Текст книги "Между нами (любовь) война"

Глава 33

Беркут

Трек к главе – «Dark Side»

Blind Channel

А больше и не дёрнешь никого для этой цели. Ствол в свободном доступе остался только у Бондарева. Грановскому разрешение отозвали из-за условки, и отец забрал у него оружие на всякий пожарный. У Михи мать после случившегося код на сейфе сменила и держит заветные циферки в строгом секрете. А я ж ёбнутый, мне оружие изначально не положено. Так что остаётся только Илья.

Нормальная компания. В душу лезть не станет, так что меня вполне устраивает.

Забираю его из центра.

– А тачку где потерял? – спрашиваю, убавляя музыку в салоне.

– На работе оставил. Клиенту отгонял его восстановленную, – устраивается на пассажирском Бондарев и даже накидывает ремень.

– У вашего сервиса есть клиенты из центра? – удивлённо поднимаю бровь.

– У нас охуенный мастера работают. Машины после ДТП реанимируют на десяточку по пятибальной. Они же мне Гелик восстанавливали после биты Назара.

– Ясно. Буду иметь в виду, если вдруг что.

– Давай не надо, – смеётся Илья. – Видел я, как ты свою тачку под удар подставляешь. Её бы никакой сервис не спас.

Разговор постепенно стихает, так и не заходя на личную территорию. Мы забираем его Гелендваген из сервиса. Оказывается, я вовремя позвонил, у Бондарева как раз смена закончилась.

Едем к нему. Жду у подъезда. Илья оборачивается минут за пятнадцать. На моей тачке мчим за город, на тот самый полигон, где ещё осенью мы выясняли с ним отношения, устроив живой тир у стены.

Бродим по территории, собираем всякий хлам, по которому можно палить. Просто так же неинтересно, нужна цель, помимо той, что сейчас пожирает мои внутренности.

Выставляем «мишени» на заградительные бетонные блоки. Илья отдаёт мне пистолет. Примеряюсь к весу, целюсь в банки, бутылки, коробки разного размера и формы. На медленном выдохе произвожу выстрелы. Попадаю только один раз.

– Пристрелочные, – комментирует Илья.

Поднимает «мишени». Ставит их обратно. Перезаряжаемся, и я снова раз за разом жму на курок. Со звоном бьётся стекло, мнутся и далеко отлетают жестяные и алюминиевые банки.

Отдаю ствол Бондареву, выставляю «мишени» для него. Результат, конечно, не сравнить. Я далеко не самый меткий в компании, но сейчас по хуй. Это не соревнования, а психотерапия.

Расстреляв всё, что есть, садимся на бетонные блоки, закуриваем. В сумерках зажигаются и гаснут рыжие огоньки сигарет. Дым поднимается вверх, смешиваясь с цветом неба. Скоро совсем стемнеет, надо бы отсюда сваливать.

– Полегчало? – спрашивает Илья.

– Ни-ху-я, – пинаю носком кроссовка осколок красного кирпича.

Затушив сигарету о бетон, поднимаюсь, поправляю джинсы и иду к машине.

Ссука, что ж всё так неправильно в моей грёбаной жизни?!

По дороге пинаю ещё один камень.

Тряхнув головой, бью ладонью по зеркалу, разворачивая его так, чтобы видеть свои глаза. Чёрные, сощуренные, охреневшие. На губах излюбленная дикая улыбка, не предвещающая ничего хорошего. Так хочется выжечь из себя всю грязь, в которой меня искупали за последние дни. Импровизированный тир не помог, только раздразнил. Тут нужно что-то посильнее.

Блокирую замки на дверях до того, как Илюха успевает сесть в тачку.

– Извини, – говорю ему, приоткрыв окно, – тебе придётся добираться до города самому.

– Мля, Беркут, не дури! – он лупит ладонью по поднимающемуся стеклу, оставляя на нём мутный след. – Не твори дичь, слышишь?!

– Дичь – моё второе имя, – хмыкаю я, срывая тачку с места, оставляя позади Бондарева и облако пыли.

Выскакиваю на трассу и выжимаю из своего Корвета всё. Меня вдавливает в спинку сиденья, скорость опьяняет, пламя в венах становится сильнее. Словно сама ночь несётся со мной наперегонки. Тьма наступает, пряча в себя всё вокруг.

