Текст книги "Мир меняющие. Книга 1. Том 1."

– Доченька, я отпускаю вас с тяжелым сердцем. Схемы, про которые мы говорили, ты постарайся вспомнить как можно тщательней, дядька твой должен тебе помочь, у него память отличнейшая, была, по крайней мере. Эх, ты не представляешь, как бы я хотела поехать с вами! Еще раз вдохнуть воздух Турска, искупаться в озере… Но каждому из нас Семерка начертала свой путь и не свернуть, не повернуть. Берегите друг друга. Кир, слушайся маму. Я не могу прощаться с вами дольше. Благословляю вас именем одной из семерых, сестры Виты и призываю вам легкие дороги. Надеюсь, что мы еще увидимся.

Обняла обоих крепко, постояли немного, отвернулась и пошла, не оглядываясь. Лишь плечи, покрытые серой тканью, чуть заметно подрагивали от сдерживаемых слез.

Путники влезли в повозку, подаренную кланом Повитух, и тронулись в путь.

Повозка была хорошенько загружена всем, что могло пригодиться в пути. Лентина скромничать не стала и брала все, что считала нужным для путешествия. Заехали в «Приют разбитых сердец», быстро забрали свои скромные пожитки и отправились. Бричку, которую купили до этого, вернули хозяину, выкупив кольцо. У Кира, хорошо отдохнувшего за вчерашний день, пропали темные круги вокруг глаз, да и Лентина могла теперь немного расслабиться. Выехали за городские ворота безо всяких проволочек и покатили в сторону Турска. На ходу Лентина соорудила скромный завтрак, который они быстро прикончили. Их будущее, которое так пугало, сейчас отодвинулось на неопределенный срок, и перестало казаться таким страшным.

А тем временем в другой части Мира происходили странные вещи. В родовой замок де Мааров вернулась хозяйка, Вита де Маар. Но вернулась одна, без кареты и своей свиты. Объясняя, что в дороге на них напали разбойники и всех убили, а ей удалось убежать. Но выглядела при этом так, словно только что вышла из своей опочивальни – свежая, отдохнувшая и, как никогда, молодая и прекрасная. Да и откуда в центре Мира разбойники? Лишь одежда свидетельствовала о путешествии – платье порвано в клочья, ноги босы и изрезаны. Набежавшие к госпоже служанки были встречены благосклонно. Дама Вита закрылась с ними в своих покоях. Вышла через недолгое время, еще более прекрасная и посвежевшая. А служанки не вышли. Так, через довольно непродолжительное время в замке де Мааров исчезли все обитатели, кроме госпожи, так и не попавшей в Блангорру к мужу. Умные да быстрые пошептавшись, сбежали, а остальные попросту исчезли в покоях благородной повитухи, в жизни не принявшей от роженицы ни одного ребенка.

Заканчивался сезон ветров, на смену ему собирался сезон дождей. Уже и темные тяжелые тучи собирались со всех сторон, окружая светлые островки неба и заслоняя светила. В одно темное утро, когда небо оказалось затянутым сизой пеленой, и кое-где уже начинали погромыхивать раскаты отдаленного грома, Вита проснулась с уверенностью, что она больше не одна в замке. Хотя несколько дней до этого приходилось самой спускаться и искать еду. Сколько дней – она не помнила, закаты и рассветы слились в одно сплошное пятно. Ее не удивляло внезапное запустение замка, хотя кто и куда исчез – она не знала, да и знать не хотела. Болезненность превращений отмечала лишь ее дни и ночи. Иногда Вита просыпалась в человеческом обличье, а иногда открывала глаза, умостившись на камнях замковой площади, с трудом выпрастывая рогатую голову из-под крыла. Сегодня она проснулась в постели – смятой, простыни давно уже потеряли белизну и свежесть. Выглянув в окно, увидала, что по внутреннему дворику, такому ухоженному прежде, а ныне начавшему зарастать сорными травами от бесхозности, разгуливает нечто громадное, похожее на косматое туманное облако с крыльями, ища поживы. Что-то шепнуло в уши, что зовут это нечто Вальтером. Вита, как была, обнаженная, спустилась по лестнице во двор. В последнее время она не утруждала себя такими условностями, как одежда и все такое прочее. Зачем? Холода и ветра она теперь не ощущала. То, что она ела раньше, потеряло всякий вкус и привлекательность – сейчас Вите всегда хотелось только одного – мяса, свежего, еще теплого, с которого медленно скапывает кровь. Голод утоляла всем, что попадалось – когда приходила пора перекусить, госпожа, если на тот момент у нее не было крыльев и рогатой головушки, накидывала на себя что-нибудь и шла на ближайшую дорогу. Там обязательно находила себе пропитание: крестьяне были глупы и до сих пор ездили по дороге, что проходила рядом с замком. В одинокой женской фигуре они не видели угрозы, останавливаясь на ее просьбы о помощи. Больше их никто не видел, лишь телега или повозка оставались на дороге, и обглоданные дочиста кости валялись неподалеку.

