Читать книгу "Под знаком OST. Книга 2"

В этот солнечный день пехотная часть Сергеева дошла до руин старой фабрики близ небольшого города и расположилась на отдых.

Старший лейтенант Пилешенко, который командовал взводом, выбрал именно это место для привала.

– Располагаемся и отдыхаем! Сейчас минут двадцать отдохнем и дальше двинем.

– Товарищ командир, жрать когда дадут?

– Разговорчики отставить.

– Эй, Семен! У тебя табачок есть? Курить охота! Ужас!

– На, держи! Интересно, нам идти еще долго?

– Двигай задом и побыстрее!

– Ох, ноги стер! Черт, портянки надо перемотать.

Солдаты расположились на камнях то тут, то сям, кто-то ел выданный ему паек, кто-то перематывал портянки, вообщем был отдых.

– Ох, я устал, не могу, а ведь еще чапать и чапать.

– Да, уж километра 4 сейчас махнули, без отдыха.

Миша Сергеев отдыхал вместе со всеми и с интересом рассматривал место дислокации части. Вся грудь Сергеева была в орденах, новая форма с погонами младшего сержанта ему очень шла. Он как-то быстро вписался в солдатскую жизнь с новой фамилией и вовсе не чувствовал, что живет чужую жизнь.

Ребята ели паек, выданный им для похода: тушенку с хлебом. Миша быстро съел свою порцию и решил обследовать руины. Брошенная фабрика, взорванная при отступлении немцами, была сплошь наполнена грудами камней, везде валялась арматура, куски битого кирпича, которая россыпью лежала на полу. Старший лейтенант первым обратил внимание на то, что солдат Мельниченко куда-то исчез, а, увидев его около дальней колонны, крикнул, приказывая вернуться к своему взводу:

– Мельниченко, ты куда? Эй, куда?

– Куда это он рванул?

– Увидел чего-то (громко)?Паш, ты куда рванул?

Эй, боец? Ты куда?

Но Миша будто не слышал их. Солнышко светило вовсю, и он неожиданно нашел желтые цветки мать-мачехи и осколок зеркала среди камней. Воспоминания о мирной жизни захлестнули их с головой.

Ему неожиданно захотелось попускать солнечных «зайчиков», как когда-то дома с Наташей, когда он ей показывал свою будущую мечту: солнечную электростанцию.

«Зайчик» запрыгал по колонне разрушенной фабрики, забираясь все выше и выше, прыгая по потолку и почти добрался до самой крыши, когда неожиданно оттуда, из-за подросшей на руинах травы раздался короткий и глухой выстрел. Снайперская винтовка выпустила пулю, которая срикошетила от камня, выбила каменный кусочек в колонне, и чуть не убила самого Мишу. Михаил лег на пол, быстро спрятался за ближайшую колонну, бросив внимательный взгляд, тут же увидел тонкую проволоку к торчащую справа мину, закамуфлированную под мешочек с мусором в камнях. Еще секунда и он бы взлетел на воздух.

– Мельниченко, назад! Эй, куда?!

– Черт! Снайпер!

– Братки, тикать нужно! Рванет сейчас!

– (Мише) В укрытие! Быстро, уходим! Мельниченко назад! Взвод к бою готовься!

Среди солдат начинается паника, меткие выстрелы нескольких снайперов, засевших в руинах фабрики на высоте крыши убирают одного солдата за другим. Мельниченко бросил сорванные желтые цветы на землю, мгновенным движением руки перерезал проволоку кусачками,

а сам присоединился к общей толпе бегущих солдат, которые чертыхаясь, быстро прыгают в подвал.

– Мать Вашу! Ну, вот отдохнули…

– Братва! В ружье! Котелок не забудь!

– Взводный!,взводный! Куды бечь?

– Уходим все! В укрытие, быстро, Мельниченко!

– Бежим, братва! Отходим, Мельниченко!

– Там мина, братва! Сейчас рванет! И побыстрее, плиз!

– Ух, ты! Быстрее, подохнем же. Быстрее!

– Карабин возьми! Уходим быстро! Тащите их

в подвал, быстрее, быстрее, парни!

Уже через пять минут, когда весь взвод был в укрытии руин фабрики, где начался обстрел, раздался мощный взрыв, то ли детонатор сработал от перерезанной Мишей проволоки, то ли снайперы дали команду подрывнику, однако, очевидно, что потери взвода были бы гораздо больше, чем два снятых ловким выстрелом снайпера, советских солдата.

