Читать книгу "Исповедь мачехи"

– Не понял… А ты-то где будешь?

– Володя, мы с детьми уйдем. Зачем мешать Алиным родителям провожать дочку в новую жизнь? Это их праздник.

– Ясно… Не надо мне никаких денег, Катерина. Отвезу бесплатно. Точка.

– Спасибо…

– Не грусти, тебе еще своих троих женить…

– Двоих женить и только одну замуж выдавать, – улыбнулась я соседу.

Когда я рассказала Алевтине, что о машине для ее мамы договорилась, и попросила все-таки отдать Володе бутылку коньяка и коробку хороших конфет, Аля сказала мне:

– Я куплю все сама и отдам Татьяне Васильевне, попрошу ее отблагодарить водителя. Мама не станет этим заниматься…

День накануне свадьбы был расписан по минутам.

К счастью, Аля выкроила время на поход со мной в храм. Для меня это было очень важно… Думаю, для нее тоже. Мы ставили свечи, переходили от одной иконы к другой. В храме стояла тишина, только мы и матушка, которая наводила порядок. Я подошла к дочери, обняла ее за плечи и тихонько прошептала:

– Я хочу, чтобы ты была счастлива, доченька. Я хочу, чтобы ты знала, что я желаю этого всем сердцем, всей своей душой. Говорят, молитва матери со дна моря достанет… Я очень хочу, чтобы моя молитва о тебе была молитвой матери…

Аля расплакалась. Мы долго стояли, обнявшись, посреди храма.

Потом я подарила Але от себя лично икону… Говорят, она до сих пор живет в ее доме.

Вечером у нас состоялся девичник. Правда, на девичнике присутствовали Андрей и Иван, но это никого не смущало. Стол уже был накрыт, совершенно потрясающая газета для Али, над которой мы трудились все вместе, прикреплена к стене, шарики, цветочки на своих местах, гости в сборе.

Ждали Алю и Маргариту. Сестры встречались где-то в метро, после того как Аля заберет свой букет невесты (про букет была непонятная для меня история, но я уже не лезла… Всегда считала, что это – задача жениха. Но, возможно, что-то поменялось в традициях).

Время шло. Мы, привыкшие к опозданиям Алевтины, особо не волновались. Вдруг звонок по телефону. Плачущая Алька пытается взять себя в руки и что-то сказать, но вместо слов – слезы и всхлипы. В конце концов выясняется, что она стоит где-то на улице, ждет сестру, цветы мерзнут, она сама тоже, а Маси нет, потому что она с мамой по магазинам ходит и не может маму оставить… И вот Аля едет сама, одна…

Я смотрела на мужа и понимала, что еще одна новость с пометкой «Алина мама», и случится что-то страшное.

Пришла Алевтина. Прямо у порога мы дали ей выпить водки: еще не хватало, чтобы ребенок заболел. Выглядела наша невеста не лучшим образом: настроение было написано на лице. Но у нас впереди оставался весь вечер, и я была уверена, что мы нашу девочку развеселим.

Еще накануне девичника я договорилась с Алей, что как только она приедет к нам, я заберу у нее телефон и отдам его только утром. Слишком много знала историй, когда молодые ругались накануне свадьбы из-за пустяков, из-за неправильно услышанных интонаций по телефону. Да и вообще, жениху и невесте надо соскучиться друг по другу. Спустя час после начала девичника я похвалила себя за это решение: Алю закидывала звонками и сообщениями ее мама.

Уже после свадьбы дочь пересказала мне содержание сообщений… Я все сделала правильно.

Девичник удался: конкурсы, лотерея, торт и даже танцы на столе. Аля хохотала и веселилась. Я видела, как она всему радовалась, какое впечатление на нее произвела наша газета. А подарку Маши старшая сестра радовалась как ребенок: это был плюшевый медвежонок в платье невесты, с фатой и подвязкой на лапке.

Даже Маргарита, на пару часов опоздавшая и явно оказавшаяся не в своей тарелке, под конец вечера расслабилась. Все было хорошо!

Ложились спать с отличным настроением и верой в то, что нашу Альку ждет огромное счастье…

Я отдельно продумывала то, как дочь будет спать накануне свадьбы. Постелила ей самое-самое красивое постельное белье…

Самое лучшее одеяло и воздушные подушки должны были придать невесте сил перед ответственным днем.