Явившегося незваного гостя дама совершенно не боялась, зная, что причинить ей вред он не посмеет. Спустилась и тихо сказала: «Вальтер». От неожиданности незваный гость подпрыгнул, что выглядело бы довольно комично, если бы не размеры его. Туманное облако уплотнилось, оказавшись неповоротливым и неуклюжим ящером. Серо-стального цвета, с волочащимися сложенными крыльями, небольшой, по сравнению с остальным туловищем, головой, увенчанной костяной короной, тройным подбородком, обтянутым мелкочешуйчатой шкурой, мощными челюстями, которые и сейчас что-то со смаком перемалывали. Из пасти свисал черный хвост немалых размеров, покрытый серо-черной шерстью. Ящер быстро дохрустел свою добычу и попытался рыкнуть на даму. Попытка эта привела к плачевному для гостя результату. Взъярившаяся Вита в мгновение ока, забыв о боли, скинула человеческую кожу. Теперь по дворику кружили уже два дракона. Таймант гневно рыкнула, в зародыше задавив попытку неподчинения:

– Вальтер, зверев сын, ты что, тварь мелкая, забываешься?

Испуганный облачный ящер моментально сник, поджал хвост и попытался забиться в угол, разрушив при этом часть наблюдательной башни, что оказалась на пути. Теперь он уже не казался таким грозным и огромным. Дама Вита, снова принявшая человеческий облик и после превращения выглядевшая еще более прекрасной, расхохоталась:

– Так вот, значит, какие есть еще пожиратели Мира. Да уж, Хрон мне братца подослал… Давай-ка хвостиком помаши, расчистить тут надо, колонны снести, места маловато. Чую я, что скоро еще к нам гости пожалуют.

Вальтер, бывший ранее благочестивым пастырем отцом Иезекилем, со всех своих чешуйчатых лап кинулся исполнять приказание, за что вечером и был поощрен совместным ужином, состоявшим из семьи крестьян, неосторожно оставшихся на ночлег в поле. А после, вернувшись в замок, изголодавшаяся Вита-Тайамант совокупилась с Вальтером, вознаградив его за воздержание и послушание. Бывший пастырь Иезекиль до поступления в монастырь был девственником и ушел оттуда в свой последний поход таким же нетронутым, как и в детстве. Для дракона Вальтера сие действо было внове. В пик случки бьющиеся в оргазме драконы исторгли такой совместный рык, что во всем замке вылетели стекла, потрескались зеркала, а в центральном внутреннем дворе, мощенном шлифованным камнем, наискось легла широкая трещина. Вальтер, вкусивший наслаждение в когтях Тайамант, на веки-вечные стал ее рабом.

