Текст книги "Академия попаданцев. Избранница Тьмы"

Глава 12

– Знаешь, Бонь, в моем мире есть такое выражение: «Все бы было так смешно, если бы не было так грустно», – задумчиво пробормотала я, сидя в кресле и подперев голову руками.

– Странное выражение, – отозвался единорог с не меньшей задумчивостью. – Ты опять в философию ударилась?

– Философия – это хорошо! – мимо в очередной раз пролетел Даридадус.

Вообще, происходящее сейчас в библиотеке официально называлось «генеральная уборка». По крайней мере, так заявил сам библиотекарь. С ярым энтузиазмом призрак носился между стеллажами, размахивая внушительным веником из чьих-то перьев. Судя по буйной их раскраске, так и закрадывалось подозрение, что Даридадус умудрился ощипать Вульфика. Хотя, если бы так и было, то как минимум библиотекарь остался бы заикой, а как максимум, разъяренный ректорский питомец сровнял бы академию с землей.

– Хорошо, когда по делу, – лениво возразил Бонифаций.

– Так и я по делу, – тут же заверила я.

– Нет, ты как раз таки, наоборот. Бездельничаешь. Прибежала сюда вся перепуганная, полчаса мне мозг выносила этим своим «Властелин он или не властелин?» – проворчал единорог. – В итоге сидишь себе теперь, невинно ресницами хлопаешь, а у меня до сих пор в голове такая каша, как будто бы Даридадус все мысли этой своей метелкой вымел. Ну и кто ты после этого?

– Друг, пришедший в трудный час за добрым советом? – Я чуть виновато улыбнулась.

Бонифаций явно сначала собирался в порыве ворчания ответить что-то не слишком-то лицеприятное, но все же сдержался.

– Лика, вот я тебе как друг скажу. Причем не только как друг добрый, но еще и мудрый к тому же. Вот чего ты всю эту панику развела? Тьма не тьма, властелин не властелин… Вот ты кто вообще?

– В каком смысле? – не поняла я.

– Ну кем ты являешься, – Бонифаций был само терпение и назидательность. – Ты у нас великий маг?

– Нет, – я покачала головой.

– Быть может, ты – знаток тьмы?

– Тоже нет.

– Храбрая всесильная воительница?

– Бонь, я не понимаю, к чему ты ведешь, – не выдержала я.

– А веду я к одному простому вопросу: ты куда вообще лезешь, а? В академии буянит тьма, да. Но мало того что тут полно преподавателей, которыми, вообще-то, только сильные маги могут стать. Так еще и Алистер рыскает. Но и все это неважная мелкота по сравнению с темным властелином. Лика, в академии сам темный властелин! Кому, как не ему, с тьмой разбираться? А вот ты… Ну кто ты, Лика? Недоизбранная студентка-первокурсница! Тебе не кажется, что не доросла ты еще до таких крупных магических разборок?

– Я не только студентка, Бонь, – мрачно вздохнула я, признание далось с трудом: – Вероятно, я – избранница тьмы.

– П-ф-ф, – фыркнул Бонифаций, словно я сказала несусветную глупость. – Да будь ты избранницей, темный властелин бы с тебя глаз не спускал! Ты бы сейчас вот так вот бесхозно не шаталась по академии и не выносила добрым единорогам мозг. Тьма, вообще-то, штука серьезная. Если бы она тебя для чего-нибудь избрала, то ты бы это «чего-нибудь» уже вовсю выполняла. А что делаешь ты? Бегаешь тут перепуганная и панику разводишь. Что-то я очень сомневаюсь, что тьма избрала бы тебя именно для такого. Забавно, конечно, да только у этой магии с чувством юмора плохо.

– Бонь, ты меня окончательно запутал, – вздохнула я. – Я и так-то чувствую себя заблудившейся в трех соснах, а ты еще больше этих сосен добавляешь. Честно, я надеялась, что ты мне хоть совет какой дашь…

Бонифаций чуть не взвыл. Видимо, его терпение подошло к концу.

– Совет? Запросто. Встаешь с кресла и топаешь прямиком в лечебницу. Находишь там шикарную даму по имени Друндгильда и слезно у нее клянчишь какое-нибудь успокоительное, чтобы перестать страдать паранойей и везде искать себе неприятности.

