Читать книгу "Вершители. Книга 3. Тень Чернобога"

Глава 16
Владея рассветами

Ярослава приподнялась на локтях, посмотрела сердито:

– Точно?

– Не спутать ни с чем, – Данияр покачал головой.

Она снова опустилась на подушку, подставила под подбородок кулак:

– Значит, через епископа в мир вошел. Я по теням заметила, странные отбрасывает, будто не свои… И крылатые такие. Что с дневниками делать?

Катя вернулась, протянула стакан с водой. Ярослава сделала несколько жадных глотков, последний проглатывала медленно, позволяя прохладной воде по капле стекать в горло.

– Мы ведь теперь знаем, где находится Анна. Надо вернуться к ней, но только сразу в шатер ее, – проговорила, сглотнув. – И узнать о дневниках.

– Но ведь ход событий изменится, – Катя недоумевала. – Считаю, нужно вернуться в Дряговичи.

Ярослава покачала головой:

– Там черный маг вас уже ждет. Путы расставил… – Она перевела взгляд на Данияра: – Верно я говорю, поводырь?

– Ярослава права. В Дряговичи возвращаться нельзя: мы не знаем расположения комнат внутри замка, не знаем, где разместилась Анна. И есть риск, что нас там заблокируют. Но мы точно знаем день, час и место, где была Анна утром. Туда и надо заглянуть. – Он нахмурился, закусил губу: – Но проблема в другом. Карта, данная Велесом, вряд ли даст возможность второй раз пройти по одной и той же вехе – обычно использованная для перехода метка выгорает дотла.

– А посох? Все еще нельзя? – Катя смотрела с надеждой.

Поводырь покачал головой:

– Нельзя. Себе же хуже сделаем. Черный маг будет точно знать, где искать дочь Велеса.

– А если во сне? Можно же через сновидение пройти к княжне? – Ярослава хитро посмотрела на Данияра.

– А как из сна книгу забрать? – Данияр покачал головой. – Нет. Придется самим идти, скрытно…

Катя посмотрела на Ярославу:

– Тебя бы к врачу. Раны сложные, а у меня из лекарств только обезболивающее и антисептик.

Ярослава поморщилась, отмахнулась.

– Вы дневниками займитесь, а меня оставьте в покое. Я знаю и без вас, что делать.

Данияр встал, поманил Катю к себе. Вышел в коридор:

– Вот что. Попробуем прямо сейчас пройти по старой метке на карте, пока след не совсем остыл и точка окончательно не выгорела. Иначе нам потом ходов не хватит.

Катя кивнула:

– Идем.

Когда они вернулись, Ярослава торопливо укладывалась в постель. По стенам еще вился, растворяясь в приглушенном свете ночной лампы, темный морок. У Ярушки подрагивали пальцы.

– Ты чего?

Девушка отвела взгляд. Устроившись на боку, отвернулась к стене.

– Идите уже, – пробормотала.

– Тебе хуже?

Ярослава не отозвалась.

Закусив губу, Катя вышла в коридор, посмотрела на Данияра:

– Что делать? Как ее одну оставлять?

Тот вытянул шею, взглянул через голову Кати на Ярославу.

– Вызывай Берендея… – На вопрос в глазах Кати уточнил: – Оставим на него твою подругу.

Игла тут же была вытащена из-за воротника и брошена на пол.

Берендей замер в серебристом свечении, медленно вобрал в себя свет. Заморгал, оглядываясь.

– Да, хоромы-то не царские, – вздохнул, иронично морщась и оглядывая квартиру с пола до потолка.

– Ты в курсе наших дел? – Данияр кивнул на комнату с Ярославой.

– А она меня таскает на воротнике, чтобы я уши закрывал и ничего не слушал? Не бойтесь, все будет хорошо. Она уже поколдовала над ранами, к утру лучше станет, а к вашему возвращению уже хороводы станет водить. Это ж Ярослава! – он беззаботно улыбнулся.

Катя не разделяла его уверенности – вид подруги ее очень пугал.

– Смотри за ней получше, – попросила она.

Берендей кивнул. Опустился на пол тут же, в коридоре. Так, чтобы в приоткрытую щель видеть лицо спящей Ярославы.

