Читать книгу "Вершители. Книга 3. Тень Чернобога"

– Но это не книга Велеса.

Катя замолчала, продолжая исследовать статью, предположила:

– Может, это ее копия? Ну а если вор намеренно отправился в прошлое, избегая преследования, то мало ли кто видел книгу, кому он ее показывал. И главное – зачем.

Поводырь тер подбородок, молчал.

– Это плохо… – проговорил наконец. – Ладно. Читай дальше.

– «Была найдена полковником русской армии Федором Изенбеком в 1919 году и вывезена им в Швейцарию, где с ней познакомился Юрий Миролюбов. И даже сделал копии».

– Это совсем плохо.

– «…Он впервые опубликовал свои исследования в 1950-х годах». – Она посмотрела на Данияра, отметила, что у него стали карие глаза, а в их глубине золотым огнем что-то трепещет и лучится. – «Сами дощечки исчезли после смерти Изенбека. Но специалисты считают, что это подделка».

Катя открыла картинки, показала поводырю:

– Что скажешь? Вот эти копии. Похоже на нашу книгу?.. Ну то есть текст может быть копией?

Она увеличила черно-белую фотографию одной из дощечек. Данияр прищурился, разглядывая.

– Вот эти, – он провел пальцем по экрану, – скорее ловкая подделка под старославянский. Отдельные фрагменты, – он показал на строки, – выглядят как абракадабра, но на самом деле это вербальная формула расщепления временного полотна… подделать ее невозможно, это можно только списать, если видел оригинал.

Он выпрямился. Катя резюмировала:

– То есть изготовитель этой копии как минимум видел настоящие дощечки. – Она вздохнула. Пробежав взглядом текст статьи до конца, отодвинулась от экрана. – Тут сложность в том, что это уже наше время, послевоенное, и за книгой Велеса охотились все секретные организации и службы тех лет – представляете, даже Аненербе[6]6
  Аненербе – организация, созданная в 1935 году для изучения традиций, истории и наследия нордической расы. Была ориентирована на поиск оккультных основ и создания идеологической базы нацистской Германии. Просуществовала до конца Второй мировой войны.


[Закрыть]. Вот, смотрите, – Катя навела мышку на нужное место. – Здесь говорится, что нацисты полагали, что знания из старинных письменных источников помогут им научиться управлять сверхъестественными силами природы. Поэтому и стремились ее заполучить. Но в первую очередь дощечки стали предметом интереса НКВД. Сам Изенбек был под постоянным наблюдением из-за этого раритета. Поэтому не думаю, что нам удастся к нему подобраться достаточно близко, чтобы расспросить.

– Ну, не в квартире же его эти секретные службы сидят… Но я считаю, что нам нужно забрать дневники ранее, – Данияр решительно встал.

Катя кивнула.

– Согласна. Но где тогда? Мы ведь не можем установить время, в которое сбежал вор, если я правильно понимаю?

– У Анны. Она в пути. Воровать в дороге проще, нет никого уязвимее, чем путник, это я как поводырь тебе говорю. С Изенбеком вообще неясно, что у него оказалось на руках, а библиотека Ивана Грозного охраняется так, что непрошеный комар не проскочит, не то что мы. Кроме того, все это было существенно позднее замужества Анны. Если верно то, что книга Велеса у нее, то, изъяв книгу из ее времени, мы изымем ее из всех последующих одновременно… Помни, нам дали всего три дня. А сколько уже прошло? То-то же.

Он помолчал, посмотрел на Катю с сомнением.

– И напоминаю: своей волшбой не пользоваться.

– Кстати, может, уже объяснишь почему? – Катя ожидала, что ей начнут говорить про то, что она неумеха, приготовилась переубеждать.

– Приметная она. Ну вот как птица на снегу оставляет следы. Так и ты…

– А Ярушкина следы не оставляет? – Катя кивнула на окружавшие их призрачные стены.

Данияр отвел взгляд:

– Оставляет. Но твои приметнее.

Катя почувствовала досаду, но тут же прохладная Ярушкина рука легла поверх ее ладони.

– Ты не горячись. Правду он говорит. Одно дело я – такой волшбой что ни ведьма, то владеет. А Доля одна. Магия у тебя приметная. Сразу вор спознает, что ты по следу его идешь. – Она посмотрела на Данияра: – Верно я говорю?

– Верно.

Катя воинственно прищурилась:

– Так, может, я вообще тут тихо посижу, а ты все сам без меня сделаешь?

