Текст книги "Между нами (любовь) война"

Глава 10

Беркут

До сего момента ни разу не жалел, что выбрал для ПМЖ именно студию. Пространство практически без стен даёт дополнительное ощущение свободы, но сейчас мне мало имеющейся площади. На руках проступают вены и жилы от того, как крепко зажат в моей руке телефон. Хожу раненым зверем от стены к стене, скриплю зубами, царапаю язык о небольшой скол на одном из них.

«Надо будет поправить» – обыденно отмечаю.

Упираюсь в барную стойку. Застываю. Внимательно смотрю на графин с водой. Она не поможет погасить то, что горит внутри.

Где сейчас эта блондинка? Дома спит в своей ушастой пижаме? Или с ним?

Лиза же не такая. Не может у них так быстро дойти до постели.

Бля, я тогда точно Бондареву шею сверну! И Лиза меня возненавидит, потому что опять вмешался.

Открываю наш с ней чат. Была в сети двадцать минут назад. Меня отпускает до такой степени, что пробивает на язвительный смех. Дома она. Сто процентов дома, иначе ей было бы не до телефона. Ну или Новенький такой отстойный в кровати, что в мобильном ей интереснее.

Смех становится нервным.

– Точно шею сверну, – также с улыбкой заявляю я, глядя на взъерошенного себя в отражение в стекле одного их кухонных шкафчиков.

Положив телефон перед собой, долго пялюсь в экран. Возле аватарки Лизы появляется маленький зелёный кружочек «в сети», и подсветка тухнет. Провожу пальцем по экрану, чтобы снова включился. Труба вздрагивает под моим прикосновением, и меня подбрасывает вместе с ней, потому что взведён как тугая пружина.

– Твою ж!

– Мать, – добавляю, прикрыв веки и сглатывая подскочивший пульс.

Смахиваю её вызов. Тут же перезванивает. Мы играем в эту игру ещё пару раз, и номер любимой родительницы улетает в ЧС. До утра там побудет, потом вытащу. Наверное…

Лиза ещё в сети. Мне обязательно надо ей что-то сказать, я нутром чую. Но в башку лезет всякая дребедень, которая в нашем тяжёлом случае не сработает.

Большим пальцем нажимаю «микрофон». Полоска записи бежит вперёд и отсчитывает секунды, а я всё пытаюсь сложить звуки в слова, чтобы это было внятно и искренне.

«Привет, Зайчонок» – выходит хрипло и как-то ранено. – «Я очень сильно виноват, но ты такая красивая была… Да чёрт! Ты конечно же всегда красивая. Самая красивая, Лиз. Правда. А я пьяный, охуевший дурак. Сделал тебе больно. Не хотел так…» – вдыхаю поглубже. – «Ты знаешь, я хреново извиняюсь. Прости, пожалуйста, и за выходку, и за договорняк этот дебильный с Грановским.» – голос окончательно садится. – «А знаешь, что я сейчас понял, Лиз?» – улыбаюсь уже не так дико, как несколько минут назад. – «Это наша с тобой первая серьёзная ссора. Вообще за всё время, что мы знаем друг друга. Без тебя мне пусто.» – убираю палец с экрана, и моё голосовое улетает в чат.

И снова ко мне приходит ощущение, будто я прыгаю с обрыва, не зная, есть ли там дно. Плевать. В свободном падении есть свой кайф. Раскинуть руки и получать удовольствие от процесса. Что ещё остаётся?

Гипнотизирую чёртовы галочки, напоминая себе, что сам дал Лизе время остыть и всё обдумать. Пальцы всё равно подрагивают.

Прочитано.

Засекаю время на прослушивание.

Набирает что-то. Я молюсь всем своим братьям-демонам. Но ничего не приходит.

– Эй! – возмущённо бью ладонью по барной столешнице.

Лиза снова набирает текст, потом ищет стикер, и ничего из этого до меня так и не доходит.

«Спокойной ночи» – пишу ей и гашу экран телефона.

В дверь звонят. В такое время и так настойчиво ко мне может ломиться либо кто-то из Беркутовых, либо пацаны. Но последним тут теперь делать нечего. Мать?