Ну ясно. Достала я Боню, вот он меня и выставляет. Но, с другой стороны, у меня настолько уже нервы на взводе, что успокоительное и вправду не помешает.

И я направилась именно туда, куда меня по-дружески послал Бонифаций. Отыскать Друндгильду в лечебной части было проще простого. Где кто-то орет басом, там точно она.

– Добрый день! – вежливо поприветствовала ее я, едва завидев в коридоре.

– Чего надо? – Друндгильда, как всегда, была сама любезность. – Опять за отворотным зельем, что ли, пришла?

– Почему же, нет. Погодите, – перепугалась я, – а его, что ли, надо постоянно принимать? Я-то думала, один раз выпил и на всю жизнь отшибло!

– Кого отшибло? – усмехнулась она.

– Любовь. Я ведь и вправду после вашего зелья ее больше не чувствую.

– Ну то, что не чувствуешь, не значит, что ее нет. Да только, чтобы зелье обратить, надо очень постараться.

– Я и не собираюсь его обращать, – возразила я.

– Так, а ты не сможешь. Смог бы лишь тот, кого ты этим зельем разлюбить решила. Но ты не переживай, – Друндгильда вдруг ободряюще улыбнулась, – мое зелье надежное, с маленьким секретом.

– Это с каким? – Я насторожилась еще сильнее.

– Оно ведь не только на того, кто выпьет его, действует. Но и на того, против кого направлено, тоже. То есть не только ты вдруг «разлюбила», но и твой бывший возлюбленный тебя сам сторониться будет. Обоюдный эффект, понимаешь? Чтобы чары вдруг не разрушить.

Больше ничего не сказав, она поспешила дальше по коридору. Похоже, завидела кого-то, на кого срочно надо было поорать. И занялась она этим еще по пути. Но я не прислушивалась к словам Друндгильды, так и замерла на месте.

Это что же получается? Не только меня «отворотило» зельем от Савельхея, но и его от меня? А учитывая, что он и раньше испытывал отвращение, теперь и подавно кривится. Наверное, я должна была почувствовать лишь равнодушие. Мол, мне-то какая разница. Но на несколько мгновений стало неимоверно тошно.

Кое-как уняв непрошеные эмоции, я постаралась просто об этом не думать лишний раз. Ни об отвращении, ни о Савельхее. Учитывая, что наклюнулась весьма назойливая проблема под названием «Алистер», некогда впадать в тоску и невнятные сожаления о прошлом. Но вот успокоительное мне бы и вправду не помешало…

Остаток дня я провела в своей комнате. Решив, что пара занудных учебников по магии мне вполне сойдут за успокоительное, я углубилась в чтение. Да только буквы перед глазами упорно скакали и не желали складываться в слова. Точнее, в те слова, которые там были написаны. Мой взгляд хаотично блуждал по строчкам, выискивая комбинации, чтобы сложить «Савельхей» или «тьма». Второе получалось куда чаще первого. Пару раз ни с того, ни с сего буквы вдруг собрались в «любимый», и это неслабо меня напрягло. Но хоть как успокоительное учебники так и не сработали, зато в качестве снотворного проявили себя замечательно. Да и ночь к тому моменту уже подкралась. Так что я поспешила лечь спать. Хватит уже трепать самой себе нервы. Надо слушаться Боню, уж он-то точно мудрее меня.

Сначала мне снилось, что я ушла жить в лес к Иввине, там Ийрилихар вместо дворца построил склеп и страшно этим гордился. А потом абсурдное сновидение смазалось, и началось нечто странное. Я вроде бы открыла глаза, но так и не поняла, во сне их открыла или наяву. И куда вероятнее первое, чем второе, ведь в моей комнате царствовала тьма. Не просто ночная и не та жуткая, которая наводила в академии ужас в последнее время. Нет, это была тьма спокойная и даже умиротворенная. Она окутывала меня своими клубами так бережно, словно я была для нее величайшей ценностью. И я не чувствовала и тени страха, знала, что странная тьма не причинит мне вреда. Что ее хозяин не причинит мне вреда.

