Текст книги "Между нами (любовь) война"

Глава 36

Беркут

Настойчивый звонок мобильника обламывает нам офигенный сон. Где моя труба, я не помню. Да и звук на нём почти всегда выключен. Это разрывается Зайкин. Сонно захныкав, она потягивается, разворачивается и утыкается носом мне в грудь. Голенькая, уютная и очень красивая.

А какая красивая она была ночью…

Я опустошён и наполнен одновременно. Столько доверия в мою сторону. Столько открытых эмоций. Густых, концентрированных, искренних, чистых. Я купался в них, впитывал, пил, дышал ими, забыв о той грязи, что налипла на меня тоннами.

Её ещё соскребать и соскребать, но конкретно сейчас дышится легче.

Тёплый комок в моих объятиях снова хнычет. В этот раз звонок раздаётся не по телефону, а в дверь.

Поцеловав Лизу в светлые волосы, впитавшие в себя запах нашей ночи и моего парфюма, встаю с кровати. Надеваю штаны на голое тело и сам иду открывать, а Зайка с головой прячется под покрывало.

На пороге её квартиры взвинченный Грановский.

Мой внешний вид слишком очевиден, чтобы сделать какие-то другие выводы, и взгляд Назара на мгновение вспыхивает ревностью. Он собственник ещё страшнее меня. Иногда даже по отношению к друзьям.

– Ты, блядь, можешь просто взять трубку?! – рычит друг.

– И тебе доброе утро, – ухмыляюсь, делая шаг в подъезд.

– День! – всё ещё огрызается Назар.

– Значит, день. Мы проебали учёбу, да? – облокачиваюсь голым плечом на косяк.

Хреново, на самом деле. Опять придётся заносить бабки в деканат, чтобы пропуск не ушёл в надзорный орган. Я сейчас совсем не готов решать ещё и проблемы с ними.

– В универе не появились, на звонки не отвечаете. Твоя труба вообще не в сети, Беркут! – бесится Грановский.

– Села, значит, – складываю руки на груди. – Дай сигарету, Назар.

Шарит по карманам косухи, вытаскивает пачку из внутреннего и отдаёт мне вместе с зажигалкой.

– Чё за паника-то? – прикурив, спрашиваю у него.

– Дим? – раздаётся сонный, хриплый голос у меня за спиной. По венам тут же растекается расплавленное тепло.

«Дим…» – как шикарно звучит из её ротика моё имя. Как капсула с эндорфинами, упавшая в желудок и лопнувшая в животе.

– Брысь, – шугаю Зайку.

– Ты босиком стоишь, – вздыхает она.

– Ничего мне не будет, Лиз. Кофе сделаешь?

– Привет, Назар, – выходит к нам и ластится к моему боку. – Сделаю. На троих?

– Угу, – киваю, приобнимая свою уютную девочку за талию.

– А что случилось? У меня тьма пропущенных от всех подряд, – хмурится Зайка. – Телефон в руках вырубился. Посадили.

– Всё нормально, Лиз, – отвечает Назар. – Дай взрослым мальчикам пять минут на разговор и будем пить кофе.

– Офигел? – фыркает она. – Взрослый мальчик!

– Не дуйся, – прошу её. – Сейчас придём. Честно.

Ещё раз стрельнув недовольным взглядом в Грановского, Зайка скрывается в квартире. Я захожу следом за ней, обуваю кроссы на босые ступни и, прикрыв дверь плотнее, спускаюсь с Назаром на площадку между лестницами.

Открываю окно, докуриваем в него.

Грановский сейчас сильно ошибся. Прошлой ночью Лиза была очень взрослой девочкой. Но я ему этого никогда не скажу. Это не тот секс, который можно обсудить с друзьями. Слишком интимно, слишком наше. Только для двоих.

– Так что за паника? – потушив сигарету о подоконник, выкидываю окурок в окно и закрываю его.

– Вчера вечером я неожиданно стал братом ещё раз, – ошарашивает Назар.

– Да ладно? Поздравляю. Но подожди… – хмурюсь я. – Вроде ж рано ещё. Нет? Ты говорил, Люси в апреле рожать.

– Рано. Брательник у меня недоношенный. Сейчас в специальном боксе лежит, но врачи дают хороший прогноз. Говорят, сильный пацанёнок. Люси плачет, переживает сильно. Отец тоже на нервяке. Ночью они бухали всей компанией. Твой батя, Лизкин, Михин, Ванькин и даже Ворон с ними.

