Читать книгу "Исповедь мачехи"

– Знаешь, как отвечал на этот вопрос мой чешский друг Гакл?

– Знаю-знаю, – рассмеялась я.

– Вот и я «исчо поживаю…»

Мы обсуждали с папой текущую жизнь, он рассказывал мне про то, как у него дела на работе, дома, как учится его дочь, что вот-вот она будет сдавать экзамен на права.

– А машину уже решили, какую станете покупать? – спросила я папу.

– Вот думаем. Как раз хотел с тобой посоветоваться.

– Это ты удачно выбрал советчика, я на этом собаку съела, – довольно сказала я, – ты мне только скажи, для каких целей машина? В университет ездить? По городу, да?

– Ну и меня еще в деревню возить, – грустно заметил папа, – я уж скоро не смогу сам машину водить.

– Это будет еще не скоро, не говори так, – сказала я отцу и принялась перечислять варианты подходящих, на мой взгляд, машин для молодой девушки. Договорились, что на электронный адрес скину папе ссылки на сайты, где можно рассмотреть модели, названные мной. На том и распрощались.

Я продолжала сидеть в машине и ждать Машу.

Снег так и лип к стеклам.

Я смотрела на снежинки и все еще слышала голос отца.

Совершенно необыкновенный, добрый и самый ласковый в мире голос.

И вдруг я так пронзительно ясно осознала, что никогда… никогда уже не буду жить рядом со своим папой… вот так запросто, как в детстве, идти с ним по улице, взявшись за руки, я никогда… никогда не смогу отвезти его в деревню… Мой папа… Мой отец… Самый сильный и мудрый мужчина на земле…

И все-таки… Все-таки у меня есть возможность слышать его и хотя бы изредка видеть…

Слава Богу, что у меня есть папа…

Эпилог

Здравствуй!

Вот опять я пишу тебе. Спустя столько лет…

Прожив и пережив из-за твоего ухода из нашей жизни столько боли и слез. Но все же – пишу.

Потому что, как бы я ни старалась забыть и отпустить тебя, ты так и осталась для меня той смешной девчонкой в чудной голубой шапке.

И я по – прежнему люблю тебя, моя Алька.

Знаешь, любить человека, осознавая, что его никогда не будет рядом, – испытание. А любить ребенка и знать, что ты уже больше никогда не сможешь просто быть рядом с ним и поить горячим молоком, – это тяжелое испытание.

Но ведь в том-то и заключается настоящая любовь человека к человеку: любить просто так, не требуя ничего взамен.

Боже мой, как я старалась забыть тебя, перестать думать о тебе, как я заставляла себя не переживать о тебе.

Моя «работа» над своей душой длилась не один год! А закончилась в один день.

Это случилось ровно тогда, когда мне стало понятно: надо жить с этим, ничего не ждать и не звать.

Ну разве тебе хуже от того, что я по-прежнему воспринимаю первый снег не только с точки зрения «зима пришла» но и «есть ли у Али теплая куртка?» А когда я варю гороховый суп, я по – прежнему про себя называю его «Алькин суп» и всегда вспоминаю, как на вопрос: «Что вкусненькое приготовить тебе?» – ты неизменно отвечала: «Конечно, гороховый суп!»

И все равно, уже спустя столько лет, мы смеемся, проходя в Ялте то самое место, где ты испуганно сказала: «Катя! Это не люди… Это – мы…»

Я научилась не противиться мыслям о тебе …

Я заставила свое сердце не болеть, а улыбаться.

А еще благодаря твоему уходу я научилась воспринимать людей такими, какие они есть. Это тоже был очень тяжелый урок. Но я вызубрила его, и теперь мне легко!

Самым сложным было принять то, что ты не захотела сообщить своему отцу о беременности, а потом и о рождении внука. Видеть глаза мужчины, который только что от коллег услышал: «Разве вы не знаете? Аля ждет ребенка… Да у нас весь офис в курсе…» – а спустя несколько месяцев от них же принимать поздравления по случаю приобретения статуса дедушки, так и не получив этого радостного известия из первых уст, от дочери…

Ох, Алька, это непросто …

Знаешь, а он ведь тогда, когда только узнал о беременности, сразу позвонил твоей свекрови… Он ведь помнил это твое: «Я не считаю нужным поддерживать отношения с вашей семьей» и не тревожил тебя. А меня спрашивал и спрашивал: «Скажи, что же за боль я причинил своей дочери, что она лишает меня знания о внуке?» Что я могла ему ответить? Я и сама не знала. Да и до сих пор не догадываюсь.

Просто ты так решила. Это твоя жизнь, твой ребенок.

И все. Не надо усложнять.