– Ну здравствуй, родная, – улыбаюсь шире, глядя в лобовое.

Позади смазанными пятнами остаются слишком медленные тачки. Что-то большое едет по встречке судя по габаритам. Перестраиваюсь и лечу прямо на него.

– Вот поэтому, Бондарев, ты сейчас идёшь пешком, – нервно усмехаюсь, чувствуя, как мясорубка внутри меня отрабатывает на всю вместе с мощным движком под капотом. Сердце захлёбывается, дыхалка сбилась.

На подставке начинает дрожать мобильник. Экран включается и лупит мне светом в глаза. Лиза звонит.

– Зайка, ты очень не вовремя! – рявкаю на трубку и прямо перед мордой здоровенного Мерса ухожу на свою полосу. – Ааа! Да, бля! – лечу дальше. От адреналина потряхивает.

Бью по тормозам. Пролетаю вперёд ещё несколько метров и останавливаюсь. Выхожу из машины. Тишина вокруг, уже совсем темно и холодно, а я мокрый весь насквозь. Горит всё. Поднимаю голову, смотрю в чистое звёздное небо.

Легче… Вот теперь легче.

Курю, не думая вообще ни о чём. Наконец-то!

Роняю бычок себе под ноги. Он ударяется об асфальт, в разные стороны летят яркие искры.

Сажусь в тачку, разворачиваюсь и еду в сторону города уже гораздо спокойнее.

Не было у меня выбора. Я всё сделал правильно. Кто-то же должен был это остановить, пока не стало ещё хуже.

Всё равно мерзко. Как вспомню эти неправильные прикосновения матери, взгляды её… Тянет проблеваться, и скорость в тачке начинает увеличиваться, чтобы дожечь остатки этих отвратительных ощущений.

Бля! Так ведь и стоять перестанет.

Жмурюсь, выдыхаю и снова выравниваю скорость до адекватной. Я как раз рядом с заброшенным полигоном. Проезжаю ещё немного, внимательнее всматриваясь в дорогу.

– Не уехал, значит, – хмыкнув, прижимаюсь к обочине и сигналю Илье, медленно идущему с сигаретой впереди меня.

Разворачивается, лыбится во все свои тридцать два и идёт к тачке. Переглядываемся, ржём без лишних комментариев.

Бондарев пристёгивается, цепляется пальцами за ручку над дверью и отворачивается к окну, а я беру мобильник и звоню Лизе.

– Ты где? – сразу накидывается моя взволнованная девочка.

Так приятно чувствовать себя нужным именно ей.

– Еду, Зайка, – отвечаю абсолютно ровным тоном. Об этой поездке ей лучше ничего не знать, как в общем-то и том пиздеце, что происходит в моей семье. – Жрать хочу, капец как. Закажи что-нибудь. Я могу заехать забрать минут через тридцать примерно.

– Я приготовила, – тихо отвечает она. – Трубку сложно взять, да?

– Не дуйся. Я правда не мог. Обещаю долго извиняться, – кошусь на Бондарева. – Всю ночь, – дожимаю Лизу, понизив голос до шёпота.

– На хрен мне твои извинения. Себя привези, – всё ещё злится Зайка.

– У-у-у, детка, ты просто не знаешь, как я умею извиняться. Давай, родная. Скоро буду, – сбрасываю и вешаю телефон обратно на подставку.

Довожу Илью до дома. Благодарно жму его ладонь и выстраиваю маршрут до самого идеального места с атрибутикой для извинений – секс-шопа.

Глава 34

Лиза

Я бы может так не волновалась, если бы не знала, как его разрывает от скандалов дома. Мне кажется, я бы тоже с ума сходила, если бы вдруг однажды папа с мамой стали вот так постоянно ругаться. Меня бы не дёргали, конечно, а Диму постоянно дёргают в эти конфликты.

Сказал, минут через тридцать будет. Ставлю греться ужин, накрываю на стол. Хочется сделать ему хорошо, капнуть тепла в душу, чтобы расслабился. Сегодня поймала себя на мысли, что мне в кайф готовить именно для него.

Птиц у меня хищник, он любит мясо. Нашла рецепт в сети и долго томила цельный кусок хорошей говядины в духовке. Ещё не пробовала, но пахнет вкусно. Всё остальное просто: лёгкий овощной салат с большим количеством зелени, хлеб, соус.