Поводырь не понял иронии, покачал головой так серьезно, что Катя закатила глаза к потолку.

– Нет. Ты нужна. Поворотные точки настроены так, чтобы найти вещь Велеса в прошлом. Вещь, как мы знаем, непростая, заговоренная, а значит, просто так нам не откроется. В тебе же его кровь. Значит, ты его часть. Ты должна привести нас к дневникам, почувствовать их.

– Черт-те что… Отец, между прочим, ничего такого не говорил.

– Это тебе не говорил…

– И как она их почувствует, дневники эти его? – Ярослава переводила взгляд с одного на другого.

Данияр смотрел на Катю внимательно.

– Как-то почувствует, – он обезоруживающе улыбнулся.

Девушка уставилась на него. На языке вертелась очередная колкость, но что толку – чем больше у него спрашиваешь, тем больше он ее путает. Будто специально. Единственное, что она испытывает сейчас, – полная беспомощность: ходи за ним как кукла и прислушивайся к себе – почувствуешь или нет отцовские дневники.

– Бред… – проговорила Катя вслух. Встала, оправила джинсы. – Как нам тогда в одиннадцатый век попасть?

– По поворотным точкам, конечно.

Глава 10
Дряговичи

– А плату опять надо вносить? – прошептала Катя, когда все встали в круг.

Она покосилась на кольцо поводыря, поблескивавшее серебром на его большом пальце. Данияр покачал головой:

– Нас проведет алатырь, для того и брали.

Они навели луч, проходивший через алатырь, на одну из точек на отцовской карте – та ожила, затрепетала, окутанная темным мороком. Тогда Данияр взял Катю и Ярославу за руки, в одно мгновение вырвав из красноярской квартиры.

Грудь сдавило, перед глазами все еще плыли круги и начерченные на столе символы: личины улыбающиеся и хмурые, рыбы, лоси и орлы, лодьи, кривые линии волн и кружево ветров. Катя выдохнула, почувствовав почву под ногами. Но перевести дыхание Данияр не позволил: под ногами оказался новый поворотный камень – гладкий булыжник в глухом лесу среди звериных троп. И снова – тяжесть в груди и искры из глаз.

И так несколько раз. Деревья мелькали перед глазами, темнели и просыпались небеса, солнце слепило, и сбивал с ног ветер.

– Не могу больше, – Катя выскользнула из рук Данияра, упала на четвереньки и вцепилась в мокрую от дождя землю, холодную еще после зимы, голую и неприветливую. Прислушалась к шуму деревьев.

– А больше и не надо. Мы на месте. – В отличие от Кати, Данияр даже не запыхался.

Катя шумно выдохнула и поднялась с колен. Рядом очищала колени от мелкой прошлогодней листвы и бурых сосновых иголок Ярослава, смотрела по сторонам деловито и настороженно.

– Мы где?

– Конец марта 1051 года.

Катя нахмурилась.

– Свадьба Анны с Генрихом в середине мая же должна быть, – вспомнила она то, что нашла в Сети.

– Это свадьба, а из Киева-то она выдвинулась раньше.

– И едет сейчас, по весеннему бездорожью? – Катя посмотрела под ноги, на черную, едва просохшую после сошедшего снега почву.

Данияр кивнул:

– А почему нет? Весной ехать тоже есть резон: пока деревья без листвы, лес просматривается на версту вокруг… Анна ведь не столько книги везет, сколько богатое приданое. А это лакомый кусок для всех разбойников округи.

– Как мы тогда к ее обозу подберемся? – Ярослава закончила очищать джинсы, поежилась от сырости. – Нам одежу местную надо, узнать, кто сопровождает невесту, на каком наречии говорят… Думается, лучше бы нам действовать скрытно, ночью…

– Мы не знаем, где именно хранит Анна книгу. Волей-неволей нам придется познакомиться с ней лично.

Катя предложила:

– А давай обманку сделаем, как ты для бабушки Могини делала? Ну, когда воробьев в нас превратила и велела им в избе прибираться да рукоделием заниматься.

Ярослава вздохнула:

– То мои воробьи были, прикормленные. Обо мне всё знали…

– А это отличная идея, между прочим, – Данияр пристально разглядывал Ярославу. – Ты правда такое умеешь?

Та кивнула небрежно:

– Умею, сказала же… Это морок просто. Только нужны птицы непривередливые да ручные…

– Нам птицы ни к чему. Сделай так, чтобы мы не отличались от местных.