– Хорошо все будет, – пообещал, провожая взглядом Катю и Данияра.

Поводырь и царевна кивнули и плотнее прикрыли за собой дверь кухни.

Данияр внимательно вглядывался в карту. Нашел краешек метки, не тронутой огнем, дотронулся пальцем.

– По ней пойдем.

Катя подошла ближе, достала из кармана алатырь.

– Скажи, – спросила она, разглядывая камень, – когда обратно уходили, ты увел нас с Ярушкой и алатырь не понадобился. Почему?

Он пожал плечами:

– Когда из Раграда вел тебя – тоже, если ты помнишь. – Но, увидев, как Катя насторожилась, неохотно добавил: – Чтобы загорелась метка, нужен алатырь и луч, через него пропущенный. Под Дряговичами было утро и туман, как ты помнишь, а потому пришлось бы создавать луч, например, светозаром. Но за нами кое-кто гнался. Мне пришлось внести плату за проход… Но благодаря этому у нас почти сохранилась метка и мы сможем вернуться в Дряговичи скрытно. Согласна?

Она кивнула, вспомнив, как Данияр слизывал кровь с пальца в тот раз, когда они оказались в красноярской квартире. Он тогда, кажется, тоже сказал, что это стандартная плата.

– Мы окажемся в шатре Анны? Чуть раньше того момента, когда мы же сами придем в лагерь княжны и столкнемся с караульным?

– Хотелось бы.

Берендей из комнаты слышал их приглушенные голоса, видел, как за стеклянной дверью кухни полыхнуло синевой. Догадался: они вернулись во время Анны.

* * *

А ночью Ярославе стало плохо. Лоб покрылся испариной, руки цеплялись за простыни. Раненая отчаянно металась в бреду.

– Ох, нехорошо, – шептал Берендей.

В дверь позвонили. Парень встрепенулся, крадучись подошел к двери, посмотрел в глазок: пожилой мужчина в синей куртке. Он долго давил на звонок, долго ждал, прислушивался. Пожав плечами, направился к лифту. Нажав кнопку вызова, задумался.

Автоматические двери распахнулись со скрипом мгновение спустя.

– Простите, – из лифта выскочил темноволосый парень, едва не сбив с ног мужчину в синем.

Тот кивнул понимающе, собрался зайти в кабину. Парень остановил его:

– Вы не скажете, здесь ли живет Катя?

– Всем нужна Катя, – пробормотал мужчина, попробовав отодвинуть молодого человека. – Не знаю, живет или нет, сам хочу ее увидеть… Зачем-то. И сам не знаю зачем.

– А вы ее раньше видели?

Мужчина в синем посмотрел на парня с удивлением:

– Ты сам-то зачем к ней пришел?

Парень смутился:

– Долго говорить… В общем, у меня потеря памяти, но я увидел Катю на улице и вспомнил ее. И дом этот помню. И подъезд. Я был здесь несколько дней назад. – Он указал на дверь, за которой прятался Берендей. – Вот в этой квартире. Я помню этот звонок… Отлично помню!

Мужчина в синем мрачно кивнул:

– Нет там никого, уже несколько дней хожу, никого нет. Может, уехали куда… А тебе с твоими воспоминаниями к врачу надо. Это я тебе как доктор говорю.

Берендей закусил губу, покосился на комнату, где металась Ярослава. И решительно распахнул входную дверь:

– Вы доктор? Мне нужна ваша помощь!

* * *

Грудь сдавило, стало снова тяжело дышать, воздух вокруг закрутился. Шум в ушах и отголоски времен.

Они приземлились в центре того самого шатра, в котором утром говорили с княжной Анной. Та же утварь, тот же сундук в углу и лавки, покрытые красными коврами. На одной из них, укрывшись стеганым одеялом, спала уже знакомая Кате и Данияру служанка. Конечно, спит, уже довольно поздно. Кто здесь еще? Тонкий свет от подслеповатой свечи и склонившийся над книгой девичий профиль. Вот сюрприз! Княжна еще не ложилась. А что это за книга у нее в руках?

Катя сразу шагнула к Анне.

– Княжна! Помощи прошу!