– Ой, жесть… – провожу ладонью по лицу. – Пиздец, – присаживаюсь на корточки. – Мой всё рассказал, да? – поднимаю взгляд на друга.

Назар кивает.

– При Лизкином отце?

Снова кивает.

– А он даже не знает пока, что мы вместе… – вновь поднимаюсь я. – На хрена? Вот на хрена мой отец это сделал?!

– Может, потому что такую лютую дичь одному переварить сложно? – и так смотрит на меня, что всё сразу становится ясно.

Пацаны испугались, что меня сорвёт.

Сорвало же, но об этом никто не знает. И до сих пор это горит внутри меня, но Лиза помогает. Очень. Просто тем, что она у меня есть.

Рыкнув, запрокидываю голову и делаю глубокий вдох.

Отец даже не представляет, какая это подстава. Хер с ними, с парнями, но даже им я не готов был озвучить то, что меня внезапно стала хотеть собственная мать и я сдал её в психушку.

Как Лизе такое сказать?!

Теперь придётся, потому что рано или поздно это всплывёт. Слишком до хуя народу теперь знает нашу семейную драму. И получится, что я мудак, доверяю кому угодно, кроме неё.

Спасибо тебе, папа, за очередную подставу!

– Я не готов это как-то комментировать, Назар, – вытягиваю ещё одну сигарету из его пачки, лежащей на подоконнике. – Я всё ещё не знаю, как это комментировать. Если бы не Лиза, свихнулся бы, наверное. И остался в той же больничке, в соседней палате, – невесело ухмыляюсь. – Она моё всё.

– Никак не комментируй, – хлопает по плечу Грановский. – Можно было просто позвонить и сказать: «стая, мне пиздец как хуёво, гоу нажрёмся». И не варился бы в этом один.

– Ты сам такой же, – хмыкаю я.

– Я могу побухать со своими, когда мне дерьмово. А ты закрываешься наглухо, – возражает Назар.

– Ты поэтому сюда свою задницу притащил? – затягиваясь, кошусь на него.

– Испугался за друга. Снова. Прикинь, я могу, – ржёт он.

– Спасибо, – протягиваю ему руку. Пожимает. – Как брата-то назвали? – перевожу тему на гораздо более приятную.

– Павел Русланович. Пашка. В честь Ворона, – лыбится Назар.

Мои брови удивлённо ползут вверх. Никто из нас не знал настоящее имя Ворона. Он всегда был для нас мудрой «птицей», наставником, вторым отцом. Но я не помню, чтобы назывался именем. А тут такое.

– Он здорово помог Люси и моему отцу. Без него моего брата могло бы вообще не случиться, как и их брака, как и всего того хорошего, что мачеха принесла с собой в наш дом. Люси сама захотела дать сыну это имя. Отец не стал возражать. Так что малой точно выживет. С такой-то поддержкой.

– Да уж, – смеюсь я. – Ворон в случае чего даже с духами договорится. Считай, крёстный батя.

– Ага, – затягивается никотином Назар.

Мы одновременно гасим сигареты и поднимаемся в квартиру. Лиза уже спрятала все наши игрушки и застелила постель. Клацая когтями по полу, прямо на нас выскакивает её кроль. Прижимает свои пушистые белые уши и сваливает прятаться за огромного плюшевого медведя.

Вся студия пропахла ароматом хорошего кофе и нашего секса. Меня абсолютно не смущает, а Зайка открывает одно из окон на проветривание.

Назар тихо ржёт, глядя на нас.

– Не парься, – тихо поддерживает меня. – Она умничка. Всё поймёт. Лиз, – громче зовет её, – а у меня брат родился.

С визгом она несётся к нему, обнимает и тепло поздравляет. Ревниво соплю, но не лезу. Между ней и Грановским есть определённая связь, не про дружбу или несложившиеся отношения, гораздо глубже. Скорее, как у близких людей, у брата и сестры. И тут я ничего не смогу сделать, поэтому не предъявляю. Я уверен в ней, в Назаре, но как только друг её отпускает, тут же обнимаю за талию и тяну к себе, утыкаясь губами в ушко.

– Моя, – шепчу Зайке, касаясь языком кромки.

– Твоя, – царапает ноготками моё бедро.

