Текст книги "Право любить тебя"

Глава 19

Виктор

Спится, надо сказать, после серьезной физической нагрузки очень даже неплохо. Где упал, там и уснул. Встал, привел себя в порядок и все по кругу. Сегодня непростой день, и не зря я вчера гонял свое тело по спортивному залу.

Моя оперативная группа вернулась с «подарками». Я еще по телефону отправил парней отсыпаться. Сейчас быстро пью кофе, параллельно разговаривая с врачом. Эля все так же. Состояние стабильно-хреновое.

В конторе сегодня суета. Сам полковник должен приехать и посмотреть, чего мы нарыли. Мне до его визита надо вести себя хорошо, и как только добираюсь до своего кабинета, загружаюсь бумажной работой. Привезенные образцы отдали на экспертизу, «подарки» сидят по камерам. А завтра… завтра у моей девочки будет лекарство.

Курю в форточку и наблюдаю, как водитель нашего полковника паркуется на положенном для вип персон месте. Встречаю начальство как положено по уставу. Закрываемся в кабинете и уже спокойно под пару чашек крепкого чая говорим о ситуации.

– Что у нас со счетами, товарищ полковник? – обращаюсь к нему.

– Работают люди, Виктор. Работают. Твои к сдаче нормативов готовы? – переводит тему.

– Так точно. Сам вчера проверял. Все в отличной форме, хоть сейчас в бой.

– Да погоди ты. В бой он собрался. Надо ж сначала вооружиться. Давно у нас таких крепких орешков не было. Никак не расколем урода.

– Он просто еще ко мне не попал, – зло усмехаюсь. – Я ему ту пулю, что он в меня всадил, в глотку запихаю и проглотить заставлю.

– Была бы моя воля, я бы их на поражение и без всякой этой возни, без протоколов. Но нам так нельзя, Вить. Звезды мигом полетят. Надо, чтобы все красиво было, чтобы народ порадовался, глядя, как мы на деньги налогоплательщиков с терроризмом боремся. А вот потом, – скалится полкан, – делай со своим Гаджиевым, что хочешь. Я отвернусь.

– Спасибо, товарищ полковник.

– Покажи мне, кого привезли твои.

– Пойдемте глянем. Сам еще не дошел туда.

Выходим на улицу, через двор, за главное здание в дальний корпус с зарешеченными окнами. Проходим посты охраны и сразу к камерам.

– Мрачно у тебя здесь, – вздыхает полковник.

– Приказать бойцам нарисовать на стенах цветочки и солнышко? – интересуюсь у него.

– Ха-ха, юморист! – качает головой. – Они? – кивает на мужиков в камерах.

Тут и без моего ответа все очевидно. Парни их попинали малость. Сопротивление подавляли всеми доступными им способами. Сидят, смотрят на нас из-за решетки злыми, обдолбанными глазами.

– Ну и как разговаривать с ними? Под наркотой же, – морщит лоб полковник.

– Медики сейчас прокапают. Вечером буду допрашивать.

– Доложи, как закончишь.

Разворачивается на каблуках. Идем с ним в сторону выхода.

– И все же мрачно здесь, – вздыхает, – лампочки ярче вкрути.

– Сделаем, – не спорю. Раз начальству не нравятся лампочки, мы их поменяем.

На этом инспекция заканчивается. Полкан уезжает, я опять погружаюсь в текучку. Жду звонка от своего медика. Должен сказать, когда можно начать работу с «подарками». Только ближе к шести он отчитывается.

Ладно, в больницу к Элине меня и ночью пустят. Откладывать допрос на завтра я не стану.

Возвращаюсь в тюремный корпус.

– Камеру там выключи минут на пятнадцать, – прошу дежурного.

– Не положено же, товарищ майор. Особо опасные.

– Под мою ответственность. Выключай.

Парень вырубает камеры в коридоре. Забираю у него ключи от решетки. Открываю, захожу к одному их «подарков». Он тут же расправляет плечи, напрягается. Точным ударом по морде роняю его с подобия кровати на пол. Хватаю за одежду, ставлю на ноги. Качнувшись, пытается принять боевую стойку. Серия ударов в живот, солнечное сплетение, челюсть роняют его мне под ноги. Стальной вставкой под кожей ботинка разбиваю ему нос и губу. Сплевывает мне под ноги кровь вместе с осколком зуба. Выбил.

