Читать книгу "Гримуар лиходеев. Гризельда"

Глава 15. Душегуб

Тёмное помещение, расположенное в подвале неказистого девятиэтажного дома на 31-й улице, выходило лестницей прямиком к мусорным бакам, что не могло радовать обычных постояльцев, вечно жалующихся на стойкую вонь, стоящую прямо под окнами. Однако жилец 108-й квартиры, расположенной во весь цокольный этаж, был более чем доволен и не подумывал съезжать, а наоборот, оплатил аренду на несколько лет вперёд, чтобы владелица всего здания и прочие рабочие из местных коммунальных служб его не беспокоили.

Обычно пустующая квартира встречала хозяина пыльным облаком и затхлым запахом. Тоненький мускусный шлейф свиного жира и древесного воска ударил в нос, едва вошедший закрыл за собой вначале скрипучую калитку подвала, а затем уже окованную металлом и обитую войлоком дверь.

Мутные пыльные окна служили неплохим прикрытием для тёмных дел, которые творились в этом помещении. Поэтому вошедший без страха включил свет и пригляделся, припоминая расположение вещей в тамбуре, коридоре и зальной комнате. Рваные куски газет валялись в беспорядке всюду, напоминая о давнем приступе злобы, из-за которого он даже разбил экспериментальный аквариум и спешно покинул подвал, потому что не хотел убирать последствия гнева.

Осунувшееся, пергаментного цвета лицо наконец посмотрело в висящее в коридоре зеркало, но будто сквозь него. Мутноватые карие глаза были окружены глубокими бороздами морщин. Короткие седые волосы беспорядочно острижены и торчали клоками из-под коричневой клетчатой кепки. Серый костюм муниципального клерка был застёгнут на все пуговицы. В целом обычная, заурядная внешность старика за шестьдесят, как ни странно, часто выручала его, стоило лишь яростно взглянуть на любого желающего подраться. И даже фанатики Моам Баала обходили эту часть улицы стороной, чтобы не связываться с жителем 108-го подвала. Потому что были наслышаны о его жильце от старших собратьев. Негласный нейтралитет уберёг многих и многих смертников от скорого присоединения к их кровавому божку, которому они так рьяно поклонялись, ведь душегуб был скор на расправу, особенно во время приступов плохого настроения, как например, сегодня, когда он увидел куклу возле трупа на 47-й улице. Тогда он чудом не набросился на неё, желая разорвать её фарфоровое тельце, чтобы достать сосуд и с превеликим удовольствием выпить её душу, всю без остатка. Потому что его энергия была на исходе. Заклинание искусственного затмения порядком вытянуло сил, заставляя ноги буквально оступаться при ходьбе, а временами подгибаться, словно ватные. На долю секунды сегодня он даже потерял сознание и чудом не разбил голову, планируя встречу со стеной. Однако злость возобладала в последний момент, и он вмиг собрался, с трудом избежав летального столкновения.

Ручка чемодана в его руке еле слышно скрипнула, когда он сжал пальцы, но тотчас опомнился и поспешил поставить свою драгоценность на ближайшую тумбочку.

– Как же хорошо, что у меня есть запасная картотека. – Душегуб перевёл ласковый взгляд на чемодан, в который успел спрятать волосы некоторых трупов из морга. – Жаль только, Фелза отстранили. А значит, придётся использовать другое прикрытие.

Встав на колени, он открыл чемодан и среди бумажных свёртков аккуратно достал конверт с подписью «Донахью». Устрашающая улыбка исказила его губы, когда он задался вопросом:

– Интересно, а он там ещё не подох от истощения?

Душегуб хмыкнул, скалясь. Но тут его взгляд опустился к светловолосому парику, который он совсем недавно надевал, а под ним ещё десяток других, выглядывающих из потайного отсека. Специальную перегородку сегодня пришлось снять, чтобы увеличить вместимость чемодана.

– М-да, – старик ворчливо вздохнул, – как жаль, что Зора всё-таки догадалась. Не без помощи этой куклы. Как её там зовут? Ви…

Но договорить он не успел, потому что тотчас за его спиной раздался громкий стук в дверь. Не на шутку перепугавшись, душегуб поспешил закрыть чемодан. Затем остервенело подскочил, желая придушить собственными руками того, кто надумал столь бесцеремонно наведаться к нему домой, как вдруг он услышал снаружи знакомый голос.