Мощные взрывы, которые снесли с лица земли бывшее место дислокации части Миши были спланированы отходящими военными частями Вермахта. К такому коварству были вовсе не готовы советские солдаты. Немецкие снайперы, судя по всему, быстро удалились на значительное расстояние с боевой позиции.

А командир взвода Пилешенко после того, как закончились взрывы, просто перекрестился, пожелав удачи и похвалив Мельниченко, так чудесно спасшего его и взвод от смерти.

– (хлопая его по плечу) Ну, Мельниченко, молоток! Спас почти всех! Готовься к повышению в звании! Лично сообщу!

Весь взвод выполз из подвала разрушенной фабрики, солдаты положили двух убитых на носилки, несколько десятков раненных насчитал Пилешенко.

Наконец-то на поляну подъезжают несколько грузовиков инженерных войск, от куда выскочило подкрепление во главе с майором Дубилиным. Дубилин с интересом рассматривает взвод Пилешенко и идет к ним знакомиться. Тот подскакивает к майору.

– Командир пятого пехотного взвода, Степан Пилешенко!

Дубилин махнул на него рукой, пока они общались, Миша отошел за табаком для самокрутки. На войне он начал курить, насыпав табаку в газетный листочек, он с удовольствием затянулся.

– Угощайся! Вот!

Он протягивает взводному вторую самокрутку, но неожиданно их пугает звук, который издал двигатель грузовика, вставшего по середине поляны. Машина не хотела двигаться дальше, из-под капота валил дым, солдаты выпрыгивали из кузова.

– Ну, чего, Паша? (кивает на машину) Сможешь починить?

– Не сможет? Паша Мельниченко? Да, он из нее самолет сделает!

Водитель лезет под капот, ковыряется в двигателе, однако починить

машину вовсе не может. Миша подходит ближе, тушит сигарету,

лезет под днище машины.

– Заглохла, черт! Не пойму! Ковырял, ковырял и не доковырял.

– Понятно.

Уже через несколько минут он вылезает из под машины грязный,

с оторванным тормозным приводом, бросается в кабину, сам садится за руль, заводит двигатель.

– Эй, ребята, помогите!

Солдаты толкают грузовик, колеса буксуют в грязи, тормоза визжат.

– Федя, давай потихоньку, потихоньку!

– Давай, давай, давай!

– Ребят, давай, давай, толкнем ее.

– Вот! Давай, давай! Пошла!

– Толкаем, толкаем!

Солдаты почти вытолкали грузовик из канавы, когда неожиданно завелся двигатель. Миша доехал до поворота и выскочил из кабины, уступив место водителю. Майор Дубилин смотрел на него с интересом.

– Младший сержант! Имя?

– Павел Мельниченко!

– А кто Вам разрешил, товарищ Мельниченко забирать в собственное распоряжение (машет рукой на грузовик) трофейную технику? Вы что? Приказ Сталина не читали?

К ним подходит старший лейтенант Пилешенко.

– Товарищ майор, да мы в собственное распоряжение, машина была повреждена, а вот младший сержант: Мельниченко, починил ее собственноручно.

– Ты починил?

– Так точно!

– Все может собрать и разобрать.

– Голова, как у Ломоносова!

– Ломоносовы нам нужны! (быстро) Что закончил?

– Школа-семилетка, потом училище и в институте доучился до второго.

– Курса? Ну что? Буду просить о переводе к нам? (рядовому из инженерной части) Петюшин, подготовь запрос о переводе.

– Как его записать?

Пилешенко смотрит на Петюшина удивленно, потом кидает взгляд

на Дубилина.

– Товарищ майор, нам самим такие нужны!

– Не хозяйственно мыслишь, старший лейтенант.

– А! Не отдам!

– А у меня для Мельниченко задание особой государственной важности, понимаешь?

– Товарищ майор, а если я не хочу никуда переводиться?!

Дубилин хлопает Мишу по плечу, тот нервно смотрит на Пилешенко.

Ему неприятно, что его обсуждают два офицера.

– А у меня для Мельниченко задание особой государственной важности. Понимаешь?

– Товарищ майор, а если я не хочу никуда переводиться?

– А тебя никто не спрашивает?!Трофейно-монтажная бригада майора Дубилина: это все равно, что санаторий. Правильно, я говорю?

