Читать книгу "Вершители. Книга 3. Тень Чернобога"

Маг отошел от клетки, взглянул на Ярославу с брезгливой ненавистью.

– С твоих губ слетело заклятье, обманувшее нас, – заговорил громче. – Но не ты главная. Ты лишь тень.

Он помолчал, обдумывая что-то.

– У всех есть тень. И у нее. И у меня, – будто желая удостовериться в сказанном, он посмотрел себе под ноги. – Но ирония в том, что, как бы ни была слаба тень, у нее прочная связь с телом… – Маг посмотрел на Ярославу, глаза его стали прозрачными и чужими, словно принадлежащими другому лицу, а за спиной темными крыльями качнулась какая-то тень. – Мне нужна она. Другая.

– Я не знаю, где она, – прошептала девушка, цепляясь окоченевшими пальцами за прутья решетки.

Маг кивнул.

– Хорошо. Значит, я сделаю так, чтобы она пришла за тобой.

– Не надо, пожалуйста.

Он посмотрел с издевкой:

– Не проси ни о чем, покуда сами не подадут тебе…

Ярослава отшатнулась, узнав слова бабушки Мо-гини:

– Откуда вы…

– О, я многое теперь о тебе знаю… О твоих мечтах, о горящем в сердце желании стать известной, о робких попытках ступить на ту, запретную сторону… Но долг сдерживает тебя. Слова сковывают сильнее, чем самые хитрые путы. Ты потерялась в них. – Маг решительно придвинулся: – Но знаешь, я готов помочь тебе. Ты очень талантлива, об этом мне сказал твой заговоренный камень, – он вновь продемонстрировал его побитые края. – Видишь, как он пострадал? Он долго хранил твои секреты, мне пришлось применить к нему самую темную и жестокую магию. И я предлагаю тебе то, что никто не предложит. То, что я тебе больше никогда не предложу.

Ярослава настороженно слушала его, смотрела в странные белесые глаза, следила за губами. Слова мага будто тонкими пальцами касались ее сознания, прокрадывались в самое сердце, цепляясь там и царапая в груди.

– Я предлагаю тебе стать моей ученицей.

Он отодвинулся, чтобы насладиться тем, какое впечатление произвели на узницу его слова. Посмотрел победно.

Ярослава растерялась:

– Вы же… вы же казните ведьм за колдовство.

– Мир нужно очищать от бездарностей, – рассудительно протянул мужчина. – Не сумели скрыть свои таланты – вам дорога на костер. Магия – искусство для избранных. Для таких, как ты… – Он придвинулся ближе, проговорил, почти касаясь губами железа: – Ты ведь не хочешь быть вечно ее тенью?

Ярослава молчала.

Она смотрела исподлобья, вглядывалась в черты своего собеседника. Теперь она хорошо видела его. Тонкие губы, заостренный хищный нос, чуть раскосые глаза. Он был почти красив, но не естественной, а будто бы девичьей красотой, хищной и опасной. А еще – сильная черная магия, отсутствие тени от его фигуры, странные крылья за спиной с угольками пугающих глаз и крест на груди… Ясная улыбка расцветала на губах девушки: теперь она отчетливо поняла, с кем имеет дело.

– Какая честь была бы, – прошептала отчетливо, – стать ученицей Черного жреца, епископа, присягнувшего самому дьяволу.

Белесые глаза прищурились, посмотрели зло, настороженно.

– Но я не верю в тебя, потому что грош цена твоему слову, оно с потрохами принадлежит твоему хозяину, и нет числа твоим лживым личинам, «святой» отец.

Маг выпрямился.

– Ты пожалеешь… Такие предложения дважды не делаются. То, что мне нужно, я и так получу. Жак! – крикнул он в коридор.

Из темноты донеся шорох шагов, тихий, как приближение самой смерти. Рядом с ним, будто ворох подхваченных осенним ветром листьев, кружились страх заключенных и их невольные стоны.

