Читать книгу "Под знаком OST. Книга 2"

– Спасибо!

Ната бросает прощальный взгляд на них, крестится.

– Возвращение твое будет трудным.

Он осеняет ее крестным знамением, машет на нее рукой. Наташа выходит из костела, идет к комендатуре, на которой водружен американский флаг.

Переводчик Том ожидал ее на погрузке в грузовик, он вручил ей справку с отметкой об освобождении, помог сесть в крытый грузовик к другим остарбайтерам из других деревень. Их было немного, около двадцати. Смотрели они друг на друга с недоверием, молчали. Говорить не хотелось.

– Везите их в пригород Берлина! За доставку этих людей отвечаете Вы. Вот эту бумагу отметите в советской комендатуре сортировочного лагеря в советской оккупационной зоны. Даю Вам конвой.

К грузовику подбегают два американских солдата, прыгают в машину, которая трогается с места.

Глава 8.Сортировочные советские лагеря. Пригород Берлина. Советская оккупационная зона. Май.1945.

Пакт о капитуляции фашистской Германии был подписан 8 мая 1945. Миша узнал это с утра из газет, которые притащил в их военную палатку ефрейтор Николаев. С ефрейтором Семеном Николаевым из трофейно-монтажной бригады майора Дубилина он быстро подружился.

В мирное время Николаев был слесарем в своем городе Рязани. Старший лейтенант Павел Мельниченко, он же Михаил Сергеев,

а золотые звездочки на погонах и офицерское звание сержант пехоты получил, благодаря спасению бывшего взвода под командованием Пелешенко, быстро научил своего друга Николаева ремонту станков, изъятых на бывшем немецком заводе. Ремонт длился долго, Миша, которого Дубилин считал московским инженером

с «золотыми» руками и головой, заслужил две медали «За заслуги перед отечеством» именно благодаря майору, который руководил своей трофейной бригадой с начала войны. В тот знаменательный день, когда Семен пришел в военную палатку с газетой, где на первой полосе было написано: «Третьего рейха нет, фашистская Германия капитулировала», Миша Сергеев лежал на нарах и бренчал на гитаре.

– Вот, Павлуха! Читай газету. Враг капитулировал.

Прочитав радостное известие, Миша вскочил с нар и стал обнимать Николаева.

– Ура! Сема! Победа!!!!

Он хватает автомат Калашникова, выбегает из палатки на плац близ

комендатуры. Начинает стрелять из автомата вверх, радуясь известию.

Вскоре к нему присоединяются новые и новые бойцы, которые стреляют

из своих автоматов в небо. Гильзы падают на землю, бойцы

радуются, как дети, прыгая от счастья! Часть из них бежит

к советской военной комендатуре, из которой выходит майор

Дубилин, который жмурится на солнце. Комендатуру с советским флагом быстро соорудили из старой немецкой. На плацу еще валялся фашистский флаг со свастикой. Дубилин крикнул своим:

– Эй, со списком трофейным ко мне. Будем изымать ценности из здания комендатуры в сортировочном лагере в нашей оккупационной зоне.

Их трофейно-монтажной бригаде было предписано покинуть место дислокации, и к вечеру они должны были доехать на грузовиках до ближайшего бывшего трудового лагеря в Шецене, которых было много на территории бывшей фашистской Германии. Он с минуту наблюдал, как солдаты стреляют из автоматов, а потом крикнул еще раз:

– Слушай мою команду! По машинам!

– Есть, товарищ майор!

Николаев бодро откозырял Дубилину и побежал в военную палатку за вещмешком. Туда же зашел Сергеев (Мельниченко),Петюшин и Калинин.

И вскоре вся трофейно-монтажная бригада вместе с вещмешками погрузилась в машину, а Дубилин, еще раз цепким взором осмотрев бывшее место привала, где он находился вместе со своими солдатами, покидает место дислокации навсегда.

А в это самое время в военной комендатуре бывшего трудового лагеря комендант лагеря, герр Ольсен и офицер СС, герр Штерн пили с утра американские виски. После того, как герр Штерн отвез Наташу Рудину к профессору-антропологу, он ни один раз возвращался в этот сортировочный лагерь за новой партией советских рабов с Востока.

По этому герра Ольсена считал своим близким другом.

