Текст книги "Между нами (любовь) война"

Глава 27

Лиза

Сижу на гостевом диванчике отеля и, почти не отрываясь, смотрю в окно. Назар написал, что они забрали Диму и Илью. Скоро приедут сюда.

Встречаю и провожаю взглядом фары проезжающих мимо автомобилей. Их свет отражается на влажной дороге. Видно, как моросит нечто среднее между дождём и снегом. До весны остались считанные дни. Скорее бы уже. Хочется много солнца и забыть последние несколько тяжёлых месяцев.

Подбираюсь, поймав в поле зрения матовый Авентадор Грановского и Ванькину белую БМВ. Закусив зубами костяшки пальцев на сжатом кулаке, стараюсь не улыбаться слишком широко. Назар с Димой почти одновременно выходят из машины. К ним подтягиваются Миша, Илья и Ваня.

Здесь не слышно. Их смех раздаётся скорее у меня в голове, потому что я знаю, как это звучит.

У парней в руках пакеты, и как звучат они, я тоже отлично знаю. Там бьются друг о друга и звенят стеклянные бутылки, а ещё наверняка есть их любимые горячие стейки, которые всегда заказываются в одном и том же месте.

Стая заходит в отель, и холл грохочет от новой порции их дружного, громкого смеха. Пространство вокруг наполняется родными запахами и особенной энергетикой этих парней.

Хитро щурится Коптель, как всегда, стреляя взглядами по сторонам в поисках очередной жертвы своего бешеного обаяния. Миша с Назаром продолжают что-то обсуждать, а на меня смотрят сразу двое – Беркут и Илья.

Поднимаюсь, подхожу к ним, стараясь дышать ровнее, но быстро колотящееся в груди сердце мешает то глубоко вдохнуть, то полностью выдохнуть. И голова немного кружится от недостатка кислорода. Или от того, что мне наконец легко, несмотря на страх.

Димка улыбается, глядя на меня, и эта фирменная улыбка опять впрыскивает мне в кровь заряд очень крутых, ярких эмоций: пробирает до дрожи, до щекотки в животе, будто миллионы бабочек проснулись внутри и разом взмахнули крыльями.

Он просто смотрит, а я фантомно чувствую прикосновения его горячей ладони к внутренней стороне своего бедра, дыхание на изгибе шеи и ощущение свободного падения.

Теперь это всегда будет со мной? Незабываемо. Хочется ещё, только теперь с Беркутом, а не с инструктором. Закрыть глаза и довериться.

Беркут и Илья подходят ко мне вместе.

– Я так рада, что с вами всё хорошо, – искренне говорю обоим. – Илья, мы можем поговорить?

– Давай попозже. Нас ждут, – кивает на парней и отходит. А мы с Димой остаёмся стоять друг напротив друга.

Он протягивает мне раскрытую ладонь, внимательно глядя в глаза. На напряжённой шее подрагивает пульс, скулы кажутся острее, губы приоткрыты. Продолжая удерживать ладонь на весу, он проводит кончиком языка по верхней губе, подмигивает, и я перестаю успевать за своим сердцем. Оно что-то дикое отплясывает за рёбрами.

Сделав вдох поглубже, касаюсь Диминой ладони. Подушечками пробегаюсь по ней, по его пальцам, замирая на самых кончиках. Он тяжело сглатывает, закатывает глаза, жмурится, улыбается, будто мы сейчас делаем совсем не то, что видят окружающие.

Столько всего в нём кипит одновременно. Невероятный! Другого такого просто не существует.

Дима ловит мои пальцы, сжимает их в ладони и дёргает на себя.

Врезаемся телами. Охаем оба, но это больше похоже на стоны. Я ощущаю все химические реакции, которые полностью активировались между нами.

– Я боюсь, – тихо признаюсь ему.

– Я тоже, – всё так же притягательно улыбается Беркут. – Но без тебя не могу.

Прижимается губами к моему лбу и застывает в этом касании на несколько секунд.

– Пойдём, нас ждут, – чмокает меня в кончик носа и тянет за собой к остальным парням.

Никто никак не комментирует. Даже Илья. Они все делают вид, что ничего сверхъестественного не произошло, и я им за это сейчас очень-очень благодарна.

Ещё минут десять у нас уходит на то, чтобы оформить нам всем одноразовые гостевые пропуска в номер Беркута.

Поднимаемся в его люкс, всё ещё держась за руки.

