Читать книгу "Исповедь мачехи"

– О Господи! Стой, где стоишь. Я сейчас дам трубку отцу, объяснишь, где он может тебя забрать…

Мы влетели домой, побросали сумки, я осталась заниматься детьми, а Андрей уехал за Алей. Он уходил из квартиры с таким лицом, что я понимала: Коленьке лучше ему под руку сейчас не попадаться.

Егор и Маша немедленно отправились без ужина спать, Иван уселся смотреть мультфильмы.

Алька зашла домой и расплакалась. Я обнимала свою такую маленькую девочку, гладила ее по голове, говорила какие-то слова и плакала вместе с ней. Андрей смущенно топтался на пороге и не знал, как себя вести. Я кивнула ему головой и глазами показала, чтобы он шел к Ивану. Отвела дочь на кухню.

– Что у тебя с руками?

– Я выбежала из квартиры без варежек и шла куда глаза глядят. Руки замерзли.

– Иди быстро в ванную, руки – под горячую воду. Где Коля?

– Вещи собирает. Уезжает к своей маме …

– Так… Грейся. Я сейчас.

Войдя в свою комнату, закрыла дверь и набрала телефон Николая:

– Здравствуй!

– Здравствуйте.

– Я не стану ни о чем тебя спрашивать. Послушай меня молча. Во-первых, не волнуйся: Аля у нас. Во-вторых, прошу тебя как взрослый человек и как мама: пожалуйста, не надо сейчас садиться за руль. На улице очень сильная метель, трасса плохая. Ты ведь и завтра с утра сможешь к маме уехать, правда? Ты меня услышал?

– Да.

– Надеюсь на твое благоразумие. Пока.

Я вернулась к Алевтине. Она сидела на табуретке, той самой, на которой сидела несколько месяцев назад и рассказывала мне, как они вдвоем с мамой готовились к свадьбе. Алька была обижена на весь белый свет и размазывала слезы по щекам.

– Так. Давай успокоимся. – Я подсела поближе к дочери и взяла ее за руку. – Работу завтра никто не отменял, а ты сейчас наплачешься до опухших глаз. Расскажешь, что произошло?

– Да…

– Сразу? Или накормить тебя?

– Нет, спасибо. Мне чаю…

Я принялась накрывать стол. Аля потихоньку рассказывала, что же произошло. Ничего страшного. Молодую семью наконец-то заел быт, они оба устали, а проявление раздражения Коли вылилось в формы, в то время неприемлемые для Али:

– Ты не представляешь, как он на меня кричал, как ругался матом и оскорблял меня…

– Алька, но ведь ты знаешь, что и наш папа может на меня кричать.

– Но не так! Катя, он никогда не унижает тебя, не оскорбляет…

– Аль! Ты чего хочешь?

– Хочу, чтобы его больше не было в моей жизни.

– Устала?

– Да.

– Сдалась? – Алевтина мочала. – Я спрошу грубее: наигралась?

– Кать, но это совершенно невыносимо! Я устала. Ты понимаешь, что все на мне: деньги, быт, решения. Он ничего не делает. Только ноет и жалуется…

– Стоп! То, что ты мне рассказала, только после свадьбы началось?

– Нет…

– Ты хорошо помнишь наш разговор накануне свадьбы?

– Очень.

– Ты знаешь, что я только «грею валенки»? И что я тебя отправлю сейчас к мужу.

– Муж уже, наверное, до мамы доехал.

– Не доехал.

– ?

– Я звонила ему, попросила отложить отъезд на завтра. Сейчас очень плохая дорога, да и он в таком состоянии…

– Ни в каком он не в состоянии, наорал на меня, пар выпустил и успокоился. А я больше не могу. Он ведь часто на меня кричит. Ты понимаешь – ну хоть что-то представлял бы из себя, а то ведь ни-ка-кой… И туда же: корчит из себя главу семьи.

– Аль, он мужчина.

– Да ладно… Вот папа наш – мужчина. А этот сначала на маминой шее сидел, а теперь на мою пересел.

– Ты завтра будешь жалеть о том, что все это говорила.

– Надоело.