– Мистер Шейнсберг? – позвала рыженькая девушка.

Душегуб нахмурился, припоминая имя студентки.

– Как же её там звали? – старик проворчал тихонько.

Но тут рыжая отличница из предвыпускного курса решила упростить ему задачу, потому что прокричала довольно громко:

– Это я, Пфайфер Питти.

– А… – душегуб облизнулся, чувствуя, как голодный спазм скрутил внутренности узлом, – вот и прибыла свежая энергия.

– Что? – Девушка будто услышала его шёпот. – Лени, вы там? Я бы хотела узнать, как у вас дела и, если нужно, хоть чем-то помочь.

Старик потянулся к замочной щеколде и медленно открыл дверь, с интересом впитывая каждую эмоцию студентки, пришедшую не в то время и не в то место.

– Ой… – Питти удивлённо приоткрыла рот. – А-а-а я думала, здесь живёт мистер Шейнсберг…

– Да, это так, – старик хитренько улыбнулся, – вы пришли по адресу, молодая госпожа.

– Что? Э…

– Не переживайте, Лени мой сын. – Душегуб хмыкнул. – Если хотите его увидеть, то можете зайти и подождать, он скоро придёт.

– Но… – Кинув оценивающий взгляд за спину старика, девушка не спешила заходить внутрь. А когда заметила устрашающий беспорядок и почуяла жуткий зловонный запах, то сморщилась и поспешила отказать. – Я лучше его на улице подожду, спасибо!

– М… гм… – Старик недовольно осклабился. – Что ж, ждите, коли вам так хочется.

Не дожидаясь ответа, душегуб поспешил закрыть дверь. А в его голове уже успел созреть мстительный план, из-за которого ему, к сожалению, придётся использовать сосуд из невосполнимых запасов.

– Ну, сегодня особенный день. – Душегуб пожал плечами. Дверная щеколда скрипнула, когда он повернул её пальцами. Затем развернулся и зашагал вглубь квартиры, не разуваясь.

Дойдя до одной из комнат, он с интересом заглянул в приоткрытую дверь.

– Мм-м, – промычал он, глядя на плавающие в формальдегиде части тел в ёмкостях на полках, опустил глаза к пластинированным трупам, лежащим на ковре в центре комнаты, – сегодня не до экспериментов. Сил нет.

Душегуб горько вздохнул и отправился дальше, насвистывая мотив одному ему известной песенки. А за следующей дверью глухого коридора скрывался глубокий шкаф, от пола до потолка заставленный глиняно-фарфоровыми сосудами душ разного размера, формы и объёма.

– Хм… – Старик задумчиво пощипал губу, когда его взгляд блуждал по полкам. – Кого бы выбрать… Может быть, Уинслиан? Всё равно эта звезда участка ушла со сцены и перестала нам мешать. Поэтому и план его шантажа тоже провалился…

Взяв в руки коричневые матовые песочные часы, он потряс вещицу и громко хмыкнул, прислушиваясь к звенящей тишине.

– Не, у неё слабенькая душонка. – Старик поморщился. – Маловато будет. Тогда… – Он поставил сосуд на место, протянул руку вглубь и достал оттуда сосуд, подписанный как «аспирант Шейнсберг». Убийственная улыбка отразилась на устах лиходея, когда он гаденько произнёс: – Скажи спасибо своей студентке, Лени. По её прихоти ты сегодня станешь моим ужином.

Причмокнув губами, душегуб спешно закрыл дверцу шкафа и в приподнятом настроении отправился на кухню поджигать перегонный куб, чтобы сделать себе новую порцию эссенции жизни.

– И почему меня все называют могильщиком? – проворчал он, вновь заглядывая в комнату для экспериментов. – Ведь я же, в сущности, уникум, который умеет и химичить, и колдовать благодаря гримуарам, и даже кукол приручать. Ну, мне так даже лучше. Меньше мороки. Иначе Кровавый с меня бы спросил за троих.

Душегуб вздохнул, взвешивая в руках заполненный сосуд души.