Одновременно с ней Данияр хлопнул в ладоши, выпуская из рук серый туман. Он быстро заструился по земле, окутывая их фигуры и отгораживая от спящей на лавке служанки. В шатре стало тихо-тихо.

– Анна, в твоих руках книга, которая может разрушить судьбы многих людей, – прошептала Катя. Княжна с недоумением покосилась на шершавые страницы, прикрыла книгу. – Прошу, отдай ее нам.

– Это всего лишь сказки… – не поверила княжна. – А вы вообще кто?

– Ты встретишь нас несколькими часами позднее, на заре, – попытался объяснить ситуацию Данияр, – Это будет на поляне. Ты позовешь Варавву. Мы будем говорить о кострах, которые заготовили в Дряговичах к твоему приезду, и просить заступничества за нашу сестру, попавшую в руки епископа и обвиненную в колдовстве.

Княжна смотрела с недоверием.

– Ты не сказал, кто вы.

– Я Доля, дочь Велеса. Данияр меня сопровождает.

В глазах княжны снова мелькнули недоверие и лукавая усмешка.

– Я не планировала останавливаться в Дряговичах. Хоть епископ Роже сильно настаивает на ночевке в замке Дабижива Вавры…

– Мы говорим правду.

Княжна встала. Дотронулась рукой до морока – тот увернулся от нее, отступил и снова встал стеной.

– Значит, вы волхвы…

Катя и Данияр переглянулись. Катя, вздохнув, кивнула.

– Княжна, нам очень нужна твоя книга.

– Вы тоже любите сказки? Впрочем, я уже ее прочла, отчего же не поделиться? Пожалуйста! – Закрыв книгу, она протянула ее Кате.

Катя, как зачарованная, сначала прижала книгу к груди, а потом только сообразила раскрыть, чтобы рассмотреть получше. Ярко-красная, с золотым тиснением обложка, плотные страницы и узорный темно-бордовый шрифт с заглавными буквами на полстраницы и рисунками диковинных птиц и дальних земель.

И название на обложке: «Сказы земли Русской».

Катя беспомощно оглянулась:

– Это не отцовские дневники… Но, может… Говорят, у тебя с собой целая библиотека…

Княжна покачала головой:

– Только эта.

Она смотрела настороженно, взяла возвращенную книгу и положила на стол.

– Выходит, все зря… – прошептала Катя упавшим голосом.

– Зато мы знаем, что ее здесь нет, – Данияр кивнул, потянул Катю к выходу.

– Постойте! – княжна остановила их, поправила русую косу. – Неужто правда это все? Про книгу заветную, про верования обережные, про богов древних? Про что толкуют волхвы на древних капищах?

– Правда. Сегодня на заре, когда нас увидишь, ты убедишься в этом. Как и в том, что в нашу магию и волшбу здесь верят гораздо сильнее, чем говорят.

Княжна с сомнением покачала головой.

– Запретные ты слова говоришь, буду считать, что сказки все это, – она покосилась на свою книгу. – Но, встретив вас в назначенный час, помощь окажу.

Катя порывисто обняла ее, прошептала:

– Благодарю! Ты выйдешь замуж за короля. Ты будешь скрывать свои знания, но все равно прослывешь одной из самых образованных женщин Европы. Ты родишь Генриху троих детей, один из них станет королем Франции. Ты переживешь своего супруга и встретишь свою истинную любовь. И тогда ты будешь счастлива. Хоть и вдалеке от двора.

Анна высвободилась из объятий, но не позволила Кате отстраниться. Посмотрела на нее недоверчиво:

– Пусть твои слова будут правдой. Тебе взамен пожелаю удачи. Пусть она будет всегда на твоей стороне! Ступай!

Она продолжала смотреть на них, пока за ними не сомкнулся сизый морок.

Служанка пошевелилась.

Заметив госпожу не в постели, подскочила, растерла сонные глаза.

– Что, княжна, не почиваешь ни свет ни заря, али нездорова?

– Здорова. Воды дай.

Она взглянула в просвет между стеной шатра и пологом – за ними полыхнул первый, пока еще бледный и невзрачный луч восходящего солнца.

* * *

Врач осмотрел раны на руках, спине и ногах Ярославы, сделал укол. Написав на листке бумаги название лекарства, оставил его на столе:

– Это чем лечить будете.