Самоубийство беременной русской прислуги ему не простили, его разжаловали в лейтенанты и выселили из квартиры. Он хотел бежать в Швейцарию, однако самоубийство Гитлера в апреле 1945 в его личном бункере, капитуляция фашистской Германии и победа советской армии

нарушила все планы. Герр Ольсен готов был стреляться, но не сдаваться. Впрочем им было что обсудить в этот страшный для них день.

– Я не смогу сдаться в плен Советской армии. Я лучше умру на месте.

– Застрелишься? Или меня попросишь? Говори! У меня перед глазами все время лицо моей прислуги: Анны Алексеевич. Она мне снится по ночам, представляешь? Она и ребенок.

– А я по ночам вижу лица замученных евреев, которых я отправлял

в печь, одежда, обувь, часы. Мне снится, что я сижу на куче конфискованного у них барахла и копаюсь в этом дерьме. Кстати, спасибо за деньги от проданного золота.

– Часть колец и украшений я отставил себе.

– Кстати, а как поживают спасенные тобой русские девушки?

Он наливает себе и герру Штерну виски, затем открывает сейф,

достает коробку с карточками, на которых фотографии остарбайтеров.

– Наташа Рудина по-моему…

– Про Рудину я ничего не знаю. Она работала у фрау Мюллер, моей знакомой, той которой я помогал со школой Шпандау. Я предлагал ей ехать со мной в Швейцарию, но она отказалась. Пыталась даже застрелить меня (пауза) из этого вот револьвера.

Он достает его из кобуры, взводит курок, кладет его на стол. Герр Ольсен завороженно смотрит на револьвер, потом достает свой, взводит курок и так же кладет его на стол. Офицеры пьют, не чокаясь в полной тишине, за их спинами виден портрет рейхсфюрера. Черные усики, черные глаза на выкате, черная челка.

Поверить, что он погиб в бункере вместе с Евой Браун было сложно, однако суровая реальность настигла их.

Внезапно шум за воротами сортировочного лагеря привлекает их внимание. Комендант смотрит в окно. Три грузовика

с красноармейцами на борту штурмуют ворота. Герр Штерн подходит

к окну и видит, как остовки, покинув свои бараки, бросаются на встречу солдатам Красной Армии. Они плачут от радости, размазывая слезы по щекам, обнимаясь с ребятами в форме цвета хаки, которые сломали заграждения. Герр Ольсен видит, как солдат в военной пилотке и в гимнастерке с медалями на груди, скидывает фашистский флаг вниз, заменяя его на красный, советский флаг.

– Мне несложно убить себя, герр Штерн. Но мы можем помочь другу другу.

Впрочем после смерти Адольфа Гитлера, самоубийства среди немецких военных были в моде. Он берет свой пистолет со стола и наводит пистолет на герра Штерна.

– И так, как договаривались? На счет три?

Герр Штерн бледнеет, а потом так же берет свой револьвер со стола, наводит пистолет на герра коменданта, взводит курок.

– Как договаривались. На счет три?!

Герр комендант кивает, затем снимает фуражку с кокардой в виде двух молний, расстегивает коричневую рубашку, ослабляя галстук.

– На счет три! Раз, два, три!

Они одновременно нажимают на курок, падают замертво на пол.

Портрет Гитлера с черными усиками бесстрастно смотрел на бездыханные тела двух эсэсовцев, когда в рубке местного радиоузла красноармеец запустил трансляцию радио. Радио говорило по-немецки: «8 мая после ожесточенных боев на западном фронте, войска Вермахта были остановлены при активном содействии войск Красной Армии» Услышав радостное известие, советские солдаты начали стрелять из автоматов Калашников прямо в небо. Девчонки и женщины, бывшие остарбайтеры висели на их шеях, целуя освободителей, пока солдаты пехоты под руководством офицера Красной Армии ломали ворота бывшего арбайтслагеря в Шецене.

– Ломай, ребятки! Там наши!

– Эх, поднажмем, родимые!

– Девчонки, милые!

Девушки плакали, целовали без разбора красноармейцов.

– Наши! Господи! Ребятки…

– Мальчики!

– Родные!

– Сынки!

Слезы, крики, возгласы радости, солдаты обнимались с женщинами, те плакали от счастья.

– Господи, соскучились, девочки наши.

– Милые!

– И меня, меня поцелуй!

– Наши, родненькие!

Офицер части, увидев голодные и изможденные лица, крикнул.

– Петюшин, организуй полевую кухню.