– Уж лучше бы я примкнул к фанатикам, чесслово, – продолжил он ворчать, шаркая по полу заплетающимися от усталости ногами. – Ну, моя неугомонная натура вряд ли бы ужилась с этим гниющим моамбальцем. С другой стороны, он-то видел Кровавого вблизи, а я нет.

Вздрогнув, старик вдруг что-то понял, поэтому поспешил на кухню, чтобы поскорее восполнить силы и заявиться в подземелье к остальным, пока его не начали искать и не доложили настоящему начальству об исчезновении.

Глава 16. Фелз

Главное управление правопорядком, расположенное на 47-й улице, встречало Вианон черными провалами погашенных к концу рабочего дня окон, высокими бетонными стенами и строгой, прямоугольной, уныло-серой архитектурой всего здания полицейского участка в частности.

Нона наконец-то получила у Эдвина разрешение на вывоз трупа старика из морга, а значит, очень скоро она сможет найти покой и решить проблему, мешающую ей единолично управлять своим фарфоровым телом. По крайней мере, она очень сильно на это надеялась, поэтому не перечила маме и делала всё, что та велела или хотя бы просто намекала. Но несмотря на это, зрачки куклы то и дело дёргались, особенно когда впитанный сосудом остаток чужой души пытался перехватить управление.

Без всяких проблем, благодаря разрешительной бумажке, Вианон быстренько миновала пост охраны и вошла во внутренний дворик ГУПа, загороженный высоким, окрашенным в чёрный цвет чугунным забором. Пересекла его некоторое время спустя и остановилась у двустворчатой высокой двери, ведущей в пятиэтажное отделение криминалистической экспертизы и здание морга, соединенное с последним узким крытым коридором. Нона замерла прямо у так называемого «парадного входа», через который, как правило, заходили родственники умерших на опознание, как вдруг её вновь окликнул сотрудник охраны, недоверчиво глядя на внешний вид.

– Что ты здесь делаешь? – спросил человек в полицейской форме, озираясь. – Где твой кукольник?

– Я одна. – Нона с хрустом покачала головой. – И у меня есть разрешение градоначальника Фено.

– Разрешение от самого Даоша? – изумился вдруг сотрудник участка. – Врёшь!

– Э… нет, у меня разрешение Эдвина Груета Плёссинга, – призналась Вианон, протягивая бумажку, – вот оно.

Полицейский недоверчиво несколько раз перечитал подписанную бумагу. Скупо кивнул, позволяя пройти дальше.

– Идём, – он почему-то решил не отставать. – Вицерс ещё не заступил на смену, опаздывает. А его коллега уже ушёл домой. Поэтому я тебя провожу, чтобы ты ничего там не натворила, пока будешь одна.

Нона пожала плечами, мол, не против такого расклада. А полицейский вздрогнул. Видимо, ему было неприятно слышать и осознавать, что рядом с ним идёт лиходейская игрушка, поглощающая души живых существ на завтрак, обед и ужин. Так ещё и руками двигает, лишний раз добавляя напряжения ситуации.

Внутренние стены помещения отделения криминалистической экспертизы ничуть не отличались от стен 47-го полицейского участка, отчасти поэтому Вианон на долю секунды растерялась, чувствуя столь неприятное в теле куклы ощущение дежавю. А неприятно оно было потому, что вызывало в её сознании целую кучу вопросов. Ведь ранее она не могла бывать в этом здании, нет же? Тогда почему эти стены казались ей и впрямь знакомыми? Почему она знала, куда идти, и что впереди её ждал коварный порожек, на пути к коридору, ведущему в морг.

– Я смотрю, ты неплохо у нас ориентируешься? – проворчал работник участка.

– А вы сами? Вы же не эксперт, а лишь охранник, не так ли?

– Нет, я детектив, – не согласился тот. – Нолан Аккербидж.

А вот теперь кукла позволила себе остановиться и более детально рассмотреть её провожатого. Высокий, плечистый, в целом подтянутой комплекции, но с небольшим брюшком, детектив Аккербидж выглядел типичным добряком. Голубые глаза. Каштановые короткостриженые волосы, улыбчивый и молодой, он совсем не походил на работника полицейского участка.

Вот только сейчас Нолан не улыбался, а наоборот, хмурился и изо всех сил старался сохранить лицо невозмутимым.