– Вставай, – поднимаю его за шкирку, кидаю на койку.

Стряхиваю чужую кровь с кулака. Хорошо. Что-то животное внутри меня жаждало крови этих тварей. Даже дышать стало легче.

– Дежурный, камеру включи, – отдаю распоряжение.

Ублюдок сидит, утирается рукавом. Шмыгает носом и смотрит на меня загнанным зверем. Он уже понимает, что не выйдет отсюда.

– Рассказывай.

– Что тебе рассказывать, мент? – скалится он.

– Я не мент, – усмехаюсь. – Но тебе от этого только хуже. Мне нужна вся информация по лаборатории. По чьему приказу изготавливались яды?

– Какие яды? – улыбается окровавленными губами. – Ничего не знаю ни про какие яды. Я простой наемник. Мне что сказали, то я и делаю.

– Кто сказал?

– Начальство.

– Как зовут начальство?

– А я не знаю. Они мне не представились.

– Я так и думал, – присаживаюсь перед ним на корточки. – Так что вы там изготавливали?

– Биологически активные добавки на травах. Модно сейчас. Бабы очень любят. Для похудения, для омоложения.

– В шприцах?

– И в них тоже. Новинка. Несколько уколов и кожа, как попка младенца, – заливает он.

– Дежурный!

– Да, товарищ майор, – тут же появляется боец.

– Медику нашему скажи, пусть принесет сюда пару шприцев из лаборатории. Хочу испытать чудо средство. Вдруг и правда так хорошо работает.

– Есть.

Боец убегает, а мой «подарок» перестает быть таким уверенным в себе и жизнерадостность тоже резко испаряется. Так хочется всадить еще пару раз по этой наглой роже, но под камерами нельзя, этот разговор уже идет в протокол, так что мы просто сидим тихо и ждем, когда принесут «инъекции».

Наконец слышу шаги.

– Добрый вечер. Вот, – медик протягивает мне поднос с двумя шприцами. В одном жидкость, похожая по цвету на концентрированную настойку ромашки, а во втором нечто молочное. – Анализ еще не завершен, но я бы уже сейчас не рекомендовал вам, товарищ майора, прикасаться к иглам. Неприятная вещь. Особенно вот это «молоко». Действует почти мгновенно.

– Как интересно. Тогда я, пожалуй, начну с травяной настойки, – улыбаюсь своему «подарку». – Если я сейчас это тебе вколю, ты в каком месте помолодеешь? – беру в руки шприц, но не тороплюсь снимать с иглы защитный колпачок.

Мужик сжимается.

– Дежурный, помоги. Подержи болезного, он красивым и худым быть не хочет. Но мы же за добро? Мы ему сейчас поможем!

Боец быстро берет задержанного в правильный захват. Подхожу со шприцем ближе.

– Шутки закончились. Я спрашиваю, ты отвечаешь. Понял?

– Да я лучше сдохну!

Снимаю колпачок с иглы шприца, и слышу крик из второй камеры:

– Стой! Не трогай брата, я скажу!

– Наконец-то. Я уж думал, он никогда не отдуплится, – выдыхаю, убираю шприц на поднос, разворачиваюсь, иду к старшему брату этого товарища, ради которого я и устроил это представление.

Очевидно, что младший знает мало, а борзости в нем много. Нужная мне информация находится как раз у старшего, но просто так он бы не сказал. А так опять сработали старые добрые родственные узы.

– Рассказывай, – смотрю на менее помятого мужчину.

– Желтый действует мгновенно, но убивает не сразу. Он постепенно парализует жертву, что позволяет вытащить из нее нужную информацию, если это необходимо.

– Угу. Этот принцип действия мне знаком. Во втором шприце что?

– Смерть за три секунды.

– Не понял?

– У нас его так называют. Самый быстрый и незаметный яд, который удалось разработать за годы существования лаборатории. Жертва умирает быстрее, чем успевает это осознать. Обнаруживается в костных тканях.

– Но так глубоко обычно не копают, – усмехается наш медик. – Им, скорее всего, и убили старшего Садыкова. Точнее скажу, когда будет готов полный анализ вещества и сравнительный анализ с теми результатами, что у меня есть.

– Кто хозяин лаборатории?

– Мы не знаем. Наемники. Нас привозят утром, увозят вечером. Фургоны закрытые, дорогу не видно, люди в масках.