Ярослава уставилась на него с опаской:

– Ты это о чем толкуешь?

Данияр поискал вокруг. Чуть в стороне от поляны, на которой они приземлились, нашел углубление, заполненное талой водой. Провел над ним рукой и поманил Ярославу к себе. Катя тоже подошла ближе: на поверхности лужи, словно на экране в кинотеатре, передвигались какие-то фигуры.

– Это что, обоз Анны Ярославны? – удивилась Ярушка.

– Нет, это ближайшее селение Дряговичи. Наведи морок, чтобы все думали, что мы оттуда. И речь нашу понимали. А мы – их.

Ярослава растерялась.

– Да я не делала никогда такого… Это ж почти черная волшба, – она вновь с опаской посмотрела на Данияра.

Тот лукаво улыбался.

– Черная, да не черная… Так что, сделаешь?

Ярослава еще раз посмотрела на темную поверхность лужи, в глазах сверкнули интерес и любопытство. Катя знала этот блеск – он возникал всякий раз, как подруга вспоминала о том, что знаменитая ведунья, которой она хотела быть, должна владеть всеми силами и ни одной из них не подчиняться. Она дотронулась до плеча подруги:

– Ярушка, не надо. Опасно.

– Да погоди, – Ярославу уже было не остановить.

Катя сердито посмотрела на Данияра:

– Зачем ты ее подначиваешь?

– Я поводырь. Я открываю путь, Ярослава сама принимает решение, идти ли им.

Та выпрямилась, проговорила глухо:

– Бабушка Могиня учит никогда ничего не просить, покудова сами не подадут. Помнишь? Так вот и не отказывайся, Катерина, когда что-то само идет к тебе в руки.

Катя отшатнулась:

– Яруша, мало ли что в руки идет, может, это и вовсе знания черные. Злые это слова. Не твои будто.

Подруга покачала головой.

– Я ведаю, что творю, Катя. – Она посмотрела на Данияра: – Нужны три камня-оберега, на них морок наведу. Покуда они с нами будут, морок не падет и нас никто не узнает.

Поводырь поднял с земли три плоских камня, отряхнул от прилипшей листвы и вытер о штаны досуха. Протянул Ярушке:

– Такие сгодятся?

– Вы не слышите меня оба, – вспылила Катя. – Ты сам сказал, что по волхвованию нас легко обнаружить могут. Разве эта Ярушкина волшба не приметная?

– Да просто искать некому. Кому в голову взбредет? – он обезоруживающе улыбнулся. – Мы же быстро… Р-р-раз – и все, снова к себе прошмыгнули.

Катя покраснела от злости и бессилия – Ярослава, проигнорировав ее замечания, уже взяла камни с его ладони, отошла в сторону.

Встала под сосну с северной, покрытой темным мхом стороны, присела на корточки, нашептывая слова тайные. Катя прислушалась:

– Как по темному по мороку, до степной реки, до Смородины, обернусь орлом, воспарю да над речкой Огненной, отнесу да за речку образ истинный да припрячу его в сердце каменном. Не сломать оков, не провёдати. Да не пусть Змей охранный образ мой да друзей моих бережет-стережет, не покажет злому ворогу. На челе печать, на устах печать, да глаза мои обмана не выдати.

Катя обернулась на Данияра, и сердце уколола заноза: юноша пристально следил за Ярославой, вслушивался в шепот ее, будто что страшное узнавал. Взгляд удивленный, если не сказать испуганный.

Когда Ярослава встала, она сразу обернулась к ним. И первым делом посмотрела на Данияра. Усмехнулась с вызовом, еще больше испугав Катю.

– Ну, Ярослава… удивила, – прошептал Данияр. – Какая сметливая у тебя подруга, царевна.

Ярушка подошла ближе, показала руку. На открытой ладони лежали черные, будто обугленные огнем камни. Протянула друзьям.

– Теперь мы три брата, для всех, кто нам встретится, мы послушники монастыря в Клюни[7]7
  Аббатство Клюни было основано в 910 году Вильгельмом Благочестивым, герцогом Аквитании. Он посвятил земли Клюни апостолам Петру и Павлу. К концу XI века аббатство было одной из важнейших столиц христианской Европы. Оно стояло во главе сети, насчитывающей около 1400 зависимых территорий и около 10 000 монахов по всей Европе. Монастырь Клюни считался самым большим, самым престижным и наиболее обеспеченным монастырским учреждением в Европе. Пик его влияния пришелся на период со второй половины X века до начала XII века. Примечательно, что первые женщины-члены были приняты в Орден в XI веке.


