Текст книги "Мир меняющие. Книга 1. Том 1."

После полудня драконы притащили новую партию пойманных, которых бесцеремонно втолкнули в залу. Среди новеньких опять оказался странный мальчик. Худенький, с раскосыми глазами, поблескивающими серым жемчугом астрономовой крови, молчаливый. Он старался держаться особняком, лишь, когда Мила поинтересовалась, кто он и откуда, показал клочок бумажки, на которой было написано, что зовут его Кир, что он не умеет говорить, что маму его зовут Лентина, из клана астрономов, а отец был из клана каменщиков. Мила удивленно уставилась на новоприбывшего – ведь все знают, что нет больше у астрономов детей, потому что и мам теперь нет. Но промолчала – она уже повидала много странного за свою коротенькую жизнь и давно научилась держать язык за зубами. Кир присел возле стены, выбрав более-менее свободное местечко, и разглядывал, пытаясь разобраться в обстановке. Он разглядел среди детей Абрахама, и перебрался к нему поближе, почувствовав такого же отверженного, как и он. Крепыши, разместившиеся кружком в относительно чистой части зала, зашушукались, оглядываясь на них. Послышались глумливые смешки – дескать, уродцев нам на потеху везут, можно цирк устроить будет и не так скучно сидеть, да и сожрут их первыми – вытолкнем за двери, когда драконы придут, и все тут. Крепыши эти, до появления Милы, умудрились держать и без того запуганных детишек в страхе, отбирая наиболее ценные вещи, одежду и еду. Мила, оказавшись здесь, быстро навела порядок и расставила все и всех на свои места, и сейчас девочке оказалось достаточным лишь быстро зыркнуть в их сторону, как они тут же примолкли.

При отсутствии должного ухода дети очень скоро стали выглядеть, как уличные бродяжки. Оборванные, исхудавшие, у многих беспрестанно текли сопли, частые слезы из загноившихся глазенок промывали чистые следы на замурзанных мордашках, всклоченные головенки, сбитые колени – они походили друг на друга, как члены какого-то братства. Даже самые старшие и сильные – те же крепыши, что поначалу хорохорились – выглядели же, как все – вздрагивали при малейшем шуме, всхлипывали во сне, настороженные днем, похожие на маленьких зверенышей. И ждущие чего-то – какой-то определенности, пусть уже или начнут их съедать или кто-нибудь придет и спасет…

Тревожно побагровел быстрый закат, солнца просто упали за горизонт. Лентина проснулась резко, как от удара. Села в повозке, потянулась, разминая захрустевшие косточки, почувствовала себя вполне отдохнувшей и готовой к новым свершениям. Только вот чего-то не хватало. Оглядела повозку – никого, заглянула под колеса – тоже пусто. Пригладила волосы, выбившиеся из туго заплетенной косы, и тут ее обдало жаром – Кир, вот кого не хватает! Когда она засыпала, он уже давно сопел рядом, и она крепко прижала его к себе, когда укладывалась вздремнуть с часок. Ничего себе вздремнула. Встала во весь рост, огляделась, покричала. Мальчик никогда не уходил далеко без спроса. Тревога сжала сердце, подступили слезы, но жалеть себя было некогда. Встрепенулась, дернула поводья так резко, что возмущенная крепкая лошадка рванула изо всех сил, заставив повалиться на доски. Лентина проехала назад до тех пор, пока не нашла то место, где она начала засыпать. Это оказалось совсем рядом, лошадь, почуяв ослабевшие поводья, прошла еще немного и остановилась, прельстившись островками сочной травы. Уже стемнело, поиски ни к чему не привели – от крика охрипла, от беготни сбила ноги. Отчаявшись, Лентина решила здесь переждать ночь, вдруг Кир отошел недалеко, заинтересовавшись чем-нибудь, хотя сама не верила в это – он никогда не уходил от нее, не позвав с собой. Разожгла небольшой костерок из валявшихся поблизости веток. Лошадку отправила попастись, стреножив покрепче. Истерика улеглась, уступая дорогу холодному разуму – чем всегда славились женщины клана астрономов. Перекусила тем, что попалось под руку, достала карты, разложила, сверилась со звездами, нашла место, где она сейчас находилась. Увидев, что совсем неподалеку расположен замок рыцаря фон Маара и несколько деревенек, решила, что с рассветом первым делом отправится туда. Не мог же девятилетний мальчишка исчезнуть бесследно. А раз видимых следов нет, значит надо искать тех, кто мог что-то видеть или знать. Приняв решение, Лентина села на еще теплую, медленно отдающую дневное тепло, почву рядом с повозкой, обхватила колени, прислонилась к колесу и погрузилась в чуткую полудрему, твердя про себя, что она готова спуститься к Хрону, убить, украсть, обмануть, но вернуть своего мальчика живым.