Проснувшись на заре следующего утра, Вита увидела, что у них снова гости. В дворике шипели и рычали друг на друга уже два дракона – Вальтер, пытавшийся защитить территорию, которую он считал своей, и еще один, ледовый, словно сотканный из мельчайших пластин прозрачного стекла, но отнюдь не казавшийся хрупким. Пришелец выглядел так, как и должен выглядеть грозный дракон: сложенные крылья волочились за ним на половину длины туловища, узкий хищный череп венчала прозрачная пятирогая корона, пасть, исторгала белые облака, которые замораживали все, на что попадали. Кроме тумана, замерзавшего и оставлявшего на морде длинные прозрачные висюльки – Вальтер оставался невредимым, но было издалека видно, что напуган до полусмерти, хотя еще хорохорится. Вита усмехнулась, да уж, бывает же ирония судьбы, Хрон, наверное, сильно нуждался в этом бывшем пастыре, если решил забрать уши этого обжоры. Вальтер вчера, во время совместной трапезы, успел поведать обрывки воспоминаний о своем человеческом существовании. А Вита-Тайамант, очень неглупое существо, сумела сложить все эти обрывки в связное повествование.

Итак, кружащиеся по двору драконы – собратья ее по разрушению, Тайамант знала, что будут еще, и их темный властелин явится в ближайшем будущем. А пока надо было разогнать двух разбушевавшихся драконов в разные углы, чтобы не обнаружили себя раньше времени, да замок не развалили окончательно, лишив их последнего убежища. Спустилась вниз вновь в виде Виты – превращение становилось привычным, даже муки, испытываемые при этом, стали приносить удовольствие, которое обе составляющие ее натуры ценили превыше всего. Вальтер уселся, пару раз взмахнув крыльями, на стене, уже зная вспыльчивый нрав хозяйки замка. Ледовый же продолжал хорохориться, порыкивая, испуская клубы пара, замерзавшего и падавшего в виде белоснежных хлопьев, таявших от соприкосновения с теплым камнем. В голове прошелестел гнусавый голос: «Это Айс, дочь моя. Еще прибудут вскоре Архобал и Морган. Помни их имена и только ты – истинная дочь моя, а они лишь в услужении…» Вита остановилась на последней ступеньке, прекрасная и обнаженная:

– Айс? Ты прибыл вовремя. Владыка о тебе предупреждал.

Покоренный названным именем дракон от изумления даже перестал пускать пар из пасти, да так и замер, что-то из его далекого человеческого прошлого шепнуло ему, что дама эта знакома ему, вон та родинка на левом бедре – аккурат посередине, в форме трилистника. Воспоминание проплыло, как опавший лист по воде и исчезло, нынешние звериные ощущения заслонили все, что прожито когда-то и казалось рассказанным кем-то посторонним.

– Братья мои, завтрак ждет нас, гуляя по полям и дорогам. Недостойные людишки шастают тут и там, загрязняя Мир, – последние слова уже пророкотала, превращаясь.

Тайамант взмахнула громадными крыльями, подсветив блистающую металлом чешую светом восходящих светил, взлетела, отбрасывая жуткую рогатую тень на крепостную стену. Поднялась повыше, оглянувшись, увидала, что за ней скользят еще две тени – туманная и прозрачно-льдистая.

Проалели закаты и восходы, окрестные деревеньки, кроме Кулаков, опустели – кто удрал, кто был съеден. По ближним дорогам уже никто не ездил и не ходил – никого не осталось. Каждый раз приходилось летать все дальше и дальше, чтобы накормить ненасытных ящеров, которых стало уже пятеро. Потому как Архобал и Морган явились тоже. Иногда приходилось довольствоваться каким-нибудь зверьем, пойманным неподалеку, они насыщали, но ненадолго. Лишь человеческая кровь и плоть давали чувство удовлетворения, лишь они были сладки для драконов. Тайамант подпускала к себе того из драконов, кто приносил больше жратвы. Из всех собратьев лишь Айс не особо усердствовал – что-то его останавливало, мутило при приближении к драконихе. Остальные же, особенно Вальтер, старались изо всех сил завоевать благорасположение капризной Тайамант.