– Где это взять? – Берендей нахмурился.

– В аптеке это взять, – врач сурово посмотрел на парня. – На углу дежурная есть.

Парень заметно растерялся, посмотрел на темноволосого, того, что из лифта, будто надеясь на поддержку.

– Так я не знаю, где это – на углу…

Врач встал, теряя терпение:

– Ну спросишь, чего уж. Завтра утром врача участкового вызовешь ей… – он шагнул к двери. – И вот что… Откуда у нее такие страшные раны и ожоги?

– Да она в ведьмином кресле побывала, – доложил Берендей и озадаченно почесал затылок.

Врач нахмурился еще сильнее.

– Это что, сатанисты какие появились?

Берендей растерянно пожал плечами.

– Это в Средневековье такое пыточное устройство было, – встрял темноволосый из лифта. – На ютьюбе видел ролик.

Берендей дотронулся до локтя доктора, догадавшись о его мыслях:

– Не надо в полицию. Катя скоро будет, все расскажет. Я просто посох.

– Ты тоже бредишь, что ли? – врач начал злиться. – Я просто бригаду психиатрички сейчас вызову, и дело́в-то.

И он в самом деле потянулся в карман за сотовым. Берендей шумно выдохнул.

На его месте вспыхнул свет – острый, будто клинок, луч. Он пронизал темноту ночи, резанул по глазам. А над полом, примерно на уровне глаз врача, серебрилась игла. Вращалась медленно, не падая и не взмывая вверх.

– Чудеса…

Врач прислонился спиной к косяку, забыл, как дышать. Словно зачарованный, протянул руку – дотронуться до свечения и иглы.

Новая вспышка вернула в комнату светловолосого парня.

– Ну вот. Видите, все хорошо. Я Берендей, дух посоха.

Темноволосый парень смотрел на него раскрыв рот:

– Я знаю тебя. Мы виделись там, в подвале… не знаю чего… Подвале… Ты был у Кати в руках, сначала иглой, а потом посохом. Серебристым, с непонятными, тонко-тонко начертанными письменами.

Берендей кивнул в знак согласия.

– Не надо полицию, – еще раз попросил он. – Сейчас Катя и Данияр вернутся, всё объяснят.

Врач с сомнением посмотрел на Ярославу.

– Что бы это ни значило, девушке нужны лекарства.

– Я схожу, я знаю, где аптека, – темноволосый с готовностью забрал со стола бумажку. – Это без рецепта?

– Без, – врач вздохнул. Подумав, забрал листик и дописал еще несколько наименований. – И вот эти тогда возьми… Деньги есть?

Темноволосый кивнул.

– Я быстро.

Глава 17
Дощьки

В ожидании возвращения своего нежданного помощника из аптеки Берендей решил по совету Рауля Моисеевича сделать влажную повязку на лоб Ярославы, когда на кухне что-то упало. Ярушка встрепенулась, открыла глаза и мутно посмотрела кругом.

Берендей выпрямился, покачал головой:

– Спи-спи. Это наши шастают туда-сюда… – Он шагнул за дверь: – Надеюсь, хоть не с пустыми руками.

Прошел по коридору, стряхивая с пальцев остатки прохладной уксусной воды.

Катя выскочила ему навстречу, он перехватил ее и аккуратно, хоть и настойчиво, вернул в кухню:

– Ну, рассказывайте. Достали?

Катя рвалась в спальню:

– Уксусом пахнет… Ей плохо? Температура?

Данияр ответил Берендею вместо нее:

– У княжны нет книги Велеса…

Берендей понуро опустил плечи, вздохнул:

– Плохо.

Катя поднырнула под локоть Берендея, выскочила в коридор. Парень прошипел ей в спину:

– Не буди. Жар у нее! Только спадать начал… – махнул рукой, услышав скрип открываемой двери в спальню. – Вот холера…

Берендей шагнул к столу, вытянул из-под него табурет и уселся.

– Что думаешь делать? – спросил у Поводыря.

Тот нахмурился, отошел к окну. Присев на подоконник, скрестил руки на груди:

– Не знаю. Буду думать. Были еще упоминания. Но…

Он не договорил – из спальни вернулась Катя, прислонившись к косяку, замерла у входа.