Отпускаю. Лиза наливает всем кофе и выставляет на стол нехитрый завтрак, который уже обед.

– Так, я погнал, – Грановский убирает за собой чашку. – Не забудьте, что завтра в ночь мы выезжаем. Не теряйтесь.

– Мы постараемся, – смеюсь, снова обнимая Лизу.

Сложный сегодня у нас будет вечер, но я потом компенсирую. Обещал же в любви признаться. Наверное, пора.

Глава 37

Беркут

В мою башку лезут разные мысли о том, как сделать: правильно или по-своему. Лиза сидит на моих коленях, косится в телек, а я играю с её пальцами и подбираю слова. Про мою поездку по трассе говорить точно не буду. Пусть эта случившаяся слабость останется только моей. Для неё я всегда буду сильным.

– Лиз, – вожу губами по её виску, – давай съедемся. Я квартиру свою продам, выберем что-то вместе.

– Давай, – легко соглашается моя умница.

Ну тупо же бегать друг за другом. Конфетно-букетный период мы благополучно проебали и сразу перешли к следующему этапу.

– Можно жить здесь, – поворачивает ко мне голову.

Мы ловим взгляды друг друга. Мне нравится ощущать этот тёплый уют, который есть только рядом с ней. Появилось место, куда действительно хочется возвращаться. И это не квартира, это нечто большее. Пространство, в котором есть она, моя Лиза.

– Нет, это твоё, – возражаю, – а я приведу тебя в нашу.

– Где в спальне будет стоять сейф с игрушками? – хихикает Зайка.

– Сейф – это неудобно, – дразню её, кусая за ушко. – Нужен быстрый доступ, на случай если захочется острого. Тебе хочется? – дышу ей в шею.

– Твоего признания в любви? – щёчки розовеют.

– Мхм, – киваю, оставляя влажный след от языка на горячей коже.

– Я его немножко боюсь, – признаётся Зайка.

Вот мы и подошли к сложной теме.

– Ты же доверяешь мне, – напоминаю, толкаясь ладонью между её бёдер, решая совместить «правильно» и «по-своему».

Там так жарко. Вдавливаюсь пальцами в губки, массирую, любуясь тем, как Лизе хорошо. Её тело полностью подчиняется мне буквально за несколько секунд. Тепло становится влажным, и хочется впиться в него губами, выпить, вылизать, а потом…

– А ты доверяешь мне? – её голова ещё до конца не отключилась, и она задаёт вопрос, который я очень ждал, чтобы продолжить наш сложный разговор.

– Доверяю.

И закрыв глаза, «падаю в обрыв» без страховки, рассказывая ей о том, о чём надеялся никогда не говорить. И не говорил бы, если бы не отец.

Про ситуацию с матерью. Про её совсем не родительские прикосновения, про то, что никак не могу это переварить на физическом уровне, хоть и понимаю причины произошедшего. О том, что мне пришлось везти её в психушку и я стал предателем. И о том, что я тоже умею бояться.

Делюсь с ней страхами, которые так и не смог преодолеть. Не для того, чтобы пожалела. Мне не нужна жалость, она унизительна и делает меня слабым. Лиза должна понять, что я не отбитый на голову дебил. Я просто чувствую на разрыв. Меня тут либо принять вот таким, либо сейчас отшить, пока я ещё могу уехать.

Говорю с ней о том, что у меня есть бзик по гиперзащите своей Зайки от всякого дерьма такого вот рода, как приключилось в моей семье. Этот тумблер часто клинит. И меня, наверное, можно тормозить, если она найдёт способы, как это сделать. Ульянка же научилась справляться с такими заёбами у Назара. И у Аиши с Мишкой что-то получилось.

Я сложный пациент, поэтому сто процентов скандалов нам не избежать. И я обещаю мириться, рассказывая в подробностях, как потом мы это будем делать.

Лиза смеётся мне в шею, целует, царапает ноготком, запуская мощные токи по всему телу.

– Ты мне очень нужен, – шепчет мне в губы. – Очень-очень. Такой, какой есть. Такой, каким я знаю тебя с детства. Ты же Беркут. Безбашенный, но обаятельный Дьявол с кипящей лавой в венах и очень горячим сердцем. Я люблю тебя именно таким. Говори со мной, ладно? Дим, – взяв моё лицо в ладони, требовательно смотрит в глаза. – Услышал меня?