– Жак!

– Я здесь, владыка. – В подвал зашел человек. Небольшой рост, темные прямые волосы перехвачены кожаным ремешком, щуплый и неприметный на вид. Если бы не страшный, пронзительный взгляд – медленный, тяжелый и испытующий, от которого пробирало до костей.

Маг кивнул на Ярославу:

– Эту ведьму на кресло.

Вошедший придирчиво и оценивающе посмотрел на Ярославу, смерил взглядом, уточнил:

– Жаровню разжигать?

Маг посмотрел на Ярославу как на кусок мяса. Пожал плечами.

– Разожги… – И едко добавил: – Посмотрим, можно ли еще спасти душу ведьмы.

Глава 13
Княжна Анна

Катя металась во сне, бормотала обрывки фраз. Данияр давно проснулся и сейчас сидел рядом с ней и слушал. И уже понимал, что ей снится, – этот же сон разбудил и его. Но он проснулся слишком рано, не посмотрев, чем все закончится. Поэтому ждал, когда его досмотрит Катя.

По бледному лицу девочки скользили тени, ресницы подрагивали. На лбу, по линии роста волос, собрались капельки пота.

Что привлекло Данияра, так это знаки, в которые складывались тени на лице и руках дочери Велеса.

Перевернутый крест, пентакль[13]13
  Правильный пятиугольник, на каждой стороне которого построены равнобедренные треугольники, равные по высоте.


[Закрыть], бесконечные перечеркнутые круги и решетки.

Поводырь знал, что это означает: кто-то пытается вскрыть заклинание камня-личины. Значит, его нашел кто-то чужой. Данияр протянул руку – хотел дотронуться до одного из знаков, – но в последний момент отдернул ладонь.

Катя громко застонала, распахнула глаза и резко села.

– Открыл? – Данияр скользнул по ней взглядом.

– Да…

Она ответила раньше, чем сообразила. Растерянно посмотрела на юношу, поправила воротник рубашки.

– Откуда ты знаешь?.. Мне плохо. Жарко, сердце колотится, сейчас выскочит из груди.

Данияр понимающе кивнул:

– Дай руку, – попросил, протянув ладонь.

Катя опасливо посмотрела на него, поежилась: он был странный в таком свете, похожий на сумеречную птицу. Но руку протянула. Щелкнув пальцами, Поводырь зажег над головой светозар размером с горошину, но яркий – Катя даже зажмурилась. Данияр тем временем отодвинул край рукава ее рубашки, закатил выше и посмотрел на запястье и предплечье с внутренней стороны. Катя сама опешила – в центре ладони ее правой руки, на запястье и ближе к локтю шла дорожка небольших квадратных в сечении отметин, будто застарелых шрамов.

Данияр вздохнул, отпустил руку Кати. Нахмурившись, приподнял край одной из ее брючин, посмотрел на кожу на щиколотке – там у царевны оказались точно такие же отметки, неизвестно откуда появившиеся.

– Черт, кресло ведьмы… – прошептал он в тревоге.

У Кати упало сердце.

– Что это? – спросила, хотя догадывалась. – Данияр, что происходит? Что означают эти отметки на коже?

Поводырь посмотрел на нее – в свете светозара его глаза блестели мрачно, будто с того света:

– Это пыточное кресло. Вся поверхность покрыта железными шипами. Твои отметки, – он кивнул на раскрытые ладони девушки и на ноги, – на местах фиксации рук и ног жертвы.

Катя раскрыла ладонь, вгляделась внимательнее.

– Ярославы? Откуда это у меня?

– Могу только догадываться. Черный маг, который был на поляне, поймал Ярославу. Вероятно, увидел в толпе и успел схватить как раз в тот момент, когда мы разрубали путы и убегали с поляны. Нашел ее камень-личину и теперь пытает, чтобы выяснить, где ты.

