Читать книгу "Исповедь мачехи"

– Представляю.

– Нет. Ты это сможешь представить только тогда, когда переживешь первую обиду своего ребенка…

– Катя!..

– Послушай, Аль, ты видела, как мы с папой заступаемся за своих детей?

– О да… – улыбнулась дочь.

– А ты понимаешь, что сейчас совсем другая история? Ты понимаешь, что мы можем навредить тебе своим заступничеством? – Алевтина с удивлением смотрела на меня. – Ну вот что ты думаешь, что я позвонила твоей свекрови, она тут же бросилась звонить Коленьке, ругать его?.. Или ты думаешь, что если папа пойдет и даст Коле в глаз, он сильней любить тебя будет? Нет! Это совсем другая история… Это твоя история. И больше ничья. Ну, ты же знаешь, видишь, как мы с папой живем… Как жили… И ссорились, и даже пытались разводиться… Ты же знаешь все наши истории, я их тебе рассказывала… Вспомни… Очень прошу тебя: учитывай мой опыт. Тебе сейчас может помочь только твое сердце. Знаешь мой любимый вопрос в критических ситуациях: «Я проживу без этого человека?..» Ответ должен быть предельно честен. Понимаешь?

– Понимаю…

Алевтина слушала меня, и я видела, как она сбрасывает один за другим звонки мужа.

– Зачем ты это делаешь? – спросила я.

– Не хочу с ним говорить…

– Может быть, ему уже мама позвонила, может быть, вам надо встретиться…

– Катя! Почему ты у нас такая хорошая? И от хорошести своей такая наивная… Неужели ты до сих пор не поняла, что мальчика удачно женили и забыли… Ты меня извини, но моя мама сразу это проинтуичила…

– Зашибись! Ты начала меня сравнивать со своей мамой… Я расту!..

– Ну извини…

– Пожалуйста, ответь мужу, вдруг что-то срочное?

– Кать…

– Ну прошу тебя…

– Алле!.. Да, уже уехала с работы… Какая тебе разница?.. Не надо меня встречать… Ты вымыл пол? Обалдеть… Когда мне будет нужно, тогда и приду… Пожалуйста, это твое право…

Я слушала, смотрела на Алю, а… слышала то, как разговаривала с Андреем его бывшая жена, мама этой молодой женщины, сидевшей напротив меня…

Она не виновата… Она просто его никогда не любила… Никогда. Не любила. Все просто. Это так легко – любить себя, находиться в состоянии любви к себе, а думать, что любишь мужчину… И ничего здесь не поделаешь. Не дано. Любить другого во имя него самого – Дар Божий. Бедная, бедная ты моя девочка Аленька… Как же мне тебе помочь? Ведь невозможно научить любить другого человека, не себя… Как мне тебе помочь?..

Алевтина ушла домой. А через несколько дней Коля переехал к маме.

Это была середина апреля.

Аля написала мне: «Коля ушел».

Все время с того момента Алевтина плакала.

А еще мы сутками разговаривали по телефону. Дочь говорила из квартиры, по дороге на работу, на работе, закрываясь в туалете… Говорила и рыдала.

– Ты так плачешь, потому что тебе без него плохо? – спрашивала я.

– Да хорошо мне без него, понимаешь, хорошо! Но мне так страшно…

– Чего ты боишься?

– А вдруг это – конец? Вдруг меня никто никогда еще раз не позовет замуж? Тут-то хоть какой-никакой, но уже есть… Ты же знаешь, что женщин больше, чем мужчин…

– Аль! Это не ко мне… Я бы ни одного дня не смогла жить с человеком, который мне неприятен…

– Неприятен… Да… Но помнишь, ты говорила: просыпаешься и понимаешь: больше ни одного дня рядом не будешь…

– Помню. Хорошо знаю это чувство.

– У меня нет этого чувства. Мне его очень жалко.

– Знаешь, в старину говорили не «я тебя люблю», а «я тебя жалею»…

– Нет… Это другое… Например, ты сначала кормишь котенка, растишь его, а потом – бац! – и на улицу выкидываешь…

– За что выкидываешь-то?

– Да гадит он, понимаешь?.. И не хочет жить по моим правилам… А хозяйка-то я…

– Нет, Аленька… Нет! Коля – мужчина. И хозяином должен быть только он. Или не будет семьи.