– Услышал, – ухмыляюсь в ответ. – Помыться не хочется после моего рассказа?

Мне, если честно, хочется, потому что опять в кайф от прикосновений Лизы врывается то противоестественное от матери, что ещё не отпустило. И это бесит до зубного скрежета.

– Нет, – улыбается она. – Мне хочется тебя целовать, – шепчет в губы. – А с мамой всё будет хорошо, Дим. И ты точно ни в чём не виноват. Хватит жрать себя за это, пожалуйста. Я кожей чувствую, когда тебе плохо, – проводит пальчиком по предплечью, и прямо за ним бегут мурашки, поднимая тонкие светлые волоски дыбом.

Мне кажется, я понял, что такое счастье. Это когда тебя понимают и принимают, не пытаясь переделать. И жар внутри обретает другую форму. Он мягкими невидимыми языками ласкает вены и сердце. Жжётся, но как-то не больно, что ли…

Поднимаюсь вместе с Лизой с маленького диванчика. Спускаю по своему телу на пол. Венка на её шее бьётся от волнения, и я впиваюсь в неё губами, затем зубами, пока моя девочка не начинает тихо стонать.

– Это лишнее, – снимаю с неё домашнюю футболку. – И это тоже, – швыряю на пол штаны вместе с бельём. – Где пакет?

– В столе, – облизнув пересохшие губы, показывает она.

Нахожу, вытягиваю из него широкие тканевые наручники с креплениями под верёвки. Завожу Лизе руки за спину и фиксирую их. Она смотрит на меня огромными глазами. Целую её в нос и надеваю два похожих браслета на ноги.

– А-а-а это зачем? – немножко паникует.

– Покажу тебе кое-что. Если не понравится, с удовольствием оттрахаю традиционно.

– Дима! – смеётся она.

– Что? – оказавшись у Зайки за спиной, провожу вдоль позвоночника стеком с пушистой насадкой, и слова у неё заканчиваются.

Лиза тянет в себя воздух через сжатые зубки и приподнимается на носочках. Обрисовываю ягодицы, ложбинку между бёдер, веду выше, упираясь наконечником в промежность. Зайка тихо сопит, едва не мурлычет от удовольствия.

Обхожу её, ласкаю стеком соски, плоский, подрагивающий живот. Она кусает губы, отрывисто дышит и на рефлексах дёргает руками.

– У-у, – коварно улыбаюсь. – Принимай.

Резко соскальзываю пушистым стеком по лобку, щекочу им розовые складки. Лиза дышит ещё глубже. Глазки закрываются, закатываются от удовольствия.

Меняю стек на другой. Согреваю ладонью прямоугольную кожаную насадку и кидаю её на кровать.

Поднимаю Лизу на руки и укладываю на прохладное постельное бельё. Вставляю распорку в ножные браслеты. Резко щёлкаю ей, раздвигая ноги своей Зайки в стороны.

– Мамочки, – пищит она.

Покрываю поцелуями её бедра, глажу языком клитор. Её дыхание становится запредельно сексуальным, но лежать ей так неудобно. Перестёгиваю руки наверх и, пока она не очнулась, ввожу в неё два пальца, костяшками надавливая на вход. Кожаным стеком дотягиваюсь до торчащих тугих сосков. Осторожно шлёпаю. Лиза вздрагивает от неожиданности. Смотрит на меня совершенно поплывшим взглядом, безоговорочно принимая правила игры.

Я хочу дать ей максимум эмоций. Хочу, чтобы она охрипла и улетела в конце куда-то в глубокий космос.

Мне так «говорить» о чувствах проще.

В каждом касании, в каждом поцелуе я кричу ей: «люблю».

Она всё время поджимает пальчики на ногах и стонет всё громче. Вынимаю из неё влажные пальцы.

– Смотри на меня.

Медленно моргает, глядя, как я облизываю с них её сок, втягиваю ноздрями её женский запах. Ложусь сверху, удерживая вес на локтях, и засовываю язык в рот. Лиза приподнимает попку, прижимаясь лобком к моему члену. Раскрытая между бёдер. Я свободно скольжу головкой по пульсирующему, горячему клитору.

Сажусь ей в ноги. Под совершенно пьяным взглядом несколько раз провожу ладонью по стволу. Беру стек и шлёпаю по влажным, блестящим губкам.

– Ай! – пищит от неожиданности.