– Но Ярослава не знает, где мы, – Катя почувствовала, как по телу пробежала горячая волна от щиколоток по ногам вверх, к пояснице, теряясь между лопатками. Волосы зашевелились на макушке. Она ахнула, схватила руку Данияра, едва не сломав ему пальцы. – Как… как ты об этом узнал?

Поводырь достал свой камень-личину, показал Кате: он был исцарапанный, с оплавленными и будто обугленными краями, с щербинами по всей поверхности.

– С твоим то же самое, проверь…

Катя усилием воли заставила себя сесть, достала из кармана свой камень – он выглядел точно таким же потрепанным и изуродованным, будто побывавшим в мясорубке.

– Любая магия оставляет след, – пояснил юноша. – У нее всегда два конца… Поэтому я и запрещал тебе пользоваться волшбой.

До Кати медленно доходили его слова.

– Данияр. Эти отметки значат, что Ярослава прямо сейчас на этом пыточном кресле?

Она посмотрела на поводыря, надеясь, что он скажет, что вовсе нет, что это морок, часть злого заклятия, оставленного неизвестным черным магом, что-то еще, но Данияр отвел взгляд и неохотно кивнул.

– Нам надо торопиться. Светает, – он встал.

Катя медлила, напряженно смотрела на него:

– Мы ведь не оставим ее там?

– В Дряговичах ждут Анну. Крестьяне говорили вчера, что уже приготовлена площадь и украшен город. Она на подъезде. Возможно, она и свита заночевали где-то поблизости. Если мы поторопимся, то до рассвета сможем попробовать и задание Велеса выполнить, и спасти Ярославу… – Он с грустной улыбкой посмотрел на раскрасневшуюся Катю. – Время работает на нас. Маг уверен, что ты чувствуешь опасность, нависшую над Ярославой, поэтому не убьет ее, чтобы не разорвать вашу связь. Не допустит, чтобы увечье было таким тяжелым, чтобы она потеряла сознание… Он будет держать ее между жизнью и смертью так долго, как только сможет.

– Пока я не приду?

Данияр кивнул.

– Мне все больше кажется, что затея с похищением дневников твоего отца придумана лишь для того, чтобы выманить тебя из его резиденции.

Для Кати это теперь не имело никакого значения. Если нужно будет прийти и занять это ведьмино кресло вместо Ярославы, Катя сделает это.

Девушка поднялась. Голова кружилась, ее отчаянно мутило. В нос то и дело ударял липкий, зловонный запах, она с трудом могла расшифровать его. Но сердцем понимала: так пахнет смерть.

* * *

Он уже несколько часов неприкаянно бродил по неприметным улочкам.

Продуктовый магазин. Аптека. Сувенирная лавка.

Оставив машину на том перекрестке, где он видел Катю, он снова прошел до светофора, пытаясь понять, куда она могла пойти. Так быстро, стремительно исчезнуть из поля зрения.

Скорее всего, во дворы. Там в вечернее время фонари работают через один, укрыться – пара пустяков.

Он неторопливо шагнул за угол.

Колкий ветер подхватил полы дубленки, пробрался за воротник – Антон выше поднял его, спрятал подбородок, прошел до следующего дома.

В памяти встал такой же морозный и сумеречный день. Он сидит в машине, кого-то ждет. Вот на той парковке у дома наблюдает, как дворник очищает от снега тротуар. Кого он ждал здесь? Может быть, Катю? Или это была случайность?

Антон поднял глаза, посмотрел на дом. Обычный, панельный, типовой. Таких в Красноярске сотня. Или даже две.

Свернул во двор и неторопливо прошел вдоль подъездов.

Сунув руки в карманы дубленки, продолжал стоять, пытался примерить на себя локацию, будто старый разношенный свитер. Прислушивался, отзовется или нет. Врач сказал, что ему нужен триггер, толчок.

Катя – он чувствовал это – ключ к его воспоминаниям.