[Закрыть], идем в Париж.

Поводырь брать камень не торопился, пристально рассматривая Ярушку.

– Давно узнала? – вдруг спросил.

– Дасразу поняла, чай не дура…

И они принялись молча буравить друг друга взглядами.

– Вы о чем вообще? Что происходит? – Катя переводила взгляд с одного на другую и понимала, что творится нечто невероятное, будто бы Ярушка какую-то тайну о поводыре вызнала.

Ярушка моргнула, сбрасывая в одно мгновение возникшее напряжение, усмехнулась:

– Да ничего. Показалось тебе.

Катя не поверила:

– Что ты «сразу поняла»?

– Ничего.

Катя готова была поклясться, что подруга при этих словах снова бросила взгляд на поводыря, а тот будто вздохнул с облегчением.

– Не спрашивай там, где ответов нет… Оберег-то бери. Да пристрой так, чтобы ближе к телу был.

Выпустив из своего свитера нитку, Ярослава ловко обмотала ее вокруг камня, сделала петлю и повесила себе на шею.

Данияр положил камень во внутренний карман. Катя, последовав его примеру, – тоже.

– Ну и где нам теперь обоз княжны Анны искать? – Ярослава огляделась по сторонам.

Поводырь кивнул вправо:

– Ясное дело, на дороге.

* * *

Солнце стояло уже высоко, небрежно касаясь макушек вековых сосен, когда они вышли на дорогу.

Ну, как – дорогу: скорее широкую просеку. Прошлогодняя листва плотным ковром устилала землю, скрывала корни деревьев. Идти по ним было приятно, хоть и опасно – Катя несколько раз едва не провалилась по колено: опавшие ветви скрадывали неровности дороги, но канавы, укрытые сверху бурым ковром листвы, становились западней для зазевавшегося путника. Сухие ветки не выдерживали вес человека, и он с треском проваливался. И хорошо, если яма оказывалась не очень глубока.

– В таких лесах полно ловушек, – предупредил Данияр, в очередной раз поймав Катю за локоть. – Может попасться и яма в несколько метров глубиной, вырытая разбойниками.

– Да оно ладно, если на человека вырыта. А вот ежели на зверя, то… – Ярослава мрачно прищурилась: – На дне колья будут понатыканы, острые, с зазубринами, чтобы не сорвался зверь, не выкарабкался… Вот из такой почитай что и не выбраться. Особенно ежели на медведя яма.

Она вздохнула.

Катя с опаской шагнула следом за ней.

– А как идти-то тогда?

– Глазами примечать… Ухом слышать.

Данияр усмехнулся:

– Не бойся, таких ловушек на нашем пути нет. Я не веду подопечных опасными тропами, берегу репутацию.

– Скажите, пожалуйста, – Ярослава скептически хмыкнула. – А вот почем я знаю, что проверил ты все вокруг?

– Знать можешь и не знать, остается только верить.

– Верить… Ишь чего захотел.

Катю снова укололо подозрение, что эти двое знают друг о друге больше, чем следовало. Но откуда?

Ярослава – это Катя знала совершенно точно – видела Данияра впервые. Да и он с ней был не знаком. Тогда что? Выходит, есть что-то, что ускользает от ее взгляда, что-то, лежащее на поверхности, что Ярослава увидела, а Данияр особо и не отрицает, но и прямо не говорит.

Она с сомнением посмотрела на поводыря, выискивая в том немногом, что он успел о себе рассказать, белые пятна, словно грубые заплаты на кружевном полотне. Парень поймал на себе ее изучающий взгляд, коротко хохотнул и широко зашагал вперед, бросив спутницам:

– След в след идите, раз сомневаетесь!

Его темный силуэт скользил впереди, то скрываясь за стволами, то появляясь вновь. Девушкам пришлось торопиться, чтобы не отстать.

– Вот зараза, – ворчала Ярослава, стирая со лба пот.

– Здравствуйте, бабушка!

Голос Данияра подхватили вороны, бросившись врассыпную. Катя с Ярославой переглянулись, ускорили шаг. У дороги на большом валуне сидела, опираясь на клюку, старая женщина: грязные волосы прибраны под неопрятный чепец, шерстяная накидка изъедена молью, порвана в нескольких местах, подол старой изношенной юбки впитал черную вешнюю грязь. Старуха посмотрела на Данияра враждебно, но ничего не ответила. Заметив приближающихся Катю и Ярославу, ткнула в них клюкой:

– А это кто?