– И что, за столько времени ни одного имени не слышал? Вспоминай. Подумай о брате. С таким характером, он в нашей тюрьме сдохнет, а я могу сделать так, что вас в одну камеру посадят. Защищать его будешь.

– Из ваших один приезжал. В такой же форме, как у тебя. Тоже майор, – давит пальцами на виски. Мы с медиком переглядываемся. – То ли Соловьев, то ли Соболев. Он говорил про большой заказ, а потом за дверью его по фамилии назвали. Кто назвал, я не видел, – уточняет сразу.

– Дежурный, – зову бойца. – Напоить, накормить заключенных. Допрос на сегодня окончен.

– Эй, майор! – кричит мне в спину сговорчивый «подарок». – Ты обещал!

– Мы еще не договорили, а слово я свое держу, не переживай.

Глава 20

Виктор

Становится все интереснее и интереснее, но от мыслей о Соболеве меня отвлекает звонок Собко.

– Слушаю тебя, Михаил Николаевич, – сажусь в машину. Сегодня я снова сам за рулем. Завтра надо дергать Гришу, пока с вечного недосыпу не впилился в столб ненароком.

– Почему ты мне сразу не сказал, кто держит груз? – возмущается он.

– Я заплатил достаточно, чтобы перекрыть риски. Ты сделал то, что я просил?

– Да. Можешь сводить меня со своим человеком, – недовольно.

– Жду адрес и время встречи, – не спешу пока делиться с ним информацией.

Скидываю звонок и поворачиваю тачку к дому Элины. Пока еду, Миша присылает сообщение. Торможу у подъезда, поднимаюсь на этаж. Равиль дома. Открывает довольно быстро.

– Я к тебе с хорошими новостями. Надеюсь, ты не передумал сотрудничать? – смотрю в его темные глаза.

– Не передумал. Заходи, – открывает дверь шире, отступает в сторону, пропуская меня в квартиру.

– В шесть утра тебе надо быть вот по этому адресу, – разворачиваю к нему экран телефона. – Там ты встретишься с Михаилом Собко, – открываю фотографию, прикрепленную к его контакту. – Он передаст тебе документы и сопроводит получение груза вплоть до момента, когда ты вывезешь его с закрытого таможенного склада. Я с тобой не поеду. Там камеры. Веди себя максимально естественно. Мы ничего не нарушаем. Понял?

– Понял. Ты уверен, что там все чисто и проблем не будет?

– Ты задаешь неверные вопросы, Равиль. Сейчас твоя главная мысль должна звучать вот так: «В шесть утра у меня на руках будет лекарство, которое спасет жизнь моей сестры». Вопросы безопасности решаю я. Гаджиев не объявлялся?

– Звонил сегодня. Говорили о деньгах на операцию и свадьбе. Очень удивлялся, что задерживается лекарство, обещал все решить, – хмыкает Равиль.

– Молодец какой. Мне все же интересно, чего он так торопится. Ему хвост прижали? С кем, кроме твоего отца, работал Алихан?

– Я уже говорил тебе, что ничего не знаю об этом! – злится Равиль. – У тебя же есть ресурсы, проверь! Я понятия не имею, чем они занимались, что в этом чертовом банке и почему все это свалилось на Элину, которая может не дожить до утра!

– Тихо-тихо, – поднимаю вверх руки, – Я с врачом говорил сегодня. Ее состояние стабильное, они ждут лекарство.

– Они много говорят, много обещают, но все всегда упирается в деньги и возможности!

– Тут ты прав. Я к ней сейчас поеду, – снова честен с ним. – Подежурю до утра со своими парнями, а ты успокойся и готовься к встрече с Собко.

Мы довольно быстро прощаемся. Даю Равилю еще пару инструкций по общению с Михаилом. Выхожу на улицу и тут же звоню одному из своих самых надежных ребят. Он точно не станет болтать лишнего. Прошу подстраховать Рава на этой встрече и довести до больницы. А тут уже я включусь.

Отправляю сообщение Грише, что отпуск у него закончился и завтра он мне нужен здесь, у больницы.

Теперь можно к Элине. Спешу как на свидание. Ловко маневрирую между машинами на полупустой дороге. Добираюсь до клиники. Меня встречают приветливой улыбкой. Накидываю на плечи халат, надеваю бахилы, иду к своей девочке.

Сажусь у ее высокой кровати на стул. Осторожно забираю в свои горячие ладони ее холодную.