Утро показалось безрадостным, окружающая степь – серой. Со вчерашнего вечера ничего не изменилось, и Кир не вернулся. Пришло время отправляться в путь. Сборы долгого времени не заняли. Подбираясь все ближе к замку Мааров, удивилась крайнему запустению и безлюдью, хотя она о хозяевах не слышала, но это ничего не значило. В последнее время, да и раньше, Лентину мало заботили сплетни и слухи. Не было ни одного путника – ни конного, ни пешего, повсюду валялись разлагающиеся туши животных – и домашних, и диких. Подумала, а не напала ли какая болезнь на обитателей? Повсюду кружили разжиревшие стервятники, вонь стояла несусветная. Перевернутые обозы, какой-то явно домашний скарб. Чем ближе к замку, тем хуже. Лентине хватило ума и хитрости спрятать повозку неподалеку, крепко привязав лошадь к прибрежным кустам, так, чтобы та могла дотянуться и до еды и до воды. Уговаривая себя шепотом, что это – на всякий случай, вдруг животина проголодается, что сама она отлучится ненадолго, что в замке просто настолько нерадивый хозяин, ну или все-таки больны чем. Потихоньку подобралась к распахнутым на всю ширь воротам и зажала себе рот, чтобы не закричать от ужаса и отвращения.

Реальность оказалась гораздо страшнее всяких выдумок. В загаженном замке хозяйничали, шипя друг на друга, огромные крылатые ящеры. Лентина тихо прокралась за ворота, вздрагивая при каждом шорохе, спряталась в караулке. На пороге темной комнаты валялся маленький башмак. Брошенный или потерянный, потому что тонкие шнурки перетерлись и порвались. Сердце ударилось о ребра бешено и замерло, хотя Лентина отчетливо помнила, что на Кире были короткие мягкие сапожки – совсем без шнурков. Но один только вид маленького башмака заставил сердце скакнуть. Надежда – последнее прибежище потерявших все, появилась ниоткуда и разгорелась ярким пламенем, заставляя надеяться на чудо, которое привело-таки ее сюда, разрушая холодную отрешенность, поселившуюся в голове со вчерашнего вечера. Девушка затаилась, забившись в уголок, призывая все ту же холодность на помощь своему разуму, который хотел действовать, схватить первый подвернувшийся под руку меч, сук, лопату, да что придется, выскочить из убежища и с громкими воплями разгромить к драконову папеньке всю эту берлогу. Блестя в темноте глазами и благодаря Семерку за то, что она – истинная дочь терпеливых астрономов, замечая каждую мелочь, Лентина просидела достаточно, чтобы насчитать пять драконов – прекрасных и ужасных в своем великолепии. Один дракон, как она подметила на следующий день, был женского пола, появляющейся то в сверкающем чешуей драконьем обличье, то спускаясь во всем великолепии безупречного нагого тела. Остальные, как она поняла, превращаться в людей не могли, и всегда оставались драконами. Лентина назубок помнила Великое Проклятие и обрадовалась, что драконов не семь. Она понятия не имела, почему так, но это ее пока не интересовало и позволяло надеяться, что еще есть малюсенький шанс на спасение. К полудню следующего дня у Лентины, которая не покидала своего убежища и не сомкнула слезящихся глаз, голова трещала от напряжения, желудок сводило от голода, а от жажды давно пересохло в горле, задавила обеими руками рвущийся крик возмущения и негодования. Вернувшиеся откуда-то драконы притащили на своих спинах четверых ребятишек, возрастом как ее мальчик. Дракониха, которая оставалась в замке, спустилась, пуская чешуей солнечных зайчиков, пересчитала детей, покивала рогатой головой, что-то прошипела. Потом маленьких пленников увели, Лентина приметила направление и решила дождаться ночи и посмотреть, куда ящеры девают детей. Хотя правда пугала – а если там только куча детских косточек, что тогда?