Держать её в подъезде среди ночи я, конечно, не собираюсь. Поправив домашние чёрные шорты, иду открывать.

– Впустишь? – на пороге, белозубо улыбаясь и держа навесу бутылку отличного рома, стоит Коптель.

– Нет, – захлопываю дверь перед его носом.

Снова звонит. Игнорирую. Ванька начинает стучать и, судя по грохоту, делает это ногами.

– Да ты заебал! Я же днём всё сказал! – рявкаю на запертую дверь и снова её открываю.

– А так? – копируя позу Ваньки, рядом с ним стоит и улыбается Миха, удерживая за горлышко вторую бутылку рома.

– Если что, у нас с собой ещё вискарь, стейки медиум с гранатовым соусом. Ещё горячие, но пока мы тут стоим, они остывают, а это очень жестоко по отношению к такому шикарному мясу. Ты ж хищная птица, Беркут. Пожалей мяску, – выдаёт Ванька на одном дыхании, пока я снова не захлопнул дверь.

– Димыч, – его немного смазливое лицо становится серьёзным, – извини, а. Долбоёбы. Были конкретно неправы.

– Извини, Дим, – перехватив бутылку другой рукой, Миха протягивает мне ладонь.

– Грановский где? – перевожу взгляд с одной искренне виноватой рожи на другую.

– Ты же знаешь Назара. Ему нужно время. Остынет, соскучится и приедет.

Хмыкнув, пропускаю парней в квартиру. Ваня удивлённо оглядывается. У меня порядок. Клининг все углы чуть ли не языком вылизал. Перекрывая один из углов просторной комнаты, стоит новенький матрас, обтянутый целлофаном. Вижу, как губы Коптеля подрагивают.

Ваня косится на матрас, потом на пустую кровать и обратно. Давится смехом, прижимая кулак ко рту, но тот всё равно тянется в очередной широкой улыбке.

– Извращенец, – ухмыляюсь я, прекрасно понимая, сколько вариантом кончины старого матраса он уже придумал.

– Кто бы говорил! – фыркает Ванька. – Жалко его. Хороший был, удобный, пружинил отлично. Предлагаю помянуть.

Откупоривает бутылку.

Тихо посмеиваясь, иду за стаканами.

Семья, мля! Я уже соскучился.

Миха выкладывает мясо на большую плоскую тарелку. Ванька разливает бухло. Кручу свой стакан в руках, разглядывая крупные зёрна граната на стейке.

– Беркут, реально очень жестко косякнули. Мне искренне стыдно за то, что не приехал раньше. Мы просто думали… В общем, неправильно думали. Хуёвая вышла ситуация. Я не знаю, как её исправить. Ты мне как брат. Наверное, даже старший, хоть мы и ровесники. Выходит, я брата кинул, а брат ни разу так не поступал. А-а-а! Пиздец какой-то! – Коптель проводит ладонями по лицу. – Въеби мне, если хочешь. Прям от души.

– Мне тоже можно. Я заслужил, – чуть опустив свою коротко стриженную голову, Миха смотрит мне в глаза.

Если Ванька «младший брат», то Тарасов «старший» лично для меня. А Грановский «близнец». Однояйцевый! В тот год, когда мы все родились, землю, наверное, знатно тряхнуло в ужасе.

– Ты офигенный друг, Димон. Это мы у тебя все ёбнутые, – криво улыбается Миша. – Хер мы тебе дадим сгореть, понял? Ты ж не феникс, ты Беркут. Они из пепла не возрождаются. А как мы без брата? Извини.

Берёт стакан и ударяет о мой. Коптель продолжает виновато смотреть.

– Да всё, мля! Развели тут сентиментальщину! – раздражённо закатываю глаза, а в груди тепло, но хрен я им это покажу. Сам ударяюсь своим стаканом о Ванькин.

– Осадок поганый от ситуации, – вздыхает наш недоделанный блогер.

– Запей и забей, – залпом выпиваю свой алкоголь.

Поморщившись, отрезаю кусок сочного мяса и закидываю в рот, он тут же наполняется соком, нёбо мягко обволакивает специями. Кайф.