– Давай так. Ты сейчас молча пьешь чай, стараешься взять себя в руки. Не надо мне рассказывать плохое о муже. Вы помиритесь, а я-то уже забыть это все не смогу. Ты понимаешь меня? Мне и так придется разруливать эту историю с папой. Ты представляешь, в каком состоянии отец, узнавший, что его дочь выгнали на мороз…

– Ага… Из квартиры, которую этот отец снял и за которую сейчас платит выгнанная жена… Между прочим, до сих пор пользуясь помощью папы…

– Мы договорились, что ты будешь молчать. Вот послушай, что я тебе скажу. Никто не говорил, что будет легко. Семья – это тяжелый каждодневный труд. Труд двоих. И здесь важно не подсчитывать, что ты сделала или что не сделал он, а помогать друг другу. Ты подумай, каково сейчас Коле, проанализируй причины его срыва. Конечно, ужасно, что он кричит и тем более матерится… Но, Аль, это твой муж. Значит, будешь жить с таким.

– Не буду! Я не буду с таким жить!

– То есть все-таки сдалась? Ты же так рьяно взялась перевоспитывать Коленьку, вытаскивать его из болота… И что?

– Не получается. Надоело.

– Знаешь, что для нас с папой будет страшным? Это если не ты его из болота, а он тебя в свое…

– Не будет так.

– Ты хочешь со мной сейчас об этом поговорить? Ты хочешь подвести итоги своей жизни за последние полгода? Тогда ответь мне, в какой области жизни ты сделала шаг вперед. Ну хоть полшага…

– Ни в какой.

– А чем ты так занята?

– Коленькой…

– Может, стоит отвлечься и пойти получать второе образование?

– Мне его не на что получать, мне мужа надо доучить…

– Он – мужчина, сам доучится…

– Кать, не смеши меня. Мама его, как только мы поженились, на оплату учебы забила… У нее ремонт.

– Аль, пусть Коля со своей мамой сам разбирается. Ты иди учиться. Ведь есть куда расти. Ты же прекрасно знаешь, что на твое образование мы всегда денег дадим.

– Да. Спасибо…

– Давай перестанем дуться, видеть только кончик собственного носа и посмотрим чуть дальше… Прошу тебя, подумай сейчас о муже. Он там один, вещи разбросаны, тебя нет… И потом, он же прекрасно понимает, что обидел тебя.

– Кать, он попросит прощения, а потом очень быстро все начнется сначала.

– Хорошо. Выход?

– Я была бы рада, если бы он ушел…

– Да не будет так просто. Ну ты же умный человек. Кстати, ты так хотела замуж, так стремилась к этому, и что?.. Нет-нет. Домой! К мужу. Поговорите, и все наладится. Только прошу тебя: сначала услышь мужа и только потом – свою обиду.

Когда я закрыла дверь за Алей и Андреем, который повез дочь домой, было полное ощущение, что по мне проехал танк. Танк абсолютного непонимания того, как такое может быть…

А утром Алевтина позвонила и сказала, что у них все хорошо…

Ну и хорошо. Живем дальше.

И все-таки проблему преддипломной практики мужа Али решал Андрей. Мы с ним договорились, что из одной ссоры молодых не стоит устраивать историю: милые бранятся – только тешатся. Через несколько дней был день рождения Ивана, на котором Андрей нашел возможность переговорить с зятем с глазу на глаз и высказать ему свою точку зрения на произошедшее.

«Уходя, уходи. Не может шантаж своим уходом из дома стать способом строительства отношений с женщиной. Не по-мужски это…»

Коленька традиционно краснел, соглашаясь, кивал и молчал. Мы верили в лучшее.

Вопрос с практикой был решен.

Новый год встречали все вместе в нашем Доме. Народу за столом собралось как никогда много.

К приезду Алевтины и Николая я готовилась особенно. Мы чувствовали, что отношения их трещат по швам, и старались как-то разрядить обстановку, хоть чем-то помочь молодежи сохранить брак. Я даже поставила на прикроватную тумбочку в комнате молодоженов вазочку с любимыми шоколадными конфетами зятя.

Но как бы Аля ни старалась делать хорошую мину при плохой игре, обстановка оставалась напряженной. В какой-то момент мне даже пришлось тихонько сделать ей замечание. Она все время фыркала! Коля сидел за столом совсем подавленный, а жена не хотела даже поухаживать за ним, подложить в тарелку ложку-другую новогоднего оливье.