Ещё один осторожный шлепок попадает прямо по клитору. Лизу выгибает, бёдра дрожат, но она не может их сдвинуть. Это заводит ещё сильнее. Глажу её пальцами, удерживая на грани. Шлёпаю, отступаю и совсем не трогаю. Любуюсь, как всё Зайкино тело источает секс.

Меняю стек на пушистый. Медленно вожу по складкам, промежности, лобку, соскам.

Лиза опять улетает на грань, кусая губы и выгибаясь навстречу моим ласкам. А я снова отступаю, перемещаясь ближе к её лицу и толкаясь членом ей в рот. Хрипло застонав, принимает его довольно глубоко. У меня темнеет в глазах. Я сам на грани. Возбуждение стало болезненным, но я ещё не довёл до конца эту игру.

– Чч, всё… пока всё, – вынимаю член из её рта, целую в губки и смахиваю с кровати все стеки.

Достаю плётку с короткими кожаными ремешками.

– Будет больно? – спрашивает Зайка.

– Будет остро, – провожу игрушкой по её бедру.

Помогаю перевернуться на живот и всё так же в распорках ставлю на четвереньки. Давлю на поясницу, чтобы прогнулась. Провожу языком по ягодице, прикусываю до красна кожу, слушая, как моя Лиза захлёбывается собственным желанием.

Она течёт. Пальцами размазываю влагу по промежности и анальному отверстию. Глажу его, надавливаю, не пугая пока проникновением в непривычное место.

Разминаю шикарную попку ладонью и наношу удар плёткой, чётко понимая, каким он должен быть, чтобы ей было только в кайф. Вскрикивает, выгибается. Я ласкаю её сочный клитор пальцами и снова шлёпаю плёткой по ягодице.

– Ди-и-ма-а-а, – громко стонет она.

– Покричи ещё, любимая. Ты охуительна…

Два пальца в неё, один на клитор. Зажимаю, шлёпаю.

Кричит, стонет и всхлипывает.

Она уже вся дрожит. Откидываю на хрен плётку и врываюсь в неё членом. Один раз, резко, до конца, и Лиза чертовски красиво, громко, сладко кончает. Её мощные судороги передаются мне. Растекаются кипятком от затылка по позвоночнику. Волнами бьют в пах, одна сильнее другой.

Рывок назад. Сжимаю стояк в ладони и заливаю по-кошачьи изогнутую спину спермой.

Помогаю Лизе упасть на живот, ложусь рядом и смотрю ей в глаза. Моя девочка не здесь. Взгляд абсолютно расфокусированный. Губы пересохли, улыбаются. И я как дурак улыбаюсь…

Немного прихожу в себя. Убираю распорку, снимаю наручники и укладываю Зайку на себя. Сердца бьются в счастливой истерике, дрожим теперь оба, чувствительные к любым прикосновениям.

– Знаешь, – едва слышно говорит Лиза, – это признание в любви я точно никогда не забуду.

Я только смеюсь и прижимаю её к себе крепче. Добавить нечего. Я без слов ей всё сказал, и она мне поверила.

Эпилог

Мы колонной гоним по трассе. В тачке орёт что-то совершенно дикое. Я днём с отцом вроде как помирился, и это прикольно, но моё настроение летит вверх от того, что тёплые Зайкины губы прямо сейчас ласкают мой член. Ей так полюбилось вдетое в него колечко, что она медленно смакует его языком, дразня меня и не давая кончить, прямо как я вчера кайфовал с ней.

Наша тачка последняя, и мы отрываемся по полной. Дикие, влюблённые и немного чокнутые.

Одной рукой держусь за руль, второй глажу Лизу по волосам, аккуратно толкая в затылок. Она так же аккуратно кусает меня за головку, чтобы не мешался.

– Сссхх, оу… – шиплю я. Ощущение на грани боли и удовольствия.

Слышу, как эта зараза тихо смеётся и извиняется горячим языком. В ответ толкаюсь бёдрами в её горячий рот, и история повторяется. У нас маленькая, но очень жаркая война прямо в тачке.

– Мы сейчас остановимся, и я разложу тебя на капоте, – рычу, снова нетерпеливо дёргая бёдрами.

Яйца ломит уже! Бьюсь затылком о подголовник кресла и очень стараюсь следить за дорогой.

– Ли-за!

