Читать книгу "Гримуар лиходеев. Гризельда"

Глава 22. Прятки

Проливной дождь барабанил по стёклам ничтожно-маленькой квартирки самого высокого многоэтажного здания на 46-й улице. Улице, известной на весь город одной примечательной торговой точкой. Однушка Лоуби как раз выходила окнами прямо на ангар-склад местного вещевого рынка, расположенного на большой территории, огороженной каменным забором. Дешёвые шмотки свозились сюда разномастными дельцами и торговцами со всего города, дабы поскорее найти покупателей, которые привыкли из года в год отовариваться в одном и том же месте.

И никакая реклама, скидки и другие способы завлечения клиентов до сих пор не смогли изменить этого факта, как бы коммерсанты ни старались, сколько бы усилий ни прилагали.

Но сегодня старину Лоу волновал совершенно иной вопрос, нежели проблемы местных торговцев.

Сегодня он впервые прогулял работу, хоть и по уважительной причине.

Хмурое, пасмурное утро плавно переползало в дождливый день, прикрывая от взора простых обывателей случившееся накануне молочно-серым туманом. Кровавые лужи неаппетитно стекали в сточные канавы, попутно перемешиваясь с грязью и остатками пожухлой листвы на пути к реке. Тела убитых по-прежнему лежали на своих местах, будто никем незамеченные и прикрытые туманом. Потому что сегодня из-за непогоды на рынке случился неожиданный выходной.

Повар, будучи в своей квартире, стоял возле подоконника и по привычке пялился на улицу, держа в руках заполненную до краёв тарелку с пастой в томатном соусе, изрядно сдобренную жареным фаршем и натертым сливочным сыром.

– Эх… – Лоуби громко вздохнул. – Не успел.

Он вновь и вновь припомнил тот момент, когда прибыл на место побоища, едва узнал дерущихся. Будучи испачканный жирными пятнами из-за недавней готовки, босой и в домашней одежде, он не успел. Хоть его кулаки так и чесались вступить в драку с обидчиками школьного приятеля, но было уже поздно.

Перед его глазами как сейчас стояла ужасающая картина: трупы лиходеев и фанатиков, сломанные куклы повсюду и он, Джери, истекающий кровью, приканчивал последнего обидчика. Задушил какого-то хилого кукольника собственными руками, не открывая глаз. А едва заметил нового участника конфликта, то отбросил убиенного в сторону и зловеще отправился к вновь прибывшему.

– Эй, Джери… – повар тогда выдохнул изумлённо, не веря происходящему. Ведь к груди Фиджеральда зияла самая настоящая дыра, если зрение ему не изменяло. – Я, кажись, вижу тебя насквозь.

Сказав глупость, старина Лоу нервно хохотнул, взирая на настоящий кровавый потоп, сочащийся из раны Фиджеральда. Секунда, и он опомнился, поспешил подхватить падающего приятеля на руки, приказывая:

– Так! Только не умирать!

Громко вздохнув, Лоуби вернулся из мыслей, повернулся к кровати и посмотрел на перебинтованного Боула, бледного, но, как виделось отсюда, живого и вроде бы выздоравливающего. О чём свидетельствовали чистые бинты без намёка на кровь, которые Лоу к настоящему моменту поменял уже раз пять. Собственно, этим и занимался, пока не наступило утро.

Лоу сморщился из-за неприятных воспоминаний того, как ему пришлось применять подзабытые навыки врачевания, иными словами, шить по живой плоти. Он бросил унылый взгляд на любимое блюдо – вермишель с томатной пастой и кусочками мяса – ныне напоминающее неприятную кровавую картину минувшей ночи. Рука повара со стуком опустила миску на подоконник.

После недолгой заминки владелец забегаловки отправился убирать тазик, наполовину заполненный красной жидкостью, и стирать плавающие в нём тряпки и старые бинты.

– Давно надо было съехать отсюда, – проворчал Лоуби, отчётливо понимая, что его воспоминания рано или поздно притупятся, а признательность Боула за спасённую жизнь останется.

– А-а-а… м-м-м! – простонал звезда-развалюха 47-го участка. Он наконец приходил в себя.

– С добрым утром, соня, – ехидно бросил повар вполоборота. Однако останавливаться не стал, и тотчас исчез в коридоре, который соединял одновременно кухню, тамбур и туалет.

– Где я? – сиплый голос Боула прозвучал в комнате.

На пару секунд в однушке Лоуби воцарилась тишина. Но вот повар добрался до входа в ванную и скрипнул приоткрытой дверью. Помог себе ногой, прежде чем войти с тазиком в руках.

– Дружище Лоу? – Понимание и воспоминания постепенно возвращались к детективу. – Ты?

– Да, да, я… – проворчал владелец забегаловки. – Побереги силы, сейчас вернусь.

Цыкнув от досады, Лоуби повременил с планами постирать бинты, поэтому водрузил тазик на тумбе рядом с раковиной, вытер руки о полотенце и тотчас вернулся в комнату, пока этот сумасшедший не вздумал слезть с кровати.

И оказался прав.

Едва Боул открыл глаза, он первым делом кулаками уперся во влажный матрас и попытался встать.

– Что я здесь… – хрипло спросил Джери, озираясь по сторонам. Но вот он опустил взгляд на свою грудь и начал отчасти понимать. – А… Так это ты меня подлатал?

– Да, и не благодари. – Повар махнул рукой. Его взгляд невольно скользнул по голой спине детектива, перебинтованной посередине в три ряда, и Лоу быстро сменил тему разговора. Сейчас, при тусклом свете дня, он наконец смог разглядеть верхнюю часть татуировки Боула, набитую от шеи до поясницы, судя по всему. – Вот уж не думал, что ты любитель насекомых.

– Что? – озадаченно уточнил Джери, но затем быстро смекнул, и скрипя горлом от боли, всё-таки сел в кровати. – А, да. Это шершень. Сколько себя помню, он всегда со мной. Только немного вырос.

Озадаченно уставившись на друга, Лоуби расспрашивать дальше не стал, списывая нелогичность ответов на посттравматический бред. Правда, на вид Фиджеральд был не в том состоянии, чтобы говорить всякие глупости. Ни тебе температуры, ни испарины. Только искаженная болью гримаса и горькая ухмылка на устах.

– Ты, наверное, хочешь у меня узнать, во что я опять ввязался?

– Не-а.

Повар пожал плечами, давая понять, что это явно не его дело.

– Я лишь сделал то, что должен был, – старина Лоу всё-таки приблизился и потрогал лоб приятеля. – Так-с, температура вроде в норме.

– Сигареты есть? – новый вопрос Боула чуть не заставил врезать ему из-за такой наглости.

– Ты в своём уме? Курево? Да ты еле дышал, когда я латал твоё правое лёгкое, повезло ещё, пищевод остался цел!

– Ну-ну, не преувеличивай. – В ответ Джери лишь отмахнулся. – Я бы не умер от такой раны, даже если бы ты меня не подобрал.

И говорил он с такой уверенностью в голосе, что ему сложно было не поверить.

– Э…

– Да, друг, так и есть. – Фиджеральд недовольно сморщился, проводя рукой по животу. – В мою бытность надзирателем Асториса мне пришлось пережить и более серьёзные ранения. Сам не знаю, каким образом, но я сумел заново отрастить половину откушенной бочины вместе с кишками. Видишь ли, лангуджи перед нападением на заставу натравили на нас целый выводок пещерных крыс.

– Выводок? – изумился Лоу. – Это ж сколько? Три-четыре?

– Сорок-пятьдесят. Взрослые особи размером с два человеческих роста. Я единственный выжил непонятно как.

Вместо ответа владелец забегаловки присвистнул.

– Ага… – Детектив вытянул вперед руку и с интересом уставился на мизинец. – А вот эти три пальца мне, как сейчас помню, откромсал карточный домик. Но они вновь на месте, хоть и шрамы остались.

Сказав такое, Боул вдруг застыл, но уже секунду спустя стукнул себя по лбу.

– Точно! Колода! Это же я тогда спас жителей одной многоэтажки от лиходейского артефакта Даоша! Но почему я об этом забыл?..

– Так, дружище… – Лоуби подозрительно уставился на Боула. – Ты точно в порядке? Может, всё-таки бредишь, а?

– Вот даже не знаю. – Джери медленно сполз на пол и собрался в комок, устраивая подбородок на коленях. – Память, она, кажется, немного вернулась. Я… Мне точно кто-то промыл мозги перед отъездом в Асторис. Поэтому большую часть воспоминаний из жизни здесь, в Фено, я забыл…

– Тогда ты по адресу обратился, – повар хмыкнул и полез в шкаф, стоящий в дальнем углу комнаты. – У меня тут есть пара блокнотов, в которые я записывал все самые интересные дела вашего управления. Может, что из этого наведёт тебя на мысли, а?

Внушительная стопочка потрёпанных тетрадок с верхним переплётом быстренько очутилась в руках Лоуби, когда он вынул её из отдельно отведённой под неё полки.

– На-ка, почитай на досуге. А я пойду разогрею тебе пожрать и сварю кофе. Иначе без слёз на тебя не взглянешь.

Боул поднялся на ноги и перехватил протянутую другом стопку. Как вдруг в груди его кольнуло и на бинтах выступила маленькая кровавая точка.

– Ой, наверно, рановато тебе ещё вставать. Хотя и постельное бы сменить, провоняло потом и кровью. В общем, – Лоу махнул рукой к столу и стулу стоящих у стены напротив кровати, – посиди-ка, а я тут похозяйничаю пока, да матрас переверну.

– Слушай, а ничё, что ты работу пропускаешь? – Детектив признательно посмотрел на владельца забегаловки. – Деньги там теряешь.

– Ха! – Лоуби громко хохотнул и похлопал себя по нагрудному карману. – Захочу денег, заставлю всех моих должников расплатиться. Не переживай об этом.

– Хорошо.

Фиджеральд медленно пересёк комнату и сел на стул, опуская стопку тетрадей на стол. Голова гудела, сознание было по-прежнему затуманено, поэтому о чтении, особенно учитывая неразборчивый подчерк повара, речи и быть не могло. Но он отметил для себя необходимость просмотреть некоторые записи, вдруг получится найти зацепку или обратить внимание на важную деталь, которую он упускал, расследуя дела о пропажи стольких людей за последние несколько лет. Будто безотходная переработка тел или же продажа живого товара была поставлена на поток при помощи целой преступной структуры.

Здравая мысль, озарившая сознание детектива, быстро улетучилась, как и не было. А головная боль – словно защитный механизм от воспоминаний – напомнила о себе.

Боул скривился и спрятал лицо в ладонях. Мысли роились в его голове множеством нечётких образов. Слышался голос Вети, которая только и делала, что раздраженно огрызалась и кричала на отца по любому поводу. Зора Ринч частенько его отчитывала. И сейчас он наконец понял, почему. Карточный домик – это он его поймал, если обрывочные воспоминания не врут, но попросту забыл об этом, как и об остальном. Наистрашнейший артефакт, созданный ученым-садистом Филиппом Даош Фено, впервые был применен на людях десять лет назад. Боул и Ринч тогда были напарниками, преследовали скупщика гримуаров из нелегалов, гоняли хилого Рофта по городу. Фиджеральд вырвался вперёд, срезая путь через переулки, однако был вынужден остановиться и направиться в другую сторону, услышав душераздирающие крики множества голосов. Дальше память обрывалась, и внутреннему взору представала ужасающая картина кровавой бойни, о которой не хотелось вспоминать.

Может быть, поэтому он и забыл о том времени? Слишком жуткими были увиденные картины, которые впоследствии мешали ему спать.

Плечи Боула дрогнули, по коже пробежали мурашки. Лёгкий озноб намекнул о потребностях тела.

– Эй, старина Лоу, – позвал детектив. – Будь другом, захвати жаропонижающее.

– А-а-а, ну да, тебе бы антибиотики пропить. – С этими словами повар вернулся в комнату из кухни, неся в руках дымящийся стакан ароматного кофе. – Может, тогда по чайку?

– Не, давай сюда. – Джери протянул руку к живительному напитку. – Я не Зора. Чай не перевариваю.

– О, я смотрю, ты бодрячком, уже шутки шуткуешь. – Старина Ло усмехнулся. – Чай-то ты пьёшь. У меня много раз заказывал. По крайней мере, было дело.

– Хм… – Боул перехватил стакан с кофе и сильно призадумался. – Не, не припомню такого.

– Да точно тебе говорю! – Лоуби всплеснул руками. – Раз десять точно!

– А когда это было, случаем, не помнишь? – Фиджеральд настаивать на своём не стал. Уж если друг говорил, значит, действительно так оно и было. Осталось понять, почему он сам ничего об этом не помнит?

– Да вот, как раз недавно, дней пять назад заказывал и ещё чуть раньше. Поэтому и помню отчётливо.

– Что ж, ясно. – Боул кивнул, отложил эту информацию в памяти, не в силах найти ей должное объяснение. А его следующие слова вырвались против воли: – И почему мне так истово хочется увидеть Вианон и хорошенько её расспросить, а?

– Виа кто? – удивился повар.

– Вианон. Кукла-эксперт, которую нашему управлению подсунул мистер Плёссинг.

– Профессор подсунул вам куклу в качестве нового эксперта? – друг со школы мастерски расшифровал мысль детектива. – Не хило…

– Ага.

– А что, из обычных людей уже спецов не найти?

– У неё свой интерес, – буркнул Боул. И далее распространяться не стал, чтобы не сболтнуть лишнего.

Повар всё понял, поэтому тоже замолчал и после громкого вздоха утопал обратно на кухню. Откуда и послышалось громкое:

– Судя по твоим словам, ты её ещё не грохнул со злости, да?

– Нет, не грохнул.

– Непохоже на тебя. Ведь ты же кукольников и их марионетки на дух не переносишь.

– Что верно, то верно. – Оглядывая комнату, Боул нашёл на полу возле шкафа свою кожаную куртку, порванную в клочья майку и в очередной раз вздохнул, чуя колющее пощипывание под бинтами. – Но она оказалась полезной. С полпня вывела Фелза на чистую воду.

– О как! – В дверном проёме показалась голова Лоуби. – Неужто!

– Ага… – ответил ему звезда-развалюха. И тотчас напомнил: – Жаропонижающие, Ло.

– Да-да, несу, – проворчал друг. – Сейчас-сейчас.

Недолго думая, полицейский подхватил куртку и решил накинуть её на плечи, чтобы хоть немного согреться. Неприятный холодок от сквозняка чувствовался кожей и заставлял вздрагивать. Крупные капли дождя стучали по карнизу окна. Тоненькие струйки влаги стекали по стеклу.

– На меня устроили охоту, и Джина её оплачивает вроде как, – непонятно зачем Боул поделился с другом информацией, но тот его не услышал, уточняя с кухни:

– Что-что ты там бормочешь?

– Ай, уже ничего, – отмахнулся Фиджеральд. – Неважно.

– Ещё как важно! – Лоуби вернулся в комнату с огромной металлической коробкой. – Тебя вчера чуть не убили. Так получается, Джинджер опять в деле?

– Что значит опять?

– Так она же из этих, из лиходеев. Ты сам мне об этом говорил.

– Я такое говорил?

– Да… как раз перед отъездом в Асторис заглядывал. Завалился в стельку пьяный и почти до утра ныл о том, какая она мразь.

– Даже так? – изумился Боул. – А почему ты мне об этом раньше не рассказывал?

– Ну так… – Повар почесал затылок. – Ах, точно! Зора мне строго-настрого запретила. А тут, раз уж ты всё равно в курсе, так и я, считай, не нарушил своего слова, да?

– Ага.

– Вот и ладушки. – Пока Лоуби говорил, рылся в металлической коробке, выискивая нужные таблетки. – О, вот, держи.

Взяв пластинку в руки, Боул выдавил на ладонь крупную овальную драже и закинул её в рот, запивая кофе.

– Изжога тебе гарантирована, – философски заметил повар. – Ну, думаю, тебе не привыкать.

Боул отмахнулся и наконец обратил внимание на стопку тетрадок.

– Не подскажешь, а какая из них по событиям десятилетней давности?

Лоу довольно улыбнулся, тыкая пальцем в верхний блокнот.

– Так на обложке в углу год написан, вот и смотри сам, какой тебе нужен.

– Что ж, ладно, – буркнул Боул. – Но в следующий раз, если Зора тебя попросит что-то от меня скрыть, запомни, пожалуйста, что ты мой школьный друг, а не её.

– Ну, не ворчи. Понял я, понял. Ты и сам меня про Джину напрямую не спрашивал, поэтому не дуйся.

– Не буду, – серьёзно ответил детектив. – Сейчас уже нет никакого смысла.

– Ладно, ты смотри там мои записи, но только аккуратно. А я пойду еду разогрею. Будут вопросы, зови.

Аккуратно закрыв коробку с таблетками, повар скрылся на кухне, а полицейский, прихлебывая кофе, обернулся к столу и начал свою исследовательскую деятельность. Помимо восстановления воспоминаний, ему сейчас предстояло решить, стоит ли показываться в управлении, прежде чем он отправиться разбираться с заказчиком его убийства. Ни много ни мало, с самим Дор Моам Баалом. А это означало нарушить данное Зоре обещание – не лезть в подполье Фено ни при каких обстоятельствах. Именно столь жгучее желание разгромить городское подполье и заставило начальницу 47-го участка выслать Фиджеральда в Асторис, чтобы поостудить его пыл, а заодно позволить как следует почесать кулаки. Но реальность оказалась куда более сурова, чем Ринч ожидала. После очередного нападения на пограничную заставу, где находился Боул вместе с целым гарнизоном, он единственный выжил, однако его душа сильно пострадала. Нашествие пещерных крыс оставило свой отпечаток, как и шрамы на теле Бессмертного надзирателя. Отсюда, по всей видимости, и провалы в памяти.

Почему так, он не знал наверняка, однако чёткая убежденность, что все эти события взаимосвязаны с его нынешним состоянием, позволила Джери попробовать ухватиться за начало клубка. Оставалась малость: аккуратно, шаг за шагом, медленно раскрутить мыслительную спираль, чтобы восстановить поврежденную память.

Глава 23. Неправильная формула

Уютный двухэтажный зал библиотеки частного загородного дома сегодня вновь был полон звуков. Шелест книжных листов сочетался со скрипами фарфорового тела куклы, задумчиво расхаживающей от стеллажа к стеллажу. Тонкий звон привлекал внимание к мерцающей книге, плывущей по воздуху.

Приятный мужской голос продолжал тихий диспут с гримуаром, не прекращая попыток втянуть в разговор хозяйку поместья:

– Зельда, я прошу вашей защиты. Этот упёртый остолоп не хочет меня слушать!

– А я уже в сотый раз повторяю, не может ценофлебия архидон, пускай высушенная и истёртая в порошок, полноценно прореагировать с эссенцией жизни. Агрессивная среда алкагеста растворит её без осадка. И уж тем более никакой энергетической ценности крылья столь редкой бабочки в себе не несут. Кровь звериная или людская – другое дело. Но и тут нужно правильно подобрать растворяющие ферменты, а не сразу топить кровеносные тела в кислоте.

– Зее-ельда… – позвал управляющий поместьем Фено.

Большой трехэтажный особняк был выстроен за чертой ныне гигантского города учёных.

Изначально поселение в несколько домиков появилось здесь много десятилетий назад, когда в Аттийской империи вышел закон, запрещающий ставить опыты над живой материей. Что впоследствии привело к бегству и миграции большего числа учёных или за рубеж, или же в незаконные преступные подполья.

С тех самых пор лиходейская наука и получила столь обширное распространение, будто назло императору. Гримуры алхимиков многократно переписывались и обрастали новыми трактовками, оттого частично теряли свою эффективность, но даже этого хватало, чтобы создавать стойкую головную боль Управлению правопорядком любого города.

К тому времени Фено – быстро приобрёл репутацию настоящего оазиса неповиновения из-за защитной контурной магии на границе поселения, и служило таковым до тех пор, пока император не одумался и не выписал разрешения для отдельных учреждений, центров и даже городов. Асторис к примеру изначально не входил в состав империи и был бесконтрольной ничейной землёй на границе с территориями лангуджи. Но после первых двух нашествий был присоединен во время последней освободительной войны, когда и было принято решение об укреплении границы.

– Лафайет, – отозвалась Гризельда наконец, когда достала ещё один толстый томик не менее старой книги, чем те, которые уже держала в другой руке целой стопочкой. – Ты бы мог заняться более полезным занятием, нежели спорить с гримуаром Фено. Даош всегда был упёртым образчиком, и почему ты решил, что его книга будет более сговорчивой?

В ответ хозяйке управляющий поместьем хлопнул дверью, делая вид, будто обиженно покинул комнату.

– Ха! Сто два к восьмидесяти семи, Лаф, – подвела итог упрямая книга. Её страницы в очередной раз изогнулись полукругом в виде улыбки.

– Скажи мне лучше, что у нас осталось из законсервированных запасов? – Гризельда перевела тему разговора.

Высокая кукла без парика, в чёрном шёлковом халате, прошествовала в глубь комнаты к одному из наклонных столов, специально предусмотренных в этой части зала для удобства чтения.

– Что нас интересует? – старческий голос ответил глухо.

– Крысиная или человеческая некрозная ткань… любая подойдёт. Но вторая предпочтительнее.

– Так она же нужна будет в самом конце, чтобы проверить на ней оживляющий эффект, или я чего-то упустил? – возмутился вдруг гримуар. – Разве у нас уже готов алхимический состав живого фарфора?

– Нет, мне она нужна для выделения плазмы погибших клеток, чтобы помешать чужому эксперименту, – терпеливо ответила кукла. Голова её повернулась под неестественным углом, когда она попыталась отыскать книгу взглядом. – Плыви сюда, я тебе кое-что покажу.

– И что же?

– Копию гримуара Парацельса.

– О!

Дверь в комнату вновь открылась. Управляющий поместьем был тут как тут, если не считать того факта, что он никуда и не уходил. – Я, пожалуй, поучаствую.

– Как пожелаешь, – Гризельда пожала плечами. Её глазки цвета морской волны дрогнули в глазницах. А зрачок спрятался за веком. – М-да. Нона, как всегда, торопится найти труп нашего старичка…

– Оно и понятно, хочется ей наконец решить вопрос с моим создателем… – гримуар громко вздохнул. – Да и нам бы не мешало ей помочь.

– Живой фарфор сейчас важнее! – упорствовала Гризельда. – Иначе душегубы меня опередят и пиши пропало. Как вы потом будете искать Кровавого, если Голди преуспеет?

– Можно подумать, если он решит затеряться среди подполья Фено или в Асторисе, у него это не получится… – проворчал гримуар еле слышно.

А Лафайет поспешил отыграться:

– Сто два к восьмидесяти восьми! Ха! Всё дело в проказе. Как только он выйдет к людям и, допустим, пройдёт рядышком с человеком, то этот бедняга тотчас харкнет кровью, начнёт выть и корчиться от боли. Потому что за Кровавым сейчас следует смердящая аура разложения, которую он сможет скрыть в новом и только в живом теле.

– При условии, что это тело не будет отвергать энергию его души. – Гризельда в этот раз решила вмешаться в спор двух непримиримых соперников. – Ведь он уже столько раз экспериментировал над перемещением себя в человеческое тело. Пробовал различные варианты. А сколько людей при этом извёл…

Левый глаз Гризельды дёрнулся, и она поспешила сменить тему.

– Ладно, раз ты настаиваешь, я ускорюсь.

Кукла резкими движениями раскрыла сразу несколько книг на нужных страницах и стала читать.

– Вот оно! Вспомнила! Инвиктус – или, иными словами, непобедимый, гибрид человека и насекомого.

– К чему нам это знать? – Гримуар Фено недовольно зашелестел страницами. – У меня полно подобных экспериментов.

– Но ни один из этих экспериментов не относится к нужному мне человечку, который идеально подходит для нынешней работёнки.

– А меня тебе уже мало? – Летающая по воздуху книга вдруг замерла на месте. – Разве я не могу сделать то, что может этот, как его…

– Нет, – твёрдо ответила кукла, – ты займёшься кое-чем иным.

– Чем же?

– Поиском местонахождения Кровавого.

– О, нет… – застонал гримуар. – Он же меня учует, едва я сотворю поисковые чары.

– И именно поэтому ты не будешь колдовать. – Лафайет сработал на опережение. В соседней комнате послышался треск и звон разбитого стекла. – Плыви сюда, я тебе помогу его найти.

– Что ж, – Гризельда перевела взгляд на раскрытые книги и ненадолго сомкнула веки, – ладно, к живому фарфору я ещё вернусь, а сейчас надо проверить успехи Голди. Фено, помогай. Перемести меня в кладовку, пожалуйста, к армии Асмундо, которую ты недавно обнаружил.

– О! Подожди минутку! – Шкаф, стоящий в дальнем углу зала, со скрипом распахнул свои дверцы, и оттуда медленно выплыла склянка, наполовину заполненная мутновато-жёлтой жидкостью. – Вот плазма из некрозной крысиной ткани.

Пара секунд задумчивого созерцания происходящего, и Зельда отправилась навстречу реагенту.

– Степень очистки, конечно, оставляет желать лучшего… – проворчала она. – Но на всякий случай захвачу с собой. Всё, перемещай.

Громкий шелест книжных листов. Звон. Вспышка. Хлопок. И зал библиотеки опустел.

– А ничего, что она ушла без парика, босая и в домашнем халате? – уточнил вдруг Лафайет. – Прежде чем перемещать, нужно было предупредить её, что ли?

– Я, в отличие от тебя, выполняю задания в точности как приказано, – проворчал гримуар в ответ. – И вообще, что-то мне спать охота. Сил много потратил. Отдохну-ка я, пожалуй, пару часов.

Поставив Лафайета перед фактом, магическая книга медленно проплыла по воздуху к одному из деревянных столов и устроилась рядом с раскрытой копией гримуара Парацельса, ничуть не смущаясь из-за подобного соседства. И только управляющий поместьем, дух по имени Лафайет тихонько усмехнулся и отправился дальше экспериментировать над пустыми сосудами души. Выявлять из сотен бездарных творений настоящие шедевры лиходейского алхимического искусства.

* * *

Зловещая темнота обступила куклу, едва она возникла в средоточии опасности для любого человека, но только не для неё. Большая комната подземелья встречала бывшую владелицу Фено с распростёртыми объятьями. Сотни бесполых голых кукол застыли на своих местах, не подавая признаков жизни. И лишь тихий скрип дал понять, что они не спали и внимательно следили за происходящим вокруг.

«Так даже лучше, – подумалось Гризельде, когда на её лице отразилась лиходейская улыбочка. – Значит, я могу сделать грязное дельце чужими руками».

Гризельда Анабель Плёссинг – гениальная учёная, алхимик и кукольница в одном лице, сейчас стояла у стены и с интересом прикидывала объём работ.

«Вряд ли кто-то из этих пустышек может улавливать магический фон, но на всякий случай не буду тревожить Асмундо раньше времени».

Мерцающая в темноте серебристым светом тончайшие нити управления, видимые особому зрению кукольницы, потянулись через всю комнату и исчезали в коридоре. Ещё один побочный эффект её нынешнего состояния. Однако помогающий выискивать кукольников с лёгкостью, не требуя особых усилий.

Сунув в карман колбу с плазмой, столь любезно найденную Лафайетом, Зельда принялась обезвреживать армию кукольника медленно и аккуратно, стараясь двигать фарфоровым телом как можно меньше. Неразличимый в темноте взмах пальца, и связующие нити, оборвались и опали вниз, словно сорванная со стены паутина. Развеянная магия распадалась на мельчайшие пылинки.

Избавив куклы от контроля, Гризельда лишила их всякого смысла к существованию. Но это ещё не значило, что куклы были полностью обезврежены. Они лишь потеряли связь со своим хозяином. Орудие убийства словно вывалилось из рук своего обладателя и сейчас перестало представлять угрозу. Для полного уничтожения необходимо было сломать тело каждой куклы, вынуть сосуд души и разрушить уже его. Тем самым лишить марионетку всяческой энергии, необходимой, чтобы шевелить столь тяжёлым фарфоровым телом.

Первая часть работы была сделана быстро и без заминки, что не могло не радовать кукольницу. Но вот её усиленного магией слуха донесся победный крик Голдспира.

– Получилось! У-у-у меня получилось! – эхом разносилось по коридору подземелья. – И если бы не Асмундо, я бы сделал это раньше!

Гризельда вздрогнула, осознав, что опоздала. Времени принимать иные решения у неё попросту не осталось.

Она схватила ближайшую куклу и с силой разломила её пополам. Раздался громкий хруст.

– Что там? – алхимик встрепенулся, будучи в соседнем помещении через каменную стену.

Но Зельда не обращала на это внимание. Она достала сосуд души и раздавила его в ладони, подпитывая чужой энергией собственное фарфоровое тело, исписанное поглощающими рунами. Потому что последующее колдовство обойдется ей очень и очень дорого.

Подхватив фарфоровый осколок, она поспешила начертить на стене рассеивающую руну, закрывая её невидимым контуром, чтобы скрыть волшебство от чужих глаз. Несколько мгновений, и прямоугольная часть стены исчезла, позволяя увидеть происходящее в соседней комнате. Алхимическая установка шипела и булькала, сквозь спиралевидную колбу конденсировался живительный эфир, необходимый для завершающей стадии живого фарфора. Оранжево-золотистые, переливающияся перламутром капли медленно стекали по стенкам ещё пока пустой колбы. А взволнованный Голдспир оглядывался через плечо в сторону, будто желал узреть кого-то в темноте коридора.

– Кто там? – недовольно повторил алхимик.

Гризельда скривилась. Нужно было выманить его из комнаты. Ей нужно было подлить в алкагест плазму некрозной ткани, чтобы испортить состав жидкости. И не просто испортить, а сделать буквально взрывоопасной.

Немного подумав, кукольница сделала следующее: толкнула ближайшую от неё куклу, заставляя её завалиться назад. Стоящие рядом с друг другом марионетки начали поочерёдно падать на пол с грохотом и треском.

– Монди! Что ты там творишь?! – алхимик недовольно выдохнул.

Следом лиходей смачно ругнулся и наконец стремительно вышел из комнаты.

Пользуясь отвлечением Голдспира, Гризельда вынула из кармана бутылёк, скинула халат на пол и прошла сквозь прозрачный кусок стены в помещение, заставленное шкафами со всяческими реагентами, выстроенными рядами возле алхимического стола.

Еще пару секунд кукольнице понадобилось, чтобы отменить рассеивающее материю заклинание до состояния субатомных частиц. Иначе Голди сразу же заметит проход и, конечно же, поднимет тревогу.

Часики тикали в голове куклы, когда она отсчитывала время, двигаясь по комнате. Раз – она стремительно подошла к реторте. Два – подняла крышку от верхнего стеклянного клапана, откуда вырвалась белое облачко кислоты. Фарфоровые пальцы зашипели, реагируя на слабый раствор алкагеста. Три – превозмогая неприятные ощущения, она вылила в установку плазму некрозной ткани.

«Всё. Дело сделано. Осталось только унести ноги, пока реакция ещё не началась, – подумала так кукольница, призывая гримуар Фено. – Забирай меня, я готова».

Но в ответ её ждала тишина.

«Ох уж этот чёртов старик», – подумала так Гризельда, оборачиваясь со страхом в сторону дверного проёма.

Прятаться было негде. А сам Голдспир сейчас уже наверняка вошёл в соседнее помещение, где не без её помощи творилась вакханалия. Выбор был невелик. Кинувшись к другой стене, она слегка отодвинула шкаф и начертила прихваченным с собой осколком фарфора аналогичные руны, организуя новый проход, только чуть меньшего размера, так как силы её были на исходе. Проглоченной энергии кукле едва хватало, чтобы не тратить собственный душевный запас – а это означало – терять память, столь необходимую для создания живого фарфора.

Едва покинув алхимическую комнату, Зельда услышала громкие шаги в коридоре, поэтому поспешила отменить рассеивающее материю заклинание. Счёт был на доли секунды. Она уже видела ногу Голдспира в дверном проёме, когда завершила колдовство. Если бы у неё было живое тело, то наверняка на всех покровах выступили бы крупные капли пота. Настолько она сейчас была напугана.