– Аль! Ты за мужем-то ухаживай…

– Вот еще! Это он должен за мной ухаживать…

А совсем перед наступлением Нового года у нас с мужем произошла ссора. Обычная, ничего не значащая перепалка, возникшая как следствие усталости Андрея, его желания отдохнуть, а не соответствовать… Одним словом, муж на меня при всех рявкнул. Заодно досталось Альке, а все остальные стали свидетелями объяснения на повышенных тонах. Я как могла сгладила ситуацию, решив обсудить ее с Андреем позже (да и что тут было обсуждать, я понимала состояние своего любимого человека), и куранты пробили вовремя… По традиции мы с девчонками писали записочки с желаниями, жгли их и бросали в шампанское, с тем чтобы успеть это сделать, пока часы отсчитывают начало нового года. Как только шампанское с кусками несгоревшей бумаги было выпито, все сидевшие за столом принялись поздравлять друг друга.

Потом, конечно, начались звонки. Андрей дозванивался до родителей, моя мама разговаривала с семьей брата в Санкт-Петербурге, наши друзья звонили своим детям, а я сидела во главе стола и наблюдала за этой радостной суетой.

– Здравствуйте! – Я слегка вздрогнула, услышав голос Николая, который сидел рядом со мной, и стала в уме гадать, кому же звонит зять. – Мы с Алей поздравляем вас и Маргариту с Новым годом, желаем всего хорошего… Да-да, спасибо вам, я сейчас дам Але трубку.

– Мамочка! – громко сказала Алевтина. – С Новым годом! Я тоже желаю, чтобы у тебя все-все было хорошо!.. Да! У нас все замечательно! Скоро приедем к вам.

Я сперва пришла в изумление от столь громкого и публичного проявления Колей чувств к родной матери жены, потом улыбнулась. Выпив залпом бокал шампанского, я сказала себе: «Он уже не знает, что еще сделать для Али, чтобы угодить, а она демонстрирует мужу, насколько ей все можно. Пусть будет так. Лишь бы не ссорились…»

Новогодние дни проходили мирно, размеренно и дружно. Мы встречали и провожали гостей, играли в хоккей на пруду, в настольные игры дома, готовили всякую вкуснятину и без устали общались. Коля все время находился с нами и не ездил на работу, хотя его магазин работал в усиленном режиме.

– Аль, а почему Николай не работает? У него отпуск?

– Не хочет он, Катя, работать… Не нравится ему теперь и эта его работа.

– Ну-ну, не заводись. Ему же хочется побыть с тобой в выходные…

– Ага… Вот он так и сказал: «Ты не будешь работать, и я хочу отдохнуть…» Прикинь, он взял отпуск за свой счет!..

– …???

– Вот-вот, у меня-то весь офис на каникулах, а у него магазин работает в полный рост. Но Коленька устал…

– Он, наверное, хотел бы не все дни здесь быть, но и к своей маме съездить. Вы поедете в Климовск?

– А что, нам нельзя быть с вами до пятого числа?

– Почему нельзя, можно… Просто сейчас вы здесь, потом в Прионежске, а когда станете с семьей Коли встречаться? Надо же поздравить всех…

– Это он сам пусть решает. Скажет – поеду. Если время будет и настроение…

Все, что говорила в тот раз Алевтина, было мне не по душе, в нашей семье относились друг к другу совсем иначе…

Но кто сказал, что правильно так, как у нас? Это Алин муж, это другая семья. Нечего в чужой монастырь со своим уставом лезть… И я ушла от разговора. Однако поговорить с Колей считала необходимым. Поговорить не о работе, а об Але. Выбрала подходящий момент и, оставшись с зятем вдвоем за столом, сказала:

– Мы можем поговорить?

– Конечно!

– Я хочу тебя спросить… Про мой конфликт с Андреем Юрьевичем накануне Нового года. Скажи, за кого тебе больше всего было стыдно, ну, или неловко в тот момент? Не торопись, подумай… И, пожалуйста, не стесняйся, все без обид.

После паузы Коля ответил:

– За Андрея Юрьевича…

– А почему? Как ты думаешь? Ведь я тоже была неправа…

– Он кричал на вас…

– Кричал, хотел показать свою власть в семье, а получается, выглядел не очень хорошо, правильно?

