Читать книгу "Под знаком OST. Книга 2"

– Какая ты хорошенькая!

Но Наташа не обнаружила на своем платье нашивки OST, в деревнях было возможно гулять без нашивок, однако Ната использовала нашивку для собственной защиты. Многие немцы избегали общения с остарбайтерами, Ната защищалась таким образом от назойливого внимания мужчин. Волосы отросли, а Ната была крайне миловидной.

Синий квадрат в виде нашивки ее не тяготил.

– А знак OST?

– Что?

– Здесь должен быть знак OST?

Катарина кивает, она идет в другую комнату за платьем.

– Сейчас я его срежу со старого платья и принесу тебе. Надо пришить.

– Спасибо!

Наташа продолжала одеваться, пока Катарина ходила за платьем. А отец Пауль встретил по дороге в костел Карла. Карл, как обычно, был в плохом настроении.

– Хайль, Гитлер, герр Пауль!

– Хайль, литр, мой мальчик!

– А ну-ка, что Вы сказали?

Отец Пауль намеренно ошибся в слове «Гитлер», она в душе дико ненавидела фашизм, воинствующий подросток в коричневой форме его сильно пугал.

– Все дети Земли-мои. И это тоже мой сынок! Только самый глупенький!

– Ты что? Не понимаешь, с кем говоришь? Недоумок!

– Я вижу, ибо человеку глаза даны для зрения и возможности отличить одну букву от другой, ведь племена человеческие не исчезают бесследно, но оставляют следы чернильные, выцветающие в слезах их потомков.

Карл злится, сбивает палкой, которую держит в руках головки огромных одуванчиков. Пух, разлетевшийся по поляне, забивался в ноздри, отец Пауль начал чихать, забыв, что еще хотел сказать Карлу. И в это самое время из костела вышла Наташа в синем платье со знаком OST в руках. Карл моментально обратил на это внимание.

– А где твой знак? Ты должна носить его здесь! (тыкает палкой ей в грудь) Ты должна знать свое место, русская свинья!

Карл пытается еще раз замахнуться на Наташу палкой, однако отец Пауль дает ему отпор, подставили свою палку.

– Прости меня, сынок, я не очень тебя разозлил?

– Вы очень меня разозлили! Господин Пауль, очень разозлили.

Карл зло сплевывает, строго смотрит на Наташу и бежит к дому матери. Отец Пауль понимает, что он просто должен проводить девушку домой.

– Пойдем, дитя мое!

Отец Пауль берет Наташу за руку и ведет ее к дому фрау Мюллер. А в это время Франсуа, который несет на себе пучок соломы и вилы, сталкивается с почтальоном, который едет по дорожке в пшеничном поле. Почтальон падает, охает, велосипедные колеса крутятся, рама выворачивается, а звонок отлетает в траву.

– Ах, черт возьми! Загляделся на тебя! Дурак французский, а вот звонок отвалился.

Француз хохочет, помогает подняться почтальону. Солома и вилы валяются рядом.

– Хотелось бы мне знать, чем они звонок привинчивают? Меня моя жена убила, если бы увидела с тобой! Ха-ха! А мне повезло, у меня теперь нет жены!

Почтальон садится на велосипед, прикручивает звонок, в который несколько раз тренькает

– Я знаю Вас французов и Ваших жен. Они Вам позволяют изменять.

– О, да!

Почтальон протягивает газету Франсуа. Это новая французская газета и письмо на имя Карла Мюллера.

– Это для Карла Мюллер (протягивает письмо) А это газета для тебя, в лагере дали. Французская, только смотри, это-контрабанда!

Почтальон уехал, звоня в звонок, в сторону другой деревни, Франсуа пошел в сторону дома фрау Мюллер, прихватив свое сено и вилы. Письмо он положил к себе за пазуху, чтобы освободить руки, а вот газету держал в руках. Статью он прочитал позже, когда сгрузил сено

в хлев. В газете писалось о том, что Париж освобожден, Шарль де Голль принимает войска на Елисейских полях. Известие просто привело Франсуа в шок, он даже выпил бутылку вина, которая стояла на столе у фрау Мюллер, от радости. Ему просто срочно хотелось поговорить

о победе хоть с кем-то. Наташа была уже у себя на втором этаже, в светелке. Франсуа поднялся к ней с газетой.

– Наташа, как по-русски будет «свинья»?

– Свинья!