Однажды утром Вита почуяла запах приближающего обоза со стороны деревеньки, обойденной пока вниманием драконов. В Кулаках забеспокоились отсутствием вестей из замка, в котором работали, в основном, родичи кулаковских жителей. В этот раз обоз сопровождала сестра тетки Нитхи – тетка Марха, два возчика, они же грузчики, и подросший изрядно мальчик Абрашка – тот самый сын госпожи Виты. Мальчику исполнилось восемь лет. Молчаливый, потому как над его косноязычием до сих пор потешались все, кто плохо был с ним знаком, трудолюбивый, ласковый, сообразительный – таким мальчик стал, живя в деревушке. Помогал тетке Мархе и ее семье, платя добром за добро, любовью, отданной ему, за любовь. Возы ломились от провизии: везли всякое мясо, битую птицу, мешки с различной снедью. Ломовые лохматые лошадки ступали тяжело, везя в замок Мааров провиант. Беспорядок, царивший окрест замка, ввел в немалое изумление путников. По всей округе валялись брошенные телеги, повозки, несколько полуразбитых карет. Неубранные поля заросли сорной травой, воду каналов, прорытых вокруг крепостной стены, затянула ряска. Повсюду роились полчища мух. Подъемный мост, ведущий в замок, был опущен, несмотря на раннее время, на звеньях цепей, держащих его, нашла приют ржавчина. Запустение и режущая уши тишина царила вокруг. Насторожившийся Абрахам тихонько соскользнул с воза, прошмыгнул в караулку, которая находилась возле ворот, на въезде в замок, и решил затаиться. Сказать о своих подозрениях он не смог – побоялся, что засмеют, не поверят, да и не успел – слишком быстро все произошло. Обоз проехал по мосту в странно затихший замок. Прибывших встретил захламленный двор и полное отсутствие жителей. Пока путники озирались, удивленно тараща по сторонам глаза, в небе скользнуло пять странных теней. Подняв глаза к зубцам крепостной стены, люди увидели, как на них с любопытством таращатся пять огромных ящеров: один, словно сотканный из облака, второй – ледяная глыба, третий, чешуя которого отливала металлическим блеском, немного поменьше других; четвертый – грязно-болотного цвета и пятый – темно-серый. Драконы сидели по всему периметру стены, и замок показался таким маленьким, словно птичья клетка, в которую поселили пятерых невиданных летунов. Драконья чешуя отливала всеми цветами, которые знали в Мире, блистая и отбрасывая солнечные зайчики на каменные стены. Воцарилась тишина, нарушаемая лишь шумным дыханием драконов. Затишье длилось несколько секунд, потом началась бойня. Крылатые убийцы спланировали на камни двора, полураскрыв крылья, и, в мгновение ока в дворике не осталось в живых никого, кроме спрятавшегося в караулке мальчика.

Абрахам сидел, сжавшись в маленький комочек, стараясь занимать как можно меньше места, чтобы не нашли, не учуяли, затаил дыхание. Потом все-таки начал дышать, короткими вздохами поглощая воздух – это можно не пить и не есть, а вот без воздуха долго не протянешь. Личико мгновенно заострилось от ужаса, побледнев, глаза ввалились, возле рта прорезалась морщинки. В темных волосах мальчика на глазах пробивались белые дорожки, прогоняя темноту и выбеливая всю голову. От всепоглощающего страха, впрочем, была явная польза – мальчик сидел бесшумно, учуять его в нынешнем зловонии было нереально. Да и сейчас драконам было не до него – расправившись с путниками, они принялись за обоз, распотрошив содержимое в мгновение ока. Мальчик сидел неподвижно, пока не стемнело. Драконы покинули замок, улетев куда-то по своим, драконьим делам. Когда милосердная ночь накинула свое черное покрывало на замок, Абрахам, наконец, пришел в себя, потихоньку выбрался из своего убежища, крадучись, пробрался за замковые ворота и, уж потом припустил со всех ног. Неподалеку от замка мальчик исхитрился поймать небольшую лошадку, умудрившуюся уцелеть и перепуганную еще больше, чем он. Взгромоздился на нее, что без упряжи было очень непросто и получилось не с первой попытки, стукнул босыми ногами по отощавшим бокам и потрусил, куда глаза глядят. А глядели они в сторону Елянска, тетка Марха не раз рассказывала про тамошние чудеса, которые устраивают пастыри и про свою третью сестру – тетку Латху, что там проживала с семьей. Больше в Мире он никого не знал, и податься ему было некуда.