Он упустил ее вчера.

Ему надо найти ее сегодня.

Дверь подъезда пискнула, выпустив даму с немолодым шарпеем. Собака деловито сопела, вздыхала и изображала недовольство, что ее вывели на прогулку в такую погоду. Антон придержал дверь, зашел внутрь.

Обычный, ничем не примечательный подъезд.

Почтовые ящики, лифт, лестничная клетка.

Парень медленно направился вверх, вглядываясь в кнопки звонков, двери.

Второй этаж.

Третий.

Четвертый.

Взгляд упал на угловую квартиру, темный дерматин двери. Над глазком – золотая цифра «15».

Да! Он был здесь!

Он отлично помнит эту потертую дверь, эту табличку «15» над глазком. Знаком ему и этот пластиковый пупырышек звонка.

Подумав, он надавил на него.

В глубине квартиры отозвалось переливчато и звонко. Сердце сделало кульбит, оглушив простым вопросом: что ему сказать. Вот откроют сейчас дверь – и что? «Здравствуйте, меня зовут Антон Ключевский, и мне кажется, что я бывал в вашей квартире».

Бред.

Антон отпрянул от двери, готовый, как мальчишка, быстро спуститься по лестнице и спрятаться этажом ниже, если кто-то начнет открывать замок с обратной стороны. Но в квартире было тихо.

Зато отворила соседка из квартиры напротив:

– Вы тоже к Мирошкиным?

Антон неопределенно кивнул.

– Всем они нужны. То жили себе, никому не нужные, то валом к ним повалили. И милиция, и врачи… А ты к кому, к Катерине, что ли?

Антон сглотнул:

– К Кате, да. Ее нет дома?

– Да шут ее знает, где ее носит. Несколько дней как нет ее. И милиция ее спрашивает, и врач.

– А почему милиция?

– Да вроде кража у ее матери на работе… Ты коли к Катьке, так набери ей на сотовый. Сотовый-то, небось, знаешь?

Антон покачал головой:

– Потерял. Потому и пришел сам… А у вас нет? Ее номера, я имею в виду.

– Нет, откуда ж у меня! – старушка всплеснула руками. – Но коли хочешь, могу тебе набрать, как она появится.

Антон покачал головой.

– Нет, спасибо, я лучше потом еще зайду.

Итак, Катя Мирошкина.

И он знает, где она живет.

Осталось узнать, откуда он ее знает.

* * *

– Не переусердствуй, – тихо приказал темный маг палачу в кожаном фартуке, наблюдая, как, стараясь не дышать и не двигаться, замерла девчонка. – Запрещаю калечить… Пока.

– Что с ней делать?

– Она должна визжать от страха. Делай так, чтобы страх сводил ее с ума, но не позволь ей умереть. Ты отвечаешь за то, чтобы она жила.

Палач кивнул.

– Слушаюсь, Владыка. – Наклонившись, он высыпал в квадратную жаровню раскаленные докрасна угли из очага.

Придвинул к Ярославе.

– Это тебе, красавица, чтоб не замерзла этим ранним утром.

И мелко захихикал.

Тюремщик особенно любил этот момент: когда жертва в сознании, когда оно до предела обострено страхом и уже рисует самые страшные картины. И вот взгляд ловит то, что уготовано, а в глазах крохотной черной точкой в центре зрачка разгорается ужас, выплескиваясь криком. Он с наслаждением наблюдал, как человек цепляется за жизнь, как изо всех сил надеется на спасение, на милость, каждый раз, даже зная, что из этих подвалов только одна дорога – на эшафот.

Жертва была ему интересна ровно до того момента, пока в ее глазах теплилась надежда и клокотал ужас. И он терял к ней интерес, стоило страху выгореть дотла, оставив безразличие.

Эта ведьма обещала ему долгое наслаждение.

Палач поправил кочергой угли. Из жаровни во все стороны брызнули искры.