– Свинья! Свинья! Я самая счастливая свинья на свете!

(читает ей газету по-французски) Наташа, послушай, Гитлер, капут!

Американские войска освободили столицу Франции.

Немецкие захватчики изгнаны, генерал Шаль де Голль,

командует парадом на Елисейских полях! В первый раз, после четырех лет оккупации в Париже звучит Марсельеза!

Франсуа подхватывает Наташу на руки и крутит ее на руках, хохоча и радуясь победе!

– Я скоро вернусь домой! Выгоню жену и любовника ее из дома, Наташа! Я женюсь! Ната, хочешь выйти за меня замуж? Я буду хорошим мужем.

– Нет, я вернусь домой!

– Да, нет! Не вернешься домой, а поедешь со мной ко мне домой.

Наташа отходит к окну, смотри задумчиво, Франсуа обнимает ее сзади.

– Посмотри на этот дом, это же старый сарай! У меня ты будешь жить в большом доме с виноградниками. Хочешь красивое платье?

– Хочу.

– У тебя будет красивое платье, а хочешь лошадь?!Тпру!

Франсуа бросает Наташу и скачет на швабре, изображая скакуна на лошади.

– Да, хочу я и поскачу на ней домой!

– Да никуда ты не поскачешь! Потому что я увезу тебя домой!

Франсуа хватает Наташу и не смотря на ее сопротивление, тащит ее в кровать. Целует ее в шею и в губы, девушка тщетно отбивается. Наконец-то они оказываются в кровати, Франсуа пытается ей залезть под юбку.

– Отпусти меня! У меня есть жених!

– Ну, почему? У русских страшные потери.

– Он жив, и я его люблю…

– Ну, хорошо, предположим он жив! Но неужели ты думаешь,

что он все еще тот невинный юноша, которого ты знала?

Наташа вырывается из объятий Франсуа, подходит опять к окну, теребит цветок в букете в вазе.

– Знаешь, война ведь сделала из него мужчину, который пьет, курит, наверняка, познал уже других женщин. А ты ничего не знаешь о мужчинах.

– Миша не такой!

– Ах, Миша не такой! И ты стопроцентно уверена, что он все еще тебя любит и ни разу тебе не изменил? Ни единого раза!

– Я уверена!

– И никогда не посмотрел на другую женщину? Даже более красивую!

– Нет.

– Ах, ну ладно, давай поговорим серьезно. Я хочу, чтобы

ты мне ответила со всей искренностью. Неужели ты ни разу не посмотрела ни на одного мужчину с интересом? Ни одного раза?

Наташа, я же вижу: я тебе нравлюсь!

Франсуа запальчиво говорил, целуя Наташу сначала в шею, потом разворачивая и целуя у губ, однако девушка в начале ответившая ему ответным поцелуем, вырывается и бежит на улицу в сад. Франсуа чертыхается, смотри на нее в окно. Наташа уже поставила лестницу к яблоне и начала собирать яблоки в большую корзину. Франсуа коротко смотрит на нее, внезапно видит на подоконнике фотографию Наташи. Она такая смешная, довоенная, в синем платье в горошек. Франсуа быстро прячет фотографию за пазуху, а потом опять разворачивает французскую газету.

Первая полоса: Шарль Де Голь на параде французских войск во Франции. И дата крупно: август 1944. Свобода! Это пьянящее слово просто захлестнуло Франсуа. Возвращение на Родину было все ближе, он уже представлял, как возвращается в свою французскую деревню, восстанавливает дом и виноградник, выгоняет свою неверную жену, начинает собственное дело по изготовлению вина. Картинки будущей прекрасной жизни крутились перед Франсуа, воодушевляя его, он даже хлопнул себя от счастья по груди, где неожиданно обнаружил конверт. На конверте был написан обратный адрес: Школа Шпандау, Карлу Мюллеру, лично. Франсуа хлопнул себя по лбу, ну, как же он забыл отдать письмо Карлу? И дома ли он? Письмо было вскрыто, Франсуа не удержался, открыл, прочитал, удивленно причмокнул. Новости были шокирующие для самого Карла и нужно было срочно ему передать письмо. Франсуа спустился вниз, увидел в окно, что Карл за обеденным столом в саду. Фрау Мюллер кормила сына супом. Карл быстро ел, фрау Мюллер пила собственное виноградное вино, закусывая сыром собственного изготовления. Франсуа откашлялся и протянул ему письмо.