– Ну-у-у, – тянет Ванька, осматривая номер, – нормально так. Но у тебя в квартире лучше. Ты когда домой?

– Не знаю, – ведёт плечами Дима. – Надеюсь, уже завтра. Парни, мне пару минут надо на душ, и я с вами.

Сплетает наши пальцы в замок, скользя по ним своими, отпускает и уходит за полотенцами. На обратном пути одно швыряет в Илью. Бондарев ловит и благодарно кивает.

Остальные быстро оборудуют место для посиделок перед плазмой. Двигают кресла ближе, на столике расставляют виски, вино, сок и контейнеры со стейками в дополнительной фольгированной упаковке, а ещё салаты и фруктовую нарезку.

У Назара мобильник звонит. Он отвечает и уходит на первый этаж, встречать Ульяну и Аишу.

Илья меняет Беркута в ванной. Димка обнажён по пояс. На шее висит короткое белое полотенце с логотипом отеля, мокрые тёмные волосы взъерошены. Красивый такой и очень родной. Мысли о прикосновениях к его телу не вызывают отторжения.

Да, чёрт возьми, мы точно больше не друзья! И назад это не откатить, как было с Назаром. Я всё больше и больше это понимаю.

Парни снова всё видят и снова не комментируют. Обожаю их! Меня просто переполняет тёплыми эмоциями.

– А-а-а! – иду обниматься с вошедшими в номер девчонкам. – Так рада вам. Привет, – по-дружески целуемся в щёки.

Других подруг у меня и не было никогда. Удивительно ли, что и они в стае? Уже нет.

Садимся с ними на диван. Дима с Назаром устраиваются прямо на полу. Илья, Ваня и Миша в креслах. Открывают вино, разливают виски. Звеня бокалами, мы поздравляем Беркута и Илью с тем, что всё благополучно завершилось.

Небольшой градус приятным теплом растекается по телу. В глазах Ильи появляется блеск. Они с Беркутом одни из первых принимаются за еду. Пока жуют, обсуждаем всякое. Секретничаем с девочками, когда парни уходят курить на балкон.

– Мы же на базу всё ещё едем? – спрашивает Коптель.

– Конечно, – почти в один голос подтверждают остальные. Молчит только Илья.

– Новенький, – стебёт его Назар этим дурацким прозвищем, вопросительно дернув бровью. – Ты с нами?

– Я здесь, – разводит руками Илья, – значит с вами.

– Супер, – Грановский показывает ему два больших пальца вверх, откидывается затылком Ульяне на колени. Тянет виски из своего стакана, а его девочка гладит его по волосам.

– Назар, не пей много, – просит Ульяна, – ты же за рулём.

– Угукхм, – невнятно отвечает ей Грановский. Он теперь себя контролирует и в дрова по городу не гоняет, что радует не только Ульяну, но и меня.

Посмеиваясь, Ванька, Илья и Миша ищут, чего бы нам всем вместе посмотреть, а Дима разворачивается боком, устраивает подбородок у меня на бедре. Улыбнувшись, запускаю пальцы в его чёрные волосы.

– Мокрый, – фыркаю, мягко массажируя ногтями голову.

Парни млеют от наших лёгких ласк. Аиша, сидящая между мной и Улей, немного смущается, стреляя взглядами в своего Мишку.

– Иди ко мне, жена, – Тарасов хлопает по колену, заметив растерянность любимой девочки.

Ваня включает фильм. И мы снова, как на той старой фотографии, смеёмся и бурно обсуждаем сюжет, додумывая ему всякое и ругая несовершенство кинематографа. Только состав у нас всё расширяется и расширяется. Внутри стаи становится уютнее и ещё надёжнее.

Остывают недоеденные стейки, в ход идёт вторая бутылка виски. На титрах Илья кивает мне в сторону балкона.

– Лиз, ты хотела поговорить, – напоминает он.

– Да, пойдём, – оставляю бокал с недопитым вином на столике и поднимаюсь. Дима ловит мою руку, невесомо целует пальцы и смотрит так, что мне приходится ответить. – Просто поговорим.

– Я знаю, – отпускает, встаёт с пола и провожает нас таким взглядом, будто я куда-то денусь из этого номера дальше балкона, но ни единой претензии от него. Такое чувство, что они с Ильей о чём-то уже договорились.

Глава 28

Лиза

Опираюсь предплечьями на холодные перила и выглядываю с балкона вниз. Илья тут же ловит меня за свитер сзади и дёргает обратно.