– Значит, не будет семьи. Он не может быть хозяином. Он ушел от матери и нашел себе другую – меня. Понимаешь, я не замужем, я – мамка… Причем явно не на содержании у сыночка. Он до сих пор грудной…

Бесконечные, бесконечные разговоры… Пот, который льется по спине. Мокрые подмышки. Домашние футболки, которые надо стирать после каждого разговора с Алей. И сердце… Бешено колотится сердце. Очень горячо в голове. Не понимаю. Не принимаю. Я – другая. Все не по-моему. Но мне страшно спугнуть доверие… И потерять.

Я очень боюсь потерять старшую дочь. Я так люблю ее, мою Альку… Я проросла в нее всем своим материнским естеством. Она – моя старшая доченька, мой первый опыт, моя опора, надежда на то, что младшие дети никогда не останутся без маминого плеча… И я готова идти на компромисс со своей совестью, со своим опытом… Я начинаю подыгрывать своему ребенку и не говорю всей правды до конца. Ведь мне кажется, что я знаю ее, правду…

Алевтина жила одна, но по-прежнему постоянно общалась с мужем. Это общение их не сближало, а отдаляло.

– Катя! Он вынес мне мозг… Все время ноет, звонит и ноет…

– Отключи телефон…

– Катя! Он пригласил меня в кино. Знаешь, как называется фильм? «Притворись моей женой»… Пойду, посмотрю на мужа…

И уже утром:

– Ни тебе цветов, ни тебе слов… Вообще не поняла, чего он хотел. Шел и ныл всю дорогу. Катя, он такой зануда, все время жалеет себя…

Алевтина фыркала, морщила носик, то плакала, то издевалась над мужем… На моих глазах Золушка превращалась в одну из своих названых сестер… Ох, как же хорошо я знала эту сказку. И сколько раз мы с Алей вместе смеялись над злой мачехой… Но я не верила в ее превращение.

Не верила и надеялась, что у молодых не все потеряно…

За довольно долгую жизнь в Москве я ни разу не была в театрах или на концертах, рассчитанных на взрослого зрителя. В те дни в Москве с гастролями находился Лондонский симфонический оркестр. Егор, увидев афишу, замер от восторга и уговорил меня купить билеты. И не просто билеты им с Машей, а с условием, чтобы на концерт вместе с ними пошла я. Это оказалась очень дорогая затея, но отказать в такой просьбе сыну мы не могли. Андрей, конечно, с удовольствием остался с Иваном. Мне предстоял выход в свет…

Я ждала этого дня как манны небесной. Мне казалось, что под звуки музыки я смогу привести в порядок свои мысли, вдохнуть, набраться сил и выдохнуть, чтобы сделать шаг вперед.

Накануне концерта я, как всегда, разговаривала с Алей. Она пребывала в совершенно разобранном состоянии, металась в своих мыслях и все время плакала.

– Аль, я никак не пойму: почему ты не готова принять решение? Если тебе так плохо без него – зови, живи и наслаждайся, будь счастлива… Если нет, то переверни страницу и шагай вперед.

– Я не вижу своего будущего с ним…

– Значит, переворачивай страницу.

– Мне страшно… Я никак не могу собрать в кучу мысли… Не могу отважиться принять решение.

– Я знаю, что тебе может помочь: хорошая музыка. Поэтому завтра ты идешь с детьми слушать Лондонский симфонический оркестр…

– Ого! Спасибо…У вас лишний билет?

– Нет. Я тебе отдам свой… Тебе сейчас хорошая музыка нужнее…

Я очень хорошо помню, как мы все вместе ехали в концертный зал. Алька выглядела сногсшибательно. Я смотрела на нее и думала: «Она должна быть счастлива и будет счастлива. Это счастье будет настоящим, глубоким, без фальши и обмана, без разочарований…» Почему-то в тот вечер я совсем не могла спокойно разговаривать с Алевтиной. В глазах у меня все время стояли слезы, мне не хотелось отпускать ее от себя… Сейчас, когда я вспоминаю эту историю, перед глазами стоит именно та наша Аленька…

Нам с Андреем показалось, что после концерта Алевтина вышла какая-то обновленная, уверенная в себе… Поэтому когда на следующий день дочь позвонила и сообщила, что решила купить себе новую мебель и просит нас съездить с ней в магазин, чтобы выбрать и оформить заказ, мы не удивились. Мы всецело поддержали этот шаг дочери и частично взяли на себя расходы.