– Вам письмо, герр Карл Мюллер.

Карл зло смотрит на Франсуа, продолжая есть. Чернявый француз давно его раздражал, чего его мать цепляется за этих полукровок? Впрочем, ей было тяжело одной поднимать хозяйство, отчасти он ее понимал, но все равно не мог скрыть своей ненависти к людям

другой крови. Фрау Мюллер встала из-за стола, подошла к Франсуа и взяла письмо из его рук. Сесть за стол она ему не предложила, Карл был против либеральных отношений. Она махнула рукой на задний двор.

– Иди, дорогой. Я тебе там накрыла!

Франсуа кидает короткий взгляд на Карла, идет в дальний угол сада за свой отдельный стол. Фрау Мюллер отдает письмо Карлу. Тот читает адрес: школа Шпандау, Карлу Мюллеру, лично. Он вскакивает, читает письмо из школы, который он ждал почти месяц.

От ответа из школы зависела вся его будущая жизнь и карьера, он бежит в сад, садится на лавочку, читает. Фрау Мюллер наблюдает за сыном издалека, попивая вино. Она видит, что Карл сначала читает письмо, потом опускает безвольно руку так, что письмо падает на землю. Но парень будто не замечает, что случилось, он смотрит прямо перед собой. Фрау Мюллер смотрит на него внимательно, ей очевидно, что что-то случилось. Карл ворвался на кухню и застал мать за тем, что она разливала молоко по крынкам. Карл Мюллер зло толкнул ее, она разлила молоко на пол, чертыхаясь.

– Карл!

– Да, мама!

Он, замечая письмо на земле, поднимает его и читает еще раз то, что там написано. Карл складывает из слов предложения и заметно бледнеет.

– Читаю. «Карлу Мюллеру. Высшее руководство школы Шпандау. В связи с полученными доказательствами сообщаем Вам об отчислении Вас из школы, ниже прилагается справка о приведенной генетической экспертизе, и далее заключение экспертов. Ваш дед по отцовской линии принадлежал к иудеем. В связи с уставом нашей школы, и неукоснительным соблюдением завета фюрера о чистоте арийский крови мы считаем невозможным пребывание в нашей школе»

Карл еще раз всматривается в строчки, потом машинально сунул письмо за пазуху. Он раздавлен, его отчислили из школы гитлер-югента, да еще за нечистую кровь. Его дед: еврей и это доказано генетической экспертизой.

– Карл! Что случилось?

– Это-правда?

– Что?

– То, что здесь написано, это правда?

Карл достает письмо, протягивает его фрау Мюллер. Она читает его, хмурится. Карл достает свой нож, мечет его в мишень на стене. Клинок вонзается в яблочко, висит какое-то время на стене. Фрау Мюллер подходит к сыну, гладит его по спине, пытаясь успокоить. Он скидывает ее руку со своего плеча.

– Карл, ты что? Мама, мой дедушка еврей? Почему ты мне не сказала?!

– Я не должна была тебе этого говорить.

– Пусти меня!

Карл вырывается, толкает ее, фрау Мюллер падает на пол, кричит.

– (кричит) Послушай меня. Ну и что, что твой дед по отцовской

линии был еврей. Да, надо было в детстве тебя больше бить! Выслушай меня, дедушка был честный человек, но лучше многих немцев, Карл!

– Успокойся, прошу тебя!

Но Карл не слышит мать, он перепрыгнул через забор к соседу Марку. Марк только что вывел овчарок погулять и взъерошенный Карл его дико напугал.

– Можно я у тебя в псарне переночую? Я с матерью поругался!

Карл сплевывает зло в сторону, Марк пожимал плечами, утвердительно кивает головой и они идут вместе с товарищами в поле к большой мельнице с лопастями. Убийственное письмо из школы Шпандау лежит камнем на груди у Карла. Казалось бы письмо действительно имеет вес, однако Карл не решается рассказать Марку об убийственной новости. Мальчики бегут к реке вместе с собаками, пытаясь их выгулять перед сном. А рано утром, Наташа, которая не очень любила принимать душ в садовом домике фрау Мюллер, решила поплавать в местной речке, в которую ее как-то загнали злые овчарки.