Уже через час двое солдат Красной Армии выносили тела двух немецких офицеров на носилках на улицу, когда на плац перед бывшей комендатуры Третьего рейха в Шецене заехала грузовая машина с монтажно-трофейной бригады майора Дубилина.

Из кузова грузовика выпрыгнули Николаев и Сергеев, он же Мельниченко, Дубилин вылез из кабины. Однако, осмотрев трупы двух офицеров, которые проносили мимо него, закурил. К нему подошли Сергеев и Николаев, которых также удивил вид двух мертвых немецких офицеров на носилках, которые были накрыты двумя белыми простынями.

– Смотри-ка, аккуратно в самое сердце попали.

– Самоубийство?

– Нет, убийство. Кокнули друг друга от страха попасть под советский

трибунал.

Из барака тем временем выходили остовки со всем своим имуществом: чемоданами и тюками, Мише даже в голову не приходило, что лежащий на носилках герр Штерн принимал самое деятельное участие в их судьбе, а так же в судьбе его невесты: Наташи Рудиной.

А солдат КА выстроил тем временем бывших пленных остарбайтеров для раздачи гречневой каши. Полевая кухня работала исправно. -Строимся, строимся! Всем каши хватит, подходим, подходим!

Петюшин подбежал к майору Дубилину с докладом.

– Там в немецкой комендатуре сейф обнаружили.

– Материальные ценности? Деньги, украшения?

– Не знаю, проверять надо…

– Угу, Петюшин, Николаев, Мельниченко, со мной в комендатуру.

– Есть! Матценности-это по нашей части!

– Калинин, а ты иди и оформляй пропуск на выезд машины.

Калинин отдает честь Дубилину. Мимо него бегут остовки

с чемоданами и вещмешками. Лица у них счастливые. Свобода!

– Товарищи женщины, на первый и второй рассчитайся!

– Тань, Тань! Пошли, спросим, когда нас отправлять-то будем?

– Кого спрашивать-то? (смотрит вдаль)

– Смотри: там начальник большой стоит.

Девушки видят вдалеке полковника НКВД. К нему подходит офицер со списком остарбайтеров для отправки.

А тем временем трофейно-монтажная бригада во главе с Дубилиным заходят в комендатуру. Огромная картина Клода Моне рядом

с портретом рейхсфюрера на стене сразу привлекает его внимание. Майор с интересом разглядывает роспись художника внизу картины на стене.

– О… Клод Моне? Неожиданно!

Дубилин был удивлен, увидев картину известного французского импрессиониста. Герр Ольсен привез картину из одного дома близ города Вольфа, дом отобрали у одного еврейского банкира, картины и ценности были вывезены им лично в военную комендатуру в Шецене. Подлинник Клода Моне он оставил себе, а вот портрет Гитлера ему подарил герр Штерн. Пока Семен Николаев и Миша Сергеев пытались открыть сейф комендатуры, Петюшин, который лазил по ящикам стола, нашел от него ключ в одном из выдвижных ящиков стола коменданта.

– Вот ключ от сейфа, ребята!

– Открывай тогда, давай!

Пока алчный Петюшин открывал сейф и рассматривал найденный им

в сейфе золотой портсигар, Миша нашел в углу еще картины

в золоченных рамах. Помимо подлинника картины Клода Моне

в комендатуре оказался склад картин из запасников местной галлереи. Чтобы погрузить картины в грузовик, их нужно было вынести из военной комендатуры. Николаев, просто присвистнул, увидев какое количество картин нужно было поместить в грузовик, пока Миша, открыв окно, звал с улицы солдат.

– Эй, заходите внутрь, помощь нужна!

– Ничего себе!

Солдаты, которых позвал Миша, уже входили в комендатуру.

Их было четверо и они быстро вынесли все картины на улицу.

Тем временем Дубилин обращает внимание на Петюшина с золотым портсигаром и золотыми часами на цепочке в руках.

– Петюшин, ты чего себе в карман положил? Мы так не договаривались! Сержант кладет портсигар в карман.

– Товарищ майор! Ничего я не воровал! Вот часы нашел. На цепочке и коробку с аусвайсами.

Он вынимает из сейфа коробку с рабочими карточками остарбайтеров, так называемыми «арбайтскарте». Дубилин подходит к Петюшину ближе, смотрит на него строго. Тот пожимает плечами, передает ему золотой портсигар, часы.