Андрей уже стал прикидывать варианты новой работы для Али с возможностью карьерного роста. Нам показалось, что дышать стало полегче.

А через пару дней вечером дочь прислала сообщение: «Коля вернулся. Принес мяса и приготовил ужин. Обещает кормить и любить всю жизнь…»

На следующее утро уже я спросила про цветы…

– Я же написала тебе: принес мяса, – ответила Аля.

Тогда я спросила, насовсем ли вернулся муж…

– Поживем – увидим. Мне так надоело его нытье за эту неделю, что проще было его пустить и съесть его мясо…

Последним в переписке стал вопрос о новой мебели: рассказала ли?

– Не рассказала. Если все-таки решу его выгнать, то и не надо ему знать, а если оставлю, то пусть это будет подарком к началу новой счастливой жизни…

Чуть позже Алевтина рассказала мне, что за время жизни у мамы Коленька оформил кредит, потом уволился с работы и купил себе машину…

Мы стали жить дальше. Каждый со своими мыслями, переживаниями и взглядами на жизнь.

Накануне Пасхи Андрей опять уехал в командировку. Мы остались одни. На душе было совсем тоскливо. Я решила в Великую субботу поехать с Машей и Иваном в Дом. Просто так. Без дела. Чтобы не сидеть в городе одним.

Аля, узнав о наших планах, стала очень просить взять ее с собой. Поехали вчетвером.

Мы забирали Алевтину у остановки метро. Я знала, что накануне она побывала в салоне красоты, чтобы поэкспериментировать с цветом волос и стрижкой.

Обычно когда дочь меняла прическу, она прямо в парикмахерской просила сфотографировать ее и присылала мне фотографию.

На этот раз я увидела Алю сразу воочию. Мы стояли на обочине дороги у тротуара, и я высматривала дочь в зеркало заднего вида.

Я не сразу поняла, в чем дело. По улице к нашей машине шла бывшая жена Андрея… Я не сразу сообразила, что это и есть Аля. Сходство с матерью было колоссальным! И дело не в прическе, а в выражении лица…

Когда Алевтина села в машину, я почувствовала, какой холод идет от нее. Это была не моя дочь…

Как-то сразу Аля стала разговаривать с Машей пренебрежительно, перебивала ее, не обращала внимания на вопросы младшей сестры. А со мной разговаривала как человек, который получил в этой жизни все, что хотел, и вправе диктовать всем свою волю…

Я решила, что у ребенка просто эйфория от того, каким униженным и послушным был в последние дни муж, и не стала обращать внимания на столь очевидные перемены.

Я собиралась, не откладывая, поговорить с ней на важную, с моей точки зрения, тему.

– Аль, история знает много примеров, когда после ссоры любящие друг друга люди мирятся, сильно-сильно мирятся, а через некоторое время узнают, что их будет трое… Ты, конечно, сама решай, но я не думаю, что с этим стоит торопиться до решения вопроса с армией Коли… Мириться, конечно, надо, но только с умом, – пыталась шутить я.

– Это не наш случай. Я с ним не сплю…

– То есть?

– И вообще я с ним не мирилась… Мы просто живем вместе. Ему жить негде, понимаешь? Он у своей мамы всю эту неделю ел только макароны… Спасибо, что вареные…

– Аля! Он же твой муж!

– И что теперь? Денег у него не хватит, чтобы я с ним спала…

– Что ты говоришь?! Ты сама себя слышишь?

– Слышу и отдаю себе отчет в том, что делаю. Я решила на все майские уехать в Прионежск. Мне надо отвлечься и побыть без него. Хотя… Он своими звонками и там достанет. – Алевтина просто в восторге была от своей головокружительной власти. А я потеряла дар речи…

Приехав в наш замечательный, уютный, светлый Дом, мы решили сразу пить чай. Вместе быстро накрыли стол. Маша с Иваном вскоре переместились к игрушкам, а мы с Алей сидели за нашим большим столом и делились планами на завтра. В нашей семье на Пасху всегда принято собираться у моей мамы. Этот год не стал исключением.

– А вы с Колей как отмечать будете?

– Да никак… Проснемся, поедим то, что я приготовила, и, наверное, пойдем гулять…

– Вообще-то было бы правильно поехать к маме Николая.