Очертания моей комнаты между тем совсем исчезли, скрытые тьмой. И я могла поклясться, что куда-то перемещаюсь. Но даже такое меня не напугало. Наоборот, накатило любопытство, куда так плавно меня увлекает эта удивительная магия. Не знаю, сколько прошло времени, но окружающие меня клубы вдруг расступились. Мгновенно потеряв опору, я полетела куда-то вниз. И буквально тут же меня подхватили сильные мужские руки.

– Савельхей? – обомлела я. Только сейчас окончательно спала сонливость, и до меня дошло, что странный сон и не сон вовсе.

– А к кому еще могла принести тебя тьма, – улыбался он, по-прежнему держа меня на руках.

Мы находились в его спальне, здесь горело лишь несколько свечей, но полумрак был совсем обычный, безо всякой магии. Видимо, тьма рассеялась, едва доставив меня на место назначения.

– Это ты отправил тьму за мной? – не поняла я. – Или она самовольно?

– Я, конечно. Тьма, вообще-то, слушается меня, если ты забыла.

– А та, что буянит сейчас в академии? – скептически напомнила я.

– Это не моя тьма, – невозмутимо парировал Савельхей.

– А чья?

– Без понятия. Если бы знал, то никаких бы пакостей больше не творилось.

– Слушай, поставь меня уже на ноги, а, – спохватилась я. Ведь вроде как у нас давно уже не те отношения, чтобы он меня так держал. Пусть даже это настолько приятно.

Савельхей все-таки выполнил мою просьбу, но по-прежнему смотрел на меня немного странно. Словно в мыслях разгадывал некую загадку, а я была ключом к ответу. Я тоже молчала. Вспомнила, что говорила Друндгильда про эффект отворотного зелья. Интересно, а если бы зелье на него не влияло, то как бы сейчас вел себя Савельхей?

– Странно, что ты не возмущаешься и не расспрашиваешь, почему я перенес тебя сюда среди ночи, – улыбнулся он.

– Просто я очень вежливая, вот и спокойно жду, пока ты мне сам все объяснишь, – ответила я. Не признаваться же ему, что у меня сейчас чрезмерная путаница в чувствах и мыслях. – Полагаю, у тебя есть для такого какая-то веская причина. Вряд ли ты просто так возжаждал бы моего общества.

Сказала и тут же насторожилась. А что, если Савельхей вдруг надумал, чтобы я предназначение избранницы выполнила? Ну а что, решил совместить приятное с полезным. Правда, учитывая его ко мне отвращение, опасаться нечего. Наверное.

– У меня к тебе серьезный разговор, – пояснил Савельхей. – И безотлагательный. Потому и пришлось пойти на такие меры. Надеюсь, я тебя не напугал?

Вот окажись среди ночи наедине с темным властелином нормальная девушка, она бы точно перепугалась до полусмерти. Но я себя уже давно к нормальным не причисляла. С того самого момента, как оказалась в Академии попаданцев.

– Нет, не напугал. Я тебя не боюсь. И никогда не боялась, – губы тронула невеселая улыбка, сами собой накатили воспоминания о прошлой реальности, но я отогнала их прочь. – Так о чем ты хотел со мной поговорить?

Вообще у меня в голове крутилось много вариантов. Начиная от «Хватит тебе уже путаться под ногами, тьма – не твое дело» и заканчивая «Пора бы тебе, Лика, уже исполнить свое предназначение избранницы. Я, так и быть, на время забуду об отвращении и совершу этот самоотверженный героический подвиг ради продления рода темных властелинов». Но Савельхей совершенно спокойно произнес:

– Я намерен забрать тебя отсюда.

Я обомлела настолько, что даже не смогла озвучить пресловутое: «В каком смысле?». Но, видимо, мое изумление было уж очень красноречивым, тут же последовали объяснения:

– Я хочу, чтобы ты вернулась в мой замок. Это самый безопасный вариант.

– Для кого? – помрачнела я. – Для меня или для окружающего мира? Что, теперь ты считаешь меня опасной? При прошлом разговоре ты почему-то утверждал, что я к происходящему в академии отношения не имею. А теперь что? Резко изменил свое мнение?

Савельхей ответил не сразу. Молча на меня смотрел, словно пытаясь прочесть в моих мыслях все то, что я не сказала.