– Здравствуй, моя красивая девочка. Я снова здесь. Очень соскучился по твоей улыбке. Надеюсь, через пару дней увижу ее. И глазки твои красивые увижу. Мне очень тебя не хватает. Я подсел на твой голос, твой запах, всю тебя, – подношу руку к своему лицу, веду носом по бледной коже, прикасаюсь к ней губами. – Ты пахнешь больницей теперь, но это ничего, Эль. Это мы скоро поправим. Я лекарство для тебя добыл. Мы совсем скоро увидимся. Я пока пальчики тебе погрею. Совсем замерзла, – шепчу и целую каждый. – Вернись ко мне, – совсем тихо. – Не могу без тебя…

Сердце тоскливо сжимается. И вроде я делаю все возможное, а все равно ощущение беспомощности не покидает. Постоянно кажется, что недорабатываю, надо еще. Необходимо как можно быстрее все закончить. Только как? Вскрываются все новые и новые факты. Сейчас вот вылезла крыса из своих. А сколько их на самом деле? Кому вообще можно верить? Только себе, получается.

Страшно, когда хрупкая человеческая жизнь зависит от тебя. От твоих решений, возможностей, характера. Дай слабину и все рухнет. Но я не дам. Не дождутся!

Ранним утром из коридора раздаются голоса, и это не Равиль, он еще в пути, недавно отзвонился. Быстро пробегаюсь взглядом по палате. Здесь некуда прятаться.

Пишу сообщение Карпу Савеличу. Один из голосов принадлежит точно ему, он дежурил сегодня.

«Отвлеки, я выйду».

Не ошибся. Его телефон засигналил пришедшим сообщением. Минута и голоса стали удаляться. Быстро поцеловав Элю, медленно подхожу к стеклу в стене. Смотрю через него в коридор, затем выглядываю в дверной проем и успеваю скрыться в соседней палате в тот момент, когда из-за угла появляется мой знакомый реаниматолог в компании Эльдара Гаджиева.

Почему пост не сообщил?!

Смотрю на экран своего телефона. Сообщил. Я не услышал за своим монологом с Элиной. Мой косяк. Ладно, прощаю. Я не робот. Все ошибаются, но больше так делать не стоит. Слишком рискованно.

Подхожу к дверному проему, вслушиваюсь в разговор.

– Когда ее можно будет перевозить? – спрашивает Эльдар.

– Не раньше, чем к нам поступит лекарство и ее организм начнет восстановительные процессы. И даже тогда я бы не рисковал. Спецборт может не довезти девушку до иностранной клиники. Чем вас не устраивает наша? У нас отличные специалисты. Элину здесь знают.

– Ничего плохого о вашей клинике мы не говорим. Просто считаем, что там оборудование лучше и шансов у Эли больше.

– Могу вас заверить, что вы ошибаетесь. У нас самая сильная кардиология. Это я вам сейчас говорю как врач с огромным стажем работы. Все, что ей нужно, это ресурсы. Как только таможня выпустит препарат из плена, мы сразу начнем его применять и будем готовить Элину к операции.

Я тебе увезу ее за границу! Даже догадываюсь куда именно. Поближе к банкам. Они не верят в то, что она выкарабкается, и хотят хотя бы получить доступ к ячейкам.

Так вот к чему спешка! Нет, мой «друг». Этот вариант меня совсем не устраивает.

Жду, когда младший Гаджиев уйдет. Возвращаюсь в палату Эли.

– Слышал? – спрашивает Карп Савелич.

– Да.

– Что будешь делать?

– Посажу их всех, – жму плечами.

Нервно прокручиваю в пальцах мобильник. Еще один звонок.

– Еремеев, мне срочно нужна вся информация по майору Соболеву Артуру Валентиновичу. У тебя два часа, – поднимаю взгляд. Мой боец и Равиль идут к нам, – работай, – сбрасываю. – Получилось?

– Спасибо, – Рав благодарно кивает.

– Пойдем, поговорим. Дальше медики без нас разберутся.

– В мой кабинет можно, – Карп Савелич протягивает ключ.

Благодарно кивнув, забираю. Уходим с Равилем в кабинет врача, закрываемся и я в красках излагаю ему план Гаджиева.