Она взяла с собой кусочек мыла, гребень, тихо проскользнула мимо фрау Мюллер, которая лежала на кровати и еще спала. Карла не было видно с вечера, она услышала от хозяйки, что тот остался ночевать у соседей, потому что поссорился с матерью. Мешать ей было некому, по этому она спокойно разделась догола и поплыла к другому берегу. Солнечный свет, яблоки, которые плавают в озере, песочный берег располагали к радостному настрою. Через пять минут появилось желание просто поплавать, ни о чем не думая. Она настолько задумалась и расслабилась, что просто забыла обо всем, не замечая, как Франсуа за ней подсматривает.

Француз купил ей вчера в местном магазине красивое желтое платье, он просто мечтал сделать ей предложение руки и сердца.

Франсуа повесил платье на ветки, стал смотреть из-под веток на плавающую Наташу. Ната вышла из реки через полчаса мокрая и прекрасная. Голая фигура эффектно выделилась на фоне озерных бликов, Франсуа просто залюбовался.

– Наташа, как у тебя блестят глаза?!

Наташа охает, видит француза, быстро прижимает к себе свое платье. Франсуа пытается ее успокоить и отворачивается, протягивая ей платье. Ната ежится, но одевается.

– Франсуа! Ты меня напугал!

– Ты уже надела платье?

Франсуа смотрит из-под своих пальцев на Нату в желтом платье, оно шелковое, нежное и ей очень идет.

Тебе холодно после купания?

Франсуа смотрит на Нату, которая все еще дрожит после реки, волосы ее спутались и кудрявились от влажности.

– Пойдем, пойдем, в какое-нибудь укромное место.

Франсуа обнимает Наташу в желтом платье, которая хватает свое клетчатое платье в руку, и они медленно, обнимая друг друга, движутся в сторону поля, где стоит мельница.

И через какое-то время Франсуа и Наташа оказываются в большом ангаре с жерновами. Франсуа приобнимает Наташу

– Платье тебе очень идет.

– Спасибо. Мне очень нравится.

Наташа гладит платье, улыбается, Франсуа обнимает девушку сзади, сжимая в своих объятиях.

– Тебе нравится?

– Да!

Франсуа обнимает Наташу, но неожиданно замечает глаза: карие, злобные, под нависающими бровями. Наташа вздрагивает, отстраняется, потому что видит на стене портрет Гитлера. Рейхсфюрер изображен в генеральском кителе, в эполетах и

в медалях.

– Смотри! Это же Гитлер!

Франсуа подходит поближе, Гитлер узнаваем, и спутать его невозможно. Но как его портрет оказался на мельнице? Кто его туда затащил? Рой предположений крутилось в голове. Франсуа, но, увидев, что Наташа испугана, он решает ее успокоить. Он находит ведро с картошкой в углу мельницы, берет картошку из ведра в свою руку.

– Давай разбомбим его картофелем?! (кидает) Огонь! За Франсуа Мишо!

Франсуа дает девушке в руку картошку, а сам первый кидает ее в портрет Гитлера. Следующую и следующую, увлеченный и разгоряченный Франсуа просто увлекает Наташу своим запалом, она то же присоединяется к бомбежке портрета рейхсфюрера.

Они ведут себя как дети, входят в раж, запальчиво приговаривая бранные слова, адресованные главному фашисту, сломавшему им жизнь.

– За меня! За маму! За нашу страну!

За этим занятием их и застает команда гитлер-югента во главе

с Карлом. Он всю ночь провел в хлеву вместе с собаками Марка, перечитывая письмо, был дико зол с утра.

Увидев работников своей матери, которые кидались картошкой в божество, коим являлся для Карла Гитлер, он пришел в ярость.

– Сволочи, вы кидались в фюрера картофелем! Ребята, окружайте их!

Мальчики в гитлер-югентской форме окружают Франсуа и Наташу, берутся за руки, образуя живую цепь, начинают прыгать, распевая гитлер-югентские песни. Пыль, поднятая их ботинками, заполняет весь амбар. Наташе становится страшно, она прижимается к Франсуа.

– Пожалуйста, прекратите, пожалуйста…

– Прекратите, прекратите сейчас же!

– Вы-ублюдки, недоноски!

– Оставьте нас, прекратите сейчас же. Стой!

Наташу дергают за волосы, Франсуа отскакивает, пытаясь дать мальчишкам сдачи.

– Ай, осторожно! Мне больно, ай!

– Низшая раса, унтерменши!

Франсуа понимает, что надо во что бы-то не стало остановить гитлер-югент! Иначе Наташе пришел бы конец. В ход уже пошли кулаки и тумаки! Франсуа вспоминает о письме из школы Шпандау.