– Так… Не груби старшему по званию, Петюшин! (машет рукой) Эх, ладно! Мельниченко! (показывает на картину Клода Моне) Займитесь этой картиной, когда будете выходить из военной комендатуры.

Миша и Семен тем временем стояли у сейфа, рассматривали карточки остовок. Лица, снятые в фас и в профиль с номерами под фотографиями их поразили. Сидорова Любовь, Антонова Мария, Федорова Екатерина, Федорова Ксения. У всех – пятизначный порядковый номер.

– Эх, девочки, сердечные наши, где же вы теперь?

Миша оглядывается и видит, как Петюшин прячет в карман часы на цепочке, подмигивая майору Дубилину. Миша злится, Петюшин ему неприятен.

– Ну что, Петюшин, все золото забрал?

Петюшин хмыкает, складывает все обратно в коробку, а вот одно золотое колечко из коробки кладет себе в карман.

Николаев неожиданно отвлекает Сергеева.

– Вот, фашисты! (держит карточку остовки) А это? Худая, несчастная! 17 лет наверное? Смотри! (протягивает арбайтскарту Мише)

Миша берет в руки рабочую карточку с фотографией Наташи Рудиной, и не сразу узнает в стриженной девушке свою Нату. Он взволнован.

– Наташа!

Николаев смотрит удивленно на товарища.

– Кто?!

– Это – Наташа Рудина. Невеста моя.

Она в начале войны с мамой Еленой Сергеевной поехала продукты менять, мать погибла, а она… пропала. Представляешь?

– Ну-ка, ну-ка, подожди!

– Значит, фашисты ее угнали!

– Что же они с ней сделали, сволочи!

Миша кладет рабочую карточку Наташи на подоконник, смотрит на ее номер:14532. Николаев отбирает ее у Сергеева, рассматривает карточку Наты, указывает на графу: место работы.

– Вот написано здесь, направлена на работу, к профессору-антропологу Кернеру.

– Адрес какой? Читай!

– Город Вольф…

Сергеев внимательно читает адрес герра Кернера.

– Паш, так это не рядом. Ехать надо!

Но Миша Сергеев, он же Павел Мельниченко, как будто не слышал его.

Воспоминания о Наташе заставили его вспомнить все: дачу, ее отца: Рудина Андрея Михайловича, саму Наташу в голубом платье в горошек перед поступлением в ГИТИС. Дубилин, который все это время пытался снять с крючка картину Моне, неожиданно зло посмотрел на своих солдат.

– Мельниченко, Николаев, почему сейф открыт?

Миша быстро кладет рабочую карточку Наташи в карман гимнастерки.

– Товарищ майор! Сейф вскрывал не я!А Петюшин!

– Доложить надо по порядку!

– Товарищ Дубилин, сейф вскрыт, обнаружено много ценностей, а так же документы на остарбайтеров.

В этот момент в комендатуру входит рядовой Петюшин с пропуском

на машину для вывоза ценностей из бывшего трудового лагеря.

Он протягивает его Дубилину, оглядывается и видит открытый сейф.

Миша зло и быстро отчитывает Петюшина.

– Эй, Петюшин, ты приказ маршала Рокоссовского читал?

– Какой приказ?

– За мародерство и расхищение-расстрел на месте.

Николаев поддерживает Сергеева.

– Быстро выложил все из карманов!

Рядовой Петюшин, который давно служил в трофейно-монтажной бригаде Дубилина, был удивлен тону Павла Мельниченко.

Петюшин всегда делился с майором изъятыми ценностями.

Майор Дубилин удивленно смотрел на старшего лейтенанта.

– Ты чего разоралась-то? У тебя кто главный? Я или ты?

Твое дело: технику грузить и нумеровать, вот тут ты-дока, а вот моральная составляющая-это по моей части.

Майор удивленно смотрел на подчиненного лейтенанта Мельниченко, который встал по стойке «смирно», решив обратиться

к старшему по званию официально.

– Разрешите обратиться?

Петюшин прерывает его.

– Куда Клода Моне грузить?

– Грузи все, включая Моне ко мне в грузовик. (Мише) У тебя кто главный?!Я! Вот меня и спрашивай!

Николаев берет коробку с карточками остовок в руки.

– А вот это куда, товарищ Дубилин?!

– В особый отдел: там разберутся! (машет на картину Моне) Выносите!