– Ну да…

– А знаешь почему? Потому что он себя унизил криком на меня… Я ведь об этом не просто так спросила. Я хочу попросить тебя по возможности больше не кричать на Алевтину. Таким поведением ты только себя унижаешь, показываешь свои слабости, а ты – мужчина, ты должен быть сильным и рассудительным.

– Я понял… Спасибо…

– Согласись, Алька ведь чудесная жена?

– Лучшая! Только с моей мамой никак не хочет общаться по-человечески…

– Ну, Коль, на это нужно время. Это очень сложно: отношения жены и мамы. Это просто общемировая проблема… Ты мою свекровь видел? Какие у нас отношения?

– Замечательные…

– Так мы уже двенадцать лет друг к другу притираемся, хотя считаем, что каждая из нас по-своему лучшая для Андрея… Не торопи Алю. Она девочка добрая, тебя любит, она со всем справится. Обещаю, что подскажу ей, когда, что и как надо будет делать, чтобы сблизиться с твоей мамой. Но и ты, пожалуйста, жену поддерживай и маму береги…

– Хорошо, спасибо.

После этого разговора мне показалось, что наши отношения с Николаем перешли на новую ступень. Мне так всего лишь показалось.

В один из выходных дней Маша собралась на тренировку. Это чудесным образом совпало с необходимостью Али навестить кошку, которая осталась дома, в Москве. В город двух сестричек повез Коля.

Я очень любила, когда младшие дети что-то делали вместе со старшими. Я имею в виду дела, связанные с учебой, с досугом, без нас, родителей, без контроля с нашей стороны и с ответственностью старших за младших.

Мне казалось, именно в такие моменты мои дети становятся еще ближе друг к другу, крепнет их духовная связь. Подталкивая младших к Алевтине, я хотела, чтобы когда-нибудь, спустя много лет, когда нас с папой уже не будет рядом с ними, они оставались так же близки и нуждались друг в друге. И я понимала, что общение старших с младшими помогает им хоть как-то увидеть себя в роли родителей.

Однажды, в самом начале своего романа, Алевтина и Николай водили Машу с Егором в зоопарк. Они провели вместе полдня и потом были несказанно счастливы: младшим оказалось очень любопытно наблюдать за Алей в обществе молодого человека. Алевтина же демонстрировала своему возлюбленному не только то, какая у нее большая семья, но и какая она замечательно заботливая старшая сестра. Видя это, Коля проникался еще большим восхищением своей девушкой.

А однажды нам пришлось оставить Машу и Егора на попечение молодой семьи в нашем загородном Доме на целые сутки! Случилось так, что заболел Иван и мы срочно повезли его в город, к врачам. А вернувшись на следующий день, застали абсолютную идиллию. И были счастливы такому единению и дружбе наших детей.

Старшая дочь всегда с удовольствием откликалась на мои просьбы о помощи детям в учебе. И задачки сложные с Егором решала, и тексты их докладов редактировала и распечатывала, даже сопровождала Егора на защите его проектной работы. Ну и, конечно, Аля всегда подстраховывала нас, когда надо было идти на родительские собрания в школу.

А уж сколько гордости и восторга испытывала старшая сестра, когда ее младшие брат и сестра играли в «Самый умный» или принимали участие в передаче на «Детском радио», – вообще не передать…

Вот и в тот зимний новогодний день, отправляя Машу с Алей и Колей в Москву, я преследовала свои «корыстные» цели.

То, что не все в порядке, я поняла сразу, как только в Дом вошла Маша. Любая мама может по глазам своего ребенка понять, что с его настроением творится что-то неладное. Но выяснять в чем дело, набрасываться на Машу с расспросами сразу, при всех, не в моих правилах. Да и, честно говоря, я была уверена, что причиной грусти в Машиных глазах стала неудачная тренировка: скорее всего нашей юной всаднице дали для занятий не того коня.

Я видела, что Аля и Коля в отличном расположении духа. На вопрос: «Как дела?» – старшая дочь, не моргнув глазом, ответила: «Отлично!» И я благополучно забыла про набежавшую тень, закружилась в череде домашних дел. В тот вечер дети долго и увлеченно играли в «Монополию». Мы, взрослые, уже давно легли спать, а молодые муж с женой и Маша с Егором все пытались стать монополистами на игровом поле.