Синие глаза уставились на угли, с удивлением поднялись на мужчину в фартуке.

«Слишком неопытна», – догадался палач.

Не спуская с нее взгляда, он обошел кресло с жертвой, отодвинул задвижку и медленно, позволяя ведьме осознать, что он делает, поместил жаровню под кресло.

Распрямился.

Ждал, когда первый жар коснется железных шипов и нагреет их и ведьма почувствует весь его замысел.

Синие глаза смотрели, все еще не понимая, с удивлением.

Палач наклонился – вот сейчас.

…Он зародился в темной глубине зрачка, там, где трепетали отсветы факелов. Полыхнул белым маревом, острой, как лезвие клинка, догадкой. Закружил водоворотом, заполняя синеву бездонных омутов, будто ядом.

Страх.

Палач облизал пересохшие губы, наблюдая, как он выплескивается на лицо, искривляя красивые черты.

Рот ведьмы приоткрылся, испуская выдох, – он поймал его, будто выпорхнувшую птицу.

– Все зависит от мастера, – прошептал он, поправляя фартук и надеясь, что ведьма понимает его. – Можно избавиться от мук очень быстро, стоит только забыть вытащить жаровню из-под ведьминого кресла…

* * *

Данияр взял Катю за руку прежде, чем они вышли из укрытия. Отметил про себя, что у подопечной влажная и холодная кожа, а взгляд – блуждающий, почти безумный. Словно опасаясь, что девушка начнет сопротивляться, перехватил локоть крепче. Предупредил:

– Старайся не отставать от меня. Поняла?

Катя кивнула.

Поводырь отодвинул полог, в одно мгновение впустив в их укрытие прохладу и сырость. День только-только занимался, окрасив осколками ночи стволы в темный цвет, а небо – в малиновый. Ручей наполнился, бурлил, играючи перекатываясь через булыжники и закручивая вокруг них водовороты.

По земле белесыми языками поднимался пар. Собирался в излучинах, плотным ковром клубился у корней, приглушая шаги и отсрочивая наступление утра.

– Время снов, наше время, – прошептал Данияр.

Потянув Катю за собой, сделал первый шаг.

Казалось, он не касался земли, двигался легко, будто летел. Каждый шаг – несколько метров, стволы мелькали, постепенно сливаясь сплошной стеной.

– Посмотри на меня, – попросил Данияр, привлекая ее к себе.

Катя чувствовала, как кружится голова: мелькание черных веток только усугубило то муторное, едкое, что поднималось в груди, застилало глаза. Тепло руки – почти единственное, за что цеплялась память. И страх опоздать. Руки немели, спину и поясницу жгло. Она подняла глаза, постаралась сфокусировать взгляд. Вокруг замельтешило с утроенной силой. Она – будто в центре водоворота; птичий крик пронзил муть, рассыпался, будто разбитое стекло.

Светлые глаза поводыря, надежность рук, тепло. Разгорающееся свечение от образа. Странное ощущение, что нужно следовать за ним. Несмотря на недоверие. Несмотря на то что он так похож на кого-то, так смутно знакомого. Неуловимо. Невнятно.

«Кто же ты, Данияр?» – подумала Катя.

Взгляд Данияра зажегся на мгновение, и Катя провалилась в пустоту, упав на руки поводыря.

Краешком сознания успела понять, что лес уже не вращается, а Данияр перестал светиться. А еще – его руки на плечах. Держат всё еще крепко и надежно. Она прильнула к его груди, вдохнула аромат: полынь горчила, но тут же сменилась запахом зеленого чая и тмина. Катя посмотрела на поводыря, отметив, что тот, хоть и придерживал ее за плечи, смотрел в сторону – она видела лишь его освещенный рассветом профиль.

– Прибыли.

Это последнее, что она услышала, забываясь.

Данияр подхватил ее на руки и вышел на опушку к стоявшему на ночлеге обозу.