– Он тоже так говорит… Катя! Что я там буду делать? Они же на кладбище пойдут, к отцу Колиному. Я этого не люблю.

– Не ходи на кладбище. Тем более что в такой светлый день не надо туда ходить. Останься дома, накрой стол к возвращению семьи…

– Не буду я ничего накрывать… Вот еще…

– Ты чего хочешь? Я смотрю на тебя и не пойму: ты хочешь, чтобы у тебя была нормальная семья?

– Ну, хочу, – буркнула Аля.

– Так и живи как жена… Ты при муже должна быть. Муж сказал: к маме, значит, к маме… И ты должна ей помогать, понимаешь ты это?

– Не понимаю…

– Все. Проехали. – Я сдалась.

В Доме у нас особенных дел не оказалось, и мы просто вышли на улицу, чтобы подышать весной.

Алевтина просила ее пофотографировать с новой прической, я пыталась что-то заснять, но настроение было таким, что ничего не получалось. Да и Маша так скакала вокруг старшей сестры, так корчила всякие рожицы, что сделать портрет в новом образе не представлялось никакой возможности.

Я видела, что Алевтину раздражает поведение Маши, делала младшей дочери замечания, но весна, солнышко и то, как младшая сестра соскучилась по старшей, оставляли Марусю глухой к моим увещеваниям. Не браниться же на счастливого ребенка?

Мне оставалось лишь смеяться над выходками младшей дочки. Однако Алевтине было не до смеха. В какой-то момент она резко развернулась к Маше, подошла близко-близко и страшно завизжала:

– Ты что?! Ты не слышишь, что тебе говорят?! Здесь меня фотографируют, а ты все портишь!..

Маша втянула голову в плечи, опустила глаза и убежала в Дом. Я пристально всмотрелась в Алю и ничего не увидела в ее глазах. Ни-че-го, кроме пустоты…

– Как-то удивительно быстро ты вернулась в свой привычный образ… Столько лет держалась, а тут несколько дней – и словно ничему не училась, – сказала я.

Мы возвращались в город молча. Желание было одно: побыстрее довезти Алевтину до ее дома и не видеть это недовольное лицо.

Наступило время для, как думалось раньше, невозможного: мне пришлось не просто рассказать о делах Алевтины ее папе, но и пожаловаться на нее. Я жаловалась на свое бессилие и усталость, на непонимание, почти отчаяние. И Андрей пригласил Алю на обед.

Потом, когда муж вспоминал, что он говорил Алевтине и как та слушала его, соглашаясь, мы пришли к выводу, что наши ощущения о состоянии дочери совпадают.

– Может быть, просто нужно время… Давай подождем. Ведь самое главное, что она здорова, жива, – говорил мне Андрей.

– Важно ведь быть и духовно здоровым человеком, – ответила я.

– Ну, здесь мы точно бессильны…

Я продолжала очень много общаться с Алей, но как-то проще стала относиться к тому, что она рассказывает о Коле.

Я изо всех сил старалась закрыть свое сердце и не воспринимать жалобы Алевтины на мужа.

Впервые в жизни мне пришлось по-настоящему работать над собой, внушая себе мысль, что когда ребенок жалуется, вовсе не обязательно бросать все, бежать спасать, наказывать обидчика…

Я была раздражена своим поведением: когда младшие дети жалуются друг на друга, на одноклассников, первый вопрос, который я сразу задаю: «Разберись сначала, что ты сделал не так…» А в ситуации с Алей и ее мужем я совершенно не хотела разбираться, в чем не права дочь… Я слепо обвиняла во всем Колю…

Когда я пыталась мыслить здраво, то упиралась лбом в вопросы, на которые не находила ответа: «Почему Аля так изменилась? Почему перестала стремиться вперед и вверх? Почему улеглась в этой пусть теплой, но луже?..»

А потом случилась просто-таки детективная история.

Мы с Иваном садились во дворе в машину, когда по нам стали стрелять из пневматики. Я не сразу поняла, что происходит. Просто удары по машине. Вышла посмотреть, «что за камешки сыплются…». Но когда услышала, как соседи кричат: «Не выходи из машины, стреляют…» – до меня дошел весь ужас происходящего.