– Лика, ты можешь мне честно ответить на один вопрос?

– На какой? – угрюмо поинтересовалась я. – Случайно я сею вокруг хаос и разрушения или намеренно?

– Почему ты так изменилась? – казалось бы, он видел меня насквозь.

– Изменилась? – не поняла я.

– До побега от меня ты была совсем другой.

– До твоего отвращения я была совсем другой! – ну вот, все-таки я сорвалась, доконали меня эти светские разговоры. – Да и откуда тебе вообще знать, какой и когда я была? Ты меня не знаешь! И я тоже тебя теперь не знаю! Ты совсем не тот Савельхей, которого я… – Я осеклась, вовремя замолчав.

– Которого ты что? – Савельхей не сводил с меня взгляда. Казалось, ему очень важно узнать ответ.

– Которого я знала. – Я не стала озвучивать первоначальный вариант. – И единственное, что нас сейчас связывает, это твоя проклятая тьма из-за метки.

– Не связывает, Лика. – Он словно по инерции вдруг коснулся кулона с предначальной материей. – Она-то как раз нас и разделяет.

Я даже растерялась. Вдруг заскреблись неуверенные догадки, но как следует над ними поразмыслить не получилось, Савельхей продолжил:

– В любом случае я хотел поговорить с тобой не об этом. Прорвавшаяся в академию тьма так и увивается вокруг тебя. Не потому, что ты ее источник. Ты – ее цель, вот только неизвестно, с какими мотивами. Потому я и хочу, чтобы ты ближайшее время провела в безопасности, пока я тут все улажу.

– С чего это ты вдруг такой заботливый стал? – не удержалась я.

– С того, что мне, быть может, не все равно, – кажется, самообладание Савельхея начало давать сбой. – Ты правильно сказала: ты меня не знаешь. Ты что-то напридумывала себе, сама в это поверила и теперь считаешь меня чуть ли не вселенским злом. Вот с чего, Лика? Я хоть раз причинил тебе какой-либо вред?

Да, причинил. Этой любовью, которая стала моим мучением. Если бы не отворотное зелье, я бы, наверное, к этому моменту уже сошла с ума. Но, с другой стороны, Савельхей ведь не виноват. Он не обязан меня любить. Он не переживал те события, которые пережила я. Все сложилось иначе, и с его стороны чувства так и не возникли. Но не его в этом вина. Просто это другая реальность, другая жизнь. Жизнь, в которой той нашей любви нет места.

– Нет, – устало ответила я, – вреда ты мне не причинял. Спасибо за предложение, но никуда отсюда я не уеду. Раз уж тьма и вправду нацелена на меня, то так тебе даже проще будет ее обезвредить, хоть какой-то ориентир есть. А теперь, извини, но я пойду. Мне еще выспаться надо, завтра на занятия рано вставать.

Я развернулась и направилась к двери. Но и двух шагов сделать не успела, как Савельхей вдруг придержал меня за руку.

– Что? – не поняла я.

– Я не знаю тебя, Лика. Но я хочу узнать, – тихо произнес он. – И я хочу, чтобы ты меня узнала. Даже если я теперь не тот Савельхей, которого ты все это время хотела во мне увидеть. Я помню, ты говорила мне о другой реальности. Но ее нет. Зато есть эта. Но ведь она не хуже. И если там все закончилось плохо, так, быть может, здесь есть шанс. Шанс для нас с тобой.

У меня от его слов даже мурашки по коже побежали. Казалось бы, сейчас я снова вижу Савельхея таким, как тогда. Очень хотелось поддаться этой иллюзии, но что-то мешало. Может, отворотное зелье. А может, и здравый смысл.

А Савельхей между тем продолжал:

– Не отвергай так сразу мое предложение. Я просто забочусь о твоей безопасности. Не говори сейчас нет, подумай. Завтра я спрошу тебя снова.

Вместо какого-либо ответа я лишь кивнула. Савельхей меня больше не держал, и я поспешила к выходу. Уже у самых дверей услышала сказанное мне вслед:

– Лика, я оказался здесь не только из-за тьмы.