– Куда! – его тут же окрикнул сонный голос караульного. – Рано еще!

– К княжне, помощь нужна…

Караульный покосился на метавшуюся в бреду Катю, сердито поджал губы:

– Княжна еще почивать изволит… Ходют тут…

– Дело большой важности.

Караульный не выдержал и прикрикнул:

– А ну, пшел отсюда!

– Что там, Трифон?

Из-за ближайшего обоза вышел юноша, кафтан, несмотря на утреннюю прохладу был распахнут, в руках – кружка с водой и горбушка хлеба. Юноша шагнул ближе, с интересом посмотрев на бесчувственную девушку на руках Данияра. Поводырь, прищурившись, пригляделся. Мягкие, чуть скованные движения, узкие плечи, изящные запястья. Подошедший только издали походил на юношу. Вблизи же оказался девчонкой – к Данияру в мальчишеском одеянии подошла девушка, почти ровесница Кати. Ясные глаза, взгляд прямой и властный, плотно сомкнутые губы. На скуле – отпечаток узора подушки.

– Княжна, к тебе мы… – по глазам понял, что угадал. – За помощью христианской, за заступничеством… В Дряговичах в честь приезда твоего костры готовят…

Княжна бросила строгий взгляд на караульного:

– Пропусти. Да Варавву зови.

Она поманила Данияра за собой, увела вглубь лагеря на небольшой пятачок, на котором раскинулся шатер, окруженный со всех сторон обозами. Анна вошла внутрь. Служанка, спохватившись, бросилась к ней – княжна сердито отмахнулась от нее:

– Воды принеси, завтрак подай. И лекаря позови… Хоть какой-то с него прок будет. – Она кивнула на ложе: – Сюда подругу свою клади. Что с ней?

Данияр понял, что объяснять долго. И не факт, что поймет княжна. Да и как отнесется – она в христианской вере выросла, к язычникам как к еретикам относится наверняка. Уложив Катю на подушки, распрямился. Хлопнул в ладоши, в одно мгновение погрузив шатер в полумрак, заполненный темным клубящимся туманом.

Анна посмотрела на него тяжело, медленно пристроила кружку на сундук.

– Волхв?

– Поводырь. Хранитель дорог и путевых камней…

Княжна изучающе скользила взглядом по лицу, шее, плечам.

– Ладный, – в голосе почему-то промелькнула горечь. Перевела взгляд на Катю: – Что с ней?

– Ее сестра в руках епископа, он прибыл к графу Дабиживу Вавре, чтобы встретить тебя. Готовится аутодафе. В подвалах замка десятки узников. Ее сестра там, но епископу нужна она, – он кивнул на Катю. – Они волхвы. Сестру там пытают, так и она здесь мучается. Связаны они как нитка с иголкой.

– Раз волхвы, значит, на костер вашу девицу из подвала отправят. Не я законы здешние писывала, не мне и исправлять их, – отрезала Анна, помрачнев.

– Заступись! – Данияр повернулся к ней и посмотрел умоляюще. – Избавь от мучений.

Анна отшатнулась:

– Да в своем ли ты уме? За ведьму заступиться да вместе с ней на костер взойти?

В этот момент Данияр отчетливо понял, что они все вместе угодили в ловушку, умело подстроенную сиамским вором и византийским императором: в этом времени сгинут и Катя, дочь Велеса, и Ярослава, и Анна, навеки изменив ход истории.

Катя пошевелилась, приподнялась на локтях.

Мутный блуждающий взгляд остановился на лице Анны, считывая незнакомые черты. Она перевела глаза на Данияра, прошептала:

– Сил нет терпеть.

Данияр посмотрел на княжну.

– Мы к тебе прибыли из веков, которые еще не наступили. У тебя есть вещь, украденная из дома отца Кати, – он кивнул на девушку.

Анна молчала, хмурилась.