Николаев ставит коробку с карточками на сейф, машет рукой на Мишу. Они подхватывают картину Моне и выходят из комендатуры. Дубилин подходит к Петюшину, который вынимает из своего кармана часы.

– Этот кретин идейный, всю бригаду под трибунал подведет.

– Ага, а ведь прав он, Вы все такие, дай Вам волю, Вы все растащите.

Дубилин, изображая строгий взгляд, смотрит на Петюшина.

Тот вздыхает, достает кольцо из кармана и отдает его в руки майора.

– Извините, товарищ Дубилин!

– Закрой дверь с той стороны!

Петюшин жмет плечами, козыряет и выходит из комендатуры.

Дубилин оглядывается, быстро кладет себе в карман золотые кольца, коронки, еще пару золотых часов, закрывает сейф на ключ, идет на выход. Вошедшие солдаты выносят и Клод Моне, оставляя внутри лишь портрет рейхсфюрера с вытаращенными черными, оловянными глазами.

А в это время Петюшин организовал четырех солдат для погрузки всех картин из комендатуры в грузовик. Они почти закончили погрузку, когда неожиданный и мощный взрыв по соседству

с комендатурой заставил их скрыться в ближайшем блиндаже.

Солдаты Вермахта, покидая сортировочный лагерь в Шецене, заложили взрывчатку в том месте, где находилась бывшая душевая остовок, а так же рядом с бараком. Вызывать саперов было долго, хотя Дубилин сразу бросился звонить им с помощью переносного телефона. Только через полчаса он наконец-то дозвонился до сапера: капитана Орлова.

К Дубилину подбегает Миша Сергеев. Тот бросает трубку!

– Я вызвал из штаба сапера Орлова. Но они только час приедут, мы тут взлетим в воздух пока. Слышал, Мельниченко!

– Здравие желаю, товарищ Дубилин!

– Что случилось?! От чего взрыв был? Разобрался?

– Был взрыв, но жертв нет! Сами справимся!

Миша машет рукой, хватает в руки специальную раму, надевает

наушники, медленно подходит к заминированным участкам на плацу рядом с бараком. Мины связаны тоненькой проволокой, Дубилин

наблюдает за ним издалека. Кричит ему громко:

– Мельниченко, а ты вот вот сам вызвался! В подвалах же бараков могут быть ценности, и бараки нужно обыскать.

Дубилина злится, однако их диалог прерывает капитан Орлов, который только что прибыл на место дислокации бойцов Краснои? Армии. Он быстро отдает честь Дубилину.

– Капитан Орлов! Спецбатальон пятой гвардейской армии. Прибыл по просьбе майора Дубилина для разминирования!

– Здравия желаю, товарищ капитан!

– Кстати, хотелось бы узнать разминирован ли подвал? И приняли ли вы картины из комендатуры?

Дубилин машет рукой Мише. Миша снимает наушники, вешает их на Николаева, отдает ему рамку на палке, бежит к Дубилину.

– Да хотя ладно, знакомьтесь это-старший сержант Мельниченко,

светлая голова нашей бригады.

– Здравие желаю!

Орлов тем временем отходит с Дубилиным к картинам, которые вынесли

из военной комендатуры солдаты трофейно-монтажной бригады,

осматривает их, делая пометки в своем блокноте. Дубилин отдает

приказ Петюшину и Николаеву сколотить из деревяшек коробы для

картин, чтобы погрузить в грузовик. Картину Клода Моне он просит

загрузить в кузов своей машины, затем обращается к своим бойцам.

– Петюшин и Калинин, сколотите быстро двадцать коробов для картин.

Я нашел опись: они все из местной галлереи. Нужно их аккуратно поместить в коробки.

Орлов здоровается с Мишей за руку. Обращается к Дубилину, кивая на Сергеева.

– Скажите, а Ваша светлая голова, в виде Мельниченко сможет со мной проехать в местную галерею?!Фашисты при отходе также заминировали подвалы в немецкой галерии близ города Вольф.

Миша быстро вынимает рабочую карточку Наташи из своего кармана, смотрит на ее фотографию, на адрес. Написано: город Вольф

– Пригород Вольфа? Я готов ехать.

Орлов с интересом смотрит на Мишу Сергеева. Толковый парень ему симпатичен.

– А Вы в электросхемах разбираетесь?

– Смотря в каких!

– Фашисты при минировании использовали сложные электросхемы.