Долог и нелегок был путь, но мальчик с малых лет привык полагаться, в основном, на себя, поэтому не поддался унынию даже тогда, когда засосало под ложечкой от голода. Отъехав на приличное расстояние от пугающего замка, Абрахам спешился, отпустив успокоившегося конька попастись, нашел себе всякой съедобной травы, кореньев и ягод, рядом в ручье – прохладную чистую воду. Как истинный деревенский житель, мальчик мог сориентироваться и в поле и в лесу, найти пищу везде и, будучи неприхотливым в еде, он быстро насытился и решил передохнуть. Встать нужно было до рассвета, потому как что-то подсказывало ему, что в предрассветном полумраке его увидеть будет труднее. Мальчика не покидала твердая уверенность, что драконы не оставят его в покое и будут преследовать. Но сейчас силенок больше не осталось, поэтому он покрепче стреножил своего четвероногого новоприобретенного друга травяной веревкой, привязав его к колючим кустам рядом. Улегся, подложив исцарапанную руку под щечку, поплакал, загрустив и вспомнив сестер – Нитху и Марху. Поворочался, пытаясь согреться – становилось прохладно. Согреться не удалось, пришлось вставать, чтобы нарвать всяких листьев и травы, растущих неподалеку, зарылся и тогда только уснул, с мокрыми дорожками, промытыми слезами на чумазых щеках.

Абрахам проснулся, едва рассвело – словно кто в бок толкнул – открыл глаза. Утро выдалось туманное и холодное, от привязанного конька осталась только веревка. Мальчик вскочил, не веря своим глазам, ощупал огрызок веревки: удрал, вот как есть удрал, безмозглый конь, тупая скотина. Посидел, горюя – было ясно-понятно, что пешком до города или даже до ближайшего поселка ногами не доберешься – заметят эти летучие бестии и всё, отходился. Придется затаиться среди зарослей. Да вот новая беда – холодать начинает, по ночам так и вовсе зуб на зуб не попадает, и костерок не запалишь – нечем: ни огнива, ни кресала, ни, тем более спичек, да и увидать, учуять могут. Решил пробраться обратно в загаженный замок, запрятаться там – под носом у себя в такой разрухе эти крылатые и не найдут поди. А там кто-нибудь, может быть, объявится – из людей, кто помочь сможет. Наелся снова корней, запил водичкой и пошел. В животе тревожно бурчало. Вернулся в замок, осторожно, стараясь наступать на камни, забрался в кладовую, в которой оказалось еще достаточно еды и были пустые кувшины – нужду справить, если прижмет. Крадучись, замирая от каждого шороха, запасся водой из колодца и спрятался в самом темном углу кладовки.