Было много милиции, полный двор народа, испуганный Иван на заднем сиденье машины… Первый человек, которому я позвонила после вызова милиции, была Аля:

– Привет! У меня неприятности, и мне нужна твоя помощь. Я не могу выехать из двора, а мне надо забрать Машу с тренировки. Пожалуйста, сделай это за меня. И привези ее домой.

– А что случилось?

– Ты не поверишь: в нас с Иваном стреляли…

– Ой… С вами все в порядке?

– Да, слава Богу. На машине вмятины от пуль… Здесь сейчас столько народу, милиции… Ты уж постарайся сделать так, чтобы Маша не испугалась.

– Да-да, конечно.

– Спасибо!

Вдогонку Аля прислала сообщение: «Прости, но я приеду с Колей».

Потом я позвонила мужу и репетитору, у которого занимался Егор. Договорились, что сын будет у нее столько, сколько нужно. Происходили всякие необходимые следственные мероприятия, работали криминалисты…

Зеваки плотным кольцом окружили место событий.

Ко мне подходили соседки, предлагали воду, помощь с Иваном.

Но были среди любопытствующих и те, кто просто высунулся по пояс из своих окон, с явным интересом разглядывая, что же с нами случилось…

Я очень ждала Андрея. Конечно, как могла, держала себя в руках, но было страшно, обидно и очень хотелось почувствовать рядом мужскую защиту и заботу. Муж мчался к нам, звонил с каждой станции метро… Время тянулось невозможно медленно.

Первыми из родных во дворе появились Аля и Маша. Обе с вытаращенными глазами, напуганные, они сразу подошли к нам с Иваном.

– Привет, забирайте Ивана и идите домой, скоро приедет папа, – сказала я Алевтине, обняла и поцеловала Машу. – Не надо так пугаться, с нами все в порядке.

– Ты как? – спросила Аля.

– В норме…

– Народу-то как много… А милиции почему столько?

– Стреляли, – рассмеялась я, вспомнив знаменитый фильм.

Аля схватила на руки Ивана, начала что-то ему приговаривать, уговаривать пойти домой, он плакал. Кроме младшего брата Алька тащила еще и Машину спортивную форму…

Ко мне подошел следователь, начал задавать вопросы, я отвечала и смотрела вслед детям. Я должна была написать заявление… Села в машину… Задумалась… Надо постараться собраться с мыслями.

Я бездумно рассматривала толпу народа, стоявшую поодаль от машины, и вдруг увидела среди зевак Колю.

Тотчас окликнула его: «Коль! Коля!..» Он посмотрел на меня, кивнул и… остался стоять на месте.

Я пыталась что-то писать, подбирала выражения, точно называвшие то, что случилось, но подспудно все время ждала, что сейчас, через минутку, подойдет зять и скажет: «Катя! Как вы? Может быть, воды принести?..»

Иногда я выискивала его глазами среди толпы. Коля стоял, опустив голову, и делал вид, что разговаривает по телефону.

Вскоре из подъезда вышли Аля с Иваном – сын никак не хотел оставаться дома и плакал. Я сказала Але:

– Не волнуйся, сажай его в машину, папа вот-вот подойдет. Уже звонил, что вышел из метро.

– Еще чем-то помочь?

– Нет, спасибо большое, ты и так много сделала, – улыбнулась я.

– Ну, мы пойдем тогда…

– Может, папу подождешь?

– Нет. Не надо им с Колей встречаться.

– Идите. Спасибо.

На следующий день Аля уезжала в Прионежск. Я отвезла Машу и Егора в школу и подъехала к зданию офиса, где работала старшая дочь, чтобы попрощаться.

Мы редко встречались вот так, на бегу… Разве только для того, чтобы порадовать друг друга какими-то мелочами. Недавно, например, Алевтина просила меня подъехать, чтобы вручить мне шоколадку, которую в Москве днем с огнем не сыщешь… Но Алька, зная, что этот шоколад мой самый любимый, нашла его…

Аля выбежала на улицу, подошла к машине. Выглядела она… Ну, скажем так, я не была рада видеть ее ни с такой прической, ни с таким макияжем, ни тем более в такой одежде…

– Привет! Ты почему так одета? – спросила я, здороваясь. И тут же пожалела. Хватит гнобить ребенка!

– Привет! – не обращая внимания на мои «нравоучения», ответила дочь. – Я же сегодня уезжаю. После работы сразу на поезд.