Дубилин хлопает по плечу Мишу.

– Ну, он у нас-Кулибин, самородок! Если надо, то разберется во всем!

– А в самом городе или пригороде находится галерея?

– Пригород Вольфа, но ценностей там, не меньше чем здесь.

И спасать так же надо, и разминировать то же. Вы простите, какой институт заканчивали?

Дубилин отвечает за Мишу быстро.

– Говорит ФЗУ, но на самом деле-чистый академик в технике (машет рукой на него) Характер поганый, жуть, но держу его при себе.

Не отпускаю.

Орлов жмет руку Дубилину:

– А я: академик в картинах! И по совместительству-сапер! Представляете, вчера я вот этими самыми руками настоящего Тициана держал. Так что? Отпустите Вашего Кулибина со мной?!Под мою ответственность.

В этот самый момент вдалеке раздался взрыв. Дубилин бежит к блиндажу.

– Вот ведь черт! (машет рукой на Калинина и Петюшина) Знакомьтесь, товарищ Орлов! Мои орлы!

Поставив ящик с картинами в кузов машины, Калинин сделал шаг

к Дубилину. У Петюшина в руках были две вазы.

– Товарищ, майор! Разрешите обратиться. По Вашему приказанию все ящики сколочены. Картины погружены в кузов (кивает на Мишу) У этого Ромео, невеста пропала в районе Вольфа. А он вот и стесняется спросить: может ли он поехать с капитаном Орловым ефрейтором Николаевым разминировать подвал в галерее в Вольфе (через паузу)

и невесту потом поискать в пригороде.

Мишу смотрит удивленно на Петюшина, он просто прочитал его мысли.

Дубилин прерывает Петюшина, обращается к Мише.

– Как я тебя отпущу? А сбежишь? Шучу, конечно (хлопает Мишу по плечу) Ладно, езжай с Орловым, а Николаева с собой, возьми-там опасно!

К ним подбегает Николаев.

– Да, товарищ Дубилин! Ваш приказ выполнен! Барак разминирован!

Дубилин жмет Николаеву руку:

– Поможешь Мельниченко?! И автоматы свои не забудьте прихватить. Отправка эшелона завтра в 18—00.Не опаздывайте! (Орлову) Берите их!

Орлов кивает, машет рукой Николаеву и Сергееву, они идут в его грузовик мимо грузовика Дубилина, куда тем временем затаскивают очередную картину в коробе.

– Товарищ Дубилин, еще одна ваза! Куда ставить?

– В машину, конечно.

Дубилин отбирает вазу у Петюшина. Вазы красивые, с синими птицами на ветках, он мысленно уже представляет их дома у себя дома.

Однако взвизгнувшие шины машины капитана Орлова отвлекают его

от созерцания прекрасного. Дубилин вместе с Петюшиным идут

к грузовику, чтобы проверить список картин.

Однако через пять часов Миша вместе со своим другом Семеном

оказываются в подвале картинной галереи в пригороде Берлина.

Капитан Орлов долго ведет их по лабиринтам подвала, пока они не

оказываются перед железной дверью, рядом с которой стоят трое:

два советских сапера и испуганная немка-сотрудница галереи.

Поздоровавшись с Николаевым и Сергеевым, саперы показывают рядом

с дверью сложное соединение проводов и подключенных к ним

электрических схем. Миша смотрит удивленно, он впервые видит столь

мудреную конструкцию. Орлов здоровается со своими саперами.

– Здравия желаю, бойцы! Вот (показывая на Мишу) привел подкрепление Вам!

– Здравие желаю!

Миша смотрит очень внимательно, рассматривая провода и схемы

в луче фонарика. Удивленно присвистывает, пытаясь дотронуться до коробочки.

– Не трогай!

– Так это же муляж! Настоящая электрическая схема выглядит совсем по другому.

Николаев отнимает фонарик у удивленного сапера, светит в дальний угол подвала, отходит от двери все дальше и дальше, медленно следуя вдоль прикрепленных к коробочке проводов, пока не обнаруживает настоящее взрывное устройство.

В нем светится маленький красный огонечек и видны часы, ведущие отсчет до взрыва, до которого осталось ровно:10минут. Миша идет за ним, говорит взволнованно:

– Вот она! Бомба! (тихо) И сейчас может рвануть.

Немка охает, Миша бледнеет, затем быстро достает щипцы и аккуратно перерезает красный провод.