– Она горячая такая. Хорошо, что ты про уксус догадался, – она подозрительно пригляделась к парню: как сообразил-то?

– Это еще что, жар уже спадает, – Берендей деловито приосанился. – Если б не укол…

– Какой укол? – Катя еще больше насторожилась. – Ты откуда про это все знаешь?

Данияр посмотрел на Берендея с тревогой.

– Ну, рассказывай, чего молчишь?

Тот вспылил:

– А что? Смотреть, как она сгорает, по-вашему? Я вашей волшбе не обучен. У меня своих дел по горло.

– Что за укол? – Данияр смотрел на него тяжело и пристально.

Парень сник, виновато закусил губу, пробормотал:

– Врач приходил… Осмотрел, дал рецепт и укол сделал…

Катя и Данияр переглянулись:

– Что за врач, откуда? Ты врача вызвал?

– Что за рецепт?

Берендей виновато ссутулился, шумно выдохнул. Порывисто встал.

– Она ж горит вся, бредит… Во-о-от, – он воровато огляделся, понимая, что сейчас придется рассказывать, как он на глазах врача в иглу превращался. И как на это отреагирует Данияр, Берендей мог только догадываться.

В этот момент тренькнул звонок над входной дверью. Берендей просиял:

– Вот! Лекарства пришли!

И, обогнув Катю, приоткрывшую от изумления рот, направился к двери. Распахнул ее, даже не взглянув в глазок. Данияр буравил взглядом его спину. Прошептал:

– Вот зараза, – и выдвинулся к середине кухни: то ли Катю хотел прикрыть от неизвестного визитера, то ли Берендея стукнуть по голове.

В коридоре – возня, шелест пакета и чужой голос, от которого у Кати душа упала в пятки. Она беспомощно посмотрела на Данияра. Плечи опустились. Она растерянно моргала, прислушиваясь к разговору.

– Ну чего, как она? – мягкий, приглушенный голос. В нем – тревога и, казалось бы, неподдельная забота.

Катя поморщилась, не понимая, что происходит.

Пришедший зашел в квартиру и аккуратно прикрыл за собой дверь. Сунул белый пакет-майку в руки Берендея, по-хозяйски уверенно расстегнул дубленку и сбросил ее с плеч.

Катя не выдержала: обогнув застывшего в проходе Данияра, вышла в коридор.

– Антон? Ты что здесь делаешь? – Катя оторопело уставилась на него.

Как такое возможно? Почему он здесь? Как нашел ее – выследил? Или запомнил адрес с прошлого раза, когда с дружками ворвался в ее квартиру?

Юноша развернулся, растерянно пожал плечами.

– Привет, рад, что ты уже вернулась…

– Ты какого черта сюда явился, а?! – Катя шагнула вперед. В пару шагов настигнув замешкавшегося Ключника, толкнула его ладонями в грудь, оттесняя к выходу. – Кто звал тебя сюда, а?!

– Катя…

– Что тебе надо от меня?!

Она схватила его дубленку, всучила в руки. Открыв настежь дверь, вытолкнула парня на лестничную клетку.

– Катя! – он попробовал высвободиться, шагнул к ней.

Но она захлопнула дверь перед его носом, успев крикнуть:

– Убирайся!

Берендей и Данияр переглянулись. Катя, полоснув их взглядом, схватила белый пакет с лекарствами, достала первое попавшееся. Раскрыв, вынула инструкцию, делая вид, что увлеченно читает.

Шумно шмыгнула носом:

– Черт-те что… – пробормотала и стремительно прошла по коридору в спальню, к Ярославе.

Жалобно звякнув стеклом, за ней захлопнулась дверь.

– Ты понял что-нибудь? – Данияр смотрел вслед девушке и хмурился.

– Что-то я точно понял, – Берендей растерянно почесывал ключицу. – Но не уверен, что именно.

Оба не сговариваясь направились к спальне, Данияр осторожно надавил на рычаг ручки, приоткрыв дверь.

– Вон! – прошипела Катя из комнаты.

Данияр послушно отошел. Аккуратно прикрыл за собой дверь, пробормотав:

– Ведьма…

– Фурия… – подхватил Берендей.