Она ударяет язычком по уздечке, плотнее сжимает головку губами и, последний раз медленно опустив ротик на мой каменный, изнывающий стояк, начинает обрабатывать его интенсивнее.

– Да, да, родная. Вот так… – закатываю глаза, чувствуя кипяток, разливающийся по всему телу.

Мышцы сводит, и я кончаю ей в рот, задыхаясь от невозможности полноценно вдохнуть.

– Охренеть, как быстро ты учишься. Иди сюда, – дёргаю её к себе и жадно, благодарно целую.

– На дорогу смотри, Дима, – пищит Зайка, выворачиваясь из моих объятий.

Смотрю, не хватало ещё угробиться. Тут такие повороты «весёлые» начинаются. Отвлекаться больше нельзя.

Стуча пальцами по рулю и качая головой в такт музыке, улыбаюсь, всё ещё содрогаясь от того, что член соприкасается с ширинкой. Меня простреливает молниями чистого удовольствия. Лиза скидывает кеды. Помогаю ей уложить ноги к себе на колени. Попадает аккурат по чувствительному органу.

– А-а-мхм…, – выстанываю, стиснув зубы.

Веду ладонью по её джинсам, сжимаю бедро. Она начинает медленно рисовать по ней пальчиком, «шагает» по костяшкам, переплетает наши пальцы, отпускает, снова рисует.

Такая нежнятина, что я снова утекаю в удовольствие, только теперь другого рода. Оно, как расплавленный мёд, медленно, вязко наполняет каждую клеточку моего тела, и хочется заорать просто от того, что хорошо.

Беру её за руку, прижимаюсь губами к бархатной коже и ловлю взгляд голубых глаз. Лиза сияет потрясающей улыбкой, нежностью. Она приняла пламя, что меня пожирало, подружилась с ним и теперь нежится в его тепле, а я хочу отдавать ещё, раз ей так всё нравится.

Тачки по очереди въезжают на территорию домика в стиле шале. В реале он выглядит ещё круче, чем на фото. Воздух такой… От глубокого вдоха начинает кружиться голова.

Девочки уходят исследовать дом, а мы с парнями выгружаем привезённое с собой бухло, разное мясо для мангала, овощи и всякую фигню девочкам на завтраки.

Внутри нас ждёт несколько похожих друг на друга спален, камин на дровах, небольшая кухня, обещанная сауна, бассейн и джакузи с мангальной зоной на улице.

Разложив вещи и осмотревшись, расходимся по комнатам, чтобы немного поспать.

Тискаемся с Лизой на кровати, радуясь, что она не скрипит. Я должен ей оргазм и, недолго думая, забираюсь с головой под мягкий клетчатый плед, развожу ей ножки и впиваюсь губами прямо в трусы. Она мокренькая и очень вкусно пахнет.

Сдвигаю перешеек в сторону, глажу языком нежную кожу и тоже дразню, пока она не начинает ёрзать, хныкать и путаться пальцами в моих волосах, плотнее притягивая голову к моей любимой, мокрой киске.

Осторожно прикусываю за горячую губку, добавляя остроты её ощущениям, и рисую языком по клитору. Лиза офигенно дрожит в моих руках и кусает губы, чтобы не стонать. Мы понятия не имеем, что тут со слышимостью, но подозреваю, что неплохо.

Вряд ли Миха сейчас даст Аише просто уснуть. Про Грановского вообще молчу. Ну а Коптель… если бы стены были картонные, ему бы это не помешало. Надо будет хоть узнать, как девочку зовут, которую он привёз.

Без пары в эти выходные у нас только Илья.

Лиза отрубается, прижавшись попкой к моему паху. У меня тоже довольно быстро закрываются глаза. Мы с ней последние сутки и не спали толком. Добираем.

Просыпаемся от визга и смеха, доносящихся сюда с улицы.

Подтянув штаны, подхожу к окну. Ванька стоит у мангала, а его девочка, Аиша и Ульяна уворачиваются от снежных снарядов, которыми в них стреляет Миха, специально промахиваясь или попадая в безобидные места. Девочки соскребают с земли снег покрасневшими пальцами и отбиваются.

За этим мы сюда и приехали. Не париться и посходить с ума. В городе снега уже нет практически, а здесь ещё валом, и народ этим активно пользуется.

– Я к ним хочу. Идём? – Зайка касается пальцами моей ладони.

– Само собой, – чмокаю её в лоб.

Одеваемся теплее и спускаемся к своим.