А когда настало время просыпаться, в комнату к Але зашел Андрей. Он присел к ней на диван, поставил к подушке корзину восхитительно красивых, нежно-розовых тюльпанов и что-то тихонечко говорил своей маленькой, такой родной, абсолютно похожей на него, любимой по-особенному, потому что самая первая, доченьке. Я накрывала на кухне стол к завтраку, занималась Иваном. Андрей зашел, вытирая слезы:

– Спасибо тебе! Если бы не ты, я никогда бы не стал таким отцом, никогда не был таким счастливым. Спасибо.

Алевтина вышла к завтраку с совершенно квадратными глазами:

– Катя… Я забыла купить ленточки на автобус…

– И что ты так расстраиваешься? Я сейчас все решу. Не думай ни о чем, жди парикмахера и занимайся собой.

– Спасибо…

Этот день я продумала до мелочей не только в части организации свадьбы, но и относительно своего настроения. Моя задача была не сосредоточиваться на том, как обошлась со мной Аля. Конечно, я нашла оправдание ее поступкам, сама себе все объяснила, но, увы, слишком хорошо себя знаю: поддержать себя абсолютной занятостью было отнюдь не лишним. Я не могла расслабиться и раскиснуть: совершенно очевидно, что Андрею было гораздо сложнее…

Именно поэтому я решила ничего не менять в своих повседневных планах. По субботам Егор и Маша всегда занимались в музыкальной школе, и день свадьбы старшей сестры не стал исключением. Накормив невесту завтраком, я одела Ивана и ушла из квартиры, оставив Алю и Андрея вдвоем. По моим расчетам, я должна была успеть не только доставить детей на уроки, но и вернуться с Иваном домой, чтобы накормить его, одеть как следует, закончить последние приготовления к визиту Алиной мамы и уехать из квартиры до того, как она появится в моем доме.

Собственно, все так и складывалось. Даже заблудившийся парикмахер невесты, которого пришлось искать в трех соснах, не сломал моего графика. Дети были уже на уроках музыки, мы с Иваном в машине ждали, когда откроется магазин, где можно купить свадебное украшение на автобус. Андрей съездил за Маргаритой, которой мама так и не позволила остаться ночевать с нами, доставил ее к нервничавшей невесте и отправился мыть свадебный автомобиль.

Я то и дело разговаривала с мужем по телефону. Пыталась отвлечь его, но получалось у меня плохо. Меня бы кто отвлек…

И тут звонок от Али:

– Катенька, ты только не волнуйся… Скажи мне, пожалуйста, где сейчас папа?

– Он моет автобус…

– Понимаешь, тут такое дело…

Мысли в моей голове неслись со скоростью света. Мне пришло в голову: Алька сейчас скажет, что ее не так причесали.

– Катя, дело в том, что мама… – Алевтина явно набирала воздуха, чтобы закончить фразу, – мама уже вышла из метро и идет к нашему подъезду.

– Ой! У меня что-то с часами!..

– Это не у тебя с часами, это у мамы… с головой… Пожалуйста, позвони папе. Я не знаю, как быть.

– Так… – я судорожно собирала в кулак свою волю и нервы, слезы, негодование и растерянность, – ты успокойся, сейчас соображу. У тебя все в порядке? Ты уже красавица?

– Голову заканчиваем, потом начнем лицо рисовать…

– Ну и отлично. С папой я сейчас переговорю. Попроси Маргариту закрыть двери во все комнаты, кроме твоей.

– Да-да, я все помню, не волнуйся…

– Я не вымыла посуду от завтрака… Но это ладно, сейчас папу озадачим. На кухню тоже дверь закройте, не надо демонстрировать посторонним мой развал.

– Катенька, прости меня… Я совсем не ожидала, что мама так поступит…

– Аль, все в порядке. Мы уже изменить ничего не можем. Сейчас самое главное, чтобы папа вернулся домой раньше, чем придет твоя мама…

Я должна была позвонить Андрею и сообщить об очередном финте его бывшей супруги так, чтобы не разразился скандал. Обычный способ превратить все в шутку и сделать вид, что мне это безразлично, в сложившейся ситуации был невозможен. Я набрала номер мужа и спросила бодрым голосом:

– Привет! Как успехи?