В это время насытившиеся драконы вернулись в замок. Подлетая к замку, Тайамант сложила крылья перед воротами и стала Витой, увидев следы маленьких ног, четко отпечатавшиеся в придорожной пыли. Следы вели к дороге и уводили от моста. Вита-Тайамант своим новым, звериным чутьем почуяла опасность, исходящую от этих маленьких следов, приказав себе запомнить и отправить в погоню кого-нибудь из своих братьев по крови. Драконы устраивались на ночлег, спешки никакой не было, каждый уже припрятал свою долю награбленного за день в укромный уголок. Теперь ожидали вечера, когда Вита-Тайамант выбирала себе любовника на ночь – процесс этот стал естественным, как сон, как полет, теперь уже никто не рвался вперед, места не было ревности и страстям – было деловитое совокупление. Но сегодня она не торопилась с выбором, что-то подсказывало ей, что нынешняя ночь будет насыщена другими событиями. Возле донжона перерыкивались, ссорясь из-за удобного места для ночлега, гневливый Морган и завистливый Айс. Остальные разбрелись по крепостной стене, топтались, словно курицы. Вите стало смешно, до чего же эти грозные ящеры сейчас напоминали птичник, который до сих пор помнился. В детстве была обязанность у маленькой Виты собирать в птичнике яйца, за что не раз была поклевана сердитыми курами, лишавшимися своего потомства. Вита тогда возненавидела свою эту обязанность, как потом не любила обязанности вообще, предпочитая следовать только своим желаниям и капризам, частенько находили куриц со свернутыми головами, но никто и думать не мог, что маленькая хорошенькая Вита может выкрасть птицу и так с ней расправиться. А тут эти – грозные вояки, нагнавшие ужасу на всю округу, вот бы и им головы свернуть. Она стояла посреди захламленного двора – нагая, не чувствуя ночной прохлады, прекрасная, обновленная после превращения – и смеялась, запрокинув голову, хрустально-звенящим смехом, как не смеялась с юности. Потом резко оборвала смех, увидев уставившиеся на нее изумленные драконьи морды. Утерла слезы, выступившие от смеха на глазах. Внимание привлекло темное нечто, затаившееся в самом темном углу – над воротами. Сгустки темного пламени всплеснулись над этой тенью, и резко запахло могильной гнилью. Какова бы ни была Вита при жизни, она никогда не была трусихой. Поэтому и сейчас, чувствуя лишь возбуждение от предстоящей встречи с чем-то необычайно интересным, она, указав на Моргана, послушно спланировавшего к ее ногам, поднялась на его широкой спине к этому темному углу

На каменном выступе сидели два новоприбывших дракона – красный и черный, громоздившиеся сумрачными глыбами, между ними присел на корточках, свесив жилистые руки между голых – без единого кусочка кожи – серо-сизых колен их темный повелитель. Рот с острыми белоснежными зубами кривился в ехидной усмешке, из угла губ постоянно стекала струйка багрово-алой крови. Хрон доедал что-то еще шевелящееся, аппетитно похрустывая. Сопровождавшие его драконы сидели, почтительно замерев. Владыка мрака, вперив свой огненный взгляд на прибывших, улыбнулся хищно своей беспутной дочери. Кем была Тайамант изначально, когда Зория еще была юной? Никто этого не знал, темное знание затерялось с тех давних времен. Никто и никогда не возносил ей молитвы, не приносил жертв, кроме незаконных девок при торговле с клиентом. Мирские тиманти клялись своей владычицы, что покупатель их прелестей будет удовлетворен до дрожи в зубах. Клялись никогда не становиться матерями, отрекались быть дочерьми, женками и сестрами, когда посвящали себя похоти и низменным желаниям, сквозь стиснутые зубы шептали ее проклятое имя – при посвящении. Какая она была – первая, настоящая дочь Хрона, чье имя проклято? Теперь Хрон видел свою потерянную дочь в новом облике, возрожденную и прекрасную – несмотря на то, какой она была в его воспоминаниях. И Хрон возжелал ее, накинулся, грубо облапив прекрасное тело, впился зубами в белоснежную грудь, оставляя кровоточащие следы. Вита глухо застонала, закрывая от удовольствия глаза. Боль, причиняемая ее нежной человеческой плоти, лишь придавала особую притягательность тому действу, что сейчас должно свершиться. Не тратя времени на условности и ласки, Хрон грубо овладел ею. Хрипло вскрикнула Тайамант от полученного удовлетворения, потревожив громким воплем стаи стервятников, нашедших себе ночлег неподалеку на полуразрушенных стенах. Взгромоздившиеся неподалеку драконы внимательно следили за парочкой. Боясь появившегося повелителя до помутнения в глазах. Морган сидел на каменном зубце стены, плотно сложив крылья, вперив остановившийся взгляд во что-то далекое. Окровавленная Вита покачнулась, и истерзанная окровавленная плоть ее стала покрываться чешуйчатой драконьей шкурой. Довольная случившимся дракониха рыкнула во всю пасть. Довольно потянулась, раскрывая и закрывая крылья. Хрон, оказавшийся внизу, пламенел глазами на помертвевших от внимания драконов:

– Дети мои! Я решил, что хватит нам с вами ютиться на задворках зорийцев. Для начала, пора исполнить то, чего боялись миряне всю свою историю. Подчиним Мир, потом вся Зория станет нашей! Мы больше не будем страшными сказочками, рассказанными на ночь, мы станем вселенским ужасом, имя которого боятся упоминать! Мы покорим и другие планетки! Киар, скажи, как приятно, властвовать и внушать страх?!