– Не давай согласие на перевозку, ты меня понял?! – срываюсь на него. – Даже если пистолет к виску приставят, не соглашайся! Пришли мне на электронную почту документы для предстоящей операции и договор, где прописана сумма, я начну решать вопрос с деньгами сегодня же. Сука!!! – пинаю корзину с бумагами. – Думал, у меня немного больше времени, раз они не шевелятся. А они просто решили переиграть свой план.

– Меня в него не посвятили, – трет руками лицо Равиль.

– Они не знают, что без согласия родственника им вывезти ее не дадут. Эля сейчас сама за себя не решает. Бабки, конечно, помогут, но на это нужно время. Как минимум найти того, кто рискнет. Ускоряемся, Равиль. Задачи становятся сложнее, и время продолжает свою игру против нас.

Жмем друг другу руки. Выхожу из больницы и сразу звоню полковнику.

– Товарищ полковник, у нас нет больше времени. Гаджиев начинает шевелиться. Мы должны его опередить. Иначе он уедет, и мы его не достанем. И не достанем то, что лежит в чертовых ячейках.

Глава 21

Элина

В теле такая слабость, что даже глаза открываются не с первого раза. В просвет между ресницами попадает яркий свет. Это солнце? Пожалуйста, пусть будет оно. Мне кажется, я провела в темноте целую вечность и все никак не могла выбраться, а сейчас вижу свет, и сердце буксует в груди, пытаясь радоваться.

Сквозь шум в ушах пробиваются голоса. Они далекие, словно эхо, бьющееся о стволы деревьев далеко в лесу. Я чувствую тепло чьей-то ладони. Оно отзывается в груди новой пробуксовкой изношенного мотора.

Снова пытаюсь открыть глаза. Силуэт передо мной размывается, отлипает от неба язык. Ладонь крепче сжимает мою руку. Ноздрей касается запах мужчины.

– Вик… – хрипло выдавливаю из себя.

Силуэт, находящийся рядом со мной, приобретает более четкие очертания.

– Привет, моя девочка, – к пересохшим губам прикасаются его теплые и влажные. Его пальцы подрагивают, крепче сжимая мою ладонь.

– Ну вот и славно, – еще один голос.

Двигаю зрачком, нахожу мужчину в белом халате, мой кардиолог, и рядом с ним еще один. Кажется, он работает здесь, в реанимации. Это отделение не сложно узнать по звукам работающих приборов и специфической атмосфере, которая ощущается кожей.

– С возвращением, Эля, – врач заглядывает мне в глаза, смотрит на показания приборов. – Лекарства запустили восстановительный процесс, мы вывели тебя из искусственной комы, чтобы организм не ленился, задействовал все ресурсы и начал интенсивнее восстанавливаться в естественном режиме. Будем потихоньку готовиться к операции.

– Спасибо, – слова пока даются сложно. Скорее всего, я долго «спала».

– Мы вас пока оставим. Равиль скоро подъедет, уже несколько раз звонил, – сообщает мой лечащий врач.

Доктора уходят. Виктор не сводит с меня глаз. В его взгляде тоска и беспокойство, тело напряжено, вид усталый, совершенно помятый. Это из-за меня? Не надо было подпускать его к себе. Я ведь знала, что так будет. В любой момент все закончится. Все равно полезла в отношения. Любви захотелось дурочке. Теперь ему больно и страшно за меня. И это я виновата.

Отворачиваюсь. По щекам текут слезы, капают за ухо и на подушку.

– Не смей плакать, – он разворачивает мое лицо к себе. – Мы не для того тебя вернули, – его голос хрипит и все время срывается, словно его рвут на куски. – Любимая моя, – раскрывает мою ладошку, прижимается к ней щекой, – я скажу сейчас, а ты запомни. Поняла?

– Да, – сквозь слезы соленые губы растягиваются в улыбке.

– Я. Люблю. Тебя. Никому не отдам. Каждую секунду я думаю только о тебе и буду бороться за тебя. Мы тебя вылечим, поняла меня?! – его верхняя губа нервно дергается. – Просто доверяй мне, улыбайся и восстанавливайся. Ты сильная. Невероятно сильная девочка. Копи все эти силы вот здесь, – прикладывает ладонь к груди в районе сердца. – Я сделаю все остальное.

– Со мной одни проблемы, да? – тяну его руку к своим губам, прижимаю. На то, чтобы поцеловать, сил пока нет. Закрыв глаза, стараюсь раствориться в этом прикосновении, напитаться им, пока есть возможность.