Ночь нынче наступала медленно, светила не спешили за горизонт, растягивая удовольствие от заката. Воздух постепенно темнел и становился прохладнее. Лентина ждала. Из своих наблюдений она уже знала, что драконы по очереди покидают замок – летят за детьми или за пищей, два раза: после полудня и после заката. Иногда улетают все, ну, или почти все – по крайней мере, в дворике никого не остается. Ждать в этот раз пришлось совсем недолго – ящеры улетели на ночную охоту гораздо раньше и теперь уже вернулись, принеся с собой еще трех ребятишек, которых тут же во дворе и осматривали, решая, куда их – в зал к остальным или они годны только в качестве ужина. Потом вышла эта, нагая – видимо снова никуда не летала, и велела вывести всех узников и рассортировать их по кланам. Сказала, что приказано добычу больше не таскать и ждать в замке. Детей вывели, самые маленькие молча плакали, глаза остекленели от беспредельного ужаса, все чумазые, исхудавшие. Сердце Лентины разрывалось от боли при виде этого зрелища. Она едва сдерживалась, чтобы не выскочить из своего убежища. Маленькие, такие маленькие, особенно по сравнению с этими чешуйчатыми чудовищами. Лентина думала, что детей там гораздо меньше – ну 10, ну двадцать максимум. Даже 20 детей она смогла бы без труда уместить на своей повозке и увезти отсюда в безопасное место. Но столько… Детей набралось уже около семидесяти, из них почти половина были свободной крови – не принадлежали ни к одной касте. Но драконы не спешили отпускать свободных. Пересчитали, просмотрели на принадлежность к касте и загнали обратно, велев старшим набрать воды и еды из пустых кладовых. Дети покорно пошли, попарно взявшись за руки и потихоньку всхлипывая. Оказавшись перед самой дверью один из мальчишек, идущих позади, отбросил руку своего напарника и рванул из всех сил к выходу. С болью и радостью Лентина узнала своего мальчика. Теперь она хотя бы знала, что он жив, и что еще можно побороться. Зеленый дракон, ближе всех раскрылатившийся возле выхода, ленивым движением когтистой лапы перекрыл выход и рыкнул на беглеца, отчего мальчик упал, оцарапав коленки, ударившись о камни. Глаза его и без того огромные на бледном, без единой кровинки, лице, стали еще больше, он попятился, не поднимаясь. Быстро-быстро перебирая руками и ногами, на четвереньках догнал последних входящих в залу, поднялся, немного придя в себя, и быстро юркнул за дверь. Она с потаенной гордостью подумала, что только ее мальчик, никогда не терпевший ограничения свободы – даже в крепко завязанных пеленках находивший лазейки, и в считанные секунды избавлявшийся от ненавистных спутывающих тряпок, мог попытаться проверить – а нельзя ли удрать отсюда. Боль, пронзившая все ее существо еще тогда, когда детей вывели, стала почти нестерпимой, когда дверь закрылась с противным скрипом, и тяжелый брус закрыл ее наглухо. Лентина попятилась назад, не спуская глаз с драконов, причем этот зеленый, преградивший ее мальчику путь к свободе, почему-то показался до боли знакомым. Жаркие астрономовские глаза полыхнули огнем, сузились, она пообещала себе, что зеленый когда-нибудь поплатится. Лентина решила пока выбраться из замка и постараться что-то придумать для освобождения маленьких пленников. Ноги безошибочно находили дорогу – ни одна песчинка не скрипнула под босыми ступнями, не хрустнула веточка. Так она пятилась до спасительных кустов. Подступило противное ощущение, что она здесь не одна. В кустах кто-то был и внимательно следил за подступами к замку. Лентине ничего не оставалось, как медленно развернуться, встать лицом рядом со спасительной тенью и негромко поинтересоваться, кто там сидит и почему, постаравшись напустить на себя самый что ни на есть грозный вид. Растительность зашуршала, и из самой ее глубины послышался сердитый шепот:

– Иди сюда быстро! С ума сошла, что ты выстроилась на всеобщем обозрении! Шагай сюда. Я не кусаюсь, в отличие от тех, что в замке.

Лентина, осторожно отводя шипастые ветки от своей и без того уже потрепанной одежды, пробралась вглубь зарослей и тихо ойкнула от неожиданности. Там пряталась девушка из ее клана, посверкивая в темноте глазищами, выдающими кровь, несмотря ни на какую маскировку.

– Селена меня зовут, не ойкай, сиди тихо. Ты зачем тут шастаешь? Любопытно стало? Скажешь, зачем здесь или мне первой? – говорила на мирском языке с едва заметным акцентом, чуткое ухо Лентины не преминуло заметить это.

Лентина, еще не пришедшая в себя от неожиданности, сердито буркнула, что пришла сюда за своим мальчиком. Тут уж пришла очередь Селены удивляться:

– Ха! И я за мальчиком. Сына они у меня украли, я хочу пробраться и умыкнуть его отсюда. Мы из Диких земель сбежали, а отсюда я его тем более вытащу.

Лентина с удивление разглядывала кровницу – уже много лет она не видела женщин своего клана. Потом спохватилась, увидав, как собеседница дрожит от едва скрываемого нетерпения, и рассказала, что она увидала во внутреннем дворике замка. Что детей там много и надо всех освободить. А в голове крутилось, что слишком уж невероятное совпадение. Вроде же не осталось нигде женщин ее клана, только если где-нибудь спрятались. Как она вот пряталась – замужем за другой кровью. Селена даже выглядела как-то иначе – смуглая, волосы словно выгорели. Лишь глаза выдают. Лентина предложила пробраться к повозке, так предусмотрительно спрятанной, подкрепиться и пообщаться. Лошадка со своим грузом и поклажей никуда не делась, а так и бродила, жуя сочные стебли. Девушки расположились неподалеку от речки, Селена тут же полезла в воду, купаться. Выбравшись из реки, отжала воду из волос, оделась:

– Там, где мы жили в последнее время, люди моются песком. А вода – это такая редкость, что за ведро воды таких, как мы с тобой, можно купить штук пять. Даже если учитывать, что нас с тобой, возможно, двое всего на весь Мир осталось, а то и на всю Зорию. Мой сын воду увидал впервые в жизни дней пять назад, когда мы границу Мира пересекли и набрели на речушку. Он целый день хлюпался. Да и я теперь, как только воду вижу, так сразу лезу купаться, умыться или напиться, хоть как-то прикоснуться.