Смеюсь, разворачиваясь к нему.

– Что? – ведёт бровью вверх, как часто это делает Беркут.

Надо же, я раньше не замечала в них такой схожести.

– Ты тоже меня спасаешь. Зачем? Всё же нормально. Я не собиралась ни падать, ни прыгать. Просто посмотрела.

– Рефлексы, – улыбается Бондарев. – Больше не буду.

– Будешь, – вздыхаю я.

– Ладно, наверное, буду, – снова тихо смеётся.

Достаёт сигареты из кармана, крутит одну пальцами, сминает, не торопясь прикуривать.

– Я вчера многое для себя понял. Например то, что мне нравится запах хорошего табака, – он подносит смятую сигарету ближе к лицу и проводит ею под носом, глубоко вдыхая. – И поэтому я не брошу курить. А ещё я устал от зимы, – он садится на небольшой порожек под дверью балкона.

– Я тоже, – присаживаюсь напротив него на корточки и облокачиваюсь спиной на прохладную перегородку.

– Лиз, я повёл себя неправильно в наших отношениях. Думал, что готов к ним, и в итоге всех запутал.

– Ты здесь ни при чём, – кручу головой, роняя волосы на лицо. Развожу их ладонями в стороны, накручиваю на палец прядь, пока не станет больно. – Это я виновата. Это я запуталась сама в себе, и всё произошедшее – моя вина. Не надо отрицать. Знаю, ты опять меня защищаешь, но сейчас не тот случай, Илья.

– Хорошо, пусть так.

– Спасибо, – улыбаюсь парню.

Назвать его своим, даже бывшим у меня больше не получается. Он таким никогда не был, я просто пыталась убедить в этом себя, его, Беркута.

– Я прошу у тебя не защиты, а прощения, – смотрю в его светлые глаза.

Этот тяжёлый, глубокий взгляд так и не смогла разгадать. И никто не сможет, пока Илья не захочет этого сам.

– Мы изначально оказались закрыты друг для друга, – говорю ему. – Но я дала тебе повод думать, что у нас может получиться. Я и сама так думала. Я действительно хотела этого. Но моё сердце бьётся чаще рядом с другим. Я такая дура, Илья. Мне самой от себя тошно и стыдно.

– Ты не дура, Лиз, я тебе уже говорил. Ты просто испугалась, что поддавшись этим чувствам, потеряешь по-настоящему дорогого для себя человека. Когда мы боимся, начинаем делать всякие глупости. Благо возраст нам это прощает, – подмигивает он.

– Да уж… – подтянув к себе колени, укладываюсь на них щекой. – Вы из-за меня в камеру попали на целые сутки.

– Нам с Беркутом просто надо было поговорить. А там отличное место. Никто не мешает. Ну, – многозначительно поднимает глаза к потолку, – почти.

– То есть я опять ни при чём, – смеюсь, глядя на его обаятельную улыбку.

– Да всё хорошо, не заморачивайся больше. Смысл сейчас это одеяло туда-сюда перетягивать? Все дебилы, чего уж! И я, и Беркут. Но я рад, что вы теперь вместе. Он нормальный парень. Не слушай тех, кто говорит иначе. Вообще никого не слушай. Только себя. И делай так, как чувствуешь. Эта умная мысль тоже догнала меня недавно. Можно заставить себя отжаться в сто первый раз на дрожащих руках или пробежать ещё пару сотен метров на остатках дыхания, а вот заставить себя чувствовать что-то конкретное оказалось невозможно. Мы с тобой дружно наступили на эти грабли и хапнули по лбу.

– Ещё как хапнули. Почему любить так сложно и страшно? – спрашиваю у него.

– Не знаю, – качает головой Илья, всё же прикуривая истерзанную сигарету. – На этот вопрос я пока себе не ответил.

– Думаешь, ответ существует?

– Наверняка какие-нибудь «британские учёные» уже провели эксперимент на мышах. Может и нам расскажут.

Пока он курит, мы тихонько друг друга рассматриваем. Иногда с грустью, иногда с улыбкой.

– Пойдём, – Илья поднимается, протягивает мне руку и помогает встать.

Вместе возвращаемся в гостиную номера, а в ней кроме Димы никого нет.

– Аа где? – спрашиваю у него.

– Я тоже поехал, ребят. До завтра, – быстро сливается Бондарев.

– До завтра, – Беркут жмёт ладонь Ильи и смотрит, как уже через несколько секунд за ним закрывается дверь.