Да… А свекровь твоя вежливо объяснила тогда папе, что ты ни в чем не нуждаешься. И, надо отдать ей должное, радостно продемонстрировала глубокое знание твоего состояния здоровья.

Мы тогда пытались и в этом найти хорошее: рядом с Алей взрослая женщина, которой дочь абсолютно доверяет.

Поэтому когда все-таки ты нашла в себе силы и не отказала папе во встрече с внуком, он был ошарашен, услышав от тебя: «Про беременность ты не знал, потому что… Потому что вообще мы никому ничего не говорили, а в офисе просто заметили мой живот».

Отец пересказывал мне тот ваш двадцатиминутный разговор подробно. Я слушала и понимала: надо учиться принимать человека, его решения такими, какие они есть, не додумывая, не применяя к себе, к своим взглядам на жизнь.

Да и потом, ведь это слова и решения не просто человека, а МАМЫ!..

Когда ты ушла от нас, многие наши родственники и знакомые говорили: «Не переживайте вы так сильно! Ну строит девчонка свою жизнь. Вот так она любит мужа, что не хочет никого и близко подпускать к своему гнезду. Подождите: как только она забеременеет, сразу прилетит счастливая, чтобы папе рассказать. А уж когда родит, вообще все наладится. Кто ж станет от такого дедушки отказываться? А от семьи вашей? Аля станет мамой, и все ее инстинкты проснутся: ей просто необходимо будет, чтобы ее ребенок рос в большой дружной семье».

Мы слушали, верили и ждали…

Ты решила иначе. И это значит, что так тебе и твоему ребенку лучше. А нам хорошо тогда, когда хорошо тем, кого мы любим.

Я хочу попросить у тебя прощения. За все, чем обидела тебя вольно или невольно.

Прости.

Особенно мне стыдно за тот свой звонок спустя год после твоего ухода. Конечно, нельзя так разговаривать с человеком ни при каких обстоятельствах. Я виновата.

Виновата в том, что не смогла справиться тогда с обрушившейся на меня информацией о том, что ты, исчезнув из нашей жизни с формулировкой: «Я не считаю нужным поддерживать отношения с вашей семьей», продолжаешь поддерживать их с теми, кто был нашим дальним окружением. А уж когда я узнала, как ты взахлеб рассказываешь нашим знакомым о том, как растут твои «любимые братики и сестричка», мои тормоза отказали …

Но тогда еще я не понимала, что не надо ничему удивляться. Я не умела не применять к твоим поступкам своих принципов.

Это я, разрывая отношения с человеком, считаю невозможным продолжать быть в «его круге общения». Ну, или, по крайней мере, я ставлю в известность этот «круг».

А ты, улыбаясь, принимала «приветы» для передачи папе от его коллег и считала, что все делаешь правильно.

Действительно, ты же не могла с улыбкой сказать своему шефу: «Простите, я уже давно не общаюсь с папой. Я так решила. Я даже не представляю, где и как он живет. Поэтому привет передать не смогу».

Для этого надо иметь мужество отвечать за свои слова и поступки. Но ты, видимо, пока не набралась таких жизненных сил.

Уверена, что твое материнство изменило тебя. И ты теперь можешь понять, почему я так встрепенулась на твои «рассказы» о моих детях.

Да, Аля, именно мои дети… Их боль, их колоссальное разочарование – это то, что я очень долго не могла простить тебе. А ведь я сама, своими руками, надула перед ними этот мыльный пузырь под названием «старшая сестра Аля».

Ты-то никогда не любила их. Ты просто жила рядом. Просто так. Когда я поняла это, я простила. Простила тебе все.

И в душе искренне поблагодарила за то, что именно ты взяла на себя смелость преподнести Егору и Маше первый урок предательства. А еще порадовалась, что Иван совсем не помнит тебя…

Все, все к лучшему.

Иди своей дорогой. И веди за руку своего сына, трепетно любя его, защищая и оберегая от жизненных невзгод. Пусть никогда не коснутся вас боль и разочарование, пусть люди, которых вы будете встречать на своем пути, будут открыты и искренни с самого начала. Будьте вместе всегда, потому что нет никого ближе и роднее на свете, чем дети и родители. И никогда, никогда не давай ни малейшего повода своему ребенку усомниться в том, что его папа – лучший.

Катя

Ноябрь, 2013

P. S. Помнишь тогда, в кафе, ты шла за мной, а я не повернулась, не сказала тебе ничего при расставании? Теперь могу сказать.

Алька! Я знала о твоей беременности с самого начала… В конце прошлого октября я увидела сон. Проснулась утром и сказала папе: «Аля беременна. Просто знай это. Будет сын. Алеша».

Невозможно лишить сердце мамы способности чувствовать своего ребенка, даже если оно бьется внутри того, кого называют «мачехой».

Теперь все. Прощай.