Лентина достала съестное, поделилась с собеседницей и, внезапно вспомнив, усмехнулась и протянула узкую ладошку:

– Мы же с тобой толком не познакомились. Лентина меня зовут, из клана астрономов. Одна из оставшихся в живых. Меня не нашли тогда, при похищении, я замуж вышла за каменщика и меня по ошибке в их клан переписали. А мальчика моего, который там, – она мотнула головой в сторону замка, – Кир зовут. Мы ехали, ехали, уснули, просыпаюсь, а нет его, вот сюда за помощью отправилась. А тут такое творится, что… Тебя как, говоришь, зовут? – она с интересом разглядывала свою новую спутницу. Лентина ощутила прикосновение прохладной шершавой ладошки:

– Я – Селена, мальчика моего, который там же, где твой, зовут Торнвальд, Вальд. Мы недавно сбежали от кочевников, у которых я оказалась сразу после похищения. Долгая история, да и вспоминать сейчас не хочу я, как все было там. И вот попали – из огня да в полымя. Нечисть эта развелась, хорошо хоть пока пять их, откуда они взялись, не знаешь? Я вчера за звездами понаблюдала, страшно становится – похоже, звездный парад начинается, да и ящерки-переростки тоже на раздумья наводят. Предсказание?

Тут Селена замолчала, вопросительно взглянув на собеседницу.

Лентина сидела в раздумье, делая вид, что жует, торопливо взвешивая, на какую степень доверия тянет, так неожиданно и к месту встреченная кровница. Потом решилась, деваться-то все равно некуда:

– Я ехала в Турск, к Аастру, он дядька мой. Чтобы точно узнать, что со звездами и Миром творится. Да вот, не доезжая до Турска, встретила подтверждение. Но ехать туда все равно надо будет, послание ему у меня.

В горле неожиданно пересохло, на глаза навернулись злые кипучие слезы:

– Вот только надо как-то детишек забрать, и не только твоего и моего, а всех. А ты как давно жила у Диких? И до сих пор предсказание помнишь?

Селена горько усмехнулась:

– Достаточно, чтобы родить и вырастить сына, но слишком мало, чтобы забыть наше великое и ужасное.

Уселись дамы думу думать.

В это время в замке творились страшные дела. Вся драконья рать была в сборе, прилетели и оборотни Киар и Фрам. Ждали своего властелина, нужно решать, что делать с пленниками. Драконам изрядно поднадоела та ежедневная возня, которую приходилось ради этих двуногих совершать. Хрон появился внезапно. Все одновременно увидали, что багрово-сизый человек сидит на камнях посреди загаженного внутреннего двора, скрестив ноги, и что-то насвистывает себе под нос. Оборотни после прилета приняли человеческий облик, Вита тоже вышла, так сказать, в человеческой шкуре. Остальные четверо навеки превращенных постарались занять как можно меньше места – плотно сложили крылья, аккуратно свернули хвосты, и, высекая когтями искры, клацая, окружили кольцом своего властелина. Хрон оглядел свое воинство, велел привести детишек. Был на удивление немногословен и серьезен, не балагурил и не хохмил, как всегда. Когда детей вывели, зорким оком отделил свободнокровных от тех, что с печатью крови. Свободнокровок велел увести пока, остальных разделил по кастам и остался доволен. Когда же увидал двух мальчишек астрономов, был немало удивлен и впечатлен:

– А эти-то, откуда взялись?! Мы же с тобой всех вроде баб их извели, не так ли, Киарушко? Ну да, ну да, ускользнули. Теперь они нам с тобой все ж послужат. Я-то думал Прима задействовать для игр своих, а так даже интереснее получится. Заприте покрепче этих всех. Если кто пропадет, шкуру живьем сниму и не посмотрю, что вы мне живыми нужны, я вас и без шкуры использовать смогу, а вот вам неприятно будет. Свободнокровых можете отпустить или на ужин себе оставить – как хотите.

И также внезапно исчез. Когда детей кланов заперли, появился снова и приказал перенести завтра после заката выбранных маленьких пленников в Пещеру Ветров, сказав, что здесь уже делать нечего, и велел там ждать его появления. Детей, с печатью в крови, которых набралось семнадцать, не трогать ни при каких раскладах – все должны быть живы и невредимы к его следующему появлению. И снова пропал. Теперь уж совсем. Оборотни тоже поспешили откланяться и улетели вслед.