– Тебе весь день в офисе работать…

– Ой, да ладно, ерунда… Меня муж и так любит, – рассмеялась Аля.

– Ну, если только… Ладно. Хотела тебе сказать накануне поездки в Прионежск: у тебя будет возможность побыть одной и подумать. Подумай. Тебе надо принять решение. Если живешь с мужем, то должна быть женой в прямом смысле этого слова.

– Да, конечно, я понимаю… Я уверена в своем решении… Но надо закрепить результат.

– Любое твое решение мы с папой примем и не станем любить тебя меньше, ты это знаешь?

– Конечно, – улыбалась Аля.

– Ну, тогда с Богом!

– А какое впечатление на тебя вчера произвел Коля?

– Зачем ты об этом спрашиваешь?

– Мне надо…

– Тебе сказать как есть?

– Да, обязательно…

– Вчерашний вечер сломал в моих глазах стереотип о том, что девочки ищут мужа по образу и подобию отца… Ты знаешь, что Николай ко мне не подошел? И поздоровался-то он лишь потому, что я его окликнула.

– Я знаю… Мне очень за него стыдно. Понимаешь, мне все время за него стыдно… Но ведь его просто не научили быть вежливым и внимательным мужчиной…

– Ты его любишь…

– Сложно сказать. Скорее отношусь к нему как к несмышленому ребенку, как к Коленьке, который плохо себя ведет, когда ему не хватает внимания.

– Ладно… Поезжай, побудь одна, подумай. Пока…

– Пока.

Алевтина уехала. Она писала мне огромные телефонные сообщения, рассказывала о своих планах в Прионежске, о том, что вычитала, что фотосессия отлично поднимает самооценку, и она занята поисками хорошего фотографа…

Я читала это, но реагировала спокойно. Я очень устала, и мне требовалась передышка. Просто необходимо было где-то срочно набраться сил.

Буквально накануне майских праздников Егор сдавал последний вступительный экзамен в лицей. От результата именно этого испытания зависело: поступил или нет. Конечно, мы все очень волновались. Накануне договорились с мужем, что на экзамен Егора провожаю я, а встречаем вместе и ждем объявления результата.

Уже с утра у меня все было рассчитано по минутам: отвезти Егора, пока он пишет работу, отвезти Машу на тренировку, вернуться в лицей, дождаться результатов, забрать Машу с тренировки… Все время со мной должен был быть Иван.

С самого утра в этот день, расписанный по минутам, раздался звонок. Это был Коля:

– Здравствуйте!

– Здравствуй…

– Вы, наверное, сегодня в Дом собирались ехать?

– Да… Вернее, не сегодня, но собирались, – отвечала я.

– Ну… Это плохо… – Коля, как всегда, говорил очень медленно, растягивая слова.

– А что случилось? – внутри меня все оборвалось. – Что-то с Алей?

– Да я встретиться с вами хотел, мне поговорить надо.

– Когда?

– Сегодня…

Я назвала время, в которое привезу Машу на тренировку, и попросила зятя приехать туда, сказала, что у меня будет не больше получаса времени. Интуитивно назначила «свидание» на улице. Мне совсем не хотелось пить с Алиным мужем кофе, сидя друг напротив друга. А территория конно-спортивного комплекса, где тренировалась Маша, предполагала возможность прогулки на свежем воздухе, да еще и в очень красивом месте.

Когда мы подъехали к Битце, Колю я увидела сразу. Он отлично выглядел, был просто отменно одет. И как-то необычно уверенно смотрел на меня. Прежде зять держался как-то скромнее. Во всем чувствовалось, что меня собираются чем-то поразить.

– Привет!

– Здравствуйте!

– Давай сразу к делу, опуская вежливые разговоры о погоде… Честное слово, я в такой запарке… – я совсем не хотела вести с Коленькой разговоры ни о чем.

– Хорошо.

– Я тебя слушаю, пойдем покажу тебе, какие здесь чудесные олени…

– Да я хотел с вами посоветоваться…

– Пожалуйста, я вся внимание.

– Как вы посоветуете себя вести в ситуации, когда… – Коля, очевидно, с трудом подбирал слова. – Ну, одним словом, я предполагаю, что у Али кто-то есть…

– То есть?