Парни переглянулись, поплелись в кухню.

– Кто это был вообще? – Данияр ничего не понимал.

– Кое-какой ее старый знакомый, – уклончиво отозвался Берендей. Вытянув шею, он прислушивался к происходящему в спальне: приглушенному шепоту, скрипу кровати и потянувшемуся из-под двери запаху медикаментов. – Они с доктором на лестничной клетке столкнулись, его, видать, Антоном зовут. И он потерял память. Но Катю знает. Пришел сюда по памяти…

– Он ее не знает, но адрес знает. А она его выставляет за дверь? – поводырь подозрительно прищурился.

Берендей бросил на него злой взгляд, пробормотал с раздражением:

– Слушай, ты меня в свидетели не зови, я слышу, конечно, немало, но тебе рассказывать не обязан. Интересно – сам и спрашивай у Катерины.

– И спрошу.

– Вот и спроси.

Они помолчали.

– А врач?

– А врач Мирославу осматривал в день перехода, – они понимающе переглянулись. – Хороший врач. И ходил сюда эти дни… Беспокоился. Я просто подумал, что удача на нашей стороне, раз врач пришел прямо под дверь и позвонил в нее тогда, когда особенно был нужен.

Берендей сел за стол, подпер голову кулаком. В дверях показалась Катя, строго посмотрела на них, но промолчала. Оба догадались: слышала.

Девушка молча подошла к чайнику, налила в кружку воды и так же молча удалилась.

– Чего делать будем? – Берендей проводил ее взглядом, когда она скрылась за поворотом, повернулся к Данияру – тот уже занял свое привычное место у окна.

Он видел, что поводыря что-то беспокоит: тот отводил взгляд, смотрел мрачно, а на Катю – Берендей не мог не заметить – виновато.

Данияр скрестил руки на груди, посмотрел рассеянно в окно.

– Надо смотреть эти «дощьки Изенбека»… Другого выхода не вижу, – проговорил. – У нас полтора дня. Потом карта Велеса сгорит. И…

Он хотел сказать про предупреждение и приказ Велеса не возвращаться, но осекся: стоит ли? Посмотрел на Берендея, опустил глаза. Главное – найти дневники Велеса; что делать потом Кате, он подумает позднее.

Берендей бесшумно встал, прошел к выходу, чтобы убедиться, что Кати нет и дверь в спальню плотно заперта, прикрыл за собой дверь в кухню:

– Как думаешь, опасность миновала? Ну, Флавий на нее не претендует?

Данияр, вспомнив слова Велеса, медленно покачал головой.

– Византия направила официальное требование… Не знаю, как ей об этом сказать.

– Может, словами? – Берендей встал напротив, скрестил руки на груди. – Она должна знать.

Данияр отвел взгляд.

– Для нее отец с матерью – единственная опора. Представь, что будет с Долей, узнай она о таком?

– Представь, что будет с ней, когда она узнает, что даже ты…

– Прекрати… Я птица подневольная, права голоса в делах государевых не имею. А в дела семейные тем более не могу соваться.

Берендей сверкнул глазами, усмехнулся зло:

– Ты ж поводырь и рожден Первозданным хаосом. Ты всё можешь. Если захочешь, конечно.

– Ослушаться не могу… – Данияр мрачно добавил: – Я слово дал.

Берендей вздохнул:

– Не тот путь ты избрал, дружище. Жалеть будешь… Потому что выбор, на чьей ты стороне, – он всегда за тобой.

Данияр усмехнулся. Посмотрел на Берендея искоса:

– А ты? Ты на чьей стороне?

Парень прищурился, улыбнулся белозубо, но неприветливо:

– Я уже свое слово сказал. Я с ней… Если надо, то и против тебя.

Данияр привстал:

– Ты берега не путай! – его взгляд стал темным, а в облике проступило что-то птичье, хищное.

Берендей смотрел на него, упрямо выставив вперед подбородок. Он был чуть ниже ростом, уже в плечах, но сейчас, когда привычная веселость сошла на нет, выглядел почти угрожающе.

В этот момент Катя толкнула дверь и зашла на кухню. Заметив напряжение между парнями, замерла.

– Вы чего?