– Привет, Катюша, все отлично! Автобус через пару минут будет готов, и я поеду домой. Ивану кашу делать? Вы скоро?

– Андрюш, тут такое дело… Мне сейчас позвонила Аля… Ее мама вот-вот придет…

– Куда придет?

– Домой к нам.

– Через два часа…

– Андрей, соберись. Она уже из метро вышла!

В ответ раздались короткие гудки.

Я понимала, что от меня уже ничего не зависит: на исход этой ситуации я повлиять не могу.

Ну, в конце концов, эти люди двенадцать лет не собирались вместе, вчетвером, пусть встретятся… Когда-нибудь это должно было случиться. Но я все-таки очень надеялась, что друг нашей семьи, Саша, которого мы попросили побыть у нас дома, когда в квартире будет находиться бывшая жена Андрея, приедет раньше незваной гостьи.

Мой муж, прожив с Алиной мамой почти тринадцать лет, настолько хорошо знал, на что способна эта женщина, что как только мы приняли решение отдавать Алевтину жениху из нашей квартиры, сразу сказал:

– Я один на один с Мариной не останусь.

И мы попросили друга семьи побыть у нас тот час времени, который мама Али так хотела провести с невестой до приезда жениха.

Но даже Андрей не мог предположить, насколько будут нарушены условия договора.

Ивана пришлось отвозить к моей маме, у которой к тому времени уже находились Егор и Маша. Я с трудом представляла, как справится с годовалым ребенком пожилой человек, ограниченный в движениях, но вариантов не видела.

К счастью, и Андрей, и наш друг оказались дома за несколько минут до того, как раздался звонок в дверь.

Гостью встречал Саша. Андрей домывал посуду на кухне и изо всех сил «считал до десяти».

Уже потом муж рассказал мне, что когда он влетел, совершенно разъяренный, домой, думая, что опоздал и мама невесты хозяйничает в нашей квартире, его встретили дочери. Обе чуть не плакали. Аля твердила: «Папочка, только не нервничай, только успокойся», а Маргарита: «Папа, я тебя очень прошу: только не скандал, я умру, только не скандал. Пожалуйста, не обращай на нее внимания…»

А я в этот момент вынуждена была на улице украшать автобус. Потом ко мне спустился Андрей, и мы с ним еще раз начисто вымыли пол в машине, чтобы невеста, не дай Бог, не испачкала платье. Я только помню, как мне было холодно. Так холодно, что меня трясло…

Сделав все, что была должна, забрав у Андрея на улице памперсы и смесь для Ивана, вручив мужу диск с музыкой для жениха и невесты (я записывала его несколько ночей подряд, тщательно продумывая даже то, когда какая песня должна звучать и по дороге в загс, и из него), я, так и не заходя домой, уехала к маме, к детям. Мама отпаивала меня горячим чаем, я следила за часами, зная, во сколько из нашей квартиры должны уйти последние гости, и хотела только одного: поскорее вернуться домой. Мое ожидание и раздумья прервал звонок Андрея:

– Катюша, ну все… Все в порядке. Мы едем в загс. Дома никого нет.

– Слава Богу! Сейчас допью чай и поедем с детками. Ивану спать уже пора. Уложу его дома.

– Я тебя очень люблю! Алька тебе привет передает.

– Спасибо! И ты ее целуй.

Буквально через несколько минут опять звонок:

– Катюша, Аля паспорт забыла…

– Где?!

– У нас дома.

– Вы далеко уже уехали?

– Мы на выезде из Москвы.

– Ждите. Я успею.

Сейчас я просто не представляю, как успела доехать до нашей квартиры, схватить паспорт, пробиться через субботнюю пробку на выезде из Москвы, но успела же. Паспорт был у Али. Правда, я опять не увидела ее в свадебном платье: документ мы с Андреем передавали из окна в окно машины чуть ли не на ходу.

К началу торжественной церемонии молодые не опоздали. Алевтина вышла замуж.

Вечером мы встретились с молодоженами в развлекательном центре. Честно говоря, я была настолько вымотана событиями последнего месяца и конкретно утром этой субботы, что к вечеру не ощущала ничего, кроме адской головной боли. Я была в таком состоянии, что даже не сразу обратила внимание на то, в каком настроении Маша и Егор.

Встретившись с Алей и Колей, конечно, первым делом мы стали вручать свадебные подарки: коробку с документами и билетами в свадебное путешествие, красивый конверт с внушительной суммой от родни Андрея и даже большущую «Книгу о вкусной и здоровой пище» от моей мамы. Дальше (по плану) дети и молодежь должны были резвиться на аттракционах. Собственно, так все и происходило. Только Егор не уходил из-за стола.

– Сыночек, иди поиграй с ребятами.

– Я не хочу.

– Что случилось?

– Мам, ты только не расстраивайся, но у меня очень болит живот. И вообще мне жарко и плохо, – стал жаловаться Егор.

– А когда, когда это началось?

– Еще когда мы домой от бабули вернулись.

– Что же ты мне сразу не сказал?

– Я не хотел, чтобы ты нервничала. Мама! У нас дома сейчас так плохо, там надо зажечь много-много свечек из церкви.

– Егор! Прекрати! Иди-ка сюда, я пощупаю твой лоб… – я целовала моего славного сыночка и понимала: нам надо срочно возвращаться домой.

Потом извинилась перед Алей и Колей, и мы уехали. Температура у Егора оказалась нормальной, но он был весь какой-то согнутый и бледный. Я уложила детей спать и решила на всякий случай протереть полы…

И тут до меня дошло: «А где наш кот?» Я не видела его с самого утра. Всегда, когда мы откуда-нибудь возвращаемся, он ждет нас у порога, а сейчас нет. Нашелся пропавший под кроватью Егора, в самом дальнем углу… Там он просидел сутки. Потом сутки лежал в коридоре. Не ел, не пил…

А новоиспеченные муж и жена ночью улетели отдыхать.

Взять паузу надо было и нам. Помолчать, проанализировать, сделать выводы, перевернуть эту страницу и идти по жизни дальше.

Каждый день Аля писала мне в интернете маленькие письма и рассказывала об отдыхе. А я пересказывала их содержание по телефону маме Коли.

Еще во время подготовки к свадьбе я дала себе честное слово, что когда молодежь улетит на отдых, посвящу время их отсутствия работе над своей душой.

Мне предстояло заставить себя перестать заботиться об Але и опекать ее теперь уже настоящую семью. Совершенно честно я призналась себе в том, что должна это сделать исключительно исходя из инстинкта самосохранения. Мне было просто необходимо отойти в сторону от этого ребенка. Чтобы не было так больно, как накануне свадьбы.

Умом я хорошо понимала, что если не стану другой, не изменю своего отношения к Алевтине, то когда она перешагнет через меня в следующий раз, так и останусь лежать. Умом понимала. Но душой не приняла. И потихоньку, в секрете от самой себя размышляла о том, как надо помочь молодой семье, что надо что-то решать с жильем, пока есть возможность, надо Алю поучить, подтянуть в карьере. Я мечтала о том, как Алька родит малыша, и радовалась: у меня будет возможность еще понянчиться с ребенком. А ум предлагал мне яркую картинку августа какого-нибудь года, когда вся большая семья обсуждает, как Алешка (так Алевтина всегда хотела назвать своего сына) пойдет в первый класс, и Аля мне говорит:

– Кать, ну ты ведь понимаешь, что я не могу отказать маме. Она хочет быть и на торжественной линейке, и потом пойти с нами в ресторан на обед…

Я прекрасно знала, что так будет. Но…

Именно благодаря этому «но» в день возвращения молодоженов из свадебного путешествия в банку был налит любимый Алин гороховый суп, приготовлено какое-то второе, все заботливо сложено в пакет с мыслью: «Ну как же, дети приедут голодные, а дома у них холодильник пустой…»

Через несколько дней после возвращения из отпуска Алевтина забрала у фотографа свадебные снимки, и я наконец-то смогла увидеть все, что происходило в день свадьбы. Фотографии были скинуты нам на компьютер, и я их рассмотрела не спеша. Но главное – мне очень хотелось сделать альбом с фотографиями и выложить его в сеть, чтобы родственники и друзья могли разделить нашу радость. Я с удовольствием выбирала понравившиеся мне кадры, добавляла туда любительские фотографии с девичника. Альбом получился, с моей точки зрения, просто шикарный. Выложив его в сеть, отписалась Але и попросила посмотреть, как я все придумала.