– Ты ж не забил, – выпив свой ром, Миша ставит стакан на стол.

Какие мы, блядь, проницательные! Да, у меня тоже осадок. Пришли же. Я вижу, что искренне. На них давит эта ситуация не меньше, чем на меня. Разберёмся.

– Давай пока дальше не развивать, – прошу Тарасова, плеснув нам ещё по порции отличного рома.

Напиваться не хотелось, но на старые дрожжи всё равно быстро ведёт. Ситуацию спасает только шикарное мясо в прикуску с шоколадным тортиком. На кой хер они его притащили, сами не знают, но мы жрём столовыми ложками прямо с подложки. И это, мать его, вкусно!

Переглядываемся с Ванькой.

– Так, на хер. Давайте сегодня без приключений, – пытается тормознуть Миха, но мы с Коптелем уже понимаем, что поздно. Хочется лёгкого треша. Демонов своих надо вкусно покормить.

– Есть у меня сосед, – начинаю я, коварно ухмыляясь. – Угрожает, прикиньте, – показываю им фотку с кирпичом на капоте.

– Ох, бля, – Ванька пальцами ведёт по экрану, приближая картинку. – Он ещё жив?

– Пока да. Есть у меня план, как объяснить челу, что он ни разу не прав и связываться со мной не надо. Поможете?

– Пиздец, – вздыхает Тарасов, уронив голову к себе на руки. – Давайте хотя бы без ментов, – просит он.

– Честное пионерское! – прикладываю ладонь ребром ко лбу. Ванька повторяет за мной, выпрямляя спину.

Хором ржём и буквально минуту обсуждаем план. Я ведь только этаж вычислил, а больше никакой инфы о соседе у меня нет.

Выходим из квартиры и разбегаемся по этажам. Кто-то же про него что-то должен знать.

– Люсь, привет, – обаятельно улыбаюсь молодой маме, живущей на пару этажей ниже меня.

Я тут мало кого знаю, с ней просто пересекались несколько раз. То коляску в лифт помогал затащить, то ещё что-то по мелочи.

– Дима? Ты чего так поздно? – зевает она.

– Дело очень срочное. На третьем этаже у нас живёт мужик. Крупный такой, с короткой шеей, лысый почти. Знаешь его?

Люся хмурится, задумчиво жуёт губу.

– Блин, я поняла, – просыпается соседка. – Дашкин муж. Мы с детьми во дворе вместе гуляем. Только у неё Кирюша постарше…

– Ясно-ясно, – торможу её, пока не начала выдавать мне лишнюю информацию. – Квартира какая у них?

Снова зевнув, называет номер.

– Спасибо. Всё, отдыхай, – машу ей рукой.

– Дим, стой! – зовёт соседка. – А тебе зачем?

– Да я у него кое-что для тачки брал, надо вернуть, – придумываю на ходу.

– Так он в ночную сегодня ушёл.

– Жене отдам. Я обещал вернуть. Слово надо держать, – довольно улыбаюсь.

Меня топит предвкушением сладкой мести. Эта ночь точно перестаёт быть скучной. Мы совсем немножко поиграем, я башку только переключу, пока не лопнула.

Собираю парней, спускаемся на третий этаж, находим квартиру. Стучу, чтобы не будить малого. Наверняка спит в такое время. За дверью раздаются шаркающие шаги. Ваня с Михой стоят на ступеньках выше, чтобы не напугать женщину раньше времени.

Два оборота замка. Она открывает. Заспанная, полноватая. Мимо бы прошёл, не заметил. Сливается с общей массой.

– А вы…? – удивлённо взмахивает ресницами.

– Даша, добрый вечер, – включаю вежливость и всё своё обаяние.

Улыбаюсь самой рабочей улыбкой. Её пробирает, просыпается и неловко одёргивает полы домашнего халата.

– Д-добрый.

– Я ваш сосед сверху. Мне очень нужен номер телефона вашего мужа, Даша. Мы с ним утром пересекались, но не решили один важный вопрос. Пожалуйста, – тяну руку и легко касаюсь прядки её тусклых, растрёпанных волос.

Молодая женщина смущается. Муж, походу, вниманием не балует.

– Ну ладно, – пожимает плечами. – Есть куда записать?

– Вань, – зову Коптеля, – забей к себе номер, я трубу забыл, – прошу друга.

Даша диктует нам номер. Записываем, сразу определяются все мессенджеры, в которых есть мой сосед.

Киваю Михе, он достаёт свой мобильник.

– Спасибо вам, Даша, – всё так же дьявольски улыбаясь, делаю шаг к ней.

Беру за руку, вытягиваю из прихожей в подъезд. Она моментально оказывается между мной и Ванькой.

– Парни, вы чего?! – пугается.

Миха снимает, как мы с Коптелем с двух сторон зажимаем чужую жену и прижимаемся губами к её пылающим щекам.

– В следующий раз лучше не открывайте дверь трём незнакомым парням, – говорит ей Миха, убирая телефон в карман.

– Пошлых снов, – подмигивает Ванька, сжимая ладонью ширинку под растерянным взглядом Дарьи.

Грузимся в лифт. Коптель начинает плеваться, демонстративно вытирает губы. Мы с Михой ржём над ним.

– Фу, бля! Вообще не мой вариант, – передёргивает его.

Вваливаемся ко мне в квартиру. Ваня идёт полоскать рот, а Миша пересылает мне снятое «кино». Забираю у Коптеля номер мужа доверчивой и недотраханной Даши. Сливаю ему видео из подъезда и подписываю:

«А это мой кирпич. Уверен, что хочешь продолжения?»

Вырубаю трубу. Пусть мужик переваривает. А мы с парнями больше не бухаем. Быстро убираем со стола, застилаем мою кровать и врубаем качественный боевичок, обсуждая игру актёров и экшн-сцены.

– Беркут, – зовёт Ванька, – у Лизы же днюха двенадцатого. Ты пойдёшь? – задирает голову, смотрит на меня.

– Даже если не позовёт.

Я уже подарок придумал. Зайчонку должно понравиться.

Глава 11

Лиза

Ну почему всё так сложно?

Сегодня праздник. У меня день рождения. Двадцать один… И я решила вернуться в свою квартиру. Правда, родителям ещё не сказала. После празднования поговорю.

Из дома меня никто не гонит, да я и сама после случившегося с Назаром, потом с Мишей не до конца была готова к переезду. Но моя жизнь вдруг стала круто меняться в последнее время, появилось желание большей автономности что ли. Какая-то внутренняя сосущая потребность в собственном быте.

А может, в моей голове мыслей столько, что им тесно в пределах родительского особняка. Они то и дело натыкаются на обеспокоенные взгляды, как на стеклянные стены. Мне хочется вернуть себе ощущение свободы, которое было, пока я жила отдельно.

У меня замечательные родители. Лучшие. Многие детдомовские дети о таком разве что могут мечтать тихо, ночью, спрятавшись под одеялом. Я была маленькой, когда меня забрали. Но уже в пять мечтала, что будет дом, мама, папа, что будут любить. И моя мечта сбылась.

Родители всегда поддерживают мои решения или мягко помогают найти другие пути. Но даже с ними я сейчас не хочу советоваться. Надо разбираться самостоятельно, без постороннего вмешательства, хоть оно и исходит из лучших побуждений.

Спасибо Грановскому за этот урок.

Мазнув взглядом по подолу платья, спрятанного в чехол, активирую экран мобильного, открываю наш с Беркутом чат и в сотый раз, наверное, за последние несколько дней слушаю его голосовое.

«Привет, Зайчонок. Я очень сильно виноват, но ты такая красивая была… Да чёрт! Ты конечно же всегда красивая. Самая красивая, Лиз. Правда. А я пьяный, охуевший дурак. Сделал тебе больно. Не хотел так… Ты знаешь, я хреново извиняюсь. Прости, пожалуйста, и за выходку, и за договорняк этот дебильный с Грановским. А знаешь, что я сейчас понял, Лиз? Это наша с тобой первая серьёзная ссора. Вообще за всё время, что мы знаем друг друга. Без тебя мне пусто»

Не отвечаю ни в сообщениях, ни лично. Даже тому, что Беркут помирился с Ваней и Мишей радуюсь молча. И молча его ругаю за заметную ссадину на скуле. Опять куда-то влез, с кем-то подрался.

«Привет, Зайчонок. Я очень сильно виноват, но ты такая красивая была…» – столько надрыва в этой фразе. Она проходится по мне мурашками и куда-то глубоко в меня оседает тоской. Его…

Эти парни для меня что-то вроде второй семьи. Вот тоже, интересно устроена жизнь. Не было ни одной, а потом сразу появилось две. Так работает баланс вселенной?

Только вот наша вторая семья дала серьёзную трещину, и это не может не ранить…

«Да чёрт! Ты конечно же всегда красивая. Самая красивая, Лиз. Правда. А я пьяный, охуевший дурак.»

Грустно улыбаюсь, глядя на себя в зеркало. Светлые волосы уже уложены в причёску. Я собрала всё наверх, заколола красивыми шпильками с маленькими блестящими камушками на концах и выпустила несколько прядей, чуть закрутив их до середины, придав образу лёгкости.

Надо сделать такой же лёгкий макияж, но ресницы никак не высыхают.

– Ты действительно дурак, Димка, – сдёргиваю с зеркала нашу общую фотку, сделанную в прошлом году. – Зачем ты всё портишь? Мы же друзья. Не надо ломать эту схему. Пожалуйста. Ты же не знаешь, как сложно потом, когда не получается. А я знаю. Это только с виду казалось, что мы с Назаром прошли путь расставания легко. Было море неловкости, переживаний. И у меня Илья! У нас что-то получается. А ты… Ты друг, Дима! – напоминаю я фотографии. – Что на тебя нашло? Откуда это всё? Или мне кажется?

– Можно? – стукнув в приоткрытую дверь, в комнату заглядывает мама.

– Да, конечно, – улыбаюсь ей, зачем-то пряча фотку в небольшой ящичек с женскими мелочами.

– С кем разговаривала? – мама проводит ладонями по моим плечам.

– Да так. Мысли вслух, – рассыпаю по столику косметику.

Мама помогает мне с макияжем и поднимает настроение. От неё веет теплом и искренней заботой. Благодарно касаюсь её руки, и моё сердечко делает несколько быстрых, трепетных ударов. В день рождения я бываю сентиментальной.

– Лиз, – её ладонь ложится мне между лопаток, – ты уверена, что правильно поступила? Я же вижу, как ты переживаешь.

– Уверена, мам. Назару придётся извиниться. Не хочет? Значит так «дорожит» нашей дружбой!

– А Дима?

– И Дима тоже, мам.

Про то, что причин злиться на Беркута у меня прибавилось, она не знает. Да и первую я озвучила очень поверхностно.

– Их родители будут.

– Я знаю. Совсем ничего против не имею. Буду рада видеть и дядю Руслана, и дядю Сашу, но эти черти пусть сначала извиняться! – кидаю карандаш для глаз в косметичку.

– Ну хорошо, хорошо. Это твой праздник, и только тебе решать, кто на нём будет присутствовать.

Это не совсем так. Взрослых приглашали родители. Нельзя не пригласить старых друзей и бизнес-партнёров. И те и другие отношения важно поддерживать.

Снимаю чехол с платья. Пышная многослойная юбка из шифоновых лоскутов разной длины распускается как красивый цветок. Платье совсем немножко хулиганское и вместе с тем очень нежное. Корсет на атласной шнуровке, лёгкий серебристый блеск, как камушки на шпильках в причёске. К нему у меня есть босоножки на устойчивом каблуке с ленточками, переплетающимися по ноге до самого колена. Мама помогает завязать два симпатичных бантика сзади.

– Ну как? – кручусь перед ней.

– Супер! – показывает мне большой палец вверх.

– Елизавета Сергеевна, – к нам заглядывает старшая домработница. – Ваши гости начинают приезжать. Сергей Кириллович просил поторопить.

– Идём, спасибо.

Последний штрих – несколько капель нового аромата на ключицы, в ложбинку груди и на запястья.

Ещё раз смотрю на себя в зеркало, улыбаюсь, делаю вдох и иду к гостям.

В празднично украшенной гостиной уже собрались знакомые лица. Родители Вани, Миши. Улыбаюсь, увидев, как последние держатся за руки. Неужели тётя Марина окончательно простила старшего Тарасова? Так красиво, когда у взрослого, сильного мужчины сияют глаза.

– Ворон! – взвизгнув, лечу к нему обниматься.

Суровый дядька, опасный, влиятельный, но очень классный. Обожаю его! Сколько раз он спасал наши задницы, не пересчитать. Парни называют его вторым отцом. Я точно знаю, что у него влияния на наших придурков гораздо больше, чем у родителей.

– Привет. Держи, – Ворон вкладывает мне в руку небольшую пластиковую коробочку. В ней колечко из двух драгоценных металлов, переплетённых между собой как лёд и пламя. В центре маленький цветок с камушком, а от него в обе стороны по ободку расходятся шипы.

– Это очень красиво, – надеваю сразу.

– Под твой характер, – смеётся «папка».

– Украду? – поймав за талию, Ванька тянет меня к себе.

Ворон кивает, отходит в сторону.

– Привет, именинница, – Коптель чмокает в обе щеки. – Из нас двоих ты теперь старше. С ума сойти!

– Догонишь через пару месяцев, – смеюсь я. – Вань, а можно меня сразу предупредить. Сюрпризы будут? – щурясь, смотрю в хитрые глаза друга.

– Обязательно, – шепчет, склонившись к моему уху. – А пока подарок, – достаёт из кармана брошку в виде милого зайчонка. – Отсылочка, – подмигивает он.

Миша с Аишей дарят мне красивый букет цветов и два билета на концерт одной из моих любимых групп. Я поздно спохватилась, их было уже не купить. Приятно, что ребята вспомнили.

Илья написал, что немного задерживается. Что-то случилось с машиной в дороге. Ничего страшного, бывает. Я подожду.

– С днём рождения, – поздравляют Грановские.

Тоже приехали вместе, хотя у Люси, мачехи Назара, уже очень приличный животик. Совсем скоро чудище станет братом во второй раз.

– Спасибо, – улыбаюсь им. – Руслан Аркадьевич, вы на меня за Назара не обижайтесь. Но он был очень сильно не прав.

– Даже не думал. Разбирайтесь, – гладит меня по плечу и уходит к моему отцу.

Мы едим, смеёмся, танцуем в своём кругу. Гости ещё прибывают, поздравляют. Случайно оглядываюсь и натыкаюсь на взгляд Грановского. Приехал…

Назар уверенно идёт ко мне, отсекая от себя всех холодным взглядом голубых глаз. Рядом с ним улыбается маленькая, хрупкая Уля. Её я на день рождения звала.

Назар отпускает ладонь своей девушки и отдаёт мне подарок. Сегодня много украшений. Его – не исключение. Кулон-чертёнок, на ладони которого лежит сердечко в классических и розовых бриллиантах. Очень тонкая работа.

– Тоже отсылочка? – спрашиваю я, разглядывая подарок.

– Отчасти, – склоняет голову друг и бывший парень. – Я пойду. Парни, за Улей присмотрите, пожалуйста.

Оставляет её, подходит к моему отцу, перебрасывается с ним парой слов и действительно уходит.

Знает, что я его ещё не простила.

Покрутив кулончик в руках, прошу Ульяну мне помочь. Она расстёгивает цепочку, нанизывает на неё чёртика, и он занимает своё место, приятно охлаждая кожу при первом соприкосновении.

Родители и бизнес-партнёры моей семьи плавно перемещаются в другую часть дома. Мы врубаем свою любимую музыку и уходим в отрыв, смеясь, потягивая лёгкие коктейли, подшучивая друг над другом и вспоминая всякие хулиганства из детства.

Резко останавливаюсь с застывшей улыбкой. Лопатки и затылок ошпаривает. Я знаю, кто так смотрит. Всегда. С детства.

Тоже пришёл?

«А Илья?» – вдруг вспоминаю я, вообще-то про своего нового парня.

Оглядываюсь. Разогнавшееся от танцев сердце резко тормозит и встаёт комом в горле.