Огонек схемы быстро мигает и гаснет. Николаев, Сергеев, Орлов, саперы и сама немка остаются в кромешной темноте, так как фонарик в руках у Миши быстро гаснет. Немка начинает читать молитву, так в тишине проходит около десяти минут, пока наконец-то сапер осторожно не включает в подвале свет. Все видят, что в коробочке на стене не мигает красный маячок. Миша машет рукой на стену.

– Вот и все! Простая схема из учебника.

Тьфу, молодец!

Путь в подвал галереи открыт. Железную дверь быстро открывает ключом сотрудница галереи. И вскоре сами саперы, Орлов, Николаев и Сергеев заходят в подвал, в котором темнота, пыль и редкие лучи солнца, которые светят через дощатый потолок. Под пыльными тряпками огромное количество картин, больших и маленьких в золоченных рамах. Немка смотри на них с благоволением, говорит быстро, взволнованно, предупреждая вошедших.

– Осторожно! Здесь мировые шедевры искусства!

– Сколько такая красота стоит?

Орлов отмахивается от Миши Сергеева.

– Даже не спрашивайте! Это красота бесценна! Это знаете ли достояние человечества!

Орлов скидывает с одной из самых больших картин мешковину и перед взором Миши предстоят обнаженная фигура Венеры Милосской кисти Рембрандта.

Оригинальная ли эта картина или хорошая копия, но вид голой женской фигуры на картине, в пыльном немецком подвале провинциальной немецкой галереи где-то в пригороде Вольфа, производит на Мишу неизгладимое впечатление. Красота в столь необычном месте, кажется ему вызовом: войне. Миша встряхивает головой и бежит из подвала наверх. Орлов руководит погрузкой картинных шедевров.

– Аккуратней!

– Только осторожней, беритесь за края коробов при погрузке!

– Товарищ капитан! Я Вам в течении двух часов понадоблюсь еще?

– Нет, а что?

– Я невесту свою ищу, ее в плен угнали, я случайно нашел ее рабочую карточку в бывшем трудовом лагере, и вот, хотел ее найти.

– Конечно, конечно! Я вас отпускаю!

– Спасибо большое! Да, конечно! Только я с Николаевым поеду, хорошо?

Сергеев хватает Николаева за рукав и они бегут к дороге,

по которой ездит грузовики. Пыль стоит столбом, однако Миша

поднимает руку. До дома Кернеров рукой подать, и вскоре они садятся

в попутную машину.

А в это время в сортировочном лагере рядом

с Берлином, Наташа Рудина, которую так отчаянно искал ее жених Миша,

подошла к Контрольно-Пропускному Пункту. Мимо нее проехали на

грузовике освобожденные остарбайтеры, которые мечтали вернуться

в СССР. Они радостно горланили советские песни.

– Расцветали яблони и груши!

Въехав на площадь рядом с бараком грузовик остановился, женщины и девушки стали прыгать на пыльную брусчатку. Очередь к охраннику

лагеря рядом с деревянным домиком, выкрашенного в черно-белый цвет, росла. После досмотра и проверки документов, остовки должны были встать на учет в комендатуре.

– Скажите, пожалуйста, а советская оккупационная зона здесь начинается? Мне в комендатуру!

– Да! Вот смотри!

Девушки и женщины быстро выстроились в очередь. Одна остовка держала маленькую девочку за руку, которая плакала и канючила.

– Танечка! Ты устала?!

– Мамочка, я есть хочу. Я устала.

Остовка вынула из мешка кусок хлеба, протянула его Танечке.

Наконец-то к строю женщин и девушек вышел солдат, он был одет в форму солдата внутренних войск Красной армии. Он коротко посмотрел на всех и быстро скомандовал.

– Стройся! По одному, по одному!

– Документы готовим: справки об освобождении.

Наташа с чемоданчиком встала в очередь за женщинами и девушками, поинтересовавшись, где находится комендатура

у черноволосой женщины, державшей за руку свою дочь Танечку.

– А где здесь комендатура? Не подскажите?

Неожиданно появившийся корреспондент газеты «Правда» поставил треногу с кинокамерой рядом с длинной очередью и начал снимать Наташу и других остарбайтеров.

– Внимание! Стоп-стоп, ну, девушка, Вы-в кадре опять, девушка!

Наташа вышла из кадра, чтобы не мешать корреспонденту снимать.