– Я сейчас тебя покусаю, Элина! – рычит мой мужчина, забирает мою ладошку в свою, подносит к губам и прикусывает подушечки пальцев зубами.

Мое тело просыпается от остроты таких прикосновений. Я шевелю пальчиками на ногах, сгибаю их в колене. Приятно. Сонное оцепенение медленно отпускает. Я снова чувствую эту жизнь. Радуюсь до слез хрусту простыни, которой укрыто мое обнаженное тело. С наслаждением вдыхаю запахи, витающие в реанимационном боксе. Я пока могу это делать: любить, дышать, чувствовать. И Виктор рядом. Он настойчиво требует, чтобы я продолжала это делать, а значит, нельзя сдаваться. Еще не время. Надо сделать последний рывок, а там… там либо обрыв и пропасть, либо несколько десятков лет рядом с тем, кто борется за меня так же, как я борюсь за эту жизнь.

– Эля, – а вот и Равиль.

Здесь же Виктор! Распахиваю глаза шире. Взгляд брата темнеет, но он не кидается на моего мужчину с кулаками. Они спокойно приветствуют друг друга кивком головы.

– Что еще я пропустила? – улыбаюсь, принимая теплый поцелуй в лоб от старшего брата.

– Не сильно много, – отвечает Вик. – Сейчас у нас с твоим братом общая цель – это ты, – улыбается он. – Я вас оставлю. Мне с поста пытаются достучаться.

– С поста? – удивленно смотрю на Равиля.

– Угу, – кивает брат. – Не бери в голову.

– Рав, – решаюсь спросить, пока Виктора нет. – Ты нашел деньги на операцию?

– Мы собрали большую часть суммы за последние пару дней. Остальное сейчас решается. Твой Завьянов через свои каналы пробивает варианты.

– Так странно это от тебя слышать… Твой Завьянов.

Он молчит. Брату сложно принять, что у меня есть отношения, которые я еще и скрывала, да еще и с русским мужчиной. Взрослым при всем при этом. Не представляю, что сказал ему Вик, чтобы Равиль так спокойно подпустил его ко мне.

– Не будем сейчас об этом, – брат быстро сворачивает тему. – Не говори пока много. Береги силы.

– Хорошо.

И я не задаю ему еще десяток вопросов. Что за каналы? Зачем охрана? И кем вообще работает Виктор? Я знаю о нем крайне мало. Мы просто не успели… Чертово время! Она всегда ведет свои игры против меня.

К нам возвращается «мой Завьянов» и приносит с собой с улицы сладкий запах весны. С удовольствием ловлю его носом. Снова хочется улыбаться.

Любуюсь своим мужчиной. Сейчас кажется, что он стал крупнее, словно подсел на железо в спортивном зале и протеин. На руках четче прорисовываются мышцы, темные джинсы плотнее обтягивают ноги. Они явно стали ему немного малы. Футболка небрежно выправлена из-под ремня с одного бока. Короткий ежик темных волос взъерошен. А на костяшках пальцев свежая ссадина.

– Что произошло? – спрашивает за меня Равиль.

– Нормально все. Минус один пока. Младшего не теряй, я его забрал.

Общаются на только им понятном языке.

– Не будет проблем? – спокойно интересуется Рав, словно их беседа привычна и обыденна.

– Я максимально ускоряю все процессы. Так что он очень удачно приехал. Я хоть нервяк сбросил, – усмехается Виктор.

– Сколько ты сможешь его держать?

– Официально? Сорок восемь часов. Только кто тебе сказал, что я собираюсь официально его оформлять прямо сейчас?

– Ну да, – хмыкает Рав, – логично.

– Маленькая моя, – Виктор снова садится рядом, – я оставлю тебя с братом, хорошо? Вечером вернусь и опять будем всю ночь с тобой вместе.

– Опять? – удивленно смотрю на него.

– Он здесь прописался на ночные смены, – поясняет Равиль.

Мне все еще странно, что они общаются. К этому придется привыкать, ведь Виктор – первый мужчина, кому брат позволил не только подойти ко мне, но и прикасаться, да еще и в своем присутствии.

– Ты все запомнила, что я говорил? – тихо спрашивает Вик.

– Да, – стараюсь еще немного подышать им, пока не ушел.

– Тогда будь умницей, – скользит пальцами по скуле. – Пост сдал, – протягивает ладонь брату.

– Принял, – Равиль крепко сжимает ее в ответ.