К ним ближе подходит Петюшин: рядовой из трофейно-монтажной

бригады. Козыряет Дубилину, хлопает по плечу Мишу.

– Ха, ха! (козыряет) Так точно!

– Пойдем!

– Санаторий – это точно!

– А где у нас фотокорреспондент?

Петюшин отходит к грузовику, Дубилин, подхватывая Мишу под руку, ведет его к фотокорреспонденту с камерой на треноге, ставит его на фоне руин фабрики и приобнимает. Пилешенко даже сплевывает от злости, отходит подальше. А фотокорреспондент с фамилией Пятигорский, приехавший делать срочный фоторепортаж о подвиге бойцов Красной армии, уже наводил на Мишу свой объектив.

– Ой, как раз и дождик кончился (орет) Товарищ Пятигорский, вот Вам материал для газеты!

– Секундочку!

Пятигорский ставит свою треногу, наводит фотоаппарат на Мишу, который стоит рядом с машиной. Дубилин поправляет свою фуражку, приобнимает Мишу.

– Не перевелись на Руси Кулибины! (тыкает себе в грудь) Пиши о том, как я, майор Дубилин, набираю в свою бригаду самородков!

Дубилин вместе с Мишей стоит на фоне руин, улыбаясь и потирая руки. Пятигорский держит в руках вспышку.

– (ныряя под черную материю) Секундочку! (машет рукой) Чуть левее!

И морда фотогеничная! Задание партии и правительства выполнено и получаются душевные фоточки!

– Улыбочку!

Вспышка на миг ослепила Мишу и Дубилина. Они стояли, обнявшись,

на фоне руин фабрики, позируя советскому фотокорреспонденту. Пятигорский писал для журнала и газеты «Звезда», и первая полоса была посвящена героям фронта. После фото ему еще было надо опросить Мишу и записать рассказ. Но Мише было неловко хвалить себя. Он не видел ничего особенно в том, что успел разминировать заброшенную фабрику и сообщить своим из взвода Пилешенко. -Зачем Вам обо мне-то писать? Вы лучше о настоящих героях пишите!

– Не скромничай! Теперь ты-лицо демонтажной бригады, так что, соответствуй! Улыбнись! А с Пилешенко твоим я договорился!

Пятигорский опять ныряет под черную материю.

– Отлично!

Дубилин выходит из кадра, оставляя Мишу одного.

– А теперь одного снимите!

Пятигорский открывает черную крышку фотоаппарата, прикрепляет вспышку к верхней его панели, делает фотографию Миши. Затем он отводит его в сторону, сажает на камень рядом с руинами фабрики, садится сам, открывает блокнот, достает: чернильницу– непроливайку и начинает писать под диктовку Мишы статью, задавая вопросы.

Через час Пилешенко передал своего бойца Мельниченко Дубилину. Бригада майора занималась отправкой ценных трофеев из Германии, а Дубилин самолично занимался конфискатом трофейного богатства, составляя свои таблицы.

Бригада из четырех человек, куда теперь входил и Мельниченко, на другой день после произошедшего взрыва на бывшей фабрике, приехала на территорию бывшего немецкого завода. Солдаты пехотной части уже разгребли завалы после бомбежки и из военной комендатуры выносили стулья, столы, ковры, картины. Они работали весь день и устали. Часть из них устроила перекур, когда подъехал грузовик Дубилина, другая часть продолжала паковать сохранившееся оборудование завода в большие ящики.

– Сидоров, тащи сюда (кивает на станок) этот металлолом! (кидает молоток) Заколачивай, не бойся!

– Моток веревки давай! (просит моток веревки у соседа) Эй, тащите сюда ящики!

Солдат, продолжая заколачивать гвоздями ящики, кидает моток веревки своему соседу. Дубилин поручает своим погрузить все ценное

в грузовик, произвести опись имущества. Он смотрит на расстеленный на полянке ковер с узорами. Петюшин открывает кузов.

– Да, я и говорю: погоду со вчерашней не сравнить. О! Багдад какой! (кивает на ковер) Идите, я догоню!

Солдаты затаскивают два ящика со станками в открытый грузовик.

– Тяжелые жуть! Давай, грузи по малому.

Однако первым обращается к Дубилину ефрейтор Николаев,

новый водитель грузовика. Николаев в трофейной бригаде был старожилом, вчера на фабрике его не было, он получал накладные для завода, однако сегодня он просто обязан был доложить обстановку старшему по званию.