– Ну, она встречается с мужчиной… Я знаю, что они вместе работают.

– Ты хорошо понимаешь, что ты сейчас делаешь?

– Да…

– Ты можешь мне сказать, откуда у тебя такие подозрения?

– Я нашел дома фотографии… Диск с фотографиями…

– Ты рылся в вещах Али?

– Я не рылся, я искал… И нашел… Это вещи моей жены… Мне пришлось…

– Коль, ты пришел, чтобы рассказать мне, какая Алевтина плохая? Ты отдаешь себе отчет в том, к кому ты пришел? Я ведь не мама Алина, я – мачеха… Ты точно готов говорить?

– Да… Я уже давно понял, что вы такая мачеха, которая лучше мамы…

– Я не скажу тебе сейчас «спасибо»… Я скажу тебе, что на твое «плохо про Алю» я расскажу тебе все о тебе. Готов?

– Да…

Мне пришлось ненадолго замолчать, чтобы набрать воздуха в легкие. Внутри меня все клокотало: как это «по-мужски» – прийти ко мне, чтобы рассказать о своих подозрениях…

Я была в гневе. Но понимала, что должна вести себя достойно, чтобы корона с головы опять не упала… Да и, говоря по совести, мне опять, опять стало жалко этого парня… Какой-то совсем одинокий он шел рядом со мной… И ведь не к маме своей поехал с такой бедой, не к сестре, а ко мне пришел… Ну как я могу его оттолкнуть? Тем более что подозрения его не были беспочвенными.

Я знала о том, что за Алей ухаживает мужчина с работы. Он ухаживал за ней еще до знакомства с Колей. Делал ей умопомрачительные подарки, весь офис обсуждал то торт в форме сердца из клубники и тюльпанов, то роскошные букеты. А однажды на день рождения Али этот поклонник так украсил Алино рабочее место, что стало ясно: он трудился всю ночь.

Правда, этот мужчина никогда ничего не делал для Али публично. И никто в офисе не знал имени Алиного ухажера, хотя при желании догадаться было можно. Вот именно о таких романтичных отношениях и мечтала наша дочь. Она рассказывала мне про всех своих кавалеров, но рассказы лишь об этом человеке были наполнены особой теплотой. Аля чувствовала, что этот мужчина ее по-настоящему любит, предан ей всем сердцем, но, к сожалению, сама не испытывала к нему никаких чувств. Мы много раз обсуждали с ней, как себя вести в такой ситуации, и я всегда неизменно говорила о том, что нельзя давать человеку надежду, нельзя делать больно…

– Я пока не уверена в себе, может, он мне еще и понравится, – говорила Алевтина, капризно надув губки.

А потом появился Коля, и все закрутилось-понеслось. Офисный кавалер остался не у дел. Но надежду завоевать Алю этот мужчина не оставил.

На день рождения, когда Алевтина только начала встречаться с Николаем, в офисе ее ждал подарок в виде сертификата на день в спа-салоне. Дочь была в восторге. Они уже жили вместе с Колей, когда Аля отправилась наводить красоту, воспользовавшись подарком.

– Представляешь, – с придыханием говорила мне молодая влюбленная женщина, – я иду делать депиляцию шоколадом!

– Ого! Круто, – радовалась я, – это ты куда собралась?

– Помнишь, мне мой офисный кавалер подарил день в спа-салоне? Вот иду…

– Подожди… – оторопела я, – как это? Ты же с Колей живешь! Это же подарок чужого мужчины…

– Кать, не передергивай…

– Стоп. Ты будешь приводить в порядок свое тело, чтобы доставить наслаждение одному мужчине за счет другого?

– Да хватит тебе! Что же теперь, пропадать, что ли, сертификату?

– Ты должна была его вернуть еще тогда! Нельзя принимать подарки от мужчины, который к тебе так относится, когда живешь с другим… Ты в своем уме?

– Я в этом ничего особенного не вижу. Не порти мне настроение…

Подарки были и потом. Аля принимала их. К моему стыду.

Со всеми праздниками первым ее поздравлял сообщением по телефону тот самый мужчина. Она подлетала ко мне и с горящими глазами хвасталась: «Ну, вот видишь? Опять первый! И как это он успевает всех опередить?»

