны длинных волос. Пара завитушек упала на грудь и закрывает от меня сосок. Сейчас бы впиться в него губами, но я обещал только смотреть.

Адская пытка!

Из последних сил держу себя в руках. Медленно двигаюсь к своей красивой девочке. Откидываю назад волосы, смотрю строго в глаза. Ниже нельзя, я же не железный.

– Ты невероятная, – веду подушечкой большого пальца по ее приоткрытым алым губам.

Приятно, что это от меня они такие припухшие и еще более соблазнительные.

– Спасибо…

– За что? – хрипит ее голос.

– За то, что позволила полюбоваться собой.

Бережно обнимаю ее за талию, прижимаю к себе. Острые, нетронутые ни одним мужчиной соски царапают мою рубашку. «Шагаю» пальцами по ее позвоночнику, быстро сбегаю вниз до копчика и поднимаюсь обратно.

– Никогда в своей жизни я еще так не хотел женщину, – признаюсь ей.

– Ты можешь…

– Могу, – перебиваю ее. – Но не сегодня. Твои вещи уже подняли, – киваю на сумки в углу. – Ты можешь переодеться во что-то удобное и еще посидеть с нами. Хотя я бы уложил тебя спать. Достаточно нагрузки для первого дня после выписки, – укладываю ладони на косточках ее бедер и, не сдержавшись, вжимаю в свой ноющий, болезненно-возбужденный пах.

Эля моментально распахивает глаза, прекрасно ощутив мою эрекцию через тонкую ткань брюк.

– Это, – хлопает ресницами, – будет во мне?

– Обязательно будет, – ерзаю, дразня себя еще больше. – Тебе еще и понравится, – подмигиваю. – А сейчас одевайся, пока я в состоянии себя контролировать! Бегом, – звонко шлепаю ее по обнаженной ягодице.

Понимаю, что момент прошел, и мне правильно будет отвернуться. Отхожу к окну. Даю Элине возможность спокойно найти удобную одежду, переодеться. Помогаю убрать платье, беру за руку, и мы вместе возвращаемся к парням.

Равиль сразу же расправляет плечи и расчленяет меня взглядом на сотни маленьких Завьяновых.

– Расслабься, – хлопаю его по плечу. – Врач сказал, еще недели три нельзя, а лучше месяц. Мы просто разговаривали.

– Вижу я, как вы разговаривали, – недовольно рычит брат моей Эльки.

– Ну и целовались еще. Много. Имею право. У нас первая брачная ночь, между прочим! – поднимаю бокал теплого коньяка с ароматом шоколада. Полковник подарил свой фирменный. – За семью, что ли? – обвожу всех присутствующих взглядом.

– За семью, – отвечает нестройный хор голосов, и уютный полумрак гостиной наполняется звоном бокалов.