– Братья мои.

– Совсем несмышленыши, – старуха покачала головой.

Катя выдохнула с облегчением: действуют Ирушкины камушки, не видят люди в них гостей из будущего, да и язык их понимают. Данияр, весело подмигнув девушкам, продолжил разговор со старушкой:

– Так что, бабушка, верно ли мы идем?

Та перевела на него суровый взгляд:

– А у самого у тебя глаза где? Разве не видишь?

– Нет, не вижу, заблудились мы. С дороги сбились, потом вернулись. В какую сторону идти и та ли дорога – не знаем. Поможешь? Вчера надеялись попасть в Дряговичи[8]8
  Маршрут следования Анны достоверно неизвестен, вероятно, он лежал по торговым путям в сторону Парижа, один из которых проходил через Прагу. Само название селения Дряговичи – вымысел автора с отсылкой на восточнославянский племенной союз дреговичей, обитавший в IX–XII веках в районе Гомельской, Брестской, Гродненской и Минской областей современной Белоруссии. – Прим. авт.


[Закрыть].

– Эк вас закинуло-то, – старуха с сомнением смотрела на Данияра. Указала вправо: – Там оно… К вечеру доберетесь. Только зря вы туда собираетесь.

– Отчего же?

– Солдат там полно, вельможу какого ждут… – она отвела взгляд. – Вот и мне не с руки там показываться, и вам, чую, не стоит туда идти.

Катя улыбнулась:

– Спасибо за заботу, но нам как раз туда и надо.

Старуха взглянула на нее – как огнем обожгла, да быстро спрятала взгляд, отвела. У Кати стало нехорошо под сердцем, она с опаской оглянулась на Данияра и Ярославу, но те, кажется, ничего не заметили.

– Особливо ей не стоит там быть, – дополнила старуха, указав острым подбородком на Ярославу.

У Кати оборвалось сердце: неужели не оговорилась старушка, неужели видит она истинное лицо Ярославы?

Старуха перевела взгляд на Данияра:

– Кто бы вы ни были, не место вам в Дряговичах ни сегодня, ни завтра.

Данияр провел рукой перед глазами старухи – у той мгновенно помутнел взгляд, осоловел. Она тяжело опустила подбородок на скрещенные руки, уперлась в изогнутое навершие клюки и прикрыла глаза, задремав.

– Пойдем!

Данияр решительно направился в сторону деревни. Катя почувствовала тревогу – еще сильнее, чем прежде.

– О чем она говорила? Она Ярославу увидела? Ты слышал, что она сказала? – Катя запыхалась, пытаясь догнать поводыря, засыпала его вопросами. – Она сказала «ей», а должна была видеть твоего брата!

Ярослава молча шла рядом. Остановилась резко, всплеснула руками:

– Да не может такого быть! Плотный морок, не прорваться. Личина крепкая. У Кати же не заметно…

– Заметно, – бросил Данияр не оборачиваясь.

Катя тоже остановилась.

– Как?

– С чего взял ты?

Поводырь тоже остановился, обернувшись, посмотрел на оторопевших спутниц: видел, как напугана Катя, как задето самолюбие Ярославы. Подошел ближе.

– Я же говорил, волшбу видно. Опытному глазу видно, во всяком случае.

Ярослава недоверчиво обернулась на дремавшую за поворотом старуху. Данияр пояснил:

– Она, видать, ведьма. Оттого и прячется в лесу, пока вельможа не покинет деревню, чтобы местные не выдали ее и не отправили на костер.

Он повернулся. Неторопливо направился по дороге. Катя догнала его:

– Погоди. Почему на костер? Сейчас же середина XI века, инквизиция придет в эти земли на два столетия позже… Я помню по урокам истории.

Она силилась вспомнить точнее, что было в книге, которую когда-то читала мама: багрово-красная «Инквизиция» Иосифа Григулевича[9]9
  Книга видного историка, исследователя религиозных культов Иосифа Григулевича (Григулявичуса), посвящена зарождению, развитию и упадку самой страшной в истории человечества организации – святейшей инквизиции, много веков боровшейся с еретиками за ортодоксальное христианское учение, которое исповедовала католическая церковь. Книга опирается на правовой и процессуальный анализ развития института инквизиции в Европе.