На мгновение замерев, я все же не обернулась, поторопилась уйти. Что-то собственные порывы начали меня пугать. Как бы зелье Друндгильды не дало сбой…

26.05

До утра я так и не смогла уснуть, что настроения совершенно не прибавило. Меньше всего хотелось вставать с кровати и куда-то идти. Особенно на лекции, где непременно опять будет якобы преподавательствовать Алистер. Уже заранее мерещилось его «Ну что, Анжелика, готовы очередной раз всем продемонстрировать, что вы как-то с тьмой связаны?»

И вообще, мне почему-то очень хотелось принять предложение Савельхея. Не из-за каких-либо вспыхнувших внезапно чувств, просто по-прежнему сохранялась иллюзия, что рядом с ним спокойнее и безопаснее. Хотя, чисто теоретически, при буйствах тьмы как раз таки от темного властелина и надо держаться подальше.

Но, с другой стороны, напрашивался вопрос: а в качестве кого я буду в замке Савельхея? Мы ведь даже не друзья. Да что там друзья, нас и хорошими знакомыми назвать сложно. Вот и буду я эдакой обузой, которую он благородно приютил.

В общем, хоть я обо всем этом и размышляла остаток ночи, но ни к какому определенному ответу не пришла. Если не считать ответом: «Как же меня все это задолбало… Хочу тишины, покоя и чтобы все проблемы чудесным образом разрешились сами собой. Ну и чтобы странно-назойливый Алистер куда-нибудь благополучно подевался». Но, увы, таких чудес не предвиделось.

На лекции я решила сегодня не идти, устроить себе выходной от всего. Планировала сначала позавтракать, а потом пойти в библиотеку. Уже одно общение с Бонифацием сойдет за отдых.

Но уже в столовой стало ясно, что спокойствия мне не видать. Эфельтири окончательно испортило мне настроение:

Основное блюдо: «Я хочу тишины и покоя».

Закуска: «Но стоит ли наступать снова на те же грабли и отправляться к Савельхею?».

Напиток: «Хотя есть и весомый плюс – там не будет Алистера!».

Десерт: «Впрочем, этот белый маг меня и там при желании достанет».

Совет дня: «Поверь, это все пустое. Нет смысла делать выбор. Уже поздно делать выбор. У тебя теперь нет выбора».

Для полноты картины не хватало еще схематичного изображения черепа с костями или могильного холмика. Окончательно приуныв, я без энтузиазма позавтракала и все-таки побрела в библиотеку.

Но до цели пути я так и не дошла, в пустующем коридоре мне встретился Алистер. Как будто нарочно меня выискивал.

– Анжелика, – смотрел на меня прокурорским взглядом, – почему ты не на лекции?

– А ты почему не на лекции? – апатично парировала я. – Или запугивание студентов – это уже вышло из моды?

Алистер явно хотел ответить что-то не слишком-то приятное, но не успел. Потоки тьмы хлынули отовсюду. Стекали со стен, ползли по полу, тянулись с потолка… И если я замерла перепуганным истуканом, то Алистер не стал тратить время на изумленное созерцание. Вспышка яркого света будто бы на мгновение отогнала стремящуюся к нам тьму, но едва исчез последний сполох, как жадным зверем жутчайшая из магических сил рванула на нас.

Алистер попытался создать щит, но его просто смело в сторону, припечатав к стене. А я вообще не могла пошевелиться. Метка на плече отозвалась острой болью, и тут же в глазах потемнело. Казалось, окружающая тьма проникает сквозь кожу, наполняет душу изнутри, не оставляя ничего от меня настоящей. Ей не нужна моя человеческая сущность, ей нужна сущность избранницы…

Меня все-таки не убило и даже не свело с ума. Но и вырваться из плена тьмы я не могла. Окружающую действительность осознавала с большим трудом, а уж о том, чтобы пошевелиться или говорить, и речи не шло. Причем с каждым мгновением моя связь с окружающим миром становилась все слабее.

Затаившись во мне, внешняя тьма схлынула. Пришел в себя Алистер, схватил меня на руки и поспешил в лечебницу. Мелькали обеспокоенные лица целителей, даже Друндгильда объявлялась. Но в моем состоянии ничего не менялось. По крайней мере, в лучшую сторону.