Один из появившихся вместе с Хроном драконов, тот, который встрепенулся, окликнутый, от неожиданности выпустил из пасти клуб ядовитого пара, расплавив ближайшие камни стены. Хрон пробормотал себе под нос, что с «этим» ему приходится работать, и что это – самый бесстрашный воин на планете, который покорил народы и привез кучу сокровищ, и который умеет использовать для своей пользы даже несчастную любовь.

– Итак, дети мои! Нам нужны дети, как это смешно ни звучит. Дети нам нужны не ваши собственные, а мирские. Зачем они нам нужны – это вы потом узнаете. Те же, кто и сейчас знает или подозревает, что знает, ради своего блага пусть помолчат себе в крылышко. Ибо в гневе я безобразен… Ну, вы сами знаете… В общем, сегодня ночью, крылья в когти, и полетели патрулировать окрестности. К рассвету принесете детишек, которых найдете неподалеку или далеко – это уже ваша проблема. Без добычи возвращаться не рекомендую. Вон, доченька моя сидит, улыбается во всю свою пасть – от нее добра вы можете не ждать, моя кровушка… Детей брать обоего пола, возраста не старше 14. Спрашивать при пленении о возрасте не рекомендую – они могут и тревогу поднять, будут старше или ненужными окажутся – косточки у деток мяяяконькие, схарчите за милую душу. Повторяю: закат, полетели, нашли ребенка, схватили по-тихому и прилетели обратно. А, еще, детки должны быть обязательно живыми. Мертвый ребенок добычей или едой не считается. Можете их на месте использовать. Кхм, в качестве, так сказать горючего. Засим откланиваюсь. Мое почтение, детушки! Навещу вас на днях. Трепещите! Прибывшие со мной в вашей охоте участвовать не будут, у них пока другие задачи, еще в человеческом обличье их дни не сочтены. Со мной уйдут.

И исчез – он и его сопровождение.

Для драконьего выводка потянулись трудовые будни. Даже грузный Вальтер и трусливый Архобал, которого они все называли то Архом, то Балой, и те втянулись. Летали наравне с Морганом, Айсом и Тайамант, и таскали детей, которых набралось уже около пятидесяти. Количество Хроном не было указано, поэтому и волокли, кто сколько придется. Однажды стащили спящего детеныша прямо под носом у мамаши-растеряши, прикорнувшей тут же рядом, на повозке. Направлялись они куда-то в сторону Турска, но в пути сморила их обоих дремота. Зоркая Тайамант, бесшумно спланировав, когтем зацепила мальчишку, как потом оказалось, лет десяти, рывком взбросила на спину, поиграла мышцами, удостоверившись, что ребенок плотно засел между чешуями, взмыла ввысь. Ребенок даже не проснулся, так было все это ловко и быстро проделано.