– Закурить есть? (смотрит на Дубилина) О! Дубилин чешет обратно.

Сейчас чихвостить будет.

Николаев толкнул локтем своих друзей: рядовых Петюшина и Калинина, и встал по стойке «смирно», чтобы доложить обстановку.

– Трофейно-демонтажная бригада, стройся!

Николаев, Петюшин, Калинин, а так же Миша строятся в шеренгу.

– Товарищ майор, разрешите доложить!

– Докладывайте!

– Техника разобрана и к погрузке готова!

– Младший сержант Мельниченко! Станки все пронумеровать, подготовить акт с учетом всех технических характеристик (показывает на него пальцем) лично мне. Сколько времени понадобиться?

– День!

– Даю тебе три часа, младший лейтенант Мельниченко, а остается за старшего (кидает взгляд) Ефрейтор Николаев. В Вашем распоряжении – рядовые: Петюшин и Калинин. Меня найдешь в пригороде. Мы там квартируемся!

– Есть.

Миша разворачивается к солдатам, которые вытащили большую часть станков. Они упаковывают их в ящики, заколачивая их досками.

– Так, слушай мою команду! По станкам: разойдись!

Солдаты ворчат, но работают. Впереди целый день, но делать надо все очень быстро. Миша руководит, составляя списки станков, ходит по плацу близ разрушенного завода, заходит в различные цеха.

Работа длится до самого вечера, и Миша, взяв грузовик до ближайшей деревни, находит дом, где остановился Дубилин.

Это дом местной продавщицы: Марины. Миша без труда нашел ее дом рядом с бакалейной лавкой, и, постучавшись в дверь, зашел внутрь. Дубилин ел за столом. Он был без кителя, в белой рубашке

и с подтяжками. Миша протянул ему письмо с описью станков.

Василий Иванович бысто вытер руки о полотенце, и стал смотреть в листок. Когда неожиданно появилась сама Марина.

– У!У! Какой красавчик!

– Разрешите войти, товарищ майор! (Дубилину) Приятного аппетита!

На Марине было красивое платье в цветах и бусы, она смотрела на него интересом. Он был парень молодой и смазливый, но вовсе не герой ее романа.

– Все как просили! (протягивая опись) Вот бумагу Вам оставили.

Дубилин внимательно всматривается в бумагу, в ней было описание

не только станков, но и деталей от станка, с правильными номерами.

– Эх, ФЗУ, говоришь, окончил? Врешь небось! Тут ФЗУ не обойдешься! Грамотно бумага составлена.

– Станки надо было по линиям разбирать. Иначе потом их не собрать.

– Наше дело-опись составить! И вот надо же: собирать еще. Правда, Марин?

– Правильно, Василий Иваныч!

– Ну, а кому ваша опись будет нужна, если линию нельзя запустить?

– Слышь, фзушник, делай свое дело!

Марина обнимает Дубилина, а потом подходит к Мише, кокетливо проводит по его щеке рукой. Мише неприятно, он делает вид,

что не обращает внимание.

– Хорошенький какой!

– Я тебе дам, хорошенький!

– Чья еда, тот и хорошенький!

Но Дубилин, задетый поведением Марины, просто вскипел, увидев, как его дама сердца кокетничает с Мишей.

– Да, ты у меня самый красивый, Василий!

– Разрешите идти?

Он бросает ложку на стол, вытирает рот тыльной стороной руки и походит к Марине, прижав ее к шкафу

– Послушай, а может быть мне премировать тебя? Понравился ты ей!

– Угу!

– Они таких как ты, любят. Присоединяйся, я не жадный.

Спасибо, у меня невеста есть.

Марина хохочет, прижимается к Дубилину, тот крепко ее обнимает, гладит по груди.

– Я же не в невесты тебе ее предлагаю! Может она то же чья-нибудь невеста?!

– Зануда ты, Мельниченко! Не хочешь-не настаиваю. Пить с мной будешь?

Он бросает Марину, наливает себе и Мише водки из графина, протягивая рюмку младшему сержанту.

– Спасибо, не люблю! Я могу идти?

– Что?

Дубилин залпом выпивает рюмку водки, подходит поближе к Мише.

– Ты чего мне рожу-то воротишь? Это не люблю, это люблю. Я тут перед ним распинаюсь, а он мне понимаешь, козью морду делает (протягивает стопку) Пей, давай!

– А ты чего зря заводишься?

Марина подходит к Дубилину и обнимает его.