Я видела, как Алевтине льстит то, что она может вскружить голову взрослому человеку…

Возможно, ей просто не хватало, совсем не хватало внимания со стороны мужа. Часто Аля жаловалась на то, что Коля совсем не умеет ухаживать, делать подарки.

Я знала, что уже будучи замужем, Алевтина могла в выходные, когда муж работал, принять предложение офисного ухажера и отправиться с ним куда-нибудь гулять. Надо сказать, что эти прогулки были «правильные»: Алю водили в музеи, на выставки, приглашали обедать… Ну, а стоило мужу отправиться жить к маме, мужчине из офиса разрешили провожать возлюбленную до дома.

Честно говоря, когда отношения Али с мужем разладились, я даже радовалась, что рядом с ней есть такой уверенный в своих чувствах человек. С надеждой выспрашивала у дочери, что да как, надеясь услышать: вот оно, мое… Увы…

Алевтина пользовалась этим человеком для утешения собственных амбиций, но сам мужчина был ей неинтересен.

В какой-то момент я возмутилась:

– Аль, он живой, пожалей, ведь он не виноват, он просто любит тебя… Ты же видишь: любит просто так!

– Ты что из меня монстра делаешь? Я же не могу запретить ему меня любить!

– Зачем встречаешься? Зачем надежду даешь?

– Он знает, что я замужем, о какой надежде может идти речь? Я с ним дружу…

И опять я изводила себя вопросами: когда я упустила этот момент в воспитании девочки? Когда должна была объяснить, что такое поведение унижает не только мужа и мужчину из офиса, но прежде всего ее…

Я пыталась вспомнить, откуда сама это знаю. Моя мама никогда не вела со мной откровенных разговоров на такие темы. Но я видела, как себя ведут мои родители, их друзья, я читала книги… Так и Аля вроде не в пустыне росла…

Я все знала. И ничего не сделала. Не запретила. Даже мужу толком ничего не могла рассказать. А как? Стыдно… Да и потом, пережив однажды «поездку» дочери в Питер, предположить реакцию Андрея было несложно… Тем более что мужчину, который ухаживал за Алей, муж знал лично. Все когда-то работали вместе. В общем, срам…

Но разве я могла рассказать это сейчас Николаю? Разве имела право подтвердить: «Да, есть другой…» Поэтому я развернула разговор с зятем в другую сторону:

– На работе у Али действительно есть мужчина, который за ней ухаживал до того, как в ее жизни появился ты. Как сейчас этот человек к ней относится – сказать сложно… Но они работают до сих пор вместе…

– Я знаю, я столько знаю, – перебил меня Коля, – он ее в рестораны водит, они встречаются по выходным, когда я на работе…

– А это ты откуда знаешь?

– Да какая теперь разница? Аля даже подарки его не прячет, цветы…

– Ясно… Знаешь, один мой приятель когда-то любил повторять фразу: «Когда задаешь вопрос, сначала реши: готова ли ты услышать ответ…» Тебе было нужно во всем этом рыться?

– Но я хотел понять, в чем причина того, что Аля так изменилась…

– И что? Понял? – горько усмехнулась я. Коля в ответ отрицательно помотал головой. – И не понял, и боль себе причинил… Глупо. Ты, Коленька, когда что-то делаешь, всегда старайся считать конечный результат. Ведь ты же мужчина, у тебя мозг должен правильнее женского работать. Ты готов меня выслушать?

– Да, конечно…

– Почему не возникла мысль, противная той, что ты думаешь про Алю и ее нынешнее отношение к тебе?

– Не совсем понимаю вас, Катя…

– А ты задавал себе вопрос о том, что ты делаешь не так? Не секрет, что Алька всегда откровенна со мной. Ты наверняка догадываешься: я знаю немало из того, что происходит между вами.

– Да…

– Тебя это раздражает?

– Нет, вы для нее как мама… С кем же ей еще делиться, как не с вами.

– Спасибо. Тогда давай обо все по порядку. Вот женятся двое людей: мужчина и женщина. Как ты думаешь, зачем женщина выходит замуж? Неужели только для того, чем весь этот год занималась Алевтина? Конечно, огонь в очаге поддерживать – это задача женщины. Конечно, она должна делать так, чтобы уставший после охоты муж-добытчик приходил домой и ему было тепло, сытно и уютно. При этом совершенно естественно, если у женщины на руках есть ребенок от этого самого мужа-добытчика. А у вас что происходит?