Дима щёлкает выключателями, погружая просторную комнату в полумрак. Мне становится жарко, и я снимаю с себя свитер, а Беркут успел натянуть на себя футболку, пока мы говорили с Ильёй. На мне теперь тоже футболка и… его взгляд. Пьяный, тёмный, обжигающий.

Он плавно двигается ко мне походкой уверенного в себе хищника. Я делаю шаг к нему и сама обнимаю за крепкую шею, скользнув ладонями по затылку. Дима запускает пальцы мне в волосы, фиксирует голову, утыкается лбом в лоб, и мы застываем, снова утопая во взглядах друг друга. Слушая, как в тишине хрипит наше дыхание и колотятся сердца, пытаясь синхронизироваться.

Беркут склоняет голову, ведёт носом по изгибу шеи, глубоко, шумно втягивая в себя запах моей кожи. От его горячего дыхания кружится голова.

Да она кружится в целом от самой ситуации! Я, Беркут, маленький отель где-то в городе. Я сейчас даже адреса не помню.

Как в старом, любимом мною кино…

Гад не целует меня. Он распаляет, дразнит, делая моё тело ватным и податливым.

Острые зубы неожиданно впиваются в шею. Вскрикиваю от острого, болезненного и сладкого выстрела в голову и в живот. Горячий язык скользит по месту укуса.

– Беркут… – со стоном выгибаюсь вперёд, чтобы быть ещё ближе к нему.

– По имени… – смотрит мне в глаза абсолютно чёрным, испепеляющим взглядом.

Мне кажется, что прямо сейчас воздух начнёт искрить и воспламеняться.

– Что? – провожу ладонью по горлу со следами его поцелуев.

Беркут отталкивает мою руку и копирует движение по горлу, слегка сдавливает его пальцами, уменьшая количество поступающего воздуха в лёгкие.

– Называй по имени, – хрипит он. – Мне нравится, как оно звучит из твоего ротика.

– Ди…

И сам же не даёт договорить. Затыкает мне рот своим языком и пошло, жадно трахает его, иногда давая мне дышать.

Сумасшествие. Дикое, приятное, в нашем стиле.

Мне так хочется его тела под пальцами. Я знаю, он горячий там, под футболкой.

Провожу ладонью по его шее и сразу ныряю под руки, удерживающие меня. Дёргаю футболку из штанов, тяну вверх. Оторвавшись от моих губ, он быстро стягивает её через голову и швыряет в сторону. Со стоном касаюсь его спины обеими ладонями.

– Бля, такие холодные. От этого можно кончить, – сипит Дима, вновь толкая в меня язык.

Жадно трогаю его острые лопатки, вминаю пальцы, стараясь ощутить каждую мышцу.

Ниже…

Ямочки над ремнём на пояснице. Царапаю ногтем.

– А-а-а!! Твою мать! Ещё, моя хорошая плохая девочка. Сделай так ещё раз. Смелее.

И я увереннее веду ногтями по его спине. Медленно, чувствуя, как он весь покрывается мурашками. Ошалело, голодно глядя мне в глаза, облизывает губы, улыбается своей фирменной дьявольской улыбкой.

Рывок в разные стороны…

Треск ткани…

И моя грудь ложится в его ладонь.

– Лиза, – он жмурится, сжимая полушарие в руке. – Моя Лиза…

Наклоняется, покусывает кожу, оставляя на ней красные метки. Толкает меня к стене. Мы сносим настольную лампу с узкого столика. Она с грохотом падает на пол. Тихий звон стекла, и мы остаёмся совсем без света.

Теперь только руки, губы, стоны и горящие даже в темноте взгляды, которые ощущаются кожей.

Димка расстёгивает ремень на своих джинсах. Следом молния. Потом мои джинсы… Тянет за штанины, снимая их с меня. Свои роняет рядом.

Он такой красивый, сильный, гибкий, открытый.

Уходят тучи. Из окна на нас падает белый свет полной луны. Самое время, чтобы сойти с ума.

Беркут расталкивает мои колени, встаёт между ними. Вдавливается пальцами в перешеек уже мокрых трусиков. Попадает в цель. Моё тело полностью подчиняется этому Дьяволу.

Снова придушивает, толкает в рот горячий язык, а пальцы – прямо в меня сразу на всю длину. Давит косточками на вход.

Я только и могу тихо стонать, пока он трахает меня даже взглядом.