– Ты лучше бы мне налил, Васенька!

Тот наливает ей водки, они вместе выпивают.

– Ступай, Мельниченко! И помни: солдат жив, пока командир добрый,

а то что пить не стал: дурак!

Он выпивает вместе с Мариной, Миша увидев, что им явно не до него, выходит, хлопнув дверью. Стоит на крыльце, закуривает, пока неожиданно на крыльцо не выскакивает Марина.

– Презираешь?

– Нет, сочувствую.

Марина прижимается к нему всем телом, но Миша остается холодным и беспристрастным, она хватает его руку, смотрит на линии судьбы.

– Парень, так у тебя нет никакой невесты! (берет его за руку)

Ой, у меня бабушка-цыганка была, вот я многое вижу, вот! Линия любви свободная (рассматривает) Нет у тебя никакой невесты.

Марина задела его за живое, Миша вспомнил Наташу, мирную жизнь, дачу. Марина была вульгарной, и от нее пахло водкой, она обняла его на минуту и он моментально скинул руки со своих плеч.

– Была у меня невеста, но она в сорок первом поехала за продуктами (через паузу) Продукты менять. Мать ее убили, а она исчезла!

– А ты знаешь, у меня тоже жених был, его по ранению комиссовали, он вернулся, а здесь выбор из невест… Он мне и говорит-ты не обижайся, люблю-то я тебя, а невест куда девать? Он у меня такой

(с напором),жалостливый был!

– И ты решила, в отместку ему своих новых женихов жалеть?!

– А хочешь? И я тебе пожалею, ты же такой красивый, серьезный. Тебя же многие любят!

Она пытается его поцеловать, и неожиданным образом Миша ей отвечает, поцелуй получается жарким и пылким. Когда поцелуй заканчивается, Марина смотрит на него торжествующее. Она рада, что доказала его неверность.

– Вот так с Вами надо поступать! А невеста твоя, если жива, она сеи? час с другим любиться, ты в этом не сомневайся (кричит Дубилину в окно) Василий Иванович! Василий Иванович!

Марина бежит в дом обратно, Миша садится на крыльцо и закуривает, думая о своей Наташе. Летнее солнце нагревает крыльцо, воспоминания накрывают его волной: дача, сад, его поцелуи? с Наташей – первый и последний в жизни. Мише становится грустно, он встает и идет в другой дом к своему взводу.

Глава 7.Дом фрау Мюллер. Германия. Май.1945.

В то знаменательное утро Наташа, как всегда, вывела корову Ядвигу на дойку. Корова Ядвига брыкалась, но вкоре затихла. Наташа поставила ведро молока на лавочку. В это время фрау Мюллер уже не спала, она вышла в поле на сенокос и к полудню поставила несколько стогов сена. Однако к обеду она вернулась домой, завершив все дела. Внезапно вдалеке показался военный джип, на котором восседали американские солдаты. Они подъехали к поляне на против дома фрау Мюллер, и стали по одному спрыгивать на землю. Американский офицер в форме цвета хаки и в каске с сеткой командовал построением. -Раз, два, раз, два. Стройся!

Эй, Сэм, как считаешь, мы здесь заночуем?

– Не знаю! Разойдись…

Солдаты выстроились в шеренгу, стали маршировать по направлению к немецкой комендатуре, американский солдат сбросил на землю фашистский флаг со свастикой, водрузив вместо него американский флаг. Немецкие крестьянки, увидев шагающих по тропинке американских солдат, в ужасе стали креститься, приседать, делая книксены, а затем стали здороваться по-немецки.

– Ой, смотри, шагают. Здравствуйте.

– Здравствуйте!

Американцы смотрят на них удивленно, они вовсе не понимают немецкий язык, а вид круглолицых, конопатых, рыжих «гретхен» их скорее забавляет. Увидев рядом с забором дома фрау Мюллер, красивую девушку в синем ярком платье и нашивкой OST, солдаты поворачивают направо в ворота. Фрау Мюллер, увидев солдат, махнула Наташе

– Смотри, американцы! (Нате) Ты ведь скажешь им, что я с тобой хорошо обращалась? Вы меня и,в правду, не обижали!

– Всякое бывало. Ты уж меня прости. А ты говоришь по-английски?

– Да!

Фрау Мюллер очень вовремя спросила у Наташи о том, знает ли она другой язык, потому что в их в двор через ворота зашли трое:

лейтенант Сэм Инграм и двое солдат: Джон и Пол. Они с интересом рассматривали курочек, которые клевали пшено, пятнистую корову Ядвигу и двух женщин: фрау Мюллер и Наташу. Фрау Мюллер была местной немецкой бауэршей, Наташа-работницей с Востока.

Ярко синие глаза и русые волосы с косами привлекли внимание Сэма Ингрэма, он с интересом засмотрелся на Нату, но так как речь шла о том, чтобы разместить солдат в доме фрау Мюллер, то он обратился именно к хозяйке дома.

– Мэм, я сержант американской армии-Сэм Инграм! В Вашей деревне было введено временное американское управление. Нам надо осмотреть дом. Вас как зовут?

– Меня зовут, Наташа! Ната. Я из СССР. (показывает на фрау Мюллер) А это-фрау Мюллер! Моя хозяйка!

– Хорошо.

– Что он сказал?

– Ничего особенного.

Тем временем двое солдат ходят по двору, неожиданно заходят

в сад, находят виноградную лозу, а так же бочонок с вином и кружкой. Солдаты бесцеремонно зачерпывает вино и дегустируют.

Вино отличное, сухое, белое.

Фрау Мюллер смотрит на них опасливо, ей не нравится, что они хозяйничают в ее дворе. Однако возражать американским солдатам она не решилась, да и небезопасно. Ведь она мать умершего Карла из гитлер-югента и жена солдата Вермахта, погибшего во имя Рейха.

Выпив сидра, солдаты явно подобрели, им хотелось общаться

с женщинами, поэтому они подошли поближе к фрау Мюллер и Нате.

– Вино еще есть у нее?

Наташа переводит на немецкий то, что говорят солдаты Фрау Мюллер -Они спрашивают про вино. Вино еще есть?

– Вино? Да там в сарае еще есть. Бочки с вином. Пожалуйста (машет рукой)

Сэм Инграм хмыкает, достает кисет с табаком, закуривает, улыбается, солдаты же вместо того, чтобы пойти в сарай, с интересом смотрят на Наташу.

– А она красотка! Давай ее возьмем с собой!

Солдаты пытаются Наташу затащить в сарай, где стоят бочки с вином, хватают за руки. Наташа отчаянно сопротивляется.

– Нет, нет, пожалуйста.

Фрау Мюллер пытается защитить Наташу, она машет солдатам рукой, чтобы они оставили ее в покое, приглашая пройти с ней внутрь сарая.

– Пойдем, вино там!

– Я-русская! Русская. Вы что?!

Солдат неожиданно хватает за руки Наташу крепко и начинает петь по-русски с акцентом: «Расцветали яблони и груши!…»

Второй солдат обнимает ее за талию:

– Пойдем с нами, мы хорошие.

– Ты любишь секс? Мы так соскучились по женщинам!

– Что Вы делаете? Не трогайте меня!

Джону не удается удержать Нату в руках, она вырывается и бежит

к воротам, на выход.

– Куда? Держи ее, держи, Джон!

– Прыгай в машину, Пол!

Солдаты выбегают из ворот и бегут к джипу, Джон и Пол пьяны, они бегут, чертыхаясь, пытаясь догнать беглянку. Фрау Мюллер обращается к их командиру Сэму.

– Что вы делаете?!Оставьте Наташу! Помогите ей! (обращаясь к Сэму)

Сэм выдергивает из кобуры наган и стреляет в воздух.

Наташа бежит по тропинке вверх, к кирхе, ее цель: спрятаться в церкви от преследования американских солдат, по этому она бежит быстро. Пол и Джон прыгают в джип, Сэм прыгает в свою машину, пытаясь догнать солдат.

Немецкие крестьянки с ужасом смотрят, как трое в джипе преследуют остовку.

– Смотри, смотри! Совсем озверели!

– Куда они ее гонят?

Визжат тормоза, летит грязь из под колес, джип заезжает в гору.

Сэм стреляет в воздух из нагана, пугая этими выстрелами местных жителей.

Однако Наташе удается вбежать в кирху, ей на встречу выбегает Катарина.

– Они преследуют меня, сестра Катарина!

– Скорее, скорее.

Катарина хватает Нату за руку и тащит ее на чердак, они быстро поднимаются по винтовой лестнице мимо комнаты самой Катарины,

пока не оказываются в комнате, где стоят железные кровати

с полосатыми матрасами. Черноволосые и кудрявые дети вскакивают, разглядывая Наташу. Девушка удивленно смотрит на них, потом вопросительно на Катарину. Дети держат игрушки в руках. -Здесь ты в безопасности!

– Что это за дети?

– Это-еврейские дети! Их хотели отправить в лагерь смерти!

А мы с Паулем их спрятали, так они всю войну и прожили у нас на чердаке, в кирхе.

Наташа удивленно смотрит на Катарину и на детей. Отец Пауль скрывал еврейских детей всю войну, да, еще в католической церкви. Так вот что за мишку видела Наташа на лестнице костела, когда Катарина перешивала девушке синее платье. Игрушку еврейского ребенка!

Катарина мелко крестит девушку и спускается вниз, видит отца Пауля, который испуганно крестится.

Пастор подходит к распятию и начинает читает молитву: «Отче наш», когда в храм врываются американские солдаты: Джон и Пол. Увидев статую девы Марии, большой орган, клавесин в углу, огромное распятие и пастора солдаты быстро крестятся.

– Ш… тихо…

– Пастор… Смотри!

Они мгновенно замолкают. Пастор быстро читает молитву, когда в костел врывается Сэм.

– Господи, накажет ли учитель ребенка неграмотного за то, что он читать не научился?

Солдаты снимают свои пилотки, встают перед распятием на колени, крестятся, начиная произносить молитву, за этим занятием их и застает Сэм Инграм.

– Джон! Пол! Вы что? С ума сошли? Где русская?

– Пожалуйста, не причиняйте ей зла… И детям то же.

– Каким детям?

Отец Пауль замолкает, потом делает приглашающий жест Сэму.

Уже через час солдаты выводят десять еврейских детей и Наташу из костела на улицу. Их ждут в военной комендатуре, где гордо реет флаг США, а на стенах везде – новые агитационные плакаты об освобождении войсками союзников бывших стран, входящих в Третий рейх, от фашизма. Везде валяются листовки, во дворе стоят военные джипы, в которых сидят американские солдаты.

– Быстрее отведите их в штаб.

– Мы хотим есть!

Сэм Инграм отдает приказ срочно накормить детей.

Комендант заходит с детьми внутрь, солдат рядом со входом держит в руках ящик со сгущенкой, выдает каждому ребенку прямо в руки, подаренная американская сгущенка приводит их в восторг.

Вскоре рядом комендатурой появляются Джон и Пол, они до сих не вполне трезвы, шутят с товарищами по взводу о местных немецких девушках, а так же винах из местных погребов.

Однако увидев Наташу, Сэм берет девушку за локоть,

отводит в сторону.

– Я искренне сожалею, просто в этой деревне слишком много вина. Они Вас обидели? (машет на Пола и Джона) Если понадобится, спросите Сэма Инграма. И еще. Вы можете теперь снять Ваш знак OST!

– Спасибо! Да, и мне нужна помощь (через паузу) С бумагами. Я хочу уехать домой. В СССР.

Мимо них бежит переводчик: это Том. Он отлично владеет немецким языком и готов помогать в подготовке бумаг Наташе.

Речь идет о переводе на английский язык ее аусвайса, Наташа держит в руках маленькую картонную книжечку с наклеенной фотографией.

– Что у Вас в руках? Это-аусвайс?

– Это мне отдал герр Штерн, когда перевозил меня с химического завода к фрау Мюллер

– Он кто? (разглядывает книжечку)

– Офицер СС.

– Простите, но. Вам нужно отправиться в советскую оккупационную зону. Я вряд ли Вам могу помочь (переводчику) Том, помоги с переводом этой девушке. Ей надо ехать в Берлин, в фильтрационный лагерь. Это-вне нашей компетенции. Том стоит на ступеньках комендатуры,

подходит к Сэму и Нате.

– Том, вот русская и ей нужна помощь с бумагами.

– Гутен таг (по-немецки, потом по русски)

– Очень приятно. Меня зовут Томас Смирнофф. А откуда Вы? (рассматривает книжечку)

Ната замолкает, хороший русский язык она не слышала с тех пор, как покинула лагерь остарбайтеров. Небольшой акцент у Тома ее приятно порадовал.

– Вы хорошо говорите по-русски!

– (через паузу) А я из Москвы!

– Из Москвы?

– Да…

– А мои родители из Украины. Вообщем, я-украинец.

Наш дом сожгли, когда присоединяли Западную Украину. Я эмигрировал перед самой войнои вместе с семьей в США.