А потом вокруг воцарилась темнота. Видимо, день прошел и наступила ночь. Меня оставили в покое и уже не пытались привести в чувство сердобольные целители. Одна в тишине палаты я лежала на кровати и смотрела в полумрак перед собой. Я просто не могла закрыть глаза, да и вообще свое тело толком не чувствовала. Я чувствовала лишь наполняющую меня тьму, которая стремилась стать моей сутью. И я никак не могла ей в этом помешать, мое сознание будто бы тонуло в ее дебрях без малейшего шанса на спасение.

Я уже почти перестала воспринимать окружающий мир, как в полумраке палаты появился кто-то. От окна темный мужской силуэт приблизился к моей кровати и бережно поднял меня на руки. Савельхей… И в этот миг тьма окончательно оборвала мою связь с реальностью. Я словно бы больше не существовала. Я сама стала тьмой. Но тьмой, неподвластной темному властелину.

Глава 13

Тьма была повсюду: в окружающем пространстве и внутри меня. Я сама была тьмой, ее сутью, ее продолжением, или это тьма стала моей сутью? Только тьма, в которой исчезли все мысли и воспоминания. Не знаю, парила ли я в ней, падала или плыла – здесь не было направления, не было ощущений тела и каких-либо чувств. Я просто в ней находилась. Маленькая искорка, угасающая частичка разума, затерянная в бесконечной тьме. Хотя нет. Одно чувство здесь все-таки было. Холод. Холод, как и тьма, пронизывающий насквозь то, чем я стала.

– Лика!

Голос. Такой знакомый голос, наполненный… отчаянием?

Да, кажется, это чувство называется именно так. Отчаяние.

– Лика… – почти шепот.

И я внезапно начинаю себя ощущать. Не то тело, которое осталось в реальности, но здесь я тоже начинаю чувствовать… Оказываюсь на странной темной тропинке среди клубов тьмы. Кажется, различаю оттенки. Кто бы мог подумать, что у тьмы есть оттенки! Там, в глубине, она почти непроглядная, черная, густая, а здесь еще что-то можно рассмотреть.

– Лика!

Вспоминаю. Это Савельхей!

Иду сквозь тьму туда, откуда доносится его голос. Он там, я знаю. Неужели отправился за мной? Зачем? Может быть, этот вопрос – единственное, что не дает мне покоя, единственная причина, по которой иду к Савельхею.

Сквозь клубы тьмы проступает его силуэт. Сердце не щемит – оно осталось там, где-то далеко, в другой реальности, вместе с моим телом. А здесь – только тьма. И я – ее часть.

Подхожу ближе. Савельхей устремляется ко мне, но останавливается в шаге. Я тоже не спешу делать этот шаг.

– Лика, пойдем, нам нужно отсюда уходить.

Янтарные глаза горят беспокойством и чем-то еще, непонятным, волнующим. Но холод по-прежнему со мной. И тьма по-прежнему во мне.

Савельхей протягивает руку, находит мои пальцы…

Яркая, зеленая вспышка взрывается внутри и волной выплескивается наружу. Тьма вдруг сходит с ума, резко закипает в движении и густым потоком устремляется к нам со всех сторон.

– Лика! – кричит Савельхей, но сквозь свой крик его почти не слышу.

Больно, боже, как больно! Две силы, две противоположные магии разрывают на части. По пальцам пляшут зеленоватые молнии, загораются изумрудами в волосах, прошивают тело насквозь. Когти тьмы пытаются избавить от природной магии, завладеть мною полностью, но природная магия – тоже часть меня. Сверкает, искрится, так глубоко, наверное, в самой сердцевине души. И когти тьмы царапают, причиняя муки, но не в силах вырвать из меня зеленоватый сгусток. Клубы тьмы вливаются внутрь, растекаются по телу холодным потоком, бушуют, словно море бьется о скалы, но не могут вымыть горячие искры…

– Лика! Откажись от магии Источника! – голос Савельхея доносится издалека, потому что ураган противоборствующих магий нас вновь разделил.

– Выбери меня… выбери меня, – шепчет тьма.

Но почему?! Почему я должна выбрать именно тьму? Она столько боли мне причинила и продолжает причинять прямо сейчас.

– Выбери меня… – повторяется до бесконечности.