Мне хочется тоже сделать ему ещё приятнее. Пальчиками пробираюсь в боксеры, касаюсь крупной, горячей головки…

– Сссххх… ааа… – стонет он. – Да-да-да, Зайка. Вот так.

Нащупываю что-то твёрдое с небольшим шариком. Кольцо?

Мои глаза становятся шире.

– У тебя пирсинг на члене? – жарко шепчу ему в ухо, удивляясь самой себе.

Меня это страшно заводит. Я осторожно играюсь с колечком, боясь причинить боль своему Беркуту.

– Тебе понравится, – коварно улыбается Дима, высунув язык и слизывая мой сок со своих пальцев.

Сглотнув слюну, сокращаюсь от жара, полыхающего внизу живота.

Беркут дёргает меня за бёрда вперёд, спускает с себя трусы, перешагивает через них. Подхватывает на руки так, что мне приходится обвить его ногами и упереться промежностью в живот.

– Зайка попалась… – облизывается Дима.

Роняет меня на огромную кровать и…

Глава 29

Беркут

Мы сейчас спалим к херам эту кровать, номер, отель, город. Хочу каждый миллиметр её тела. Лиза смотрит на меня горящими глазами. Бездонными, голубыми, как небо.

Давай упадём туда, родная. В эту синюю невесомость, чтобы никто не мешал. Только ты и я, мы ведь так долго этого ждали.

Удерживая Лизу за шею, вдыхаю её выдох со вкусом вина. Пьянит и кроет так, будто я под кокаином. Она дразнит меня, высунув язык и дёрнув подо мной бёдрами. Тонкая резинка её трусов трётся о раскалённую головку.

С шипением облизываю губы и провожу языком по языку. Втягиваю его в рот, посасываю, давлю своим. Она сопит и смеётся. Красивая, моя теперь…

– Моя. Поняла?! – с рыком прикусываю нижнюю губу, оттягиваю, отпускаю. Лиза снова стонет. Ей нравится мой секс. – Не слышу?

– Поняла… твоя… – тяжело сглатывает она.

Дразню, сползая ниже по её телу. Утыкаюсь лицом в грудь, трусь щекой о торчащий сосок, и теперь он оказывается зажат между моими зубами. На грани сдавливаю, чтобы не навредить. Только кайф между нами и ничего лишнего.

Лиза хнычет, трётся об меня своей киской. Я чувствую, как её бельё пропиталось влагой.

По моим венам стремится чистый огонь. Мощной волной бьёт в пах. Член пульсирует, головка болезненно ноет, а я мну пальцами самую сексуальную в мире грудь и спускаюсь губами на живот. Ловлю языком маленькое колечко у неё в пупке, перекатываю губами, зажимаю, тяну, вылизываю всё по кругу, дую.

– Ди-ма-а-а, – животик поджимается, красиво играет мышцами.

А я двигаюсь ниже. Член неприятно трётся о постель. Морщась, психую и рву на Лизе мешающиеся трусы. Сжав в кулаке, вдыхаю её запах. Она пьяно смотрит на меня. Кожа между её бёдер едва заметно блестит.

Развожу ей ноги как можно шире. Невесомо провожу подушечками пальцев по внутренней стороне бедра, не касаясь желанной плоти. Наклоняюсь, повторяю это же языком, покусываю, веду носом, снова вдыхая запах возбуждения своей женщины.

Беру её руку и тяну к припухшим складкам. Она легко касается себя пальцами, глядя на меня с дразнящим вызовом. Гладит себя, наслаждаясь тем, что я смотрю. Выводит круги по клитору, размазывая собственный сок.

Взглядом показывает на мой член. Усмехнувшись, беру его в ладонь и делаю несколько движений вниз-вверх. Лиза наблюдает, облизывается.

– Возьми его в рот. Давай же, – натягиваю плоть, полностью обнажая головку, – иди ко мне.

Садится, тянет руки к члену. Получает шлепок по пальцам.

– Только рот, Зайка. Я не хочу кончать, я хочу просто почувствовать твой язык на своей головке. Смелее, – подаюсь бёдрами вперёд, возбуждённо утыкаясь ей в губы.

Ещё раз облизнувшись, она убирает волосы на одну сторону и обнимает головку губами. Плотно сжимает, ведёт ртом вниз, опять сжимает, проводит языком по уздечке и чувствительной зоне на стволе, ласкает вздувшиеся вены, слегка надавливая на них.