Вообщем, я рад тебе помочь в оформлении документов на эмиграцию. Сначала ты поедешь в западную оккупационную зону, там пункт для репатриантов. Тебе сделают документы и выбирай: Бельгия, Франция.

Я бы рекомендовал тебе США!

– США? Америка? Нет, вы не понимаете, я домой хочу, в Москву! Я четыре года ждала.

– Дома у Вас будут проблемы.

– Мне все равно, я домой хочу, к маме, к сестрам.

Том отдает ей аусвайс.

– Ну, жаль, я хотел тебе помочь! Приходи завтра утром, в шесть часов утра. Завтра будет машина в Берлин, которая идет в советскую оккупационную зону. С моей стороны я хочу тебя предупредить: твое возвращение на Родину будет трудным.

– Я не боюсь. Ну, что, я пойду пешком наверное? Спасибо Вам большое! До свидания.

– До свидания!

Наташа отходит от комендатуры и подходит к забору, где висят советские агитационные плакаты с женщиной в красном платке и надписью: «Добро пожаловать на родину» и т. д.

Девушка вздыхает, идет к дому фрау Мюллер собирать свои вещи.

В военную комендатуру она решила прийти ровно в шесть утра, чтобы не пропустить машину в Берлин. А в это время у другого входа

в комендатуру Сэм разбирался с огромной очередью из женщин и

мужчин.

– А не знаете, новые аусвайсы здесь выдают?

– По моему здесь американская комендатура!

– Здравствуйте, а я хотел узнать о возврате моего дома, я уезжал?

– Анхель, ты себя плохо ведешь! Иди к маме!

– Какой у тебя милый ребенок! Просто чудо!

– Скажите, дамы! Мне бы хотелось узнать кое-что. Могу я пройти без очереди?

– Томас, подойдите ко мне.

Том подошел поближе к Сэму, толпа женщин и мужчин медленно переместилась к другому входу.

– Как наша русская? Я участвовал в ее спасении.

– Да, все нормально! Хочет на родину.

– Это ее дело! Скажите, а Вы проверяли соседнюю деревню? Там могут быть немецкие снайперы. Отправляйтесь туда!

– Есть, мой капитан!

Том отходит в сторону, Джон козыряет Сэму, который подошел к ним поближе. Он стоит в обнимку вместе с Полом.

– Джон! Ты видел красивых девушек в этой деревне?

– Видел одну (показывает большой палец) Русская Наташа!

Зато в этой деревне много хорошего вина.

– Джон, а я Вам сказал, что делать?

– Иду, иду, я уже иду, меня все отвлекают.

Джон и Пол встают в общую колонну и начинают маршировать,

Сэм командует.

– Левой, левой!

Солдаты идут по плацу мимо военной комендатуры, Том и Сэм закуривают сигарету.

– Ну, что? Ей нельзя помочь? (кивает) Русской Наташе?

– Нет. Она: жертва советской пропаганды, ждет, не дождется, как ей быстрее попасть в советский лагерь.

Сэм пожимает плечами, Том закуривает сигарету, и вскоре они,

болтая о местных обычаях, вине и женщинах, заходят в военную

комендатуру, обходят выстроившуюся толпу женщин и мужчин

с двух сторон.

На другое утро Наташа встала рано утром, сложила вещи, зашла в сарай, чтобы проститься с коровой Ядвигой. Корова грустно мычала, когда в сарай заглянула фрау Мюллер. Когда она увидела фрау Мюллер, то отошла от коровы подальше. Бауэрша махнула на нее рукой.

– Все вещи собрала? Скажи им, что я обращалась с тобой хорошо.

Наташа подошла к фрау Мюллер, подхватила свой чемоданчик у выхода

из сарая и побежала к военной американской комендатуре.

По дороге Ната зашла в костел попрощаться с отцом Паулем и

Катариной. Отец Пауль молился у алтаря, в руках был крест, он был в задумчивом состоянии и весь погружен в молитву. Ната стояла в самом конце прохода между деревянными стульями, когда вышла сестра Катарина. Увидев Наташу с чемоданчиком, она всплеснула руками. -Сестра Катарина, я пришла прощаться.

– Я уезжаю в СССР.

Катарина замолчала, перекрестилась. Отец Пауль обернулся и замолчал.

– Прощай, дитя мое!

– Храни тебя, господь!

– Мы будем молиться за тебя!