– Ах, да, запах здесь, наверняка, убойный… – Нона задумчиво кивнула своим мыслям. – А знаете, давайте так. У них же есть журналы? Хотите, я при вас быстренько гляну, где лежит мой труп и заберу его, не дожидаясь какого-то там Вицерса, чтобы вы окончательно не позеленели.

– Вообще-то мы могли бы подождать на улице.

– Хм… – Вианон задумчиво остановилась перед металлической дверью. – Не думаю, что это хорошая идея.

– Почему?

– Да потому я чувствую живое существо впереди. А это значит, вы неправы, и ваш Вицерс наверняка уже на рабочем месте.

– Странно, – пробормотал коп.

Кукла без особого труда толкнула дверь, чтобы развеять сомнения полицейского. И уже через секунду обнаружила в помещении пожилого худощавого мужчину в белом халате, поверх которого был надет кожаный коричневый фартук и нарукавники из того же материала. Седовласый некто склонялся над журналами и что-то заполнял.

– Вицерс? – удивился Нолан. – Не видел тебя на проходной, когда ты пришёл?

– А! – Старик оторвал взгляд от журнала и поднял лицо вверх. Квадратные чёрные брови работника взметнулись так высоко, как только было возможно. Видимо, удивился приходу коллеги, да ещё и в компании куклы. – А… я пришёл несколько часов назад. Хотел кое-что проверить. Думал, может быть, ошибка какая закралась в документы?

– М? – Детектив поспешил подойти к столу, стоящему в углу смежного узкого помещения. – Что-то пропало?

– Да… точнее кто-то.

– Простите… – Как бы ни было интересно слушать общение работников полиции между собой, цель у Вианон была иная. – Если позволите, я бы хотела, чтобы вы немного отвлеклись от своих поисков и помогли мне. Вот.

Она протянула разрешительную бумагу тому самому Вицерсу, чье озадаченное лицо очень сильно её нервировало. Она попросту боялась, предчувствовала, что неспроста в морге возникла подобная проблема накануне её прибытия, однако же отчаянно прогоняла эту мысль прочь.

Дочитав бумагу до конца, сотрудник морга побелел.

– Э…

– Только не говори мне, что пропал именно этот труп. – Аккербидж подбоченился, ниже склоняясь над коллегой. – Ведь нет же?

– Мне жаль, но это так. – Вицерс потупил взгляд и огорчённо выдохнул: – Ячейка 1030 «А» пуста. Я и сам должен был поменять бирку сегодня. Однако открыл её, а там никого.

– То есть, – Вианон запретила себе раздражаться и начала анализировать, – он просто взял и испарился?

– Вряд ли, конечно, – сотрудник понуро пожал плечами, – такое просто невозможно в природе, если только…

– Если только его не забрал владелец гримуара лиходеев, – подсказал детектив.

– Исключено. – Нона покачала головой. А когда заметила изумлённые взгляды работников полиции, поспешила добавить: – Посудите сами, зачем владельцу гримуара Фено мог бы понадобиться труп старика многолетней давности?

– А вы, собственно, что об этом знаете? – Нолан подозрительно сощурился. – Говорите, многолетней давности? Но в бумаге этого нет.

Отвечать на вопрос кукла не стала. А наоборот, пошла в наступление:

– Покажите мне.

– Что?

– Журнал.

– Но…

– Вообще-то вы должны были отдать мне труп, но за неимением этого покажите хотя бы журнал.

Вицерс пожал плечами и с немого согласия детектива развернул пухлую, большую, разлинованную от руки тетрадь, в которой ровненькими строчками были записаны все посетители на сегодня.

Фарфоровый пальчик Ноны заскользил по бумаге, когда она бегло читала неизвестные фамилии. В это же самое время до её слуха донеслось:

– А где её кукольник?

– Она без него, – последовал скупой ответ детектива, – и меня тоже немного коробит этот факт.

– Ага, ведь где же это видано, чтобы куклы самостоятельно разгуливали по улице без своих хозяев? Да к тому же посещали полицейские участки.

– Морги, – поправила его Вианон, останавливаясь на знакомой фамилии, которую и зачитала: – Так сегодня вас посещала Зора Ринч?

– Да. – Уверенно кивнул Вицерс.