[Закрыть]. Она тайком утащила ее с тумбочки, прочитала. В память врезались описания изощренных пыток, единственной целью которых было причинение страданий. Тогда ее успокаивало только одно – что это все в прошлом. Сейчас же от мысли, что она оказалась так близко к тем ужасам, которые услужливо подбрасывали память и воображение, похолодело внутри, а ноги подкосились.

Данияр пробормотал:

– Предвестники страшной бури иногда не менее опасны, чем сама буря… Инквизиция была удобным оружием в руках королей. Карл Великий обязывал епископов следить за правильным исповеданием веры в их епархиях и жестко искоренять языческие обычаи. Так что не обольщайся.

Они шли молча. Ярослава бормотала про себя тот же заговор, проверяла, в чем ошиблась, почему ее увидела эта старая ведьма.

– Анна точно проедет этой дорогой? – после того как морок, наведенный Ярушкой, дал слабину, Кате было тревожно. – Не хотелось бы здесь задерживаться…

Данияр кивнул:

– Камни привели сюда. – Посмотрев на Ярославу, добавил: – На всякий случай при встрече с местными глаза прячь, через них истинное твое лицо видно. Мало ли какие еще колдуны и чародеи в Дряговичи пожаловали да кого привезли на потеху горожанам. И на глаза никому не попадайся, сиди тихо на постоялом дворе. Встанем на ночлег на окраине, узнаем, что за вельможа. Если это Анна, то хорошо. Если нет, дождемся ее. Царевна права: чем быстрее мы отсюда уберемся, тем лучше.

* * *

В нежно-голубых мраморных плитах отражалось полуденное солнце.

Мягкий бриз тянулся с моря, волновал роскошные одежды вельмож. Красный с золотом пурпур, белоснежные тоги и россыпь жемчугов – в императорском дворце собралась вся придворная знать Византии: новый государь принимал верительные грамоты иностранных послов. Двор гудел, обсуждая последние сплетни – ноту протеста, врученную русскому послу Велидарю.

– Вы слышали, он отрицал…

– Неслыханно… А в чем обвинили русских?

– Караван… Его задержали для проверки документов на прошлой неделе, отконвоировали в порт, – пожилой вельможа со знанием дела окинул заполненный людьми зал. – На его борту обнаружили кое-что запрещенное.

– Но как? – дама в ядовито-малиновом хитоне придвинулась к нему, пожирая сановника любопытным взглядом. И добавила драматическим шепотом: – И что там такое нашли?

Вельможа понизил голос и округлил глаза.

– Оружие. Секретное.

– О господи! Какой кошмар, – и она с восхищением посмотрела на русского посла в дальнем углу зала.

Господин Велидарь держался особняком. Новый, с иголочки, костюм подчеркивал независимый вид и образ бунтаря и похитителя женских сердец. Дама вздохнула и заодно тайком покосилась на вельможу в красном, который молча сидел неподалеку, – видно было, что он тоже потихоньку изучал русского посла.

По залу прошла волна. Распахнулись двери, глашатай возвестил о начале аудиенции.

Император замер на троне, посматривал на подходивших то одних, то других послов, но взглядом, впрочем, то и дело цеплялся за Велидаря.

Послы вереницей приближались к нему, озвучивали заранее заученные речи и передавали верительные грамоты – хрусткие свитки. И отходили вправо в ожидании итоговой речи императора.

В числе последних подошел и Велидарь. Зал замер.

– Ваше высочество, светлейший император Русского царства заверяет вас в дружбе и вечной симпатии, подтверждает действительность заключенных ранее договоров и почтительно просит принять скромные дары в знак дружбы и почтения…

– …Неужели вы решили отдать Перуновы щиты?

Велидарь засмеялся, продемонстрировав белоснежные зубы:

– Не представляю даже, о чем вы говорите, государь!

Он осекся, заметив, как от гнева потемнели глаза императора, как на знакомом лице отразилась неприятная гримаса, будто маска, а от ступней Флавия скользнула к Велидарю тень, мгновенно взобралась на плечо и коснулась виска.

В памяти русского посланника Олега Богуславовича тотчас же вспыхнула недавняя встреча в Раграде: испуганная и встревоженная девушка, почти ребенок, в синем ученическом платье, отороченном кружевами, и с неприбранными косичками. Олег нахмурился, попытался прогнать внезапно нахлынувшее воспоминание, голос царевны, ее взгляд. И тонкий силуэт на фоне окна в отцовском кабинете. И тревогу в голосе.