– Ах, так! Я прошу слова! Я требую слова! Стоп (француз останавливает их) Ребята, слушай, что я вам скажу! (Карлу)

– Карл, я прочитал письмо, в котором написано, что твой дедушка-еврей! Так что ты-еврей, мальчик! Понял? И вот неизвестно, кто из нас недоносок!

В амбаре восстанавливается необычная тишина. Пыль летает по амбару, солнечный луч пробивает пыль, освещая фигуры мальчиков, Франсуа с Наташей, которые в испуге прижались другу к другу. Марк смотрит на Карла с презрением, для него это известие неожиданное и неприятное. Он сплевывает ему под ноги, машет остальным рукой.

– Пойдем, пойдем, ребята!

Ребята разворачиваются и выходит из амбара, Карл выскакивает за ними, пытаясь догнать. Наташа и Франсуа остаются одни. Француз смотрит на Наташу, гладит ее волосы, рассматривает руки, находя на них синяки от ударов. Ната дрожит от страха. Франсуа берет ее за руку и тащит ее наверх, на второй этаж мельницы, к зубчатым и огромным жерновам. Прижимает ее к деревянному большому кругу, целует, пытаясь успокоить.

– У меня был друг, он говорил, что самое главное и важное-это глаза у женщины, а у тебя самые красивые глаза на свете. Они сияют,

и я увезу тебя с собой, ты станешь моей женой. Я люблю тебя!

И я буду любить тебя всегда.

Жаркие поцелуи и объятия, казалось бы Франсуа и Наташа и вовсе забыли о выходке гитлер-югентских юношей. Однако шорох внизу, на первом этаже мельницы заставляет их разомкнуть объятия. Франсуа смотрит осторожно вниз и видит Карла. Он делает жест Наташе: молчи! Карл явно задумал что-то недоброе, он стоит на коленях, с кинжалом в руках, а перед ним письмо из школы Шпандау, которое лежит на полу мельницы.

– Трус! Тряпка! Еврей! Еврей! (кричит) Получай!

Карл из-за всех сил размахивается и колет себя кинжалом, один раз, другой, он кричит от боли, пока кровь хлещет из его живота. Он падает на пол, стонет, теряя сознание. Франсуа и Наташа охают, бегут вниз по лестнице. Франсуа рассматривает Карла, он-бледный, зрачки закатились, губы пересохли. Франсуа пытается поднять Карла на руки и унести домой.

– Господи, Франсуа, он мертв?

– Мальчик, боже мой, что же ты наделал? Ну, что же ты наделал? А? (девушке) Наташа!

Однако Карл так и не открыл глаза, моментально потерял сознание от глубокой, рваной и кровоточащей раны в животе. Франсуа потрогал пульс сначала на шее, потом на запястье. Увы, голубая венка еще како-то врем «билась» под его мозолистыми пальцами, а потом неожиданно перестала. Француз вздохнул. Наташа быстро зажала себе рот рукой. Карл был мертв.

В доме фрау Мюллер был уже неделю траур по Карлу. Самоубийство мальчика потрясло немецкую деревню, на похороны приезжало даже руководство из школы Шпандау. Не смотря на отчисление из школы, о Карле, который проучился там почти два года, были и положительные отзывы, его самоубийство на почве рефлексии о чистоте арийской крови возвели в ранг настоящего подвига. Подвиг настоящего члена ячейки гитлер-югента, который не смог мириться со своей неполноценностью. Карла посмертно наградили орденом, а фрау Мюллер выделили пенсию, как матери героя и истинного борца за идеи Гитлера.

Однако, когда делегация уехала, фрау Мюллер осталась совсем одна в маленьком домике на окраине немецкого села вместе со своими работниками: Франсуа и Наташей.

Фрау сняла два портрета со стены: своего сына и своего мужа, поставила их на стол и стала разговаривать сама

с собой, обращаясь к портрету мужа, и подливая себе вина в стакан.

– Эти чертовы нацисты убили моего ребенка, Стефан! Он был хороший! Всех жалел! Как-то раз я увидела, что он что-то мастерит,

я спрашиваю его, а что ты делаешь? А он мне говорит? Я строю домик,

для лягушки, представляешь? А ведь у лягушки дома нет. А потом они пришли и убили моего мальчика. Всех нацистов надо убивать! Вот!

В этот самый момент в дом зашли Франсуа и русской прислугой.

Наташа смотрит на фрау Мюллер удивленно. Очевидно, что фрау Мюллер не помнила уже, как Карл избивал Наташу, как ненавидел всех остовцев, обижал лично ее, нападая и оскорбляя. И не нацисты убили его, а он сам себя убил.

Наташа переглядывается с французом. Франсуа очевидно, что фрау Мюллер несет бред. Карл убил сам себя, он сам был нацистом, да и самоубийство было от его нежелания признавать еврейские корни:

– Я понимаю, но мне так жаль!

Франсуа хочет продолжить разговор, однако в дом фрау Мюллер заходит полицейский патруль. Франсуа вскакивает от неожиданности, проливая вино на пол. Полицейский козыряет, затем говорит, обращаясь к фрау Мюллер.

– Фрау Мюллер? Да?!

– Фрау Мюллер, это француз Франсуа Трюффо?

– Да!

– На выход. Вы обвиняетесь в убийстве немца: Карла Мюллера. И русская (кивает на Наташу) нам тоже нужна.

Наташа встает из-за стола, смотрит на Франсуа испуганно. Неужели будет опять допрос? Они, увы, были свидетелем смерти Карла. Именно Франсуа притащил мальчика домой всего в крови. Как он докажет, что именно он не убивал Карла? Да будут ли немецкие полицейские слушать прислугу? Наташа вспомнила Филиппа, гестапо и побледнела. То, что это было настоящее самоубийство, свидетелем которого стали Наташа и Франсуа, знали только они. Но поверят ли их показаниям? Все эти мысли пронеслись в Наташиной голове, она замолчала от страха. Франсуа посмотрел на девушку внимательно, будто мысли прочел, но сделал неожиданное признание, шагнул к полицейским, протянул свои руки вперед и сказал.

– Она не при чем! В смерти мальчика виноват я один.

– Ах ты, ублюдок!

– А ну-ка, прекратите! Эй ты, быстро на выход! (Франсуа) Быстро! Быстро! Собирайтесь быстрее!

Фрау Мюллер плюется во француза, изрыгая проклятия, однако вскоре ослабевает, бессильно опускаясь на пол и рыдая.

Франсуа быстро идет за своим чемоданам в свою комнату, подхватывает свои ботинки, выходит босой на улицу, кидая на Наташу прощальный взгляд и посылая ей воздушный поцелуй.

– Пока, любимая! Я тебя обязательно найду после войны, если останусь жив!

Полицейский подталкивает Франсуа к выходу своей винтовкой.

Фрау Мюллер бросается на француза и плюет ему в спину, однако полицейским удается вывести его на улицу, закрыв дверь дома фрау Мюллер, она лишь бессильно колотит по двери. Наташа возмущенно смотрит на нее, выдерживает паузу, а затем произносит четко и громко так, чтобы фрау Мюллер все услышала.

– Фрау Мюллер! Все это неправда, Карл сам себя убил. Сам! Я видела,

я была на мельнице вместе с Франсуа и видела (через паузу),как он сам заколол себя ножом.

Однако последние слова Наташи фрау Мюллер вовсе не слышит, она падает на пол и теряет сознание. Наташа, выбежав во двор в попытке догнать немецких полицейских и рассказать о смерти Карла, застает лишь пыль, которая поднялась на дороге от полицейского грузовичка,

в котором увезли Франсуа. Она бежит по дороге, понимая, что уже не догонит машину, взбираясь по тропинке вверх, бежит к кирхе. Она бежит по винтовой лестнице на самый верх колокольни, где взявшись двумя руками за колокол, раскачивает его, что было сил. Со всей мочи ударяет большой и железный язык по чугунным стенкам большого колокола.«Бом» -раздается звон на всю округу.«Бом»! Наташа раскачивает его все больше и больше, и вот уже он сам звонит на всю округу, разбудив окрестности немецкой деревни гулким звуком. Ната заходится в плаче, склоняясь на руки и рыдая от ужаса потери французского друга. Похоже, что они расстались навсегда.

– Франсуа, Франсуа!

Прийдя домой к фрау Мюллер, она достала из сумки тетрадку Сони Мальцевой со стихами:

– «Стихи: (Ласточка) Автор: Софья Мальцева. «Как ласточка, среди грозы и бури, страдаешь ты, когда гремит гроза! Но не сдаешься, голову понурив, из глаз твоих не капает слеза!»

Она долго плачет, рыдая в подушку, а позже засыпает. Во сне ей сниться: Париж, Франсуа и их будущие прогулки по Монмартру.

Глава 6. Камера заключения. /Квартира тети Эммы. Передовая КА. Июнь 1944

Рита проснулась рано. Села на двухъярусных нарах, протерла глаза. Ей очень хотелось пить, а голова просто раскалывалась от стонов соседки сверху. Ее заключение длилось не первый день, ее каждый день допрашивал Пожарский, спрашивая, что же происходило в госпитале Антонова. Как выяснилось, огромное количество доносов было написано на бывшего начальника госпиталя. Писала Антонина, писали медсестры. По счастью среди тех, кто писал Рита не увидела медсестру Таню. Неожиданно рядом с Ритой проснулась соседка по нарам.

– Воды дайте, воды! Там на столе стоит стакан. Воды! Умираю, воды! (кашляет)

Соседка, которая лежала на второй полке на нарах, кашляет, пытается приподняться на локте.

– Что с Вами? Вы меня слышите?

Рита приподнялась на локте, затем встала, взяла кружку с водой на столе, поднялась по ступенькам нар, но, увидев, что на второй полке лежит соседка, которая просто задыхается от кашля, спустилась вниз. Соседка заходится в кашле, она кашляет почти кровью в платок, зажатого в руке. Очевидно, что у нее глубокий туберкулез.

Рита отпаивает ее водой, мочит платок, прикладывает к ее лбу, но очевидно, что у женщины огромная температура и ее надо лечить.

– Сейчас, подождите!

– Ох, уйди, я не могу и грудь жжет, ох, не могу!

– Попейте, прошу вас. Пейте! Дышите, постарайтесь дышать глубоко.

Однако соседка дышит все хуже и хуже, всхлипывая. Нквадшник стучит в дверь, чтобы разбудить соседок по камере.

– Рудина! На выход!

– На помощь, на помощь, человек умирает!

Рита бросается к конвойному, заламывая руки и умоляя о помощи.

– Рудина! Отставить, эта чахоточная давно на тот свет собиралась. Иди, иди, тебя начальник в кабинете заждался.

Рита выходит в коридор, где стоит второй сопровождающий.

Ей надевают наручники, камеру закрывают на замок.

– Стоять, руки за спину!

Рита идет по коридору. Когда она заворачивает за угол, она видит, как ей на встречу идет в наручниках Антонова.

Его лицо в кровоподтеках, ее явно били, под глазами круги.

Он в жутком состоянии и совсем не узнает Риту. Однако конвоир, который видит второго конвоира быстро выводит его из оцепенения.

– Здравие желаю! Куда конвоируем зэка?

– В другую камеру! На пересылку готовим!

– (толкает Антонова) Двигай, двигай!

– Господи, Петр Иванович!

Рита не может удержаться, чтобы не вскрикнуть от ужаса.

Однако конвоир подталкивает ее к выходу, и она быстро теряет его из виду

– Маргарита Андреевна, что встала! Иди, я сказал, нечего смотреть!

НКВДшник толкает Риту по лестнице, ведущей вверх. Рита коротко смотрит на Антонова, однако он уже повернул в другой коридор.

Рита вдруг с отчаянием поняла, что больше они не увидятся.

– Иди, иди!

Конвой подталкивает Риту. Уже через тридцать минут, пройдя

несколько коридоров, ворот и решеток, она оказалась в кабинете

у Пожарского. Рита не помнила, что отвечала Сергею на его вопросы,

не помнила, о чем сама спрашивала его. Перед ее глазами стояло лицо Антонова с запекшимися губами и с синяками под глазами, она машинально отвечала на все его вопросы, смотря в одну точку.

– Иванова зарезала на операционном столе пять человек. Этих фактов Вы видеть не желаете?

– Она утверждает обратно, обвиняя Вас в халатности.

Рита кашляет, она плохо себя чувствует. Соседка-туберкулезница ее явно чем-то заразила. Собственно обращение Ивановой было только поводом вашего задержания.

– Извините, Маргарита Андреевна, но Вами заинтересовался СМЕРШ!

– Это видимо большая честь!