Я снова кричу, меня, словно тряпичную куклу, швыряет из стороны в сторону, до тех пор, пока это буйство вдруг не прекращается.

Волны тьмы начинают затихать и теряют агрессивность, магия Источника постепенно успокаивается, опускаясь вновь в глубины души, чтобы там затаиться. Тьма убаюкивает и ласково касается приятным холодком там, где еще недавно рвала и царапала.

Это Савельхей. Прикосновение Савельхея пробудило магию Источника. Слишком много тьмы вокруг – моя тьма, тьма Савельхея. Да, это произошло из-за его прикосновения. Но надолго ли затишье?

Слова Уни пронзают сознание: «Тебе нельзя стоять на месте. Или иди на берег, или заходи в глубь озера. Но вернуться потом ты уже не сможешь».

Отчетливо понимаю – мне не будет покоя, пока не сделаю выбор. Отказаться от одной магии, чтобы выбрать другую. Иначе они разорвут меня на части, две противоположности, которые никогда не смогут смириться друг с другом.

Стоило так подумать, и я оказалась на перекрестке двух дорог. Одна походила на широкую тропинку в светлом лесу. По обеим сторонам от нее росли высокие деревья с гладкими серебристыми стволами. Кроны деревьев сплетались между собой, а сквозь них, пронизывая воздух изумрудными искрами, проходил яркий свет. Такой сказочный, такой манящий. Все на этой дороге дышало свежестью, жизнью, светом. Там, где-то на другом ее конце, я точно знала, меня ждет озеро. Источник магии. Он готовится принять меня в объятия ласковых вод и наполнить таким же искрящимся светом, омыть измученную душу, очистить от тьмы и залечить все раны.

Я уже сделала шаг вперед, по направлению к свету, но что-то заставило меня остановиться. Может быть, всего лишь любопытство. Захотелось взглянуть, а что же там, на второй дороге. Я медленно повернулась, и… чары рухнули.

Меня накрыла боль, жгучая, неотвратимая. Отворотное зелье перестало действовать! Да, я гнала чувства прочь, старалась не замечать, отстраниться, но никакое зелье не поможет, если по-настоящему любишь. А это… да, наверное, та самая любовь, о которой пишут в сказках. Но сказки всегда заканчиваются хорошо. Почему же моя сказка такая неправильная? Почему в прошлой реальности она закончилась смертью и всепоглощающей пустотой? Почему в этой реальности не принесла мне счастья – только боль?

Боль прокатывалась по телу, жгла душу и глаза. Я смотрела сквозь слезы на силуэт Савельхея, что ждал меня на конце второй дороги. Дороги, наполненной тьмой. Тьма клубилась и перемещалась, иногда совсем скрывая Савельхея, но потом расступалась, как будто дразня, чтобы дать еще несколько мгновений им полюбоваться. И, несмотря на разделившее нас расстояние, я видела его глаза. Янтарные, горящие каким-то лихорадочным огнем.

Магия Источника, которая очистит меня от тьмы? А тьма уже никогда не примет назад избранницу, предавшую ее. Магия Источника залечит раны, утешит мою боль… и разлучит с Савельхеем, потому что мы с темным властелином окажемся по разные стороны. Тьма и метка избранницы – единственный шанс для нас. И пусть он меня в новой реальности не полюбил, пусть мы не будем с ним вместе, я не хочу и не могу… предать его, отказаться от тьмы, которая вместе с ним выбрала меня. И от своей любви тоже отказаться не могу. Потому что любовь – часть меня. Не важно, какую боль она причиняет. Не важно, что мы с Савельхеем все равно не будем вместе. Но я не предам и не откажусь.

И я с уверенностью шагнула во тьму.

Свет уходил легко. Он – не тьма. Он остается милосердным, даже если от него отказаться. Какое-то время магия Источника крепла, собиралась в груди, чтобы потом, в одно мгновение покинуть меня. На место теплого изумрудного света хлынула тьма. Я чувствовала, как она затопляет меня, наполняет каждую клеточку тела и души, делает своей частью и сливается со мной, теперь уже без помех, до краев, в абсолютном единении.

Каждый шаг давался все проще, боли больше не было. Потому что я сделала выбор, потому что теперь полностью принадлежу тьме и ей не нужно бороться за власть надо мной.

Я не знала, как буду отсюда выбираться. Не представляла, как вернуться в реальность, но неизвестность не пугала. Савельхей пришел за мной, а значит, обязательно поможет. С какой бы целью он ни хотел вытащить меня из тьмы, он здесь именно для того, чтобы помочь отсюда выбраться.

Чем ближе я подходила, тем яснее становились тени. Савельхей уже не стоял на месте, дожидаясь меня. В клубах тьмы возникали странные тени и кружили вокруг него. Я сделала еще один шаг и замерла. Неужели…

Здание академии, тонущее во тьме. Мой образ – тоже тень целует Савельхея. И он сам подобен тени. Только пронзительный свет предначальной материи, только наши чувства – не тень, самые настоящие, те, из другой реальности. За спиной Савельхея возникает Раэль, замахивается кинжалом. А я, тень из другой реальности, не замечаю. Кинжал вонзается в спину, Савельхей вздрагивает и оседает на землю. Тень Савельхея. Он сам продолжает стоять и смотрит на меня настоящую. А в янтарных глазах – понимание, и боль, и страх, и множество смешанных чувств. Предначальная материя в кулоне продолжает сиять. Чистый золотистый свет озаряет его лицо.

– Лика… я все видел, Лика… – Савельхей устремляется ко мне. Протягиваю к нему руку, наши пальцы соприкасаются, и все вокруг погружается во тьму.

Поцелуи сыпались один за другим. Он целовал мои губы, щеки, нос и закрытые веки. Целовал порывисто, лихорадочно, как будто долго-долго искал и теперь наконец-то нашел.

Как страшно было пошевелиться и спугнуть, но, наверное, Савельхей все же что-то почувствовал. Поцелуи прекратились, он немного отстранился и заглянул в мои глаза.

– Я вернулась, – слабо улыбнулась. – Спасибо, что отправился во тьму за мной.

– Я так виноват перед тобой, Лика. Прости меня… – Савельхей провел кончиками пальцев по моей щеке, осторожно, едва ощутимо, так нежно, что глаза защипало. – Прости, если сможешь.

– Ты… ты все видел, да?

– Не видел. Я это пережил. – Он погладил скулу, спустился к подбородку и легонько коснулся большим пальцем нижней губы. Как будто очень хотел поцеловать, но не считал, что имеет на это право. – Пережил нашу первую встречу с тобой. Я ждал, что ты поймешь, с кем столкнулась в коридоре, и, как остальные, в ужасе сбежишь. – Савельхей ласково улыбнулся. – Но ты не испугалась. И даже спросила, как дойти до своей комнаты. Все наши встречи пережил. И чувства…

Он был так близко, что я не сдержалась. Подняла руку, дотронулась до прядки темно-бронзовых волос, приложила ладонь к щеке, желая ощутить тепло его кожи. В объятиях Савельхея было так хорошо, так уютно.

– Ну что ты, Лика, пожалуйста, не плачь. – Он накрыл мою руку своей.

– Я плачу?..

Только удивленно моргнув, поняла, что из глаз, оказывается, бегут слезы. И скатываются. По щекам, по подбородку. Савельхей прижал меня к себе, наклонился и коснулся губами подбородка. Нежно скользнул губами по щекам, собирая с них соленые капли. Он целовал мое лицо, упоенно, отчаянно, как будто я в любой момент могла ускользнуть. Или оттолкнуть его?..

В какой-то момент Савельхей нашел мои губы. Я закрыла глаза и подалась ему навстречу. Господи, как мне не хватало его губ! Жарких и в то же время нежных поцелуев, от которых хочется одновременно плакать и смеяться. Неужели это все же произошло? Ведь он не просто вспомнил – он пережил события исчезнувшей реальности. А там… там мы любили друг друга.

Слезы продолжали струиться из глаз, но это не мешало. Мне не нужно было видеть – достаточно лишь чувствовать. Запустив пальцы в волосы, я теснее прижалась к Савельхею. Хотелось почувствовать его каждой клеточкой тела, что вот он, рядом, наконец-то со мной. От губ его поцелуи спустились ниже, к шее, ямочке между ключицами и плечам. Там, где он касался поцелуями, кожа начинала гореть.