В дверь стучат, и сердце сразу начинает биться чуть быстрее. Приехал.

Одёрнув футболку, иду открывать. У него в одной руке бумажный пакет, другой Дима за шкирку держит огромного розового медведя, а в зубах букетик ромашек и при этом он умудряется улыбаться.

– Ненормальный, – смеюсь я, впуская его в квартиру.

Он сажает медведя на пол и отдаёт мне цветы, отфыркиваясь от пары маленьких зелёных листочков, прилипших к губам. Подхожу ближе, помогаю ему избавиться от этой мелкой неприятности, тут же попадая в объятия.

– Это извинения? – заглядываю ему в глаза.

– Нет. Извинения в пакете, но тебе пока туда нельзя. А медведь вообще не тебе, – заявляет Беркут.

– Да? – стараюсь снова не рассмеяться.

– Угу. Это Шарику, чтобы не скучал там в своей клетке, – с серьёзным лицом рассказывает Беркут.

– Зачем кролику плюшевый медведь? – я всё же смеюсь.

– Я сегодня вдруг понял, – из его глаз полностью пропадают оттенки веселья. Их сметает болью, тоской и ещё массой других эмоций, которые, замолчав, Дима пытается спрятать.

– Что? – провожу пальчиками по его тёмным густым ресницами.

– Каждому нужен такой друг, с которым можно просто помолчать. Пахнет очень вкусно, – его ноздри вздрагивают, втягивая запах мяса и специй.

Роняет на пол пакет и обнимает меня обеими руками. Сползает ладонями ниже, подхватывает под ягодицы и поднимает вверх. Обнимаю его ногами, руками. Целуемся жадно, задыхаясь, кусаясь. Стонем и жмёмся друг к другу. Он вспыхивает возбуждением словно спичка и тянет меня туда же, безошибочно угадывая, где именно приложить свои губы, чтобы меня начало уносить.

Только сосущее в желудке неприятное чувство не даёт мне полностью расслабиться. Он опять делает это. Закрывает в себе то, что по-настоящему его мучает. Важные вещи, которыми Беркут никогда не делится, а потом случается всякое…

– Стой, Дим, – прошу его. – Остановись! – повышаю голос.

Смотрит на меня расфокусированным возбуждённым взглядом.

– Что не так, моя Зайка?

Давить бесполезно, просить, чтобы поделился, тоже. Действуя скорее по наитию, чем осознанно, сползаю по нему на пол и ухожу в ванную. Ужин потом ещё раз разогреем, нестрашно.

Открываю воду, сразу добавляя в неё немного ароматного масла, соль и пену.

– Лиз? – Беркут заглядывает ко мне.

Взъерошенный, растерянный, дикий. Маска слетела с него на несколько секунд, и я убеждаюсь в том, что всё делаю правильно. Его надо как-то вытаскивать из раковины, к которой он привык.

Снимаю с себя футболку, трусики. Его глаза опять загораются. Кусает губы, коварно улыбаясь. Стягивает с себя верх, а я помогаю ему со штанами, касаясь пальцами возбуждённого члена, обтянутого трусами. Снимаю и их. Забираюсь в ванну, ложусь и маню Димку пальцем.

– Эта игра мне тоже очень-очень нравится, – довольно облизывается он, забираясь ко мне в ароматную пену.

Мы снова целуемся. Он пытается перехватить инициативу и поменять нас местами, но я намерена показать ему кое-что другое, поэтому заставляю лечь на себя спиной. Задирает на меня голову, вопросительно смотрит, а я беру мягкую губку, смачиваю её в тёплой воде и плавно вожу по его торсу.

– Мм, приятно, – закатывает глаза, продолжая смотреть на меня.

Добираюсь до низа его живота, касаюсь эрегированного члена и снова веду губкой вверх, чувствуя телом всё напряжение Беркута.

– Ты же понимаешь, что все свои проблемы «заедать» сексом всё равно не получится? – убираю губку и плавно веду ладонями по его телу вниз-вверх.

Беркут медленно, но начинает расслабляться, его взгляд становится мягче, а губы перестают показательно улыбаться.

– Окей, давай поговорим. Как прошёл твой день, родная?

Скептически дёргаю бровью.

– Мне действительно интересно, Лиз, – ловит мою эмоцию. – Про тебя мне вообще всё интересно. Расскажи, – отворачивается, устраиваясь затылком у меня на груди.

Ладно, давай так.

И я рассказываю, как готовилась к семинару, занималась всякими бытовыми мелочами, готовила и очень беспокоилась за него. И о том, что очень жду следующей недели. Там у меня начнутся курсы по экстремальному вождению, которые подарил мне Илья, а ещё я начала искать подработку.

– Зачем? – не открывая глаз, спрашивает Беркут.

– Нужно набираться разного опыта. Хочется как-то реализовываться, попробовать себя в чём-то, кроме профессии. Да и невозможно всё время рассчитывать на помощь родителей.

– Да уж… – хмыкает он. – Мне нравится твой план. На вождение одну не отпущу.

– Кто бы сомневался, – целую его в тёмную макушку. – А как прошёл твой день? – веду пальчиками вниз по его животу, дотрагиваюсь до члена, поглаживаю. Он снова встаёт под тихий стон Димки.

– А мой день ещё не прошёл, – заявляет этот гад, накрывая мою ладонь своей и сжимая стояк крепче.

– Дима! – злюсь на него за то, что моментально закрылся.

Он разворачивается, тянет меня за руки и поднимает нас из воды. Прижимает грудью к стене. Сзади прижимается сам и, убрав волосы на одну сторону, горячо целует в шею, языком касается местечка за ухом.

– Ты что-нибудь слышал про доверие в отношениях? – очень стараюсь не сдаваться.

– Я никому ещё так не доверял, как тебе, Лиз, – оставляет обжигающий укус на плече, очерчивает ладонями силуэт и проталкивает их вперёд между мной и стеной. Ловит пальцами соски и сжимает их так, что через меня стремительно проносится волна возбуждения вперемешку с лёгкой болью.

Дёргает за бёдра, требуя оттопырить попку и, скользнув членом между ягодицами, резко врывается снизу. Таранит членом, выдирая из груди стоны и всхлипы. Толкает в рот палец.

– Соси, – дышит в ухо, подчиняя себе моё тело.

Облизываю его солоноватый палец, он давит им на щёку, поглаживает язык, кусает меня за мочку уха. Соски трутся о прохладный кафель, а мышцы сводит яркой, горячей судорогой.

– Обожаю, когда ты кончаешь, – вылизывает мне шею, впивается губами, а следом сразу зубами в холку, усиливая все электрические импульсы под кожей, и тоже быстро кончает мне на задницу.

Прижимается торсом к спине, устроив ладони у меня на лобке.

– Я лучше будут пачкать тебя спермой несколько раз в день, чем окунать в дерьмо. Поняла меня? – надавив ладонями, вжимает попой в себя. – Его я буду разгребать сам. Потом отмываться и приходить к тебе. Ты – мой свет, единственный факел, который горит в темноте. И я не позволю тебе погаснуть.

Зря он думает, что я отступлю. Однажды я научу его говорить, чтобы не сгорал в одиночестве. А пока разворачиваюсь, беру в ладони его лицо и целую тёплые губы.

– Я тебя люблю, – повторяю, зная, насколько ему важно это слышать.

Улыбается, и взгляд опять становится мягче.

Мы смываем с себя пену и сперму под душем и идём на кухню. Димка, обмотанный полотенцем на бёдрах, садится на табуретку и наблюдает за тем, как я снова грею для него ужин. Забавно сглатывает слюну, тащит из стеклянной пиалы с салатом кубик помидора.

– Что всё-таки в пакете? – спрашиваю, выставляя перед ним плоскую тарелку с нарезанным мясом.

– Я ж сказал, извинения, – подмигивает он. – Потом покажу.

Глава 35

Лиза

Трек г главе – «Она моё всё»

NECHAEV

В квартире темно. Только убавленная до минимума подсветка под шкафчиками в кухонной зоне немного разбавляет этот мрак. Целуясь, мы падаем на кровать и тонем в новом шёлковом постельном белье. Его прохлада пробивает лёгким ознобом наши тела. Димка физически очень горячий, но это не температура. Просто ему ТАК больно.

Тяжело дыша, он впивается мне в грудь поцелуем. Уверена, там останется красный след. Кусает, жадно сминает ладонями оба полушария. Дразнит, вынуждая меня дрожать и подчиняться. Он полностью захватил надо мной власть. Доминирует, делится своим огнём, выпускает на волю эмоции, что не дают ему дышать свободно.

Трётся об меня всем телом, ласкает каждый миллиметр, шумно втягивает в себя мой запах. Проводит языком по линии на животе, обводит пирсинг в пупке и двигается дальше, к лобку. Ему будто хочется сегодня втереть меня в себя. Он очень контактный, очень жадный. Просто «очень» абсолютно всё, что он вытворяет.

Даже стонет иначе. С надрывом.

Через трусики целует меня между бёдер, трётся кончиком носа о ткань, снова глубоко затягиваясь интимным запахом, как хорошей сигаретой.

Я куда-то падаю с ним, но пока медленно. И это восхитительное чувство. Оно насыщает нас обоих друг другом. Я касаюсь его везде, где достаю. Мне так нравится его трогать. Крепкая спина, лопатки, напряжённая шея, тёмные густые волосы, губы, поймавшие и влажно целующие мои пальцы.

– Поласкай себя, я хочу посмотреть, – просит Беркут, устраиваясь на коленях у меня в ногах.

Вчера, видимо, не насмотрелся. Это вызывает у меня пьяную улыбку.

Протолкнув пальцы под бельё, глажу себя по губкам, вдавливаюсь глубже, с тихим стоном касаясь клитора.

Димкин взгляд тяжелеет. Он внимательно смотрит между моих ног. Его член подрагивает от возбуждения, иногда касаясь живота, но Беркут будто не замечает этого. Он словно весь во мне. Облизывает губы, добавляет свои пальцы к моим. Они переплетаются, сталкиваются, доводят меня до самой грани.

– Медленно, – Дима шлёпает по моим бессовестно мокрым пальцам. – Я не хочу, чтобы ты кончала от этого.

– Сложно, – хриплю я, закатывая глаза.

У меня в животе всё горит и пульсирует. Он убирает мою руку в сторону, но это не помогает. Всё тело сокращается под одним только его взглядом. Мне не хватает до оргазма всего касания.

По щекам текут слёзы. Не от обиды или чего-то ещё. Эмоции очень сильные. Он всегда так делает. Накрывает меня с головой, вытаскивает наружу что-то мне самой неизведанное. Управляет мной.

Дьявол…

Не трогает меня совсем. И я себя не трогаю. Только дрожу.

Оргазм плавно откатывается. Димка проводит пальцами по перешейку трусиков, и меня подбрасывает на кровати как при ритуале экзорцизма в кино. Горло обжигает очень эмоциональным вскриком.

Ладонь Беркута ложится на мою шею, фиксируя её в открытом, вытянутом положении.

– Открой рот пошире и дыши носом. Попробуем глубоко, – проводит головкой по моим губам.

– Я не умею…

– Попробуем, – повторяет он. – Доверяй мне.

Погружается в рот, упирается членом в нёбо. Я дышу носом, а он поглаживает меня по горлу.

– Расслабь, я аккуратно.

Давит чуть сильнее. Срабатывает рвотный рефлекс.

– Шшш, дыши носом, всё хорошо.

Его голос, звучащий в странном, магическом свете комнаты, действует как гипноз. Его рука продолжает гладить меня, успокаивать.

Дима снова пробует войти глубже, прямо в горло. Мои рефлексы не дают ему этого сделать, я опять давлюсь. Он отступает, наклоняется и целует мои губы, собирает слёзы и спускается ниже, стягивает промокшие трусики.

И зачем надевала?

Но ему в кайф меня раздевать и трогать, когда я в белье. В этом есть свой интим. Наверное, для этого и надела. Чтобы играть в секс по его правилам. Меня от них уносит в другую вселенную.

Он разводит мои ноги шире и снова просто смотрит.

– Дима… – хнычу, чувствуя, как опять горю и пульсирую.

Слезает с кровати, шуршит пакетом, что-то кидает на простыню. Надевает мне на глаза совершенно непроницаемую маску. Кожи на шее касается нечто прохладное.

Пытаюсь коснуться, тут же получаю по пальцам.

– Ошейник? – хрипло смеюсь.