– И как часто обычно такое случается?

В этот раз работник морга отвечать не спешил.

– Можете не говорить, ваше молчание говорит само за себя. Что ж, хорошо. Осталось ещё кое-что. Я хочу лично убедиться, что ячейка с трупом пуста. По журналу неопознанное тело, найденное на столе разрытого капища, определили действительно в ячейку 1030 «А» и с тех пор не перемещали. А значит, до сегодняшнего дня он никому не был интересен, пока не объявилась я.

– На что ты намекаешь? – Аккербидж нахмурился. А Нона пожала плечами со словами:

– Ни на что, просто констатирую очевидное. Так где же эта ячейка? – Кукла кивнула в сторону распашной двери в дальнем углу комнаты. – Или вам есть что скрывать?

– Нет, – Вицерс фыркнул, – не знаю, к чему вы клоните, но я ни словом не соврал. Трупа нет. Идёмте, я вам всё покажу.

– Хорошо. – Вианон согласно кивнула.

А детектив, наоборот, поспешил распрощаться, как бы ему ни хотелось сопроводить странную посетительницу участка до спец. зала.

– Я на вечернюю планёрку, – выдал он, спешно покидая тамбур, в котором стоял стол, а на нём ровные ряды тетрадей для регистрации визитов.

На что его коллега поспешил оправдаться:

– Не обращайте внимание, у Нола желудок слабый.

– Да мне как-то без разницы, – честно призналась кукла, следуя за работником морга. – Лично я уже давно не чувствую запахи, поэтому для меня подобное помещение мало отличается даже от улицы.

– А как же свет?

– Что?

– Свет. Вам же тоже нужен? – уточнил зачем-то Вицерс. – Насколько мне известно, сейчас делают такие хрустальные зрачки, которые вполне способны улавливать цвета.

– Вопреки всяческому желанию сделать из тела куклы нечто похожее на человеческое – увы, мы не едим обычную пищу, не чувствуем запахи и видим вещи немного иначе. Я, например, совсем не улавливаю оранжевый цвет. Для меня он такой же, как и красный, только чуть менее яркий, что ли. Та же история с фиолетовым, салатовым, аквамариновым…

– Вот как? – работник морга хмыкнул.

Наступила недолгая пауза. Вианон перевела взгляд на помещение, в котором они оказались. И снова ощущение дежавю заставило напрячься.

«Неужели опять чужие воспоминания лезут в голову?» – подумалось ей.

Тем временем Вицерс свернул один раз, прошёл вдоль рядов длинных шкафов, повернул ещё раз, и на третий подошёл к верхней квадратной ячейке номер 1030 «А».

– Так. Вот эта дверца. – Работник морга похлопал рукой по металлической поверхности. – Откройте и смотрите сами.

Нона взялась за ручку и открыла ячейку. В выдвижной секции действительно никого не было. Но на этом Вианон не остановилась. Она в следующий миг немного пригнулась и дёрнула дверцу 1030 «Б». Вскрыла и заглянула туда. Внутри лежал труп какой-то старухи с серыми волосами. Явно не то, что она искала.

– Что вы делаете? – возмутился было Вицерс, однако Вианон внимание не обратила.

Она продолжала открывать ячейки и заглядывать внутрь, а иногда даже выдвигать ящики, чтобы поближе рассмотреть трупы.

– Я ищу место, куда переместили интересуемое меня тело, – честно призналась кукла после недолгого молчания. – Думается мне, это или ваш Фелз постарался, или же…

Но тут кукла резко замолчала, когда открыла следующую секцию и потянула ящик на себя.

– Что?.. – Вицерс уставился на лысую голову пластинированного трупа, оттого неплохой сохранности, поблёскивающую тоненьким восковым слоем. – Разве у нас был такой…

Он не договорил, потому что пригляделся к лицу потерпевшего, изуродованному маской животного ужаса. Кукла склонилась немного вперед, делая то же самое.

А уже секунду спустя они выдохнули в один голос:

– Феллоуз?!

Глава 17. Награда

Слабый лунный свет лился в высокое окно спальни Фиджеральда Боула, когда четверо лиходеев столпились вокруг его кровати, тихонько переговариваясь.