У шатра послышались шаги, грубоватый простуженный голос позвал:

– Анна, войду?

Княжна посмотрела на поводыря, в глазах – вопрос и издевка:

– Это Варавва, старший дружины батюшкиной. Не отзовусь – изрубит всех вас на куски.

Данияр пожал плечами:

– Пусть входит, не держу…

– Варавва, входи.

– Звала, матушка?.. Ой, начадили-то…

На пороге в мутном просвете показался воин: косая сажень в плечах, седая борода вьется на груди. Посмотрев на княжну, настороженно взглянул на парня, перевел взгляд на Катю.

И снова – с вопросом – на Анну.

– Вот, Варавва, волхвы пожаловали.

– Вижу, госпожа. А почто одеты так диковинно, как дикари какие? Али волхвам положено в такие тряпки рядиться?

– Не ругайся, брат Варавва, – улыбнулась Анна. – Говорят, что к нам прибыли из веков, которые еще не наступили, потому и платье такое. Да то неважно. Уверяют, что граф из любви и от почтения к моей особе костры жечь собирается да еретиков казнить.

Варавва смотрел мрачно: на Данияра – с настороженным любопытством, на Катю – с удивлением, но пасмурно.

– Вестовые о том же толкуют. К Дряговичам обозы тянутся. О том говорил тебе давеча, княжна.

– Помню, – Анна кивнула, отошла вглубь шатра, села на лавку.

– Ну так что удивляешься тогда? – Варавва говорил размеренно, деловито, поглядывая из-под кустистых бровей на Катю.

Анна кивнула на Данияра:

– Заступничества просят. Сказывают, будто сестра девицы этой в руках епископа по обвинению в волшбе.

– То плохо.

Анна согласилась:

– Плохо.

Катя открыла глаза, попробовала сесть.

– Батюшка твой многих волхвов спас, не позволяя на Руси разгореться распрям духовным и ослабить власть княжескую, – вдруг сказала Катя. – Помоги узников вызволить, – она умоляюще посмотрела на Анну: – Негоже царствие начинать с крови невинно убиенных…

Княжна подошла к ней. Осторожно приподняла руку, перевернула запястьем вверх.

– Откуда у тебя раны сии?

– Это следы пыток, которыми мою сестру мучают.

Анна обернулась на Варавву:

– Возможно ли это? Что скажешь?

Варавва подошел ближе, присел на одно колено. Дотронулся грубоватыми пальцами до воспаленной девичьей кожи.

– Позволишь? – взглянул на Катю. Задрал рукав выше, до локтя.

Не дожидаясь разрешения, потянул край ее джинсов вверх, оголив лодыжку. Приподняв ногу за щиколотку, кивнул на аналогичные раны, покрасневшую кожу.

– Знаю я такие раны… Лекаря надо бы.

– Я сама излечусь, сестру спасите. – Катя схватила Анну за руку, заставила наклониться к губам: – У тебя книга есть ведовская. Найдут – отправят на костер, даже если королевой будешь. Отдай ее мне… Я взамен открою тебе твое будущее.

Анна отшатнулась, выдернула руку. Посмотрела строго.

– Ишь как заговорила… Речи сладкие, да опасные. Коли пытать станут – не удержусь, выболтаю. Уж тогда точно костра не избежать…

Варавва встал, склонился к Анне:

– Раны волхвовские, княжна…

Та прикрыла глаза, раздраженно выдохнула.

Посмотрев на Катю, спросила:

– Раны сии не сама получила ты?

Данияр, видя, что Катя снова погружается в бессознательное состояние, ответил вместо нее:

– Епископ – черный маг, княжна. Свои раны Катя получает из-за этих камней, – он достал из кармана два камня.

Анна посмотрела на Варавву, проговорила тихо:

– Епископ и черная волшба… Хм… Вели коней седлать, Варавва. Посмотрим, как глубока христианская добродетель графа.