Без ответа он заводит мои руки наверх, над головой, и сковывает их наручниками!

– Это чтобы не мешала, – чувствую его коварную улыбку.

Что-то ещё делает. Я не могу распознать на слух. Шуршание, специфический звук, похожий на тот, с которым открывают влажные салфетки. Жужжание…

– Мамочки, ай-яй… – поджимаю пальцы на ногах и приподнимаю бёдра от кровати, ощутив нечто невероятно яркое, вибрирующее на половых губах. – Ммхм… – хнычу я.

Не знала, что даже закрытые глаза можно закатить от удовольствия.

Руки так и тянет освободить, коснуться Димки, обнять его. Не получается, и это тоже дразнит, добавляет драйва происходящему.

Беркут разводит пальцами припухшие и наверняка покрасневшие от желания губки, прижимает вибрирующую штуку прямо к клитору, а взрыв происходит в голове, в животе, в венах. Меня бьёт в оргазменных конвульсиях. Горло дерёт от пошло громкого крика.

Голова кружится в темноте. Полная дезориентация. Хочется сорвать с себя маску, посмотреть в глаза своего Дьявола. Утонуть в его тьме, а не в этой. Но Дима сегодня полностью завладел мною. Он – хозяин, а я лишь рабыня, которая истекает возбуждением под его сильным телом.

Без предупреждения врывается в меня, таранит членом. Помимо пирсинга, чувствительно трущегося о стенку внутри, я опять чувствую вибрацию. От головки до самых напряжённых яиц, прижимающихся к промежности. Беркут словно превратил свой член в мощный вибратор.

Целует губы, раздвигает мне ноги так широко, что клитор трётся о его лобок при каждом тесном толчке.

Я сейчас снова кончу под ним.

Его губы жалят, зубы смыкаются на твёрдых горошинах. Всё моё тело покалывает от нехватки кислорода.

И снова мой крик, дрожь, его довольный тихий смех и полное опустошение. Ни вибрации, ни ударов члена.

Он стягивает с меня маску. Ловит взгляд.

– Вот так, – ухмыляется мой Дьявол. – Мне нравится, – проводит пальцами по моей щеке.

Расфокусировано, потерянно смотрю на него, всё ещё пульсируя и горя в своём оргазме.

Дима тянет меня за ошейник, требуя сесть. Снимает с члена какое-то кольцо, давит мне пальцами на подбородок.

Спокойно принимаю его в рот. Погружается опять до самого горла, но я в таком состоянии, что даже если бы хотела напрячься, не смогла бы.

Слегка надавливает. Я чувствую, как головка оказывается в горле. Дышать становится сложнее, а Дима не двигается дальше. Стоит так несколько секунд, выходит почти до конца и вновь погружает член мне в рот, уже на допустимую, привычную глубину.

Как пьяная, касаюсь языком уздечки, головки, рисую по набухшим венам и горячей, бархатной, чуть солоноватой коже. Меня уносит и окончательно пьянит от его терпкого вкуса, смешанного с моим.

Удерживая меня за ошейник, Дима полностью контролирует процесс.

Слышу, как шипит от удовольствия. Его живот напрягается. Член наполняет мой рот и выталкивает на язык сперму.

Ещё несколько толчков и Дима отпускает меня, чтобы впиться в губы. Мы задыхаемся, страстно целуясь. Он вылизывает мой рот, а я его. И никому не стыдно, не противно. Нам хорошо. Мы не здесь. Мы в космосе. Или в его Аду. Не знаю, я не могу сейчас определить, где низ, а где верх в нашей с ним вселенной. Всё перевернулось и всё время кружится.

Он роняет меня спиной на простыню. Шёлк успел остыть, и прохладная ткань морозит до дрожи, до озноба и стучащих друг об друга зубов.

Дима ложится рядом, а я, скосив взгляд, смотрю на выложенный на краю кровати арсенал. Из-за тумана перед глазами определить удаётся далеко не всё. Да и я не спец по игрушкам для секса.

Меня немного пугает короткая плётка, или как это называется, с множеством кожаных ремешков.

– Это позже, – комментирует Беркут, снимая с меня наручники.

– Тоже извинения? – нервно смеюсь я.

– Не-е-ет, – довольно тянет он. – Признание в любви.