Стемнело, драконы не полетели за добычей, как обычно. А начали приготовления к ужину, открыли комнату, в которой ранее заперли свободнокровок, и выгнали детей на середину внутреннего дворика. Перепуганные еще больше, если это возможно, маленькие пленники молчали, вытирая замурзанными ручонками бесшумные слезы. Они уже знали, чувствовали, что их ждет. Свободными от печати крови оказалась и группа тех крепышей, что пытались верховодить, и Мила. Столпившись, они стояли на мощенной серым камнем площадке. Драконы ждали Тайамант. И, когда она прибыла, началась бойня. Серые камни стали алыми от проливающейся крови, слышался хруст перекусываемых, ломающихся косточек. Никто из пленников не пробовал бежать, понимая всю бесполезность попытки. Драконы жадно насыщались. Единственное, что было даровано детям, как последняя милость – это быстрая смерть. Никого не мучили, откусывали сначала головы, а потом перемалывали окровавленными челюстями маленькие тельца. Чешуя ящеров стала одного, темно-багрового цвета, при свете ночных светил казавшегося совсем черным, влажно поблескивали глазища. Впервые после превращения драконы нажрались досыта сладким детским мясом и без лишней беготни. Кровавое пиршество заканчивалось. На влажных камнях лишь кое-где остались маленькие башмаки с откушенными и брошенными ступнями, сломанная кукла, окровавленные лохмотья, бывшие когда-то одеждой, и небольшие лужицы подсыхающей крови. Оставшиеся в живых дети кланов к счастью, не слышали бойни – слишком толсты и основательны двери и стены, за которыми они были заперты. Насытившиеся драконы разбрелись каждый по своим делам, и в замке наступило затишье. Лишь толстый Вальтер сидел посреди двора и громко икал от пресыщения, потом тоже уполз куда-то.

Лентина и Селена, дождавшись, когда совсем стемнеет, прокрались к замку. Они весь вечер ждали, что драконы уберутся, как делали это ранее, но дождались лишь появления еще двоих. Увидев приближающихся огромных летунов, девушки вздрогнули – теперь драконов стало семь, и нужно было спешить, но бросить детей они не смогли, решив, что Хрон с ней с Зорией, детьми жертвовать они не готовы. Осторожно пробрались в караулку и затихли, разглядывая двор. Страшное зрелище предстало перед их взором. Безмолвие и беспорядок во дворе, лужи крови – красноречиво рассказали о том, что здесь случилось. В ужасе, стоя посреди этого побоища, девушки думали, что безнадежно опоздали. Что время потрачено впустую и детей теперь нет в живых. Что спасать некого. Мысли обеих были одинаковы, словно завелась в мозгу назойливая птица и стучала ежесекундно: погибли, погибли, погибли… В оцепенении, кровницы просидели в темной караулке всю ночь, не двигаясь, вцепившись вдруг в друга. Даже слез, этих вечных спутниц женского горя, не было.

Уже светало, когда девушки, расцепив затекшие за прошедшее время руки, собрались с силами и решили, что пора выбираться из этого проклятого места. В предрассветных сумерках бесшумно выбрались за пределы крепостной стены и побрели к речке, где осталась повозка. Теперь можно было и поторапливаться, но сил не было. Ни сил, ни желания. Зачем спасать Мир, если за него уже уплачена такая цена?! Та цена, требовать которую от матери не имеет права никто… Потом Лентина подняла глаза на кровницу:

– Ты как хочешь, а я обещала, что доберусь до Аастра. У наших детей нет могил, но я хочу отомстить этим поганым ящерицам хотя бы тем, что не дам пророчеству сбыться. Если я успею и все сделаю, как надо, от этих пожирателей детей не останется даже и чешуйки. А если не суждено, так и Хрон с ним, по крайней мере, я хотя бы попробую. Ты со мной?

Селена подняла глаза, наполненные невыплаканными слезами, молча кивнула. После недолгих сборов девушки уселись в повозку и, прячась под раскидистыми деревьями, устремились в Турск.