– Извините! Меня не надо снимать!

Наташа подошла поближе к солдату, стоящему рядом

с комендатурой, вытащила свой аусвайс, показала его солдату.

– Документы!

– Да, конечно, сейчас. (протягивает трудовую книжку) Пожалуйста.

Солдат смотрит на Наташу, на документы, сравнивает ее фотографию

с самой Наташей. В аусвайсе штамп: освобождена американской администрацией, и адрес фрау Мюллер.

– Чемоданчик откройте!

– Да, конечно. Сейчас. Пожалуйста!

Солдат долго роется в ее чемодане. Находит тетрадку со стихами Сони Мальцевой. Солдат читает.

«Как ласточка, среди грозы и бури, страдаешь ты, когда гремит гроза! Но не сдаешься голову понурив, из глаз твоих не капает слеза!»

Он смотрит на Нату, откладывает в сторону тетрадку.

– Личная переписка. Запрещено!

– Это же только тетрадка (пытаясь взять тетрадку) Там только стихи.

Солдат роется в вещах Наташи.

– Так? А это что такое? (достает коробок спичек и домик из спичек)

– Вы работали на химическом заводе? (кладет на столик) Отбираю! Девушка, Вы на советской территории и здесь советские законы. Так что отставить! Иди, иди в комендатуру!

– Комендатура там.

– Вы только не выбрасывайте ее, вдруг мне ее разрешат забрать!

– Проходи!

– Спасибо!

Наташа решается занять очередь в комендатуру. Остарбайтеров допрашивали с пристрастием перед отправкой на родину, в СССР.

Не смотря на бодрые призывы Сталина о том, что советская родина ждала всех бывших пленных Третьего Рейха обратно,

НКВД проверяло всех досконально. Когда Ната подошла поближе, на крылечко советской комендатуры: над которой висел красный, советский флаг, вышел военный в форме НКВД.

Это был Андреев, работник советской комендатуры.

– Товарищи, устраиваемся в очередь, освобождаем площадь, покучнее, покучнее.

Ната встает в очередь, когда к площади подъезжает еще одна машина с остарбайтерами, распевающими «Катюшу»

– «Выходила на берег Катюша, на высокий берег, на крутой»

Из грузовика выпрыгивает девушка. Она-высокая, в черном комбинезоне с молниями зиппер, в тельняшке.

– (Нате) Девушка, Вы последняя?

– Да, я!

– Тогда я за Вами!

Клава горланит песню «Катюша», пугая очередь:

«Выходила на берег Катюша!«Товарищи, где тут контора на Ленинград?

– Ты чего так разоралась-то?

– Че? Нихт ферштейн, контузило меня. Так где комендатура?

Ната смотрит на Клаву удивленно, рослая девушка с двумя косичками ее скорее смешит, чем пугает. Клава-крановщица, у нее большие руки и ноги, она с большим интересом смотрит на худощавую Наташу с тонкими руками.

– Девушка, да вот же она!

– А, спасибочки!

– За мной будете! Ну, ладно! Давайте знакомиться (протягивает руку) Клава Чугунова. Бывшая остовка из Таганрога (Нате) Тебя-то как зовут?

– Наташа Рудина. Можно просто-Ната! я Из Москвы.

– Хе! Ната. Смешное имя. Из Москвы, говоришь? А я вот в Ленинград хочу. На кране работать. Я-крановщица.

– Имя как имя. Русское, обычное.

– Ну, ладно. Ната, так Ната.

Уже через десять минут Андреев называет фамилию Рудиной; Наташа машет Клаве рукой и заходит внутрь комендатуры. Клава садится на ступеньки, достает кисет, табак и закуривает папиросу.

Андреев тем времем проводит Наташу в кабинет Репина, начальника советского сортировочного лагеря. Их было множество на советской оккупационной зоне. После подписания пакта о капитуляции Германии, вся бывшая территория Третьего Рейха, в том числе Берлин были поделены на западные и восточные секторы. Наташа со своим ауйсвайсом попала в лагерь, который занимался отправкой бывших узников Третьего Рейха в СССР. Андреев смотрел на Наташу строго, им было строго воспрещено общаться с бывшими остарбайтерами, которых надлежало допросить с пристрастием. Он быстро открыл дверь кабинета Репина, начальника сортировочного лагеря, майора внутренних войск Красной Армии: