Текст книги "Все, что дозволено небесами"

…так, отлично… теперь чуть ниже… стекай, стекай по моей руке, давай же… прямо в землю…

Еще через пару минут он опустил руку и посмотрел Игнату в глаза.

– Теперь легче?

– Да, – хрипло ответил тот. Облизнул обветренные губы. – С утра потянул спину по неосторожности. Откуда ты узнал?

– Я не знал. Настроился на тебя, ну и… – Герман развел руками. – Это трудно объяснить. Если в течение ближайших трех дней боль вернется, пришли кого-нибудь за мной, я сниму зажим.

– Как?

– Это тоже трудно объяснить. Давай поговорим о другом. Я оказал помощь без просьбы. Ты согласен?

Переглянувшись с женой, Игнат кивнул.

– Так что? Я могу делать здесь все, что захочу?

Еще одна короткая пауза.

– Да. Я помогу тебе отодвинуть сундук. Что еще нужно? Фонарь? Нож? Оружие? У меня есть дробовик. Стрелять умеешь?

– Умею. Но дробовик не нужен. Нож и фонарь пригодятся. Веревка есть?

Дыра была черной, жутковатой, неправильной формы, не очень большой, но вполне пригодной для проникновения. Едва с нее сняли прабабкин сундук и силикатную плиту, снизу дохнуло таким зловещим холодом, что Марьяна вскрикнула, прижав пальцы ко рту, а Игнат и Герман замерли, вглядываясь в непроницаемый мрак подземелья.

– На ней заклятие, – промолвил Игнат. – Это может быть опасно.

Губы Германа чуть дрогнули.

– Не для меня.

– Ты точно хочешь идти туда один?

– А ты хочешь пойти со мной?

– Боже упаси! Нет.

– Значит, я пойду один.

Но перед этим он сделал несколько фотографий камерой своего смартфона: вид дыры сверху, срезы перекрытия, рукотворного или нет… Вот когда пригодилась бы техника Дины! Только без самой Дины. Герман не сомневался, что в компании столичной штучки в шортах и с фотокамерой Марьяна не пустила бы его на порог.

Тем временем Игнат принес прочную веревку из синтетических волокон, обмотал вокруг сундука, затянул морским узлом, свободный конец бросил на пол около дыры. Опустившись на колени, Герман посветил вниз фонарем.

– Вижу кирку, которую выронил твой дядя, Марьяна. – Услышал за спиной прерывистый вздох. Встал, отряхнул джинсы. – Не беспокойтесь. Я умею ходить по этим тоннелям.

– Откуда ты знаешь, что там тоннель? – почесав подбородок, спросил Игнат.

– Интуиция.

Сидя в одном из больших квадратных кресел, обитых жемчужно-серым велюром, Нора вязала на спицах длинный шерстяной шарф. Тут же, в гостиной, Марго пылесосила ковровое покрытие на полу. Герман был на работе, Леонид болтался неизвестно где, так что в доме царили тишина и спокойствие.

Стоило этой мысли промелькнуть у нее в голове, как Марго, выронив стальную трубку с насаженной на нее щеткой, проговорила дрожащим голосом:

– Герман! Он в лабиринте. Под землей.

– Что?

Отложив вязание, Нора выбралась из кресла, быстро подошла к подруге, выключила пылесос. Заглянула в расширившиеся голубые глаза.

– Он в лабиринте, – повторила рыжая ведьма.

– Но ведь…

– Он нашел вход, Нора. Не знаю как, но нашел.

Стараясь не поддаваться панике, Нора спросила:

– Ты чувствуешь его до сих пор? С того дня, когда…

…когда она спустилась под землю вместе с Германом, чтобы помочь ему отыскать сердце лабиринта, древнее языческое святилище с алтарем. Позже, сидя рядом с Норой на на участке лесной дороги между озерами Лесным и Большим Красным, неподалеку от Исаково, под присмотром двоих сообщников Глеба Зимина и Самвела Варданяна, в то время как сами Зимин и Варданян, взяв в проводники Германа и Леонида, отправились за мифическими сокровищами, Марго сказала: «Не знаю, как ты к этому отнесешься, но сегодня между мной и Германом установилась связь. Он установил ее. И теперь я чувствую, все ли с ним в порядке. Его состояние… больше психическое, чем физическое». Дальнейшие события подтвердили наличие этой связи. Марго и впрямь чувствовала Германа.

– До сих пор, да.

Нора перевела дыхание.

– Он там один?

– Этого я сказать не могу. – Марго ненадолго замолчала, глядя в пространство перед собой, будто прислушиваясь к чему-то. – Но я уверена, что с ним все в порядке. Он собран, сосредоточен и знает куда идет.

– Господи, – простонала Нора, сжимая пальцами виски, – как же мне это надоело…

– Понимаю. Но для него это важно.

– Что он там ищет?

– Думаю, от пребывания в этом месте возрастает его сила. Там он прикасается к истории своего рода и не только своего. К истории всех людей, подобных ему, людей, обладающих таким же даром. Ленька называет его друидом. Некоторые называют шаманом. Наверное, у каждого народа свои названия.

– Но почему он скрывает это от нас? Раньше доверял, а теперь…

– Ты же сама совершенно недвусмысленно выразила свое отношение к этой затее, – заметила Марго. – К поискам еще одного входа в лабиринт. Помнишь? В день приезда Литвака. Да и после высказывалась неоднократно.

– Ты права. – Нора вздохнула. – Мне следовало сообразить, что он не откажется от своих планов, просто перестанет о них говорить.

– Или все произошло так быстро, что он не успел никому ничего рассказать.

– Что произошло? – испугалась Нора.

– Он нашел вход. Неожиданно для самого себя. И сразу же им воспользовался, пока ему не помешали. Хотя это только предположение. – Марго ободряюще улыбнулась. – Успокойся. Говорю же, он в полном порядке. Во всяком случае, пока.

– А он может почувствовать тебя? Ну… твое вторжение в его эмоциональную сферу.

– В принципе может, но сейчас он слишком занят осмотром нового участка лабиринта и не идет на контакт. – Послушав еще немного, Марго добавила с легким смущением: – Он может оттолкнуть меня, может на время заблокировать канал нашей связи, может вообще разрушить эту связь… Но ничего такого не делает.

– Это обнадеживает, – пробормотала Нора.

Обнявшись, они стояли посреди гостиной. Одна – стараясь отследить малейшие перемены в состоянии человека, находящегося отнюдь не рядом, другая – приобщиться к этому волшебству. В такой позе их и застал Леонид.

– Эй, дамы! Надеюсь, вы медитируете не на голодный желудок? Честно говоря, я заглянул, надеясь на обед.

Вздрогнув, Нора и Марго разжали руки. Уставились на него так, словно впервые видели. На лице Леонида появилось страдальческое выражение.

– Неужели сегодня у нас разгрузочный день?

– Герман нашел вход в лабиринт, – тихо сказала Нора, сделав два шага к дивану и без сил опустившись на край. – Он сейчас там.

– Откуда ты знаешь? – быстро спросил Леонид.

– Когда он спустился под землю, Марго это почувствовала.

– Да, – кивнула Марго, встретив взгляд своего супруга. – Он там, Ленька.

Тот выругался вполголоса и полез в карман за сигаретами. Присел на край журнального столика.

– Где и как он нашел этот чертов вход? – всплеснула руками Нора, понимая, что впадает в мелодраму, но даже не пытаясь себя остановить.

Ну почему именно то, чего больше всего боишься, всегда и случается?…

– Кажется, я могу пролить свет на эту историю, – хмурясь, проворчал Леонид. – Час назад одна пташка напела мне, что сегодня утром наш предприимчивый друг посетил экскурсионное бюро и там, за информационным стендом, который сняли со стены по его просьбе, обнаружил какие-то бумаги. На вопрос, что это такое, внятного ответа не дал, молниеносно испарившись с места происшествия. При нем была молодая блондинка.

– Фотохудожница?

– Она самая. – Сделав глубокую затяжку, Леонид выпустил дым колечками и продолжил: – Позже его видели идущим мимо монастыря на юг. В компании той же блондинки.

– На юг, – сдавленным голосом проговорила Нора. – В направлении улицы Флоренского.

– Похоже на то, – согласился Леонид. – Ладно. – Он встал. – Пойду-ка я прогуляюсь.

Нора вскочила тоже.

– Я с тобой!

Развернувшись всем телом, Леонид предостерегающе выставил перед собой руку ладонью вверх.

– Вот тебе там точно делать нечего!

Мрачноватое поблескивание серых глаз с золотистой короной на радужке заставило ее остановиться. Она уже видела его таким.

– Я все еще рассчитываю на обед, – веско произнес Леонид и, бросив пристальный взгляд на Марго, вышел быстрым шагом.

Кипя от злости, он за считанные минуты дошел по Лесной до пересечения с улицей Северной, повернул налево, миновал ряд жилых домов и Филипповскую часовню, не подозревая о том, как близко находится от места, где его друг спустился в подземный комплекс, повернул направо и на набережной бухты Благополучия еще издали увидел блондинку, посеявшую смуту в их сплоченных рядах. Это было очень кстати, так как именно до ее жилища он и планировал прогуляться. Она тоже заметила его, заметила и узнала, но не сделала попытки уклониться от встречи.

– Привет, красавица, – развязно заговорил Леонид, когда они сблизились настолько, чтобы слышать друг друга. – Куда путь держишь?

– Тебя это не касается, – отрезала Дина.

Но скрыть волнение ей не удалось. Участившееся дыхание, порозовевшие щеки… Леонид выглядел, как сказочный принц, при этом настроен был явно враждебно.

– Меня касается все, что касается моего брата, который, согласно последним агентурным данным, провел сегодня полдня в твоем обществе, после чего исчез.

– Уйди с дороги! – крикнула она сердито.

– И не подумаю.

Дина оглянулась по сторонам. Народу никого. Звать на помощь бесполезно, к тому же глупо и стыдно.

– Я тоже не оказалась бы узнать, где он сейчас, – сказала она, понизив голос. – Я говорила ему, что надо идти вместе, но он…

– Куда идти? – так же тихо спросил Леонид.

Прикусив губу, Дина посмотрела в сторону. Было видно, что ее обуревают весьма противоречивые чувства. Аккуратно, но крепко Леонид взял ее за обе руки повыше локтей. Наклонился к самому лицу.

– Что за бумаги вы обнаружили за информационным стендом в экскурсионном бюро?

Прикрыв глаза, Дина постояла так еще несколько секунд, потом открыла глаза и решительно ответила:

– Генпланы, которые он безуспешно разыскивал осенью. Ну, по его словам. Синьки генпланов.

– Кто же их туда положил?

– Я не знаю, кто их туда положил, но где они находятся, сообщил мой дядя.

– Кому сообщил?

– Мне.

– А ты сообщила Герману.

– Да.

Леонид смотрел на нее, слегка прищурив глаза.

– Ты видела эти генпланы?

– Да, Герман мне показал.

– И что же привлекло его внимание?

– Филипповская часовня.

– Стало быть, туда ты и направлялась?

– Не направлялась, а направляюсь, – тоном заправской стервы поправила Дина. – Если ты думаешь, супермен, что твое эффектное появление заставило меня изменить планы, то ты ошибаешься.

– Рад слышать, – ухмыльнулся Леонид.

– В каком смысле? – подозрительно поинтересовалась Дина.

Он выпустил ее руки.

– Я рад, что ты составишь мне компанию. Вдвоем веселее.

Дальнейшее обсуждение происходило уже по дороге к часовне.

– Часовня с колодцем… Значит, он спустился в лабиринт через колодец?

– Нет. – Широко шагая рядом с человеком, который интриговал ее немногим меньше, чем Герман, Дина говорила хрипло, чуть задыхаясь: – Он прикинул размеры колодца и сказал, что это исключено. Вход, может быть, и в часовне, но не в колодце. Мы смотрели эти чертежи вместе, но мне казалось, что Герман видит гораздо больше, чем я. Просто не рассказывает.

– У него есть специальное образование.

– Да, я знаю. И еще много всего, чего нет у других людей.

Леонид искоса взглянул на нее, не замедляя шаг.

– Что? – тут же ощетинилась Дина.

– Ничего.

Вот и часовня.

Переступив порог, оба застыли без движения. Прохладный полумрак большой белой восьмигранной банки с куполом действовал на них угнетающе.

– Ох, – прошептала Дина, озираясь и поеживаясь, – перед ликами всех этих святых я чувствую себя как на суде инквизиции.

Притихшая, подавленная, она бродила вокруг колодца, не понимая, что еще здесь можно делать. Взгляд Леонида неотступно следовал за ней. Заметив это, она выкрикнула со вспыхнувшей внезапно злобой:

– Не пялься на мою задницу, Аполлон захолустный!

Он расхохотался.

– Браво!

Фыркнув, Дина отвернулась.

– А знаешь, мы с тобой похожи, – с усмешкой промолвил Леонид.

– Я заметила.

– Иди сюда. – Он присел на край колодца, как незадолго до него Герман. – Сюда, ко мне. Давай подумаем вместе.

Как ни странно, она послушалась. Села рядом, моментально уловив аромат какого-то очень приятного и наверняка очень дорогого парфюма. Даже не аромат, а намек на него. Тонкий, деликатный.

– О чем предлагаешь подумать?

– Вы смотрели чертежи вместе. Герман дал тебе понять, что считает эту часовню важным объектом в контексте поисков входа в подземный комплекс. Потом он пришел сюда. Посмотри вокруг и попытайся представить, что было дальше. Какие мысли у него возникали. Что могло навести его на цель.

– Издеваешься? – хмыкнула Дина. – Представить, какие мысли возникали в голове шамана.

Некоторое время они сидели молча. С удивлением Дина обнаружила, что больше не злится, даже наоборот, радуется близкому присутствию этого нереально красивого светловолосого мужчины. Несмотря на режущую глаз красоту, в нем чувствовалась скрытая сила. Не какой-нибудь метросексуал. Мужчина в полном смысле слова.

– Не вижу, чтобы отсюда пытались проникнуть в какое-то другое помещение, – задумчиво пробормотал Леонид. – Никаких следов недавней бурной деятельности.

– Да, все выглядит таким… нетронутым, статичным.

В колодец они, конечно, заглянули. И окончательно убедились в том, что он не пригоден для проникновения. К тому же там была вода.

– Что же делать? – спросила Дина, незаметно для себя перекладывая ответственность на широкие мужские плечи.

– Здесь точно делать нечего, – вздохнул Леонид, еще раз окинув хмурым взглядом интерьер часовни. – Пойдем.

– Куда?

Он не ответил. Встал и вышел, даже не посмотрев, идет ли она за ним. Не сомневался, что идет.

На улице было все так же тепло и солнечно. Пятеро туристов топтались возле деревянного сарайчика с надписью «Сувениры» аккурат напротив часовни. Пожилая супружеская пара прогулочным шагом двигалась по улице Северной в направлении Корожной башни кремля. На ближайшем перекрестке деревенские мальчишки играли с мохнатым бело-рыжим щенком. Все это Леонид увидел в первую же минуту, как только вышел на свежий воздух. А в следующую… в следующую он увидел Германа.

Да-да, увидел собственными глазами, как тот, целый и невредимый, выходит из одноэтажного жилого дома позади часовни, пересекает запущенный двор, отворяет калитку, делает несколько шагов по тропинке, справа и слева от которой желтеют ковры цветущих одуванчиков, и останавливается, изумленный. Темные пятна на рукавах куртки, грязь на обуви, забрызганные чем-то джинсы ниже колен… А выражение лица, о боги! Как будто его похитили инопланетяне, год продержали у себя в качестве лабораторной крысы, после чего выпустили на первом попавшемся перекрестке в состоянии полнейшей амнезии.

Стоя столбом среди одуванчиков, Герман молча таращился на парочку перед часовней. Изумленный? Это слабо сказано. Кого он меньше всего ожидал сейчас увидеть, так это Леонида. Тем более вместе с Диной.

– Я не сплю? – шепотом спросила Дина, толкая локтем стоящего рядом Леонида. – Это действительно он? И с ним все в порядке?

– Не уверен, – процедил тот сквозь зубы.

– Что ты имеешь в виду?

Хранивший монументальную неподвижность Леонид вдруг сдвинулся с места и, не обращая больше никакого внимания на девушку, медленно направился к Герману.

Оглядел его с головы до ног.

– Привет, моя радость.

– Давно не виделись, – кивнул Герман.

Он уже взял себя в руки.

– Значит, ты нашел его? – прозвучал главный вопрос. – Еще один вход.

Герман покачал головой.

– Увы, нет. Искал, но не нашел.

– Нет? – Теперь изумленным выглядел Леонид. – Где же ты был все это время?

– Сначала осмотрел часовню, потом решил познакомиться с людьми, живущими по-соседству, вдруг кто-то что-то знает или помнит. Хозяйка этого дома, – кивок через плечо, – Марьяна была так добра, что напоила меня чаем и позволила облазить весь дом, включая погреб. В семнадцатом веке на месте этого дома стояла еще одна деревянная часовня… Короче, единственное, что я там обнаружил, это здоровенная дыра в полу, которую пробили отец и дядя Марьяны во время строительства погреба. Поскольку существовала вероятность, что через эту дыру можно попасть в один из тоннелей второй системы, я спустился, но оказался не в тоннеле, а в замкнутом пространстве, где меня со всех сторон окружали стены из камней и земли. Если когда-то оно и было тоннелем, то сейчас – нет.

– Обидно.

– Не то слово!

– Как думаешь, почему Литвак счел нужным передать тебе чертежи? Пусть и таким причудливым способом.

– Сам не смог разобраться и предположил, что я смогу. Что моя специальность мне поможет.

На дороге к ним присоединилась Дина, до сих пор наблюдавшая этот цирк со стороны. Она не слышала ни слова из того, что говорил Герман, но очень надеялась, что правды он своему другу не скажет. По крайней мере ВСЕЙ правды.

Герман смерил ее недовольным взглядом.

– Я велел тебе сидеть дома.

– А я не собака, – огрызнулась Дина, – чтобы по твоей команде сидеть или не сидеть.

– Вот поэтому женщин в армию и не берут, – назидательно произнес Леонид.

– Да, – усмехнулся Герман. – Они не вписываются в символический порядок.

– Ладно, умники! Вы долго собираетесь здесь торчать?

Здесь – это на развилке, откуда можно было взять курс либо на Лесную, к дому Германа и Леонида, либо в противоположную сторону, к набережной бухты Благополучия и кремлю.

– Мне надо переодеться, – объявил Герман, глядя на свои замызганные джинсы и кроссовки. – А потом на работу.

Дина разочарованно вздохнула.

Сжалившись, он пробормотал:

– Я позвоню.

– Классная девчонка, – высказался Леонид уже на подходе к дому.

Герман промычал что-то нечленораздельное.

До калитки оставалось буквально метров двадцать.

– У тебя нет ко мне вопросов?

– Есть, – слегка улыбнулся Герман. – Но, наверное, я знаю ответ.

– Давай проверим, – предложил Леонид.

– Марго?

– Угадал. Она почуяла, что ты спустился под землю.

– Так и было, – подтвердил Герман.

– Жаль, что напрасно, – говоря, Леонид не спускал глаз с его лица.

– Может, и не напрасно. Я еще подумаю над этим. Не исключено, что разгадка где-то поблизости.

Полчаса спустя, сытый и опрятно одетый, он подходит к двухэтажному кирпичному зданию архитектурной мастерской.

Дома, вопреки его опасениям, все прошло без эксцессов. Нора поставила перед ним тарелку горячего супа, передала привет от Леры, рассказала о новостях на ферме – она собиралась туда завтра с утра, – и ни словом не обмолвилась ни о блондинках, ни о генпланах, ни о подземельях. Конечно, он понимал, что рано или поздно придется с ней об этом поговорить, но… не сейчас. Сейчас его занимало другое.

Прежде чем войти в здание, он достает смартфон и набирает номер Дины.

– Ты, кикимора! Без четверти семь в «Кают-компании». Поняла?

– Да, – тут же отвечает она. – Почему не сейчас?

– Сейчас мне надо поработать.

Леонид тоже держался так, будто ничего особенного не произошло. Вопросов больше не задавал, о фокусах Литвака с чертежами не заговаривал. Возможно, его останавливало присутствие Норы. Марго вообще не появилась, нашла себе какое-то неотложное дело на заднем дворе. Герман подозревал, что она попросту не знает, как себя вести. Ведь ей было известно, что он провел под землей два часа, но не известно, хотел ли информировать об этом остальных.

Когда он уже взялся за веревку, готовый спуститься во мрак Второго Лабиринта, призывающего его беззвучным шепотом, манящего ароматом тайны, Игнат спросил: «Что нам делать, если ты не вернешься через час?»

«Ничего. Я могу пробыть там и два часа, и три».

«Так не пойдет. Давай договоримся, через какое время я должен начинать бить тревогу».

«Ладно. – Герман немного подумал. – Через три часа».

«Что тогда делать? К кому обращаться?»

Герман дал ему номер Леонида и полез в дыру. Там…

…случившееся там еще предстояло обдумать. Хотя как раз думать о том, как действует на него это место, где многие поколения древних поклонялись великому богу – богу, чье имя он узнал из свитка, найденного осенью в Пещере Костей, – ему не очень удавалось. Оказываясь там, он чувствовал колоссальный прилив энергии, открывал в себе новые, не до конца понятные способности. Казалось, по щучьему велению снимаются все ограничения, какими бывает скован обычный человек. Но почему и как это происходит…

По возвращении он сказал Игнату и Марьяне: «Пользоваться этим проломом я больше не буду. Сейчас вновь запечатаю его и после этого можете ничего не опасаться. Если вы не будете болтать о том, зачем я сюда приходил и что здесь делал, вас никто не побеспокоит». Последнее, возможно, было лишним. Они привыкли молчать.

Без четверти семь он встречается с Диной на пересечении улицы Флоренского и Заозерной. Она в потертых голубых джинсах, обтягивающих ее как вторая кожа, и белой маечке, поверх которой накинута короткая приталенная кожаная куртка черного цвета, вся в молниях и заклепках. Губы подкрашены помадой сдержанного нюдового оттенка, волосы источают обольстительный аромат цветочных духов.

Ничего этого Герман, погруженный в свои мысли, не замечает. Только роняет вскользь:

– Ты пунктуальна.

– Спасибо, – с нескрываемой ехидцей отвечает обескураженная Дина. – Ты тоже.

Друг за другом они заходят в «Кают-компанию», усаживаются за свободный столик и молчат до тех пор, пока перед ними не появляется их заказ: крепкий чай с лимоном для Германа, ванильное мороженое для Дины и две большие рюмки коньяка.

– Я слушаю тебя, Герман, – тихо говорит Дина, глядя на него через стол.

И сделав глоток из рюмки, он говорит именно то, что она надеется услышать:

– Как я и предполагал, этот пролом оказался проломом в своде одного из тоннелей, образующих Второй Лабиринт. У меня было не очень много времени, но я успел найти путь к святилищу, знакомые повороты и переходы, более того, один из узких, труднопроходимых тоннелей вывел меня в Первый Лабиринт, то есть, в гидросистему монастыря. Так что теперь нет нужды лезть в подземный комплекс через погреб Игната и Марьяны, можно зайти через гидросистему, через ее заброшенный участок, куда, наверное, уже сто лет не ступала нога человека.

– Ух ты! – На мгновение Дина зажмуривается, ее переполняют эмоции. – Герман, ты настоящий герой. Я не шучу. Но вот что меня беспокоит. Вдруг кто-нибудь еще найдет это место, место соединения двух лабиринтов? Если не нашел до сих пор…

– Исключено. Гидросистема монастыря находится в аварийном состоянии, туда и сотрудников музея-заповедника пускают далеко не всех. Людей, которые умеют ориентироваться в этой системе, можно пересчитать по пальцам одной руки. Я умею.

– Я слышала, все входы и выходы ее охраняются.

– Охранялись осенью. После того, как в гидросистеме погиб турист, поиски которого привели к открытию Второго Лабиринта. Но прошла зима, потом весна, события, породившие ажиотаж, подзабылись, и стражи порядка, как водится, утратили бдительность.

– Хорошо. – На лице ее появляется еле заметная удовлетворенная улыбка, которая тут же гаснет, уступая место гримаске подозрения. – Надеюсь, на этот раз мы пойдем туда вместе?

– Если ты хочешь.

– Хочу, конечно. – Дина сидит на своем стуле очень прямо и смотрит на Германа в упор. – Когда?

– Я договорился со своим руководством, завтра меня в конторе не ждут. – Сделав еще глоток, он чуть отодвигается и заглядывает под стол. – У тебя есть нормальная обувь?

– Ты сказал, узкий, труднопроходимый тоннель, понятно… Есть кожаные ботинки. Там вода или что?

– Воды немного. Ровно столько, сколько нужно, чтобы сделать валуны, из которых сложен пол, и обломки камней частично обрушившегося свода скользкими, как… пожалуй, я воздержусь от сравнений. Есть пара мест, где тоннель становится настолько узким, что приходится идти боком, втянув живот. – Герман тихонько фыркает, наслаждаясь произведенным эффектом. – К счастью, ты не толстая и вряд ли застрянешь, даже если наденешь пару лишних свитеров.

– Там холодно?

– А ты как думаешь?

– Я надену свитер. Что еще нам понадобится? Фонари?