Детей держали вместе, в парадной зале замка, там, где в прежние времена проходили различные торжества. Вся детвора была напугана до полусмерти и сидела тихонечко, кто где смог найти себе место. Все вновь прибывшие дети, попадавшие к остальным, сначала рыдали, стучали в окованную металлом дверь, просились к мамке. Но быстро понимали, что от таких страшных зверюг мамку не получишь, замолкали. Оглядевшись, замечали таких же несчастных, сидевших на столах, стульях, подушках, с округлившимися от ужаса глазами. Мальчик в углу, лет пяти, в потрепанном сером костюмчике, беспрерывно икал. В зале остро пахло мочой, многие от запредельного ужаса не смогли совладать со своим мочевым пузырем. Драконы за детьми ухаживать и не стремились. Выпускали ненадолго в кладовую, к колодцу и в затемненный уголок, во дворе, который стал отхожим местом и благоухал всеми запахами человеческого дерьма. Самые старшие несли еду и воду, малышня, которой, впрочем, было немного – человечка три-четыре, неслась бегом, стремясь достигнуть более-менее надежного убежища. Двери запирались до следующего дня. Кому приспичивало раньше, делали свои дела в укромных уголках парадной залы, которых оставалось все меньше и меньше. Еда и вода делилась поровну среди всех. Дележку производила девочка Мила, которая оказалась здесь самой старшей, ей было 14 лет, через два месяца исполнялось 15. Она была достаточно развита и, быстро разобравшись в произошедшем, поняла, что помощи ждать особо неоткуда. Девочка стала придумывать себе занятия, чтобы выжить самой и помочь в этом другим. К слову сказать, остальным детям повезло, что девочка была добросердечной, умненькой, обученной вести домашнее хозяйство. Она распоряжалась, кому набирать воду и сколько, что можно есть, а что не стоит. Хотя в опустевших кладовых замка уже и так почти ничего не было – что-то подъели, что-то испортилось. Дни проходили в унылом ожидании, а ночи в страхе – никто не знал, зачем их тут собрали, и что будут с ними делать дальше. Драконов боялись до дрожи в коленках. Каждый раз, когда раздавался скрежет отворяемой двери, воздух словно становился густым, вязким и нечем становилось дышать.

Дети перезнакомились друг с другом, узнали, кого и откуда принесли, поэтому появление чужака было обнаружено сразу. Однажды утром, когда все проснулись и занимались, кто чем придется, ожидая очередного дракона, который проведет их по ежедневному маршруту, неподалеку от Милы оказался новичок. Которого не привели драконы, он появился из ниоткуда. Он был странный такой. Лицо такое, ну, другое совсем. Разговаривал и то не как все они. Напряженная тишина упала в зале. Мальчик попытался улыбнуться, попытался заговорить – не получилось. Да улыбка была необычная, кривая, лицо бледное, глаз дергается. Потом мальчик все-таки смог сказать, что его зовут Абраша, смешно картавя и пришепетывая. Мила первая смогла преодолеть страх и подошла поближе, стараясь все же не касаться новоприбывшего:

– Ты откуда взялся такой? Ты драконыш? Или как там у них детенышей называют?

Кто-то из столпившихся в кучу ребятишек выкрикнул:

– Да он дурак просто какой-то! Он говорить не умеет! Надо его убить!

Мила осмелела настолько, что взяла мальчика за руку и, пристально глядя ему в глаза, спросила

– Ты – мальчик? Ты не дурак, ведь так?

И тут Абрахама, а это был он – затаившись в кладовке, ел, как попало, жил с оглядкой, дышать страшно; прорвало. Захлебываясь слезами, косноязычно, торопясь, чтобы не прервали, он начал говорить… Вчера вечером, когда их перед сном выводили за водой и едой, он проскользнул вместе со всеми сюда, а потом спрятался и уснул, успокоенный уже тем, что не один. После долгого бессвязного повествования Абрахаму полегчало, и он, успокоившись, начал говорить внятнее. Рассказал, что слышал, как страшный дядька с горящей головой, который недавно на стене появлялся, велел зачем-то детей собирать в замке. А зачем – он не понял. Зато так он узнал, что в замке есть еще дети и куда их запирают, а дальше – дело простое. Абрахам подождал, пока драконы улетят на промысел, нашел запертую дверь, из-за которой слышались детские голоса. Попробовал отпереть – но замок тяжелый и большой, ключа нет, сломать его хрупкие детские ручонки не смогли. Осталось только одно – попробовать пробраться, когда новеньких привезут или там еще по какой нужде двери отопрут. Страшно было, сидеть в темном закутке и ждать, ждать, чтобы попасть сюда. Зато Абрахам сообщил им новость, что сожрать драконы их пока не собираются, может быть, только тех, которым уже много лет. Мила послушала, послушала и велела оставаться Абраше здесь, с ними, а там видно будет. В глазах у девочки заледенел страх – ее-то вполне могли скоро съесть, но она молчала, чтобы еще больше не перепугать остальных, если, конечно, такое возможно.