Текст книги "Между нами (любовь) война"

Глава 18

Беркут

Сижу на капоте своей тачки у подъезда, курю и перевариваю сегодняшний день. Домой подниматься неохота. Там пиздец, который перестал быть мне понятен. С ним я разберусь позже.

В окнах домов хаотично гаснут и вновь вспыхивают окна, прямо как моя сигарета. Мороз усилился. Пробирает через тонкие джинсы, ноги выше ботинок мёрзнут. Кофе бы сейчас горячий или чай…

Достаю телефон, заказываю доставку прямо к подъезду. Тут есть у нас недалеко ларёк, из него пацан развозит заказы по ближайшим домам.

Приезжает уже минут через семь. Отдаёт мне большой стакан крепкого кофе, получает на чай в два раза больше, чем стоит моя «грелка».

Благодарно кивнув ему, смотрю, как моргнув фарами, уезжает.

Что-то мне как-то не очень. Башкой понимаю, что сделал всё правильно и всё, что мог в нашей дебильной ситуации, но внутри всё равно сосёт. Меня тянет вернуться в её квартиру. Сгрести в объятья, завалиться вместе на кровать, заказать её любимую Маргариту, пить вместе вино, целоваться и смотреть фильмы, а потом трахать её, пока не охрипнет и не вырубится без сил прямо в процессе.

Сегодня впервые физически ощутил то, что Лиза ещё не осознала. Я нужен ей. Нужен! Не как друг, всё гораздо глубже. Но ей необходимо время, чтобы это принять, поэтому я должен был уйти. У нас, блядь, как в танце, шаг вперёд, два назад, шаг в одну сторону, три в другую. Только танцуем мы втроём, и вместо красивых па выходит какая-то лютая херня.

Я сгорю скоро, нахуй, если мы не выломаем один угол из нашего треугольника!

Знакомые фары появляются в поле моего зрения. Бьют по глазам, гаснут, и графитовый Авентадор становится практически невидимым в неровной тени дома и стоящих у обочины лысых деревьев.

Вскинув бровь, с ехидной усмешкой смотрю, как из тачки выходит Грановский. Уверенной походкой тащит ко мне свою задницу. Молча толкает меня в плечо, двигаюсь. Садится на капот рядом.

Достаю пачку сигарет из внутреннего кармана куртки. Пальцем скидываю крышку, протягиваю ему.

Вытягивает одну, я вторую. Прикуриваем с его зажигалки и синхронно выпускаем в пространство дым вместе с паром. Густое облако зависает на секунду прямо перед нами и разлетается на лоскуты, в конце концов исчезая совсем.

– Я не буду извиняться, – говорит Назар.

– На хер мне твои извинения? Они ничего не решают, – стряхиваю пепел в снег.

– Мне Пуля бойкот объявила. Я без её постоянного урчания по вечерам скоро свихнусь, – жалуется друг. – И кошка, прикинь, на её стороне опять! Тоже демонстративно меня игнорит. ХЗ, как они это делают.

– Синхронизируются на уровне вселенной, – тихо смеюсь я.

– Походу.

– Ты поэтому притащился? Скучно стало? Так у меня тоже невесело, Назар. За развлечениями пока к Коптелю, я временно не фертилен в этом плане.

– Домой чё не поднимаешься?

– Там мать, – кривлюсь я.

– Ясно. Погнали, покатаемся, потом расскажешь, – предлагает Грановский.

Переглянувшись, ловим азарт в глазах друг друга. Садимся по тачкам, врубаем музыку и валим на дорогу. Играем в шашечки на сумасшедших скоростях. Бошка на время выключается. Кровь насыщается адреналином, на лице появляется любимая дьявольская улыбка.

К чёрту всё. Светофоры, правила. Заебали они меня в мумию! И чтобы не сжечь Лизу переполняющими меня эмоциями, я выжигаю их в себе, превращая из болезненных в очень кайфовые.

Драйв захватывает. Мы с Назаром уносимся за город. Вылетаем на трассу. Наши тачки едут в параллель друг с другом. Иногда переглядываемся, усмехаемся, жестами показываем, куда дальше.

Назар вырывается чуть вперёд. Тормозит у обочины. Встаю за ним. Выходим на улицу. У него глаза горят, у меня, подозреваю, тоже вид не совсем адекватный. Но отпускает. Я прямо чувствую, как внутри меня становится прохладнее и не так болезненно.

– Я сделал ей подарок на день рождения, – Назар облокачивается спиной на борт своей тачки и смотрит на линию горизонта, где заснеженное поле соединяется с чёрным небом.

От этой картинки ловлю свои ассоциации. Они у меня всегда тесно связаны с Лизой. Снег – это она, а я вот тяжёлая, сосущая свет темнота, но где-то посередине они соединяются, дополняя друг друга. У нас будет так же.

– Видел это практически благословение, – ржу я. – Почему не птица?

– Потому что даже если тебе обломать крылья, черти внутри останутся, – хрипло смеётся Грановский. – Не сгори в этом противостоянии, Беркут. Лиза всё ещё может выбрать не тебя, – он не пытается сейчас задеть. Просто озвучивает факт. – И ты, придурок, можешь злиться на меня сколько угодно, – качнувшись, толкает меня плечом в плечо, – Я тоже ёбнутый, часто перегибаю. Просто я не хотел терять друга, Дим, поэтому был против, чтобы ты лез с ней в отношения. Да сука! – бьёт ладонью по борту своей тачки.

Такие речи Назару несвойственны и даются крайне сложно. Подозреваю, он долго думал и крутил их в своей голове, прежде чем приехать и озвучить. Надо будет купить вкусняшек его Ульянке за режим тишины, что она ему устроила.

– Мне за тебя стрёмно, прикинь, Беркут! Как за брата!

– Я тоже скучал, – улыбаюсь ему. – Но если ты опять влезешь….

– Да не лезу я, всё! – поднимает ладони вверх. – Сами разбирайтесь.

Мы снова молчим и курим, глядя перед собой. За городом холоднее. Веду плечами, разгоняя по телу застывшую кровь.

– Может сгоняем куда все вместе? – спрашивает Назар. – В шале какое-нить? Джакузи с подогревом прямо на улице, сауна, тёплый бассейн, камин, глинтвейн. Много места для уединения…

– Давай, – в предвкушении облизываю губы.

Лиза расслабится в компании друзей, я сделаю ещё один шаг к «нам». А может и не один. Мой мозг активно начинает генерировать идеи, как мы будем проводить с ней время и, может быть, вернёмся оттуда уже парой.

Хлопаем по рукам и садимся по машинам. Возвращаемся в город уже на адекватных скоростях. На одном из перекрёстков разъезжаемся каждый в свою сторону, посигналив друг другу на прощание.

Оставляю машину на парковке у дома. Похрустывая снегом под ботинками, иду к подъезду. Поднимаюсь, открываю дверь. Мать, свернувшись калачиком, спит на моей кровати. Чемодан её так и стоит не разобранный, слава яйцам.

Хлопаю дверцей холодильника. В нём всё ещё пусто, зато на барной стойке пустая бутылка вина и вторая опустошена на половину.

Ночевать здесь я не буду. Мне дико некомфортно и присутствие родительницы в своей квартире, и то, что я ощутил от неё сегодня. Не в первый раз, на самом деле, но раньше думал, что это глюк. Ведь такого быть не может. Сексуальная энергия от матери к сыну?

Это как, блядь, вообще?!

Я могу объяснить её на уровне ощущений, как нечто нездоровое. Но не в том плане, что родная мать сейчас потребует её трахнуть, а в желании получить от меня внимание как от мужчины, а не как от сына. Ей нравится ко мне прикасаться, нравится обнимать, гладить, нравится, когда я рядом. Она стала часто целовать меня, задерживаясь губами на щеке дольше нормального материнского поцелуя или «случайно» соскальзывая к шее.

Сегодня у меня в голове эта картинка сложилась до конца и взорвалась внутри омерзением, дискомфортом и желанием проблеваться. А ещё всё четче понимаю, что психолог ей уже не поможет. На почве постоянного стресса от неадекватной ревности, что-то серьёзно съехало у неё в голове. Это надо лечить иначе. Но я не буду этим заниматься. Это ответственность отца.

Оставляю её спать, а сам еду в ближайший отель, где есть свободный номер. Как говорить с матерью, не совсем теперь понимаю. Позвонит отец, выдам ему инфу, пусть думает. Мне своих проблем с девочкой хватает.

Очень хочется ей позвонить. Услышать её голос, убедиться, что я не перегнул и Лиза в порядке. Но сегодня нельзя. Поэтому лежу один на траходроме люкса, зажав мобильник в ладони и позволяя себе окунуться в ощущения от её дыхания на своих губах, в тот кайф, который я испытал, прижав её к стене и поймав такие желанные ответные эмоции.

На грудь давит такой тяжестью, будто мне на неё Камаз кирпичей вывалили. Скребу пальцами там, где расположено сердце. Оно неровно бьётся мне в ответ. У меня, сука, встаёт! Колом, до боли, до горячей судороги в мышцах на те эмоции, что я сегодня хапнул от своего Зайчонка!

Глава 19

Беркут

В шесть утра я уже в небольшом спортзале на первом этаже отеля. К моему удивлению, я тут не один. Ещё пара мужчин разного возраста присматриваются к тренажёрам. У меня наушники с набором музыки для спорта, маленькая бутылка воды, выданная на ресепшен, беговая дорожка и вид из окна на одну из улиц города.

Мне снилась нереально извращённая пошлятина. Никогда не думал, что от секса может тошнить. Сегодня меня вывернуло, и сейчас я пытаюсь абстрагироваться от этого, прибавляя темп на дорожке и переключая треки.

Так реально же можно стать импотентом! А мне ещё Зайчонку показывать, что в Аду тоже может быть круто, если со мной…

Но мысли всё равно крутятся вокруг матери, семьи в целом. Никак не могу понять, что пытался для меня сохранить отец. Зачем ЭТО было сохранять?

Бля-а-а… К чёрту всё!

Усложняю себе тренировку, меняя угол наклона дорожки. Возвращаться к себе в квартиру нет никакого желания, но посмотреть на мать надо. Как минимум, покормить её.

Снова начинает тошнить.

Зажав зубами нижнюю губу, дышу через нос, гася приступ.

Не укладывается в моей голове происходящее… не-у-кла-ды-ва-ет-ся!

Съезжаю с тренажёра, делаю несколько глотков нагревшейся воды. Вытираю лицо полотенцем. Иду на ресепшен и на всякий случай продляю аренду номера ещё на сутки. Отец так и не перезвонил пока. Хрен знает, когда он приедет. А в доме я ночевать не хочу, у меня в башке теперь ассоциативный ряд не самый приятный. Надеюсь, со временем пройдёт.

Надеваю свои шмотки на влажное от пота тело. Душ будет дома, чтобы не одевать грязное на чистое.

Смотрю на часы в мобильном, устраивая его на магнитной подставке. В универ к началу первой лекции я не успею. Жаль, но не заехать на квартиру нельзя.

Заказываю Лизе её любимый капучино с ванилью и миндальными лепестками, коробку разноцветных мини-эклеров с лёгкими ягодными начинками и воздушным творожным кремом, а Ульяшке и Аише беру фирменные чизкейки «шоколад с шоколадом». Они прикольные, в аппетитной глянцевой глазури из молочного шоколада. Назара и Миху предупреждаю, что от меня будет доставка их девочкам, чтобы не взрывались.

Домой тоже заказываю доставку продуктов.

Во дворе опять встречаюсь с соседом. Он усмехается, кидая на меня тяжёлый взгляд, и неожиданно тянет руку.

– Давай завязывать с этой войной, пацан, – предлагает он.

– Не вопрос, – сжимаю его крепкую ладонь. – Дашке привет, – расплываюсь в улыбке. Сосед вспыхивает ревностью, и рукопожатие становится крепче. – Да ладно тебе, расслабься, – хлопаю его по плечу свободной рукой. – Хорошая она у тебя. Для меня даже слишком.

– Музыку не включай больше по ночам, – отпускает мою ладонь.

– Я подумаю, – чуть склонив голову, улыбаюсь шире.

– Засранец! – фыркает мужик и топает к своей тачке.

Люблю, умею, практикую. Зато он теперь всегда в тонусе.

Глянув на лестницу, решаю, что я сегодня уже набегался. Вызываю лифт и мчу к себе.

Вхожу. В квартире тяжёлый запах вчерашних полутора бутылок вина и сигарет. Скинув обувь, первым делом открываю окно и выбрасываю всё из пепельницы. Мать сидит на моей кровати, расчёсывается. Помятая и явно болеет.

Делаю свой любимый коктейль из аспирина и растворимого кофе.

– Держи, – вкладываю чашку ей в руки.

Её пальцы касаются моих. Передёргивает и снова накрывает тошнотой.

– Где ты был? – хрипло спрашивает она.

– Ночевал в отеле. Здесь у меня только одна кровать, а диван слишком маленький, спать на нём неудобно.

В дверь звонят. Принимаю у курьера пакет с продуктами. Разбираю, закидывая в холодильник нехитрый набор из яиц, молока, сыра и свежих овощей.

Достаю миску, бью туда пару яиц и взбиваю вилкой. Я далеко не великий повар, но что-то съедобное соорудить могу. Добавляю молока, ещё раз взбиваю и выливаю будущий омлет на разогретую сковороду под крышку.

Мать перебирается к барной стойке. Тянется к сигаретам. Отбираю у неё пачку.

– Тебе хватит.

Вино тоже убираю. Режу сыр и овощи на одну тарелку. Хлеб забыл. Хрен с ним, так поест.

– А я даже не знала, что мой мальчик умеет готовить, – вздыхает мама.

– Ну да. Я же прожигатель жизни и папиных денег, – хмыкаю в ответ.

Перекладываю половину омлета на тарелку и ставлю перед матерью.

– Приятного. Я в душ, потом поем.

– Ты опять с кем-то был, Дима? – она пристально меня рассматривает.

– Тебя никак не касается моя личная жизнь, мам. Ешь! Иначе до вечера не оклемаешься.

– Мне так плохо, Димочка, – начинает всхлипывать. – Всё горит внутри. Отец твой там непонятно с кем сейчас. Ты меня тоже бросил.

– Я тебя не бросил, не преувеличивай. Просто я уже достаточно большой мальчик для того, чтобы спать с мамой в одной кровати. Прекрати плакать, пожалуйста. И накручивать себя тоже завязывай. Мне в универ надо, мам. Ты же знаешь, что я не могу пропускать, поэтому сядь и поешь спокойно. А я пойду в душ и буду собираться.

Забираю чистые вещи из шкафа, закрываюсь в ванной. Смотрю на себя в зеркало.

– Пиздец, ты Птиц, встрял, – говорю своему отражению. – По всем фронтам.

Быстро ополаскиваюсь, бреюсь, одеваюсь во всё светлое сегодня. Бежевые джинсы, белая футболка с длинным рукавом и имитацией замка, проходящего наискосок от правого бедра к левому плечу. Немного повседневного парфюма сверху и можно валить отсюда.

Выхожу и ловлю восторг в маминых глазах. Глотаю его, ищу белые кроссовки в коробках. Разворачиваюсь на характерный звук открывшегося вина.

– На место поставь, – говорю ей.

– А что мне ещё делать? – судорожно вздыхает. – Никому из вас до меня нет дела. Все мои мужчины меня бросили, – заводит свою пластинку. – А я ещё молодая и красивая, между прочим. Посмотри на меня, – расправляет плечи. – Я фору дам всем вашим любовницам!

– Эй, ты моих любовниц-то сюда не приплетай, – стараюсь улыбнуться, чтобы разбавить эту лютую ситуацию, в которой мне страшно некомфортно.

– Почему? – она вскидывает бровь. – Есть же парни, которым нравятся женщины старше их. Вот скажи мне как мужчина, Дима, не будь ты моим сыном, я бы тебе понравилась?

– Как мужчина, мам, – подчеркиваю, – я лет десять назад отдал своё сердце одной девочке, и для меня она лучшая, а все остальные автоматом на втором плане. Так что извини, но я необъективен в данном случае. Ты сегодня опять у меня планируешь ночевать?

– А ты хочешь меня выгнать? – обиженно поджимает губы. – На улицу, да?

– Я понял. Тогда я вторые ключи тебе оставляю на случай, если захочешь выйти и прогуляться для разнообразия, – прохожу к тумбе, достаю оттуда большой чёрный пакет и не без сожаления начинаю опустошать бар.

– Что ты делаешь?

– Спасаю тебя от алкоголизма. Обед и ужин закажу тебе сам. Позвоню, скажу, когда будет доставка. Ночевать не приду. Отдыхай.

Звеня бутылками, выхожу в подъезд и на несколько секунд прижимаюсь спиной к двери.

Твою мать, как сложно…

Спускаюсь к машине, по дороге закидывая всё бухло в мусорку. Не хочу с собой возить. Что-то разобьётся, потом салон вонять будет.

Сажусь за руль, пишу отцу сообщение: «Не забудь мне перезвонить».

Еду в универ, включив музыку как можно громче, чтобы забить ею мысли и непрекращающуюся с раннего утра тошноту.

Ну не принимает мой организм всю эту нездоровую херню!

Бросив тачку на университетской парковке, бегом преодолеваю скользкие ступеньки. Захожу в учебный корпус, и моя тахикардия сразу меняет свой вектор. Сердце уверенно и часто бьётся туда, где на просиженном студентами диванчике сидит Лиза с девочками со своего курса и с довольной моськой ест мои пирожные.

Поднимает на меня взгляд своих голубых глаз. Щёки тут же розовеют, белые зубки кусают губы, и те тоже наливаются кровью. Она отводит взгляд, наверное, даже не понимая, что делает со мной и для меня.

– Привет, – подхожу, присаживаюсь перед ней на корточки. Девчонки хихикают, заигрывают, замечаю периферийным зрением и тут же тону в сияющих васильковых глазах. – Вкусно?

– Очень. Спасибо, – Лиза дотягивается до моей чёлки и пальчиками убирает её с глаз. – Тебе так идёт белый.

– Как там Шарик? – ловлю её пальчики и сжимаю в своей ладони, обвожу подушечкой большого пальца круг по бархатной светлой коже.

– Всё хорошо. Сегодня утром отпускала его погулять по квартире, пока собиралась. Ему понравилось. Хочешь, видео покажу?

– Давай.

Отдаёт коробку с парой оставшихся пироженок подружке. Достаёт телефон, копается в нём и разворачивает экраном ко мне. Забавный пушистый кроль и правда довольно смело начал осваивать квартиру Лизы. Фоном идёт её голос. Она искренне смеётся, следя камерой за моим подарком.

– Скинешь мне? – прошу её.

Сразу пересылает.

– А мы с Назаром помирились, – делится Лиза. – Я так скучала по нему. Гордая сволочь! – беззлобно ругается на друга. – Тебе тоже надо с ним поговорить, Дим.

– Мы уже пообщались. Он вчера вечером ко мне приезжал. А как прошёл твой вечер?

Она отрицательно качает головой, давая понять, что пока не готова об этом говорить. Окей. Ждём.

Глава 20

Беркут

На парах вместо музыки у меня в наушниках её смех и фоном видео на бесконечном повторе. Лиза наполняет меня тёплыми положительными эмоциями и я, временно забив на весь домашний идиотизм, включаюсь в обсуждение предстоящей поездки.

Ванька разворачивает к нам свой планшет с пристёгивающейся клавиатурой. Показывает варианты, где мы можем остановиться на выходные. Есть очень кайфовые, но ехать далеко. Нет у нас пока возможности тратить столько времени на дорогу. Да и нам с Назаром со своей условкой проще отпроситься куда-то поближе. Выбираем дом гораздо скромнее, но всё соответствует запросу. Сауна, джакузи, бассейн, уютные спальни, камин и много дерева. Бронируем.

– Новенького берём? – спрашивает Коптель.

– Как хотите, – пожимаю плечами. – В крайнем случае утоплю его в басике.

– Этого-то я и боюсь, – смеётся Ванька.

– Пусть Лиза позовёт, – предлагает Назар, многозначительно глядя мне в глаза, и мои губы растягиваются в понимающей улыбке.

Киваю другу, полностью соглашаясь с таким вариантом.

– Беркут, тогда ты зовёшь Лизу, а она пусть решает, что делать с Ильёй, – поддерживает Ваня. – Они же типа встречаются. Кто мы такие, чтобы лезть? – ухмыляется он.

И все снова смотрят на меня. Развожу руками в стороны, мол, согласен на стопятьсот процентов. Пусть моя девочка решает. Я буду очень ждать этих выходных.

После лекции меня дёргают в деканат и пытаются морально выебать за неперекрытые справками пропуски. Вся инфа уйдёт в надзорные органы, и казнить меня уже будут там, но пропусков немного на самом деле, поэтому простой вопрос: «Сколько?» решает эту проблему. Им этот геморрой тоже не нужен, поэтому всё, что надо, нарисуют и даже печати поставят.

По указанному номеру телефона на простом белом стикере перевожу деньги, слушаю теперь уже вежливую просьбу не косячить. Вспоминаю, в каком кармане у меня спрятан нимб. Не нахожу и просто сваливаю.

Забираюсь на подоконник в самом тихом крыле этажа. Щёлкаю кнопкой включения экрана, формулируя мысль.

Открываю мессенджер:

Я: «Какие у тебя планы на сегодня после занятий?»

Лиза: «Ничего особенного. Домой поеду, к семинару готовиться»

Я: «Одна?»

Она не отвечает мне целую вечность. Часы на экране сменяют одну минуту на другую.

Лиза: «Да. Илья уехал раньше сегодня. Что-то по работе»

Ммм… А я-то думаю, чего его коротко стриженная башка в кепке мне не попадается. Какой хороший мальчик у нас Новенький. Свалил!

Я: «Круть. Может, погуляем тогда? Потом вопросы к семинару разберём. Он у нас общий»

У Илюхи всё равно только первый курс, он ей тут не поможет, так что Вселенная мне подыгрывает.

Лиза: «Вдвоем?»

Мы сегодня общаемся числительными? Сижу, смеюсь, уперев подошвы кроссовок в стену под подоконником.

Я: «Можем взять с собой Шарика, если ты боишься остаться со мной наедине».

Лиза: «Я не боюсь, Дим. Просто…»

Жду, глядя, как она то набирает, то стирает сообщение. У меня в груди отбивается ритм той самой музыки, под которую я бегал утром. Я даже дышать начинаю так, будто и правда бегу.

Лиза: «Давай погуляем»

– Yеs!!! – подпрыгиваю на месте. – Моя девочка!

Я: «Буду ждать в своей тачке»

Заканчиваю раньше сегодня, но торопиться мне всё равно некуда. Не в отеле же торчать остаток дня.

Возвращаюсь к своей группе.

– Чё рожа такая довольная? – спрашивает Ванька. – Как будто тебе в деканате отсосали.

– Не, Коптель, минет в деканате, это по твоей части. Не претендую, – кривлюсь я, вспоминая ту секретаршу, что он периодически трахает, когда с ровесницами становится скучно.

– Да я не жадный, – безбашенно улыбается Ваня.

– Не-не, я пока с этими историями завязал. Придётся тебе одному отдуваться.

– Бля, вот переженим вас всех, с кем развлекаться? – страдает он.

– Мы и тебя женим, не переживай, – смеётся Миха.

– Эй-ей! – Коптель поднимает вверх руки, отгораживаясь от Тарасова. – На святое не посягать! В отношения влезть – это ещё ничего, а вот жениться. Бррр, – его очень натурально передёргивает. – Штамп в паспорте как удавка на шею или кандалы на ноги, или и то и другое вместе. Вот Михе там норм, у него вариантов не было. А я ни-ни. Назар тоже в ЗАГС не торопится. Это его отношениям вообще никак не мешает.

– Я тоже считаю, что штамп ни хера не решает, если к нему нет особых показаний, – поддерживает Грановский. – Моё и так моё. Со штампом или без, я Ульку никому не отдам.

Задумчиво стучу пальцами по деревянной столешнице. Я о браке если и задумывался, то скорее абстрактно. Да куда, нахер, жениться в двадцать? И если на предков моих оглянуться, так вообще всё желание пропадает, даже абстрактное.

Не знаю… Мне кажется, штамп в паспорте действительно душит отношения, как выражается Ванька. Даже если взять Михиных родителей, которые лично для меня, наверное, эталон того, как должно быть в семье. Они же в разводе. И только освободившись от этих общепринятых в обществе «кандалов», смогли всё решить между собой и снова сойтись.

К концу лекции от отца приходит сообщение, отвлекая от этих странных, несвойственных мне, в принципе, размышлений:

Отец: «Дим, я прилетаю в четыре утра. Пару часов посплю и приеду к тебе»

Я: «Окей. Я в «Фениксе», в люксе»

Следом высылаю ему геолокацию.

Отец не задаёт лишних вопросов. Всё обсудим при личной встрече. В переписке я всё равно ничего не объясню. Пусть слушает и смотрит мне в глаза. Тогда поймёт.

Прикурив на крыльце, иду к своей машине. Гелика Бондарева нет. Так охреннено. На сегодня Лиза только моя. Никаких раздражающих факторов.

Жду её в тёплом салоне, потягивая в себя никотин и слушая музыку. Через час из учебного корпуса выскакивает расстёгнутая Зайка. Улыбается, что-то обсуждая с девчонками, которых я сегодня уже видел. Машет им ладошкой и спешит ко мне, поскользнувшись по дороге. Выскакиванию из машины, чтобы поймать в случае чего, но она больше не теряет равновесия.

Мне тоже достаётся улыбка и очень интересный взгляд, обжигающий шею, ключицы и пресс, спрятанный под белой футболкой. Он всего на мгновенье падает ниже, но тут же возвращается к моим глазам.

«Моя! Моя! Моя!» – довольно урчу про себя.

– Оторвёмся? – открываю ей пассажирскую дверь и помогаю сесть.

– Только не жести, – блестят её глаза.

– Я подумаю, – захлопываю дверь. – По-па-лась!