– Это моя забота. Ты лучше подумай о том, какое оборудование захватишь для съемки. Тебе ведь нужны фотографии?

– Да, – отвечает она с горящими глазами. И добавляет мечтательно: – Этим фотографиям цены не будет…

– Это точно.

Дома он застал только Нору, которая, сидя за кухонным столом, чистила и резала яблоки, собираясь варить джем.

– Привет, – сказал Герман, останавливаясь на пороге. – А где Ленька и Марго?

– Пошли прогуляться после ужина.

Леонид считал необходимым время от времени выводить свою рыжую в люди, чтобы она совсем не одичала.

– Значит, вы уже поужинали?

– Я ждала тебя.

– О, спасибо, дорогая! – Радость его была непритворной, и Нора улыбнулась. – Сейчас я только вымою руки…

С этими словами Герман удрал из кухни, пока не прозвучал вопрос, где же он так задержался.

Вымыть руки – это дело хорошее. Но прежде, пользуясь тем, что Леонид и Марго гуляют, а Нора занята на кухне, разогревает свиные отбивные с картошкой и нарезает салат, проскользнуть по-быстрому в кладовку, снять с полки рюкзак, сложить туда аптечку, моток крепкой веревки, нож охотничий, нож перочинный, два поисковых фонаря, несколько стеариновых свечек, два коробка спичек… зажигалка пусть остается в кармане… забросить рюкзак на верхнюю полку, сверху прикрыть сложенным в несколько раз пуховым одеялом – и после всего этого идти мыть руки, переодеваться, ужинать и заниматься другими приятными и полезными делами.

За ужином они распили бутылочку красного сухого и непринужденно поболтали, как в старые добрые времена. Потом дружно и весело перемыли всю посуду, выкурили по сигарете и, отбившись от Марго и Леонида, вернувшихся с прогулки и жаждущих поделиться впечатлениями, отправились принимать душ.

– Ты похудел, друид, – заметила Нора, любуясь его поджарым мускулистым телом, по которому стекала вода.

– Не выдумывай. Ты кормишь меня так, что похудеть при всем желании невозможно.

– Ты много двигаешься.

– Есть такой грех.

Струи воды по скользким обнаженным телам, низкий хрипловатый голос Германа, гортанные смешки Норы, их руки, сталкивающиеся и переплетающиеся в неудержимом стремлении захватить, стиснуть, прижать…

Все это, разумеется, получило продолжение в постели. Дав полную волю своей ревности, Нора терзала ногтями плечи атакующего ее сверху Германа и возбуждалась еще больше, видя гримасу боли на его бледном в сумраке спальни лице. От злости он становился агрессивным и, значит, особенно сексуальным. Нора была из тех женщин, которые любят срывать с мужчин маски обходительности и благопристойности.

– Тебе это нравится, – констатировала она, крайне довольная, едва они оба отдышались. – Признайся, ведь нравится.

– Нравится, и ты об этом знаешь, – пробурчал Герман, лежа рядом и дыша ей в шею. – Зачем тебе очередное мое признание? Мне нравится все, что ты делаешь, я говорил об этом сто миллионов раз.

– Когда ты в таком состоянии, от тебя особенно сильно пахнет морской водой. Ммм… – Нора с наслаждением втянула носом воздух. – Обожаю.

– Морской водой? – медленно переспросил Герман.

И даже как будто вздрогнул.

Повернув голову, Нора удивленно посмотрела на него.

– Да. Ну и что?

– Морское чудовище, – прошептал он, глядя ей в глаза.

– А!.. Да. – Она натянуто улыбнулась. – История твоего рода. Я помню. Но это всего лишь легенда.

– Легенда – это не «всего лишь», Нора. Легенды на пустом месте не возникают.

– Скорее всего, твоим первопредком был пришелец из какой-нибудь далекой страны. В те времена у людей были другие представления о расстояниях. Возможно, он был мореплавателем, капитаном небольшого судна…

– Да, наверное. – Внезапно у него пропала охота обсуждать этот вопрос. Он зевнул. – Если я ничего не путаю, завтра у нас ранний подъем?

– Да. Я еду на ферму, надо помочь Лере с бухгалтерией. Вернусь не раньше семи.

– На чем едешь? Опять на велосипеде?

– Да, дорогой. Твой мотоцикл для меня тяжеловат.

Крепко обнявшись, они умолкли, и вскоре размеренное дыхание Германа подсказало Норе, что он спит.