Я искренне добивалась, подводила Алевтину к тому, чтобы она сказала мне: «Как замечательно! Только ты можешь так все сделать…» Ну, хотя бы про фотографии со свадьбы…

Мою «предсвадебную» деятельность, увы, не оценили никак. Но ведь ребенок просто закрутился в вихре суеты, потом отъезд. А теперь вот он – подходящий момент, сейчас я сорву аплодисменты зала…

«Катя! Ты зачем это все натворила?!. В сеть фотографии буду выкладывать только я и только те, которые мне понравятся, а таких мало», – написала мне Алевтина в сообщении.

Я настолько опешила, что тут же набрала ее номер:

– Аль! Ты что?! Да там все фотографии чудесные! Я просто хотела похвастаться…

– Ты нарочно выбрала фотографии, где у меня зубы эти проклятые торчат?

– Да ничего у тебя не торчит…

– Пока я не отберу фотографии, которые мне нравятся, никто не может делиться ими… И вообще, альбом про свадьбу будет только у меня на странице в сети. Это моя свадьба!

– Ну хорошо… Тогда оставлю только фотографии с девичника…

– Ты что?! Да там же нет ни одного приличного кадра… И потом, это совершенно любительская съемка, там видны вообще все мои недостатки… Нет-нет!

– А фотографию торта и цветов, которые мы тебе подарили, можно выложить?

– Конечно! – тут же перестав визжать, рассмеялась Аля.

Я выключила телефон. Посидела еще перед компьютером и удалила весь альбом. Это был не мой праздник. И жизнь – не моя…

Вечером рассказала всю эту историю Андрею. Он не удивился, но сказал:

– Мне, Катюша, стыдно за это… Прости. Но ты же понимаешь, что у Алевтины сейчас все стало хорошо. Она добилась того, чего хотела. И не без твоего участия. Так что потерпи. Надо просто подождать, когда у нее начнется обычная женская жизнь. Вот тогда ты снова будешь нужна…

– Но я хочу быть нужна ей всегда! Я люблю ее… Ты же все знаешь.

– Я всегда тебе твержу: не очаровывайся людьми, не надо будет разочаровываться.

– Это не просто люди, это же дочь!..

– Катюша! У Алевтины есть мама. И похожа она на нее, а не на тебя. Как бы ты ни старалась. Отпусти…

Да не хотела я ее отпускать! Не хотела видеть очевидные вещи…

Как можно видеть недостатки своего ребенка? Вернее, видеть-то можно, но всегда найдешь оправдание всем изъянам твоего чада. Порой в объяснении самой себе проколов в поведении, учебе детеныша доходишь до начала беременности… Ребенок не виноват. Виноват тот, кто его родил, воспитал…

В случае с Алей все оправдания умножались на три: я не была родной мамой, не стояла у истоков, просто не знала, не могла знать…

И потом, мне всегда, каждый день с того момента, как я впервые услышала об Але от Андрея, было ее жалко. По-хорошему, по-женски.

Я всегда выделяла Альку среди своих детей. Заигрывала? Может быть, и это… Но именно ей хотелось налить особенно вкусного молока, когда она болела и кашляла по ночам, ее дольше хотелось гладить по голове, сидя на кровати рядом и дожидаясь, когда девочка уснет, с ней хотелось гулять не просто держа за руку, а крепко держа за руку…

Наверное, проще было просто написать плакат: «Ничего не бойся, я рядом, и мы со всем справимся» – и ходить с ним…

Одним словом, все продолжалось, как прежде. И мне было хорошо. И детям рядом со мной было хорошо. Знаю это наверняка. С Алевтиной – теперь уже замужней женщиной – мы каждое утро списывались-созванивались, я продолжала по-прежнему следить за тем, тепло ли она одета, не голодная ли… Шла обычная счастливая жизнь. Только теперь в ней прочно укрепился Коля.

Нельзя сказать, что Аля не жаловалась на мужа. Жаловалась. Но всегда в ответ получала историю про то, как было у меня, и на этом все ее охи и вздохи заканчивались.

Я смотрела со стороны на отношения дочери с мужем, на его отношения с женой… Все было не так, как у нас, совсем другие акценты и по-другому распределенные роли в быту. Но я всегда твердила себе: «Главное, что Але хорошо…» Так и жили.

Прошла весна. Прошло лето. Как-то все успокоилось и стало принимать формы обычной жизни большой семьи.

Свой день рождения Алевтина по-прежнему хотела отмечать в нашем Доме. И нас это бесконечно радовало. Гостей в том году было совсем мало – одна семейная пара. А на следующий день после праздника мы с Андреем получили такое сообщение от нашей старшей дочери:

«Дорогие мои родители! Мы наконец-то смогли заставить себя уехать из Дома, выключив обогреватели и бойлер.;) Никогда не перестану удивляться, как же здесь хорошо! Гостей наших так вообще еле выгнали.))) Спасибо вам большое за то, что вы построили такой замечательный Дом, откуда не хочется уезжать! И спасибо за замечательный день рождения! Я вас люблю!!!»

Мы были счастливы.

Каждую осень, возвращаясь к жизни в Москве после лета в Доме, наша семья переживала стресс. Маленькая-маленькая квартирка никак не вмещала всего шума и гама, который мы привозили с собой из лета. Нам было тесно, мы все время сталкивались то в коридоре, то на кухне. И каждую осень мы с Андреем затевали покупку новой квартиры. Этот сентябрь не стал исключением.

Муж обзванивал банки и выяснял, как многодетной семье получить ипотеку, а я подыскивала варианты, подходившие нам и по цене, и по площади. Мы были ограничены в выборе, потому что не могли уехать жить далеко от моей мамы.

Когда я увидела объявление о продаже квартиры в мамином доме, я просто не поверила глазам. Это был подарок судьбы! Цену, конечно, продавец завысил, но мы с Андреем отправились смотреть наше возможное жилье. К тому времени вопрос с банком решился, нам давали кредит, который мог покрыть расходы на покупку новой квартиры, и нам не требовалось продавать старую. Ведь в новой квартире предстояло делать ремонт, а нам все это время – где-то жить.

Когда вечером мы с мужем стали считать деньги и размышлять на тему «да или нет», я спросила:

– Андрей, скажи, мы можем купить новую квартиру, не продавая старую?

– Можем… Но нам будет тяжело.

– Насколько тяжело?

– Ну, совсем плохо. Ни шагу в сторону, ничего лишнего.

– Как долго надо будет продержаться?

– Пока не продадим эту квартиру.

– Ты не понял меня, Андрей, я спрашиваю про вариант, при котором мы вообще не продаем нашу…

– То есть? А зачем нам ее оставлять?

– Алевтине… Ну ты сам подумай: сколько можно им снимать жилье? А так будет где жить. И Алька наконец подумает о рождении детей…

– Катюш, спасибо… Но мы не справимся.

– Ты не торопись, давай подумаем, давай все взвесим, посчитаем. Если мы не создадим для Алиного мужа благоприятные условия, у них никогда не появится своя квартира, ты это понимаешь?

– Да. К сожалению… Ты прекрасно знаешь, что я оставил Алевтине и Маргарите квартиру в Прионежске.

– Но ты ведь понимаешь, что Аля не может требовать от матери свою долю…

– Почему? Почему не может? А как ей строить свою жизнь? Ее мать знает все про ту квартиру. Мне ей звонить и напоминать, что давно пора отдать Але ее долю?

– Ну, ты же знаешь, что у нее нет таких денег.

– Я знаю, что у той семьи есть возможность решить эту проблему. И еще я знаю, как в такой ситуации себя вела бы ты…

– Вот я тебе и говорю: давай попробуем выкрутиться и помочь Альке.

Я видела, что муж разнервничался, и взяла его за руку. Мы посмотрели друг другу в глаза. Улыбнулись. И уже более спокойным тоном Андрей спросил меня:

– А что с квартирой, про которую говорила мама Николая перед свадьбой? Уже скоро год, как они женаты…

– Ту квартиру сдают. Колина мама сдает.

– Отлично! Если та квартира принадлежит Николаю, то деньги за сдачу его, этого вполне будет хватать на выплату взноса по ипотеке…

– Ну хорошо, а первый взнос?

– На это вполне может хватить денег за одну вторую доли в квартире, которую я девочкам оставил.

– Андрей, ты же все понимаешь!..

– Да! Но я не понимаю, почему об этом думаешь ты, а не Аля. Про что думает ее муж?

– Они еще молодые…

– Я всего в жизни добился сам, я все свои квартиры покупал сам, и мне никогда никто не помогал. А в возрасте Николая у меня уже двое детей было, и, поверь, я их обеспечивал. Все время пахал. Как живет этот юноша, думаю, ты и сама видишь.

– Я вижу. Даже больше, чем ты думаешь. Но речь сейчас не о Коле. Пусть его мама о нем переживает и его воспитывает. Речь об Але. Как нам дочери помочь?

– Катюш, я что-то никак понять не могу: ты хочешь, чтобы у нас квартира была больше или чтобы Алевтина – замужняя женщина – улучшала свои и мужа жилищные условия?

– Честно говоря, мне бы хотелось и того и другого…

– Скажи, а Аля сама хотя бы в банк позвонила? Про ипотеку узнала? Сколько ты носилась с ее пропиской, чтобы она могла получить этот статус «молодой семьи»… И что? К чему это все?

– Хорошо, я завтра ей скажу, чтобы она все разузнала…

– Вот! Опять ты ей скажешь! А сама она о чем думает?..

– Все, Андрюш, все. Успокойся. Ты прав, абсолютно во всем прав. Но мне так хотелось бы, чтобы все было иначе…

– Мне тоже хотелось бы. Но для этого надо было отсудить у Марины детей, переписать на них двоих квартиру сразу после развода… И дети были бы здоровее, и Алевтина сейчас с углом была бы. Как впрочем, и Маргарита.

– Я не говорю о покупке квартиры для Али! Ты вообще меня слышишь? Я говорю о том, чтобы она жила в этой квартире, пока у них не появится свое жилье. А квартиру сразу оформим на Машу и Ивана.

– Лыко-мочало, начинай сначала… Катюш, во-первых, мы финансово не справимся с такой задачей, а во-вторых… Все. Я все сказал. Если Аля будет брать ипотеку, мы сможем помочь. Но только сразу предупреди ее, что я очень серьезно отнесусь к оформлению документов. Делать такие подарки Алиному мужу я не намерен… Надеюсь, ты отдаешь себе отчет в том, кто будет выплачивать кредит?

– Да… Но в таком случае Алька не соберется рожать никогда…

– И чтобы закончить этот разговор, я задам тебе вопрос: ты отдаешь себе отчет в том, сколько сейчас лет Ивану, а сколько Але? Ты уверена, что мы физически успеем сделать для него хотя бы половину того, что сделали для Алевтины? Давай-ка думать о младших детях. А моей старшей дочери пора уже самой вить свое гнездо.

– Я никогда не думала об этом…

– А я думаю. Много. Постоянно. Не забывай, сколько мне лет… Все. Я пошел спать.

Квартиру той осенью мы покупать не стали. А разговор с Алей про ипотеку, как я и ожидала, закончился ничем.

В ноябре Алевтина затеяла отпуск на Кипре. Она все так быстро организовала, как-то разрулила с деньгами… Я просто диву давалась: умница дочка. В душе я не сомневалась – молодые едут в отпуск, чтобы вплотную заняться продолжением рода.

Мы с нетерпением ждали, когда Аля порадует этот мир известием о беременности. Для нас было очевидным: выходят замуж, чтобы рожать. Но все мои вопросы и разговоры на этот счет упирались в ответ: «Кать, на что глядя? Квартиры нет, с армией Коли ничего не ясно, да и доучиться ему надо…» А я складывала в отдельный шкаф в Доме вещи Ивана, из которых он вырос, и мечтала о том, что совсем скоро они понадобятся нашему внуку или внучке. Не раз говорила:

– Аль, рожай поскорее. Вон как хорошо, что у Егора с Машей маленькая разница в возрасте. И Иван с Алешкой росли бы вместе.

Еще до замужества Алевтина, видя, как ее коллеги по работе уходят в декрет, потом очень быстро возвращаются на работу, оставляя своих малышей с нянями, не раз задумывалась над тем, как это будет происходить у нее. Дочь смотрела мне в глаза и спрашивала:

– Ты ведь мне поможешь? Ты меня не бросишь?

– О чем ты?! Конечно!..

– Я своего ребенка смогу доверить только тебе. Я тоже хочу, чтобы у меня были такие дети, как у тебя…

– Алька! Глупая ты! Да я жду не дождусь, когда ты родишь! Мне-то уже никак с этой задачей не справиться, сил-то ого-го сколько надо… Но помочь тебе – святое дело. Да и потом, я больше ничего и не умею, как только деток растить и воспитывать.

Потом мы долго обсуждали, как все замечательно устроим, как будут в одной песочнице играть Ивашка и Алешка, как Алевтина будет идти с работы и ее сынок будет бежать к ней по дорожке…

А еще много разговаривали о беременности, о родах. Ивана я выносила на глазах у Али, она наблюдала весь процесс развития беременности воочию.

Я часто рассказывала Але и Коле, как рождались наши дети, как на родах всегда рядом был мой муж и как это волнительно, когда твой любимый мужчина берет на руки своего ребенка. Алевтина смотрела на Колю и, смеясь, спрашивала:

– Ну что, пойдешь со мной рожать?

– Нет уж, я лучше на лавочке у роддома посижу, – смущался будущий папа.

– Да я и сама тебя не возьму. Я вот Катю попрошу. Катенька, ты ведь меня не бросишь? Ты будешь со мной?

– Конечно, – счастливо улыбалась я, – а Николая поручим нашему папе, пусть волнуются вместе. Вместе всегда легче.

Умом я прекрасно понимала, что Аля права и торопиться с рождением ребенка, пока в жизни ее мужа есть серьезные проблемы, не стоит. Поэтому не уставала твердить: «Пока нет ребенка, надо заниматься своей карьерой, образованием. Это очень важно…»

Алевтина вроде бы слышала меня и даже пыталась искать то курсы какие-то, то репетиторов. Я соглашалась оказывать любую помощь, только бы она училась, только бы росла профессионально. Но задумки ограничивались пирожками по выходным и борщами по вечерам после работы. Расшевелить ее было невозможно.

Андрей как-то затеял разговор об Алиной карьере: для того чтобы шагнуть вперед, надо на годик уехать из Москвы и поработать в регионе. Отец был готов договориться с руководством дочери, организовать ее жизнь в другом городе. Но Алевтина брала время на размышление и потом неизменно отвечала: «Мы с Колей решили остаться в Москве…»

С Кипра молодая семья вернулась довольная и отдохнувшая. Как потом мне сказала дочь, о ребенке даже мысли не возникало…

Алевтина продолжала трудиться в офисе, Коля работал продавцом то в одном, то в другом магазине, увольняясь и устраиваясь снова и снова, и доучивался в институте. Медленно, но верно у него приближалась преддипломная практика. Дочь попросила отца помочь ее мужу устроить практику.

– Конечно, помогу. Пусть Николай позвонит мне и расскажет, что ему нужно конкретно, какие условия.

– Папочка, а можно мы вместе с тобой встретимся и все обсудим?

– Ну хорошо, давайте. Вечером в воскресенье созвонимся, и вы к нам приедете.

– Спасибо.

Помню, мы возвращались после целого дня походов по магазинам, завтра предстояло рано вставать, впереди рабочая неделя, и мы надеялись, что разговор будет конкретным и по существу. Созвонились, договорились, что дети едут к нам.

Мы заехали в магазин за продуктами. Звонок Али застал меня на выходе. Отвечать было крайне неудобно: на руках Иван, какие-то пакеты, Андрей с тележкой с продуктами, скользко. Так что я отвечала своему ребенку раздраженно:

– Да!

– Катенька, ты, пожалуйста, извинись перед папой… Не ждите нас. Мы не сможем к вам прийти.

– То есть? Я ничего не понимаю. Ты где?

– На улице. – И тут я услышала, что Аля всхлипывает. – Я из дома ушла. Мы с Колей поссорились. И он меня выгнал.