– Дрыхнет? – пропищал ломким голосом жирдяй-кукольник. Его тучное тело в потном сером шерстяном костюме еле-еле протиснулось в узкий дверной проём комнаты чужой квартиры.

– Ага! После моего снотворного, подмешанного в сидр, будет сложно его разбудить до утра.

Высокий худощавый алхимик в очках хохотнул. Послышался тихий шорох, когда он по привычке посильнее запахнулся зелёным тканевым плащом, скреплённым на шее массивной металлической булавкой в виде пентаграммы.

Вышибала местного увеселительного заведения, расположенного в соседнем подъезде, негромко буркнул:

– Вы мне лучше скажите, как мы прибыль-то делить будем? – Лично его интересовал лишь вопрос денег. – Не зря же я поделился с вами адреском Старины Джери!

– Не дрейфь, мы тебя не кинем, – заверил его темноволосый смуглый могильщик, гадко ухмыляясь.

На что вышибала свирепо воззрился в ответ, характерно хрустнул шеей и повёл плечами, будто намекая, чтобы тот и не думал об обратном.

– Слушайте, – предложил вдруг воскрешатель трупов, спешно переводя тему: – А давайте ему ноги переломаем, чтобы точно не убежал?

– Мои детки сторожат снаружи, – кукольник гордо кивнул вначале в сторону окна, затем и к двери, – ему некуда деться. Если только не пожелает спрыгнуть с шестого этажа. Но, думаю, даже в таком случае мы с лёгкостью получим причитающуюся награду.

Несмотря на весёлость приятелей, алхимик поправил очки сгибом пальца и серьёзно предостерёг:

– Вообще-то мы имеем дело с Бессмертным надзирателем, или вы забыли?

Присутствующие вмиг застыли и стёрли улыбки со своих лиц.

– И что бы это значило? – Вышибала в кожаном костюме, похожий на тот, в котором спал сам Боул, пожал плечами. Раздался тихий скрип его расстёгнутой куртки.

– А вот сейчас и посмотрим… – Могильщик присел на корточки у изголовья кровати и внимательно уставился на свешенную на пол руку детектива. – На вид ничего особенного. А ну-ка?..

Он аккуратно поднял ладонь Фиджеральда, обхватил указательный палец и застыл, ожидая реакции.

В комнате настала гробовая тишина. И даже по обыкновению шумный тучный кукольник как будто затаил дыхание. Сам же объект интереса лиходеев даже не шелохнулся.

Секунда на раздумье, и могильщик рискнул сломать палец спящему. Только ничего у него не вышло. Наоборот. На какое-то мгновение рука Боула дёрнулась, послышался хруст, и сидящий рядом с кроватью преступник взвыл от боли.

– А-а-а! – Лиходей ошалело отпрянул и схватился за сломанную руку. – Тварь! Тварь! Тварь!

– Вот и я о том же, – злорадно произнёс алхимик и снова поправил сползающие очки сгибом пальца, но в этот раз уже другой руки, – лично мне отсюда всё прекрасно видно…

– Что тебе видно?! – выдохнул труполюб. – А?!

– Аморфное состояние его души. – Лиходей в зелёном плаще пожал плечами. – Это ненормально. И я бы даже сказал, очень странно.

– Что здесь странного? – кукольник хмыкнул. – Подумаешь, другая форма души? Тоже мне открытие. И вообще, как ты можешь это видеть? Ты же всего-навсего алхимик, а не владелец гримуара.

– Я держал в руках оригинал Парацельса! – похвастался тот в ответ. – И вообще, это к теме не относится. Ежели такой умный, иди и сам попробуй выпить энергию его души. Ну же, давай.

– А вот возьму и выпью! – кукольник фыркнул и устремился вперёд, чтобы занять место на полу рядом с могильщиком. – Ну-ка, отойди. Дай профессионалу посмотреть.

– Э-э-э, – вознегодовал, как ни странно, вышибала. – Об этом мы не договаривались. Вы говорили, что усыпите его и переместите заклинанием на эту вашу арену. А там мы и получим свои деньги.

– Да-да, – мужчина в очках кивнул, – конечно-конечно. Но прежде чем Дор разделается со Стариной Джери, нам очень хочется лично узнать, что такого бессмертного в этом индивиде. Можешь считать это нашим профессиональным любопытством.