– Они получили серьезные доказательства, что зимой сорок первого-сорок второго года, в госпитале лежал Миша Сергеев. Жених Вашей сестры Наташи. А не Лили, которая так неубедительно разыграла передо мной тут целую комедию. (смотрит в листок) Ваш начальник: Антонов Петр Иванович, утверждает, что Вы тогда сразу узнали Сергеева.

Пожарский смотрит на нее внимательно, рассматривая ее бледное лицо с кругами под глазами.

– Маргарита Андреевна, это был он! И Вы знали, что он в плену был, что СМЕРШ его разыскивает, даже знали, куда он поехал.

– Я ничего не знаю.

– Маргарита Андреевна, я пытаюсь Вам помочь, а Вы упорно лезете в петлю. Вы покрываете Сергеева, зачем?

– То же самое говорила и мама, когда просила отца отказаться от Вас и Вашей дипломной работы. А Вы почему тогда лезли в петлю? Спасали себя или моего папу? На него донос написал сам Седов? Они же с женой и сыном заняли нашу дачу. А Вы писали донос?

Напоминание Сергею Пожарскому о его собственной дипломной работе и о том, что отец Риты, профессор Рудин, был посажен по его вине, было ему неприятно. Его охватило волнение, он до сих пор был влюблен в Риту и пытался помочь ей выбраться из неприятной ситуации.

Он выпил воды, выдержал паузу и сказал тихо, но внятно.

– Маргарита Андреевна, мой диплом…

– Папа любил Вас, Вам удалось обмануть его, но себя Вы не обманите, каким бы красивыми целями не объясняли это предательство. И в глубине души Вы знаете, кто Вы и что Вы!

Последние слова Рита произносит твердо, резко и беспощадно.

– Ну, договаривайте!

– Вы, Сергей, Иуда! И я рада, что могу наконец-то Вам это в лицо сказать.

Пожарский резко ломает карандаш, ошалело смотрит на Риту и звонит по телефону конвою.

– Увести!

Буквально через минуту двое нквдшников выводят Риту из кабинета, Пожарский долго думает, затем садится к столу, быстро что-то пишет, находит конверт, и прежде чем запечатать письмо, быстро заполняет строчку адреса и выходит из кабинета, погасив свет.

Уже через неделю Рита вновь оказывается в кабинете Пожарского

с лейтенантом Скобелевым. Иван Скобелев с ней не церемонился.

Он схватил Риту и стал трясти ее, что было сил, пытаясь

вытрясти признание, заодно заставляя Рудину подписать лживые показания про Антонова.

– Ты что же думаешь, сука горбатая, мы про тебя ничего не знаем? Думаешь тут идиоты сидят? Да приговор тебе уже готов! За подделку документов сядешь! Подпиши показания и все!

– Я это подписывать не буду. Это вранье!

– Не будешь? Да я на роже твоей все запротоколирую, поняла?

Скобелев тряс Риту, выбивая показания и пытаясь заставить подписать донос, однако Рита сопротивлялась его натиску. Если бы не Сергей Пожарский, который неожиданно вошел в свой собственный кабинет, Скобелев бы ее ударил. Однако вмешательство старшего по званию его остановило, и он быстро откозырял Пожарскому.

– (отдавая честь) Скобелев Иван Петрович! Здравие желаю! (кивая на Риту) Вот не хочет признаваться! Контра!

– В чем дело, Скобелев!? На каком основании Вы проводите дознание? Есть же постановление об освобождении Рудиной!

Пожарский кладет бумагу об освобождении Маргариты Андреевны на стол, подписанную самим Ежовым. Скобелев смотрит в бумажку, бледнеет. Действительно: «Рудина М.А,освободить» и подпись. Скобелев бледнеет, ему неприятно, что ему не удалось вытрясти из Рудиной признание, да еще и извиняться придется.

– Подписаны так подписаны. Предупреждать надо! (выходит из кабинета)

– Вот прочтите! Это Вам! Антонов Петр Иванович взял ответственность на себя. Он утверждает, что сам заставил Вас оставить Сергеева без документов в госпитале. И ждать ответа на запрос из его части. Ответ пришел, документы были утеряны, вы прятали его в своей квартире без документов и дальше он выехал из госпиталя по чужим документам, которые видимо украл. (тщательно подбирает слова) Так? Молчите? Мне же удалось уговорить руководство в том, что Вы допустили халатность, но не злонамеренное, в Вашем личном деле будет отметка, о том, что Вы можете работать по специальности. Будете работать врачом! Но не в Москве!