На следующий день Алевтина и Николай уезжали в Прионежск. Я видела, что у Али блестят глаза в предвкушении встречи с мамой, сестрой и подружками, видела, что поездка не вызывает восторга у Коли, но всячески старалась его подбодрить рассказами о красивом зимнем северном городе, коньках и приключениях в путешествии.

– Аль, а в чем Коля поедет в Прионежск? Я имею в виду обувь? – Я все-таки решила задать этот вопрос, потому что всю зиму обращала внимание на то, как одет-обут Алин муж.

– Так в чем ходит, в том и поедет…

– Он в кроссовках ходит!

– Катя! Иди и сама ему скажи. Он говорит, что ему ничего не надо, он все равно всю зиму в машине…

– Аль! Ты нормальная? Ты везешь мужа на Север в январе месяце в кроссовках…

Зимние ботинки Коленьке купили прямо перед поездом.

Это было сложно, но мне пришлось признаться себе в том, что я вздохнула с облегчением, проводив молодежь. Я стала тяготиться их присутствием.

Все во мне протестовало против такой модели «семьи», которая сложилась у нашей старшей дочери и ее мужа. Мне решительно не нравилось то, как себя ведет Алевтина с мужем, оставалась непонятной роль Коли в этой «ячейке общества». Но ведь это была чужая семья, я не имела права вмешиваться и расставлять все по своим полочкам. В этой истории полочки были Алькины, а прибивать их должен был Коля. Как, впрочем, и стены дома возводить… В глубине души я надеялась, что Алина мама что-то подскажет ей во время новогодней встречи: ведь за плечами этой женщины был большой жизненный опыт… Хотя умом понимала: никто ничего не подскажет. Да и Алевтина не станет слушать.

Оставалось только верить в лучшее.

И я верила. Все мы верили. Продолжали жить, расти и радоваться каждому новому дню.

В один из январских выходных, которые мы, как всегда, вместе проводили в Доме, я все-таки усадила молодежь перед собой на кухне и как бы между прочим сказала:

– Совсем скоро первая годовщина вашей свадьбы. Как думаете отмечать?

– А мы пока и не думали, – конечно, отвечала Аля.

– Думать надо, это хорошее событие, и отметить его надо так, чтобы запомнилось на всю оставшуюся жизнь. Да и потом: теперь начинается суровая семейная жизнь… – я засмеялась.

– Это почему? – удивилась Алевтина.

– Ну как же? Весь год после свадьбы вы были молодоженами, спрос с вас был невелик, а теперь становитесь состоявшейся семьей…

– А-а… Ты в хорошем смысле. – Теперь мы смеялись вместе.

– Надо подвести итоги первого года, поставить цели, построить планы и двигаться вперед.

– Так ты определи, что сначала: итоги или цели. – Алька смеялась от души.

– Ты зря смеешься… Сейчас буду вас пытать… Обсуждать, кто и чего добился за этот год, мы не станем. Это вы обсудите наедине. Предлагаю поделиться планами будущих свершений. Хорошо? – Аля и Коля согласно кивали. – Отлично, – продолжала я. – Когда я училась в школе, у нас был предмет – «Этика и психология семейной жизни». У меня этот предмет вела моя мама… Вот как в жизни бывает… Так вот на одном из первых уроков нам предложили выбрать, что в первую очередь, должна купить молодая семья: холодильник, пылесос или утюг. Давайте мы с вами тоже ответим на этот вопрос…

– Так а что тут отвечать, – засмеялась Аля, – пылесос у нас есть, я его купила, как только в Москве сама стала жить, а утюг у нас твой…

– Холодильник?

– Так у нас же есть. Хозяйский, – улыбаясь, сказал Коленька.

– Супер, – не без иронии ответила я, – а не пора ли подумать о своем собственном холодильнике?..

– Зачем о нем думать, пока нет своей квартиры, – горько сказала Аля.

– Кто мешает думать и двигаться в направлении собственной квартиры? Я ни разу не поднимала эту тему «на двоих» перед вами и не знаю, поднимали ли вы ее в разговорах друг с другом. Но… Вам надо брать ситуацию в свои руки, надо строить свое жилье. Хоть в буквальном, хоть в переносном смысле этого слова. Аля! Я повторяю тебе еще раз про необходимость разговора с мамой…

– Да, я понимаю… Я уже думала, что все равно бабушка живет с мамой… Они могли бы продать бабушкину квартиру и отдать мне деньги… Но я не представляю, как заговорить на эту тему с мамой. Это нереально. Я просто слышу и вижу, какой будет скандал… Мама считает, что это проблема моего мужа – обеспечить семью жильем.

– Аль, – начала я заводиться, – ты знаешь, насколько я всегда стараюсь обходить стороной тему твоей мамы, но… В нашей современной жизни, тем более в Москве, нереально требовать от молодого мужчины быстрого решения жилищного вопроса… – Боже мой, как же я старалась обходить все углы… – И здесь всецело должны помогать родители. Ты все рассказывала Коле о квартире в Прионежске?

– Да…

– Тогда добавлю, что если ты получишь деньгами свою долю за квартиру в Прионежске, то папа сможет помочь вам с недостающей суммой…

– Спасибо, – тихо сказала Алевтина и выжидательно посмотрела на мужа. Николай молчал.

– Я не имею права ничего говорить о действиях Коли в этом вопросе и думаю, что вы это сможете обсудить «без никто»… – это все, что я могла сказать в ситуации полного молчания со стороны Алиного мужа. – Продолжаем дальше? Давайте обсудим, кто из вас как вырос за этот год в карьере. Какие сделаны шаги вперед?

– Мы Колю учим! – бодро ответила Аля.

– Отлично! А чему за этот год научилась Алевтина, наша любимая старшая дочь? Что у нас со вторым образованием? Английский когда начнем осваивать?.. – Я видела, как напряглась дочь, и решила закончить этот разговор. Глухой номер… – Но если посмотреть на ваши достижения с другой стороны, то вы за год два раза выезжали на отдых за границу… И живете самостоятельно… Так что вам подарить на годовщину? Может, это могут быть билеты на хороший спектакль в театр?

– Да мы все в цирк собираемся… Представляешь, Кать, Коля никогда в цирке не был, – ответила Аля.

– Кто в армии служил, тот в цирке не смеется? – решила разрядить обстановку я.

– Не смешно, – помрачнела Алевтина, – совершенно непонятно, что нас ждет в этом вопросе. – Дочь пристально посмотрела на мужа. Коля молчал. Он лишь слегка пожал плечами.

На годовщину свадьбы мы подарили молодой семье билеты на мюзикл, который тогда с успехом шел в Москве. Это были лучшие билеты. Это был подарок от души. И праздник у детей удался. Аля находилась в очень хорошем расположении духа. Она присылала мне фотографии весь день, я их показывала Андрею, и мы радовались вместе.

Через несколько дней годовщину своей свадьбы отмечали уже мы. Отмечали… Нам, как всегда, было некогда. Но среди обычной повседневной суеты, вечером после работы к нам зашла Алевтина. Просто так, без приглашения. Дочь держала в руках маленький подарочный пакетик. Глаза у нее блестели, она вся светилась:

– Дорогие мои родители! Я тут прочитала, что свадьба у вас сегодня стальная. Это правда: вы вдвоем как стальной сплав. На эту годовщину принято дарить что-то из стали, но я решила, что сталь – это непросто, поэтому вот вам маленький сувенир. Станете пить по утрам кофе и сразу вспомните обо мне. Пусть в вашей жизни будет много такой же изящной красоты… – и Алька, сияя, вручила нам пакет. Внутри лежали две чайные ложки. Настоящие, глубокие и с очень красивыми ручками.

Это была середина февраля. А на мартовские выходные Аля приехала в Дом одна. Коля работал.

Те выходные мы проводили без Егора: как истинный мужчина, он посвятил праздничные дни своей любимой бабуле. И очень кстати. Хорошо, что старший сын не слышал того, что на нас вывалила Алевтина.

Разговор начался неожиданно. Сначала мы даже не отнеслись серьезно к тому, что стала говорить дочь. Но когда она заплакала…

– Все. Все… Больше не могу. Я устала быть мужиком… Понимаете, в нашей семье мужчина – я. У меня даже язык не поворачивается назвать Коленьку мужем. Он только ноет и ставит меня перед фактом того, какие его проблемы надо решать. То денег нет на учебу, то не нравится работа… Понимаете? Он совершенно не любит работать. Такой ленивый… Все время ноет и ноет, занудствует и занудствует… И эта его мама… Она же просто свалила на меня своего сыночка и забыла, забыла о нем. У нее тут же нарисовалась личная жизнь, и стало совершенно некогда думать о том, как доучить сына, что делать с призывом в армию. У нас никогда, никогда не появится своей квартиры, только если я не повезу и этот воз на себе… А я устала, устала! Я замуж выходила не для этого, я детей рожать хочу, хочу, чтобы как у нас дома… Ну, в смысле у вас… Вы меня поняли… Я думала, я так надеялась, что Коля постарается быть похожим на моего папу… Ведь ничего особенного и не надо делать. Правда, пап?.. Я с этой практикой долбила его, долбила, он сам бы не стал ею заниматься… Понимаете, он ничего не хочет сам делать. Только пользуется… Так и не стал носки свои убирать – валяются, как и валялись. Он все время спрашивает у меня, как и что надо делать… А мне у кого спрашивать? Я и так все время с вами. А я очень хотела свою семью и быть ЗА мужем! – Аля в голос разрыдалась. – Пап, папочка, – сказала она сквозь слезы и шмыгая носом, – можно к тебе на ручки?..

Лицо у Андрея стало серого цвета. Он улыбнулся как смог, протянул к дочери свои руки, Алька уселась на коленках отца, и Андрей стал ее качать, словно убаюкивая, шептать ей на ушко всякие папины нежности, жалеть доченьку и просить перестать плакать…

Я сидела рядом и понимала, что не могу сдержать слез. Машка носилась вокруг и что-то причитала, пыталась напоить сестру водой…

Нас придавило. На плечи легла бетонная плита. И вздохнуть глубоко я больше не могла. Ох, как же мне знакомо это чувство. До боли, до дрожи где-то там, под коленками… Но в этот раз все было острее. Потому что плохо было моему ребенку.

А еще стало очень страшно. Я слишком хорошо знала своего мужа – отца моих детей. Аля впервые рассказала о своей боли папе… До этого дня Андрей слышал о трудностях в семье Алевтины только от меня. А сейчас все иначе. Теперь отец должен заступиться за дочь. А дочь все плакала, и плакала, и перекладывала на плечи отца свою боль.

– Пап! Все не так, все не так… Я ведь была уверена, что он станет смотреть на тебя, на Катю и начнет исправляться. Ну ладно то, что он пишет с ошибками, не умеет разговаривать с людьми. Но он все время ругается матом… Выпивать очень любит. Я постоянно должна держать его в руках, контролировать… И при этом на меня кричит, обзывается!..

– Пап, а помнишь, как Аля со своим мужем на новогодних каникулах отвозили меня на тренировку? – в разговор вступила Маша, и у меня в душе блеснул лучик надежды, что младшая дочь сейчас разрядит обстановку. – Так ты бы слышал, как Коля в машине матом ругался… Я не знала, в какой угол забиться. Мне было так стыдно и так страшно…

– Да его подрезали на трассе, вот он и ругался, – ответила Аля, вытирая слезы. – Маш, ну мы же договаривались не рассказывать этого родителям…

– Прости, – смущенно пролепетала Маша.

– Но это была ужасная история, действительно, – продолжала Алевтина, – я не знала, куда со стыда деться… И мат такой, восьмиэтажный…

Я понимала, что если откроется еще один подобный факт, Андрей поедет в город и убьет это недоразумение. Надо было срочно что-то предпринимать.

– Давайте-ка мы с вами выпьем, – сказала я и направилась в кухню. – Аленька, вставай, папа уже и так в диван вдавился… Девочка ты наша маленькая… Иди, умойся, а то завтра 8 Марта, а ты будешь вся опухшая. Маша! Помоги мне, пожалуйста…

У ванной я сумела затормозить старшую дочь:

– Алька, девочка, соберись… Отец… Прошу тебя, не рассказывай больше ничего. И так… Беда… Он ему не простит. Ты знаешь папу… – Алевтина кивнула мне и закрылась в ванной.

Я зашла в комнату к Андрею. Он сидел на диване, опустив голову. Села рядом. Помолчала. Послушала, как дышит муж, попыталась понять, все ли с ним в порядке. И ушла. Стала накрывать стол к ужину. Ничего не соображала. Делала все автоматически. Пыталась собрать в кулак волю и включить здравый смысл. Нельзя, нельзя было сейчас давать волю своим эмоциям. Я прекрасно знала, что в эти минуты надо быть особенно аккуратной в выражениях и оценках.

В моей жизни случалось немало историй, когда вмешательство в отношения двоих оборачивалось разрывом отношений с третьей стороной…

Боже мой!.. Ведь обо всем, что ее ждало, я предупреждала Алю еще до свадьбы… Почему она меня не услышала? А разве я слышу тех, кто старше меня?.. Нет, не так. Разве я слышала старших, когда мне было двадцать пять?.. Тогда весь мир лежал у моих ног. И этот мир оказался берегом моря… А море мне было, конечно, по колено… Почему мы не запретили Але выходить замуж? Ведь мы вполне могли сказать: «Отлично! Мы за вас очень рады! Свадьба через год…»? Вопросы, вопросы, вопросы… Господи! Помоги мне найти ответ. Хотя бы один…

Я совершенно не понимала, что должна делать. Защищать своего ребенка? От кого? От человека, которого она любит? А она любит?

Когда я только вышла замуж, мне очень хотелось, чтобы во время ссор с мужем за меня кто-нибудь заступился, чтобы ему сказали: «Если еще хоть раз…» Но мои родители не считали возможным вмешиваться. Они с мужем-то моим до сих пор на «вы» разговаривают… Однажды Андрей очень меня обидел при свекрови. Это был один-единственный раз, когда я плакала при ней и просила защитить, помочь… Ответом было: «Ты уж сама со своим мужем разбирайся… Он теперь больше твой муж, чем мой сын…»

Я не знала, как себя вести. Вариант с «согреть валенки и отправить к мужу» явно не подходил…

И потом Андрей… Мой любимый, мой родной человек… Я видела, что от слез дочери он страдает даже физически. Я должна помочь ему.

Наверное, прежде всего ему… А потом Але… Она еще сто пятьдесят раз помирится с мужем. А вот Алин отец Коле не простит слез дочери…

Я снова вернулась в комнату. Поставила на стол какую-то посуду. Подошла к Андрею:

– Давай сегодня просто помолчим. Давай не дадим возможности Але больше жаловаться. Она еще очень пожалеет о том, что столько лишнего сказала. Надо попробовать забыть все, что мы здесь услышали. Хотя бы до завтрашнего утра. Согласен?

– Согласен, – глухо ответил муж.

Алевтина вышла к столу в совсем разобранном состоянии. Я видела, что она еле-еле держит себя в руках. Но, умничка, держит. Ужин получился скомканным, корявым. Разговор – натянутым и на уровне «а погода-то нынче скверная стоит…» Но, к счастью, мы вовремя сообразили включить диск с фильмом «Выкрутасы». Все здорово отвлеклись. И даже Аля, улыбаясь, подпевала главной песне в фильме:

«Любовь – вот главная тема. Не важно, кто мы, не важно, где мы. Она не выбирает варианты, схемы. Любовь – вот главная тема, это аксиома, а не теорема. Просто нужно, чтобы сердце пело…»

Андрей очень быстро забрал Ивана и ушел спать. Позже к ним присоединилась Маша. Мы с Алей остались внизу. Я по-прежнему не хотела ни о чем говорить. По глазам дочери видела, что ей надо выговориться, но как страус прятала голову в песок. Все глубже и глубже.

Наконец и старшая дочь пошла спать. Я поднялась к себе. Дом спал. Среди тишины иногда раздавались звуки капель тающих сосулек. Наступала весна. Начиналась новая жизнь. А мы были где-то на пороге глубокой осени. В голове проносились одна за другой ситуации, связанные с появлением Коли в жизни Али. Я понимала, что тоже виновата в таком состоянии дочери. Но искренне не знала, как ей помочь. Я знала, как вела бы себя я. Но это была не моя жизнь… Не моя.