Он встретился взглядом с императором – темные глаза злорадно прищурились, словно прочитав все мысли посла.

Велидарь внезапно понял главное: неизвестно каким образом, но Флавий теперь точно знает о существовании Кати.

«Как? Что происходит?», – озадачился он, прогоняя с плеча темную крылатую тень.

Рука императора, принимавшая свиток русского посла, дрогнула.

Свиток полетел вниз, к ногам Флавия.

– Русскому царю передай, посол: даю ровно сутки, чтобы предоставить Залог власти. Иначе… Пеняйте на себя.

Дряговичи оказались небольшим поселением, не имевшим даже крепостной стены, а единственным каменным зданием здесь был замок графа Дабижива Вавры. В нем-то и остановились вельможи, что прибыли в Дряговичи. Городок лихорадило, торговки вытащили на рыночную площадь все свое рукоделие, все ткани из закромов – в надежде продать подороже важным господам. Подступы к городку были сплошь усеяны обозами.

Данияр, Катя и Ярослава дождались сумерек и теперь тихонько передвигались через расположившихся на ночлег путников, прислушиваясь к их разговорам. Из обрывков фраз стало понятно, что в гостях у графа – новый епископ, знакомившийся со своей паствой.

Прибывшие с обозами приехали на предстоящее аутодафе[10]10
  Аутодафе – церемония публичного оглашения приговора трибунала инквизиции католической церкви, включавшая торжественные процессию, молебен и оглашение приговора в присутствии королевского двора или местных властей. Инквизиция не приговаривала к смерти, поскольку как церковному институту ей было запрещено проливать кровь; она передавала упорствующих еретиков, не пожелавших раскаяться и отречься от своих заблуждений, в руки светских властей, которые выносили приговор в соответствии с существовавшими тогда светскими законами против еретиков (включавшими в себя в том числе и сожжение на костре) и приводили его в исполнение. Церемония оглашения приговора специальных церковных судов против еретиков появилась в ХШ веке вместе с возникновением инквизиции, однако ряд исследователей считает, что сожжение и праздничные церемонии, с ними связанные, были известны и ранее. – Прим. ред.


[Закрыть], которое непременно сопровождало прибытие епископа: узники графской тюрьмы уже не один месяц ждали этого дня, надеясь на помилование. Они ведь не знали содержания вынесенного им приговора, надеялись, что «отпущение на волю»[11]11
  Осужденный «отпускался на волю» в том смысле, что церковь отказывалась впредь заботиться о его вечном спасении, она отрекалась от него. Нераскаявшиеся передавались в руки светской власти. Фактом передачи инквизиция провозглашала, что душу грешника спасти невозможно, остается покарать его тело, что во всех случаях входило в компетенцию светской власти. Такие приговоры обычно оканчивались пожеланием избегать кровопролития. На этом церемония аутодафе завершалась. Затем приговоренных к казни принимал гражданский чиновник, который приказывал связать их и заключить в темницу. Несколько часов спустя (иногда на следующий день) их вели на место казни. Те, кто перед смертью все-таки просил о таинствах покаяния и причащения, сжигались предварительно умерщвленными, прочих же сжигали заживо, сожжению по приговору также подлежали изображения скрывшихся (т. н. казнь в изображении) и останки уже умерших еретиков. – Прим. ред.


[Закрыть] означало буквально свободу и снятие всех обвинений. Крестьяне, ремесленники истово верили в справедливость предстоящего судилища, смаковали подробности событий. Кто-то претендовал на имущество приговоренного, кто-то хотел удовлетворить любопытство или получить реванш, наблюдая за страданиями давнего врага.

– Зачем Анна поедет сюда? – недоумевала Катя. – Можно же объехать городишко.

Данияр качал головой:

– С ней ведь тоже священник едет, епископ Роже, помнишь? Анна станет королевой католической Франции, почему бы не проверить крепость ее веры прямо сейчас? – Он сорвал травинку, растер между пальцами: – Не исключаю, что и гость графа прибыл сюда не случайно, эта встреча может быть заранее запланирована, как большая остановка. Дать отдохнуть княжне, сменить лошадей. – Он посмотрел на Ярославу и Катю. – А тогда церемония будет большой и затянется на несколько дней.

– И, скорее всего, к Анне будет не пробраться.

Данияр притормозил, склонился к девушкам и прошептал:

– Предлагаю новый план: обойти Дряговичи и выдвинуться Анне навстречу.