– Я чёт не пойму, – буркнул могильщик, наконец придя в себя после недолгого болевого шока. – Как он это сделал? Как он вывихнул мне запястье?

– О… – Алхимик широко улыбнулся. – Это была прекрасная демонстрация подсознательной защиты его души. Раньше я только слышал о таком. А теперь вот увидел воочию.

– Подсознательная защита?

– Да… Это когда подсознание управляет телом даже во сне, не позволяя причинить телу вред. – Пояснил лиходей-всезнайка. – Читал об этом, кстати, в том числе у Парацельса.

– Ага-ага, мы все и так поняли, что ты книжный червь, – проворчал кукольник. – Лучше смотри и учись, как надо действовать в таких случаях.

Жирдяй поднёс большой палец ко рту и сильно сморщился, когда куснул себя за ноготь. Капли алой крови выступили на его губах в следующий миг.

– Не люблю я ритуалы на собственной крови, но другой «платы» у меня нет.

Лиходей в очках дёрнул уголками губ, заинтригованно глядя на приготовления коллеги для проведения ритуала отъёма энергии души. Ради чего тому необходимо было нарисовать пентаграмму, окольцованную нужным заклинанием, чтобы после завершения контура прикоснуться к шее жертвы, туда, где ближе всего к кожным покровам пульсировала главная артерия. Сердце защищено ребрами, а подмышки и область паха трогать – то ещё удовольствие.

– Вообще-то опытные душегубы давным-давно вырезали на руке нужной формы шрам… – проворчал всезнайка.

– Молчи, – раздражённо выдохнул кукольник, усердно рисуя на ладони символы заклинания. – И не мешай!

– Ладно-ладно. – Алхимик непроизвольно сжал ладонь, припоминая, как он много лет назад тренировался на своей руке. Его терпению приходил беспощадный конец, когда он смотрел на жирдяя и не мог наконец дождаться начала эксперимента. Закусив губу, он сдержал безумную улыбочку, рвущуюся наружу из глубин его преступной душонки, слишком слабой, чтобы осмелиться рисковать жизнью лично.

– Вот, сейчас, – кукольник хмыкнул, демонстрируя разукрашенную кровью ладонь всем и каждому из присутствующих в этой комнате, – смотрите, видите знак?

Вышибала передёрнул плечами и не ответил. Зато приятели по лиходейской выходке заинтригованно кивнули. Могильщик молча прижимал сломанную руку к животу и злорадно ухмылялся. Очкастый молодой мужчина в плаще поочередно то закусывал, то облизывал нижнюю губу.

– Сейчас-сейчас, – буркнул жирдяй, устраиваясь поудобнее на полу, – сейчас я попробую энергию его души на вкус.

Слюна наполнила рот кукольника, когда он протянул руку вперёд и попытался прикоснуться к шее спящего детектива. Лохматые, растрёпанные волосы и высокий кожаный воротник чуть ему не помешали в этом. Пришлось даже помочь себе другой свободной рукой.

– Мм-м? – алхимик изумлённо выдохнул, глядя на то, как секунду спустя ничего не произошло. Уж он-то ожидал чего угодно. И снова сломанной конечности и громкого визга приятеля. Но только не злорадного ликования, с которым тот закрыл глаза, явно наслаждаясь процессом поглощения души целиком.

– О-о-о! Да у него энергии на сотню кукол хватит!

– Быть не может… – завистливо проронил мужчина в очках. – Мне оставь…

– Э… не… – довольно выдохнул жирдяй, – он мо…

Но договорить он не смог, ведь в следующий миг глаза его закатились, и он спешно отдёрнул руку, словно обжёгся. – У-у-уху-хух, – испуганно выдохнул он. – Еле успел!

– Что? – могильщик подал голос за его спиной. – Что там?

– Он чуть меня не выпил! – взвизгнул кукольник. – Поначалу, когда я начал его пить, почувствовал синергию, всё как полагается. Затем моя рука за секунду онемела! – Он тряхнул ладонью в воздухе, показывая бледно-синий венозный цвет кожи. – Твою мать! Пальцы! Я не чувствую кончики пальцев! А-а-а! Мита! Дори! Живо сюда!