– Ты шикарна, родная. Теперь поиграй с колечком. Оно же тебе понравилось.

Лиза послушно гладит меня в месте прокола, теребит языком кольцо. Беру её за волосы и оттягиваю от члена.

– Теперь только язык, детка. Дай мне его. Хочу…

– Какой ты… – смеётся.

– Какой? – провокационно улыбаюсь в ответ.

Она поднимает на меня томный взгляд, высовывает язык и водит им по головке и стволу. Яйца сейчас взорвутся от этого кайфа. Её зубы царапают кожу, от остроты ощущений меня прошибает всего. Волосы на затылке встают дыбом.

Моя блондинка ещё раз проводит языком во всей длине члена, наклоняется ниже и ласкает напряжённые яйца.

– Бля-а-а, моя девочка. Самая лучшая, – хриплю, поглаживая её по волосам.

Мягко отталкиваю от себя. Роняю на спину, сгибаю ноги в коленях и раздвигаю, открывая для себя красивую, влажную плоть. Провожу языком по розовой коже, толкаюсь во вход, давлю на клитор.

Лиза дрожит и тяжело, глубоко дышит.

Не даю ей кончить. Мы оба на грани. Улетим, стоит мне войти в неё. А я хочу процесса. Много, долго. Чтобы крыша отлетела совсем и точно что-то сгорело.

Ложусь на неё, мягко вожу губами по шее. Как только расслабляется, впиваюсь туда же зубами.

– Ай-яй, Беркут! – её подбрасывает подо мной. Соски трутся о кожу.

Стонем, ошалело глядя друг на друга.

Я горю. Бля, как же я весь горю! До озноба, до дрожи и мурашек. Мне больно от перевозбуждения, сладко от того, что теперь это всё моё.

Ловлю за руку, вбираю в рот каждый палец, ласкаю языком. Придушив, трахаю им рот, чувствуя, как смешались наши с ней самые интимные, самые сексуальные вкусы. Улетаю от этой открытости.

Её руки блуждают по моему телу. Ей хочется меня трогать, и это тоже кайф.

– Ди-ма, – всхлипывает она. – Не могу больше.

– Окей… – сдаюсь. Мне тоже уже нужна разрядка, иначе я кончу от трения об её кожу. А я хочу внутрь, в тесноту и жар её тела.

Так долго ждал, так долго мечтал. Сколько раз я кончал с другими, представляя себе этот секс. Именно с ней. Только с ней.

Моя…

Резко, грубо врезаюсь в неё. В ушах звенит. Лиза смотрит на меня, лаская собственную грудь ладонями. Встаю на колени, поднимаю её ноги к себе на плечи, отрывая ягодицы от постели.

Снова грубый рывок внутрь до лёгкого головокружения.

– Ааа, сссука, какая же ты горячая…!!

Лиза покрывается мурашками, облизывает свои пальчики и проводит ими по соскам. Они дёргаются вместе с её грудью от моего очередного таранящего, давящего удара.

– Я его чувствую, – выстанывает она. – Кольцо.

Улыбаюсь и совсем немного меняю угол входа, чтобы девочка прониклась и подсела на эту историю.

– Еще, – хнычет. – Ещё, Дим…

Её стон смешивается с пошлыми шлепками наших тел.

– Всё для вас, – моя улыбка становится коварной.

Серия коротких толчков под тем же углом, чтобы шарик на пирсинге раздраконил её чувственность изнутри. Выхожу почти до конца, провожу двумя пальцами по мокрому клитору и снова делаю рывок внутрь.

– Ди-ма!!! – она кричит моё имя, выгибается и бьётся в нереальном оргазме.

Я кончаю от него, а не от фрикций, едва успевая выйти и залить спермой её живот. Размазываю тёплое семя пальцем до самой груди, обвожу соски и её губы, помечая Зайку своим запахом. Моя Лиза продолжает тихо стонать.

Вытираю руки о простыню, ложусь рядом, дыша со свистом ей в ушко. Она слизывает сперму со своих губ, а я снова улыбаюсь.

– Любимая, – веду костяшками пальцев по её щеке, – ты навсегда в моём Аду. Выхода отсюда нет.

Она разворачивается и прижимается ко мне. Смеёмся. Теперь мы оба перепачканы нашим сексом.

– Прости, что так долго мучила тебя, – шепчет мне в губы.

– Не переживай, родная, – целую её в ответ, – я отыграюсь.