На улице уже шикарно пахнет жареным мясом. Ванькина подруга виснет у него на шее, он поворачивает к ней голову, коварно улыбается и целует в откровенный засос.

Заржав, падаю в мягкое кресло рядом с Грановским. Назар потягивает горячий кофе из кружки и внимательно следит за своей розовощёкой Ульяной.

– Я ошибался, – тихо говорит друг. – У Лизы рядом с тобой глаза горят. Ни со мной тогда, в школе, ни сейчас с Илюхой такого она не испытывала.

– Принимается, – тяну к нему руку. Пожимает.

К оригинальным извинениям Назара я уже давно привык.

Лиза приносит мне кружку кофе. Коптель матерится на свою девочку и быстро переворачивает сочные стейки.

Уля, Аиша и моя Зайка накрывают на стол. Ваня приносит мясо, Назар разливает вискарь. Девочки пока не хотят ничего алкогольного. Они пьют с нами сок.

Общаемся, ржём, подъёбывая друг друга. Ваня достаёт мобилу, включает трансляцию.

– Началось, – улыбается Назар.

Наши девочки ревниво фыркают на тех, кто подтянулся в чат. Даже донаты какие-то кидают с просьбами что-то снять с себя или хотя бы показать пресс.

– Как только соберётся сто тысяч донатов, – говорит в камеру наш недоделанный блогер, – пресс покажут сразу все.

– Эй! – возмущённо сопит Лиза. Уля стреляет недовольным взглядом в Назара.

А мы ждём. Никто особо не верит, что соберут, но звук звенящих монеток, выставленный Коптелем на донат, практически не затыкается. Ванькина улыбка становится всё довольнее, и мы понимаем, что раздеваться на фоне гор нам всё же придётся.

– Есть сотка, парни, – разворачивает к нам мобильник. – Сто десять, пятнадцать, тридцать… Оу! Как вы нас хотите, милашки, – плывёт в улыбке Ваня.

Отдаёт телефон своей подружке. Мы с парнями встаём в ряд, чтобы все нормально попадали в камеру. Не подставлять же друга.

Снимаем куртки, толстовки, футболки, оставаясь раздетыми по пояс.

Ничего особо не делаем, обаятельно лыбимся в камеру. Нам читают восторженные комменты из чата, а донаты продолжают падать.

– Парни, тут уже просят штаны расстегнуть, – говорит Ванина подружка.

– Не-не, всё, – прекращаем это дело.

Коптель пару минут благодарит поклонниц, а может и поклонников, хрен их знает, кто там за кадром, и прекращает трансляцию. Итого мы собрали двести десять косарей с копейками.

Наверное, это самые лёгкие деньги в моей жизни, если не считать наследства.

Обещаем по возвращении всё спустить на девчонок, и они оттаивают.

– Офигенное мясо, Вань, – с удовольствием проглатываю сочный кусок и отрезаю себе ещё.

– Всегда пожалуйста, – подмигивает друг.

Распив бутылку вискаря, раздеваемся до трусов и лезем в джакузи, расположенное здесь же, на улице. Притормаживает только Илья, задумчиво сжимающий в ладони телефон.

– Нормально всё? – спрашиваю у Бондарева.

– Да. Отец написал. Я же хотел в универе договориться и уехать домой на неделю. Теперь до осени в этом нет особой необходимости.

Кидает телефон на гору шмоток. Раздевается и забирается к нам в тёплую бурлящую воду.

Через час в нас сидит уже вторая бутылка виски. Девочки медленно потягивают армянское ежевичное вино.

Из джакузи перемещаемся в дом. Переодеваемся и снова выходим на улицу.

Назар разжигает костёр в специально оборудованном для этого месте. Пламя взвинчивается вверх и опаляет наши лица теплом. Лиза прикладывает голову к моему плечу. Кормлю её с рук жареным мясом.

– Мне так хорошо, – тихо говорит она, глядя на оранжевое пламя. – Будто вся семья наконец собралась за одним столом, – обводит взглядом всю компанию, задерживаясь на каждом из друзей. – И мы с тобой снова «дома», – прижимается губами к моей щеке.

– За стаю, – поднимаю свою кружку с вискарём.

– За стаю, – откликаются Ваня, Назар, Миша, Илья, Уля, Аиша и моя на тысячу процентов Лиза.

КОНЕЦ

29.09.2023