В этот момент среди людей возле обозов послышались взволнованные возгласы. В отсветах костров замелькали тревожные тени. Длинные. Черные. Пугающие.

– Что происходит? – Катя вытянула шею, вглядываясь в темноту.

Будто приливной волной, стоянку всколыхнуло, затопило паникой. Люди рядом вскочили и побежали врассыпную. Ярослава успела схватить мальчонку за локоть:

– Что там?

– Стража. Ведьму ищут! – у мальчишки горели глаза, рот искривился от смеси ужаса и волнения.

Вырвав локоть, он помчался вперед, выкрикивая:

– Ведьму! Ведьму ловите!

– Не нравится мне всё это, – Данияр нахмурился, привлек к себе девчонок, чтобы в возникшей суматохе не потерять их. – Уходим к Берендею.

Катя потянулась за иглой, вколотой в воротник рубашки, Данияр уже привычно положил руки на плечи девушек, царевна приготовилась снова испытать тяжесть и головокружение, закрыла глаза, понимая, что сейчас наступит тьма и ей опять больно сдавит легкие. Набрала воздух и затаила дыхание.

Но ничего не произошло. Катя снова и снова касалась прохладного металла, но они по-прежнему оставались на заполненном людьми поле. Посох бездействовал.

Только этого еще не хватало… В чем дело? Вдруг Катя догадалась: это путы мешают работать посоху – чье-то магическое заклинание повязало всю их волшбу. И что теперь делать? Данияр схватил девушек за руки, потянул в сторону, стараясь смешаться с толпой. Вот впереди блеснули серебром бляхи на доспехах стражников, в красных отсветах костров ощетинились мечи и копья – стражники взяли народ в кольцо и методично его сжимали.

– Без паники, христиане! – крикнул старший отряда. – Истинным верующим нечего опасаться. Вам надлежит подойти ко мне и назваться.

При этом он неуловимо покосился на светловолосого мужчину в черном одеянии, будто в поиске его одобрения. Сколько Катя ни вглядывалась, она не могла разглядеть черты светловолосого и запомнить их, они ускользали подобно морской медузе, когда ее схватишь. Совсем так же, как у Ирмины, когда Катя столкнулась с ней в чертогах Мары. И этого было достаточно, чтобы догадаться: перед ними – слуга черного морока.

Катя взглянула на Данияра – он тоже смотрел на мага.

Тот, окинув взглядом сбившуюся в кучу людей, отошел в тень. Или тень поглотила его, оставив лишь неясный силуэт, – так, пожалуй, будет точнее. Худые плечи, светлые, почти белые волосы до плеч, подобранные тонким обручем с инкрустацией из черного камня… Странный незнакомец.

Люди, поглядывая на него, один за другим подходили к стражникам, назывались.

– Они ищут нас, – прошептал Данияр.

– Как снять путы? – Ярослава потянула его за рукав, заставив склониться к ее губам.

– Нужна чужая земля, – прошептал поводырь. – Что-то, что было на земле, но не принадлежит этому месту.

Ярослава подняла на него глаза, проговорила беззвучно – в красных отсветах горящих костров ее черты обострились, глаза сверкали темнотой.

– Камни. Которые я заговорила в лесу.

И бросила взгляд на карман, в который Данияр убрал оберег-обманку, подтолкнула к нему Катю, сама встала с другой стороны.

Их очередь почти подошла: всего два крестьянина, и они окажутся у старшего стражника рядом с темным магом. Все трое понимали: одного взгляда ему хватит для того, чтобы вычислить их обман. И тогда… Тогда выбраться из этого времени будет практически невозможно. Поводырь покосился на солдат, встал к ним полубоком, прикрыв собой Катю и Ярославу. Неприметно сунул руку в карман. Катя повторила за ним, рассеянно и без интереса разглядывая наряд впереди стоящего мужчины. Почувствовала, как Ярослава подняла вверх руку, просунула ее сквозь ворот рубахи и потянула за нитку, на которой болтался камень-личина.

– На счет три, – предупредил Данияр. – Раз… Два…

– Ведьма!

– …Три!

Последние слова прозвучали одновременно, практически оглушив Катю. В глазах потемнело, в нос ударил запах земли и подгнивших веток, ноги утонули в сырости – они снова оказались на той поляне, на которой нашли камни, ставшие оберегом.

– Фух, успели, – Данияр шумно выдохнул. – Думал, точно поймают…

– А где Ярушка?