С этими словами он призвал своих маленьких, но от этого не менее смертоносных марионеток, одна из которых стояла на выступе рядом с окном спальни Боула, другая сторожила на лестничной площадке шестого этажа. Получив зов хозяина, обе куклы вмиг сорвались с места, желая исполнить приказ как можно скорее.

Первая резким движением тотчас подтянулась на карнизе вверх фарфоровыми руками и ногой разбила окно. Другая показалась в двери спальни секунду спустя. Звезда-развалюха 47-го полицейского участка продолжил спать как ни в чём не бывало. Но ровно до тех пор, пока острые, как шило, пальцы обеих противниц не попытались проткнуть его тело во сне.

За мгновение до того Боул повернулся набок, не открывая глаз. Нога его согнулась в колене и резким толчком отбила следующую атаку куклы. С громким шумом она налетела на стену, образуя в ней овальную выемку. Могильщик непроизвольно икнул от страха, потому что приземлилась она совсем недалеко от его головы.

Миг. Ещё один удар пяткой. И вторая кукла отправилась следом.

Алхимик только и успел перевести взгляд в сторону, прежде чем заметил плавное и одновременно быстрое движение, с которым детектив в бессознательном состоянии поднялся на ноги, встав во весь рост прямо на матрасе.

Глаза копа были по-прежнему закрыты.

– Эй, Джери, это я… – Вышибала вдруг поднял руки и поспешил заверить: – Я привёл друзей, чтобы рассказать тебе о Джинджер, помнишь, ты про неё расспрашивал?

Фиджеральд только и повернул голову на звук, но ничего не ответил, а продолжил будто спать стоя. А куклы предприняли новую попытку атаковать.

Жирдяй, обливаясь слезами, хныкал, покачивая немеющую руку другой, словно ляльку.

– Убить! – он обиженно ныл. – Скорее! Нужно скорее убить! Пока он не выпил меня всего!

– Чего? Как?! – изумился алхимик.

– А вот так! Я чувствую медленный отъём сил! – провизжал лиходей, а заодно повторил приказ: – Убить!

Марионетки, хрустя, снова собрались на полу из разбитых кусочков и частей тела, исполненных из белоснежного фарфора. Встали в атакующую позу и ринулись в бой по велению своего хозяина. Боул поднял ногу и единым смазанным движением выпнул одну в окно, другую – в коридор, чудом не задев стоящего возле прохода вышибалу.

Вся четвёрка вздрогнула от страха.

– М-м-монстр, – промычал жирдяй, когда начал отползать подальше от изголовья кровати.

На счастье кукольника, Боул внимание на него не обратил, а повернул голову к двери со словами:

– Джина, где?

– На улице, – прогудел вышибала, указывая в сторону окна, – внизу.

Джери кивнул и быстрым движением прыгнул вверх, приземляясь прямо на подоконник. Раздался характерный скрип стекла. Однако детектив, будучи в одних носках, и без того дырявых, не проронил ни звука. Ни капли крови не просочилось сквозь ткань, когда Бессмертный надзиратель переступал через острые, торчащие вверх остатки окна, чтобы встать на карнизе.

В следующий миг он наконец открыл глаза и пошатнулся, хватаясь рукой за откос.

– Какого?! – выдохнул он, оборачиваясь назад. А заметив в комнате четверых лиходеев и сломанную куклу, зловеще ползущую в его сторону по полу, быстро смекнул, что к чему, и поспешил убраться подальше. Примерился взглядом и прыгнул, хватаясь за эркер соседа. Ногами же встал на декоративные выступы бетонных перекрытий. Именно из-за них он и выбрал эту квартиру из разных предложений агентства. А ещё потому, что рядом, по ту сторону от соседской квартиры, был пристроен пятиэтажный флигель, на крышу которого можно с лёгкостью спрыгнуть без вреда для здоровья, когда доберёшься до торцевой части здания.

Тем временем, пока детектив продвигался всё ближе и ближе к намеченной цели, поочерёдно переставляя руки и ноги, как опытный скалолаз, вышибала негодующе схватил алхимика за грудки.

– Вы! – крикнул он. – Какого хрена вы тут учинили?! Договор был сотворить на полу эту вашу пентаграмму переноса и получить деньги! Твои слова!