Катя озадаченно переводила взгляд с одного на второго, пытаясь понять, что здесь только что произошло. Берендей повернулся к ней, спросил:

– Как Ярослава? – и, не дожидаясь ответа, сообщил беззаботно: – Пойду к ней, у меня важная миссия менять почаще повязку на лбу.

– Берендей, знаешь… – окликнул его Данияр. Тот остановился, посмотрел через плечо. – Я ведь тоже не противнее…

Парень понимающе кивнул и вышел из кухни, плотно притворив за собой дверь.

– О чем это вы? – Катя так и стояла у входа, держа в руках пустую кружку.

– Ярославе лучше?

– Да, жар спал… Я таблетки дала, мазью обработала спину и ноги. Надеюсь, к утру станет еще лучше… Так о чем вы спорили?

– Тебе показалось, – Данияр решительно подошел к столу, сел и положил перед собой руки. – Я обдумывал, что будем делать дальше, как забрать дневники твоего отца.

Вот таким – резким и собранным, чуть мрачным и немногословным – он ее особенно настораживал.

Она опустилась на стул напротив.

– Нужно идти за книгой, которая упоминалась в связи с Изенбеком, – проговорила она. – Возможно, это упоминание окажется действительным и приведет нас к бумагам. Или, как ты предполагаешь, к их копиям.

Данияр кивнул.

– Мы ведь знаем, где его искать.

– Но, если верить статье, – вспомнила Катя, – он был очень нелюдим и дощечки эти никому не показывал…

Данияр усмехнулся:

– Ну, готов поспорить, что нам он их покажет.

Катя посмотрела на него с сомнением:

– И как будем действовать?

– Воспользуемся картой, начертанной Велесом. Встретимся с Федором Изенбеком и взглянем на его «дощьки», если они вообще существуют.

Слушая поводыря, Катя незаметно изучала его профиль: высокие, четко очерченные скулы, решительно сомкнутые губы.

– Ты же понимаешь, что он под наблюдением? – возразила она. – Что бы у него ни было в руках – дневники отца, копии или просто их имитация, – он преподнес это как реликвию. За ним приглядывали секретные службы и институты всех европейских стран, даже Аненербе. И опять же, если мы сомневаемся, что книга у Изенбека, стоит ли тратить на нее время и один из переходов, за который ты должен заплатить кровью?

Данияр посмотрел на нее с усмешкой, встал, поправил футболку.

– Никто не знает наверняка. Если книга у Федора Изенбека, это самая легкая добыча. Если ее у него нет, то нам останется только один путь… Но мне он не нравится, поэтому я даже озвучивать его не хочу.

Катя посмотрела на шкатулку.

– Единственный путь – это перехватить вора сразу, едва он вошел в переход. И не позволить ему украсть дневники.

Данияр покачал головой:

– Наша цель – поймать его с поличным, чтобы представить твоему отцу оружие и доводы в споре с Византией. Не забывай о том, что вор появился не сам по себе.

Катя перевела на него взгляд, чутко уловив фальшь в обычной фразе. Нахмурилась.

– Я следую за тобой. Но мне все больше кажется, что ты ведешь меня не к цели, а от нее, – она встала и вложила руку в его ладонь, посмотрела с вызовом.

Данияр долго держал ее руку в своей, поглаживая костяшки девичьих пальцев. Когда он поднял на нее глаза, она прочла в них тепло и решимость.

– Я не подведу тебя, царевна, – прошептал он.

И, подумав, поднес ее руку к своим губам и поцеловал, будто присягая на верность.

* * *

Их снова обнял водоворот, сдавил легкие, наградив шумом в ушах и головокружением. Но в этот раз Данияр почему-то не сводил с нее глаз, а Катя отводила их и, досадуя, чувствовала, что краснеет и ничего с этим не может поделать. Поглядывала тайком, но тут же встречалась с ним взглядом. Он не отпускал ее рук и кажется, окаменел под тяжестью одному ему известного решения.

Катя сгорала от любопытства и… страха. «Я не подведу тебя, царевна», – пообещал он ей. А еще: «Я тоже не против нее», – сказал вчера Данияр на кухне Берендею. Это все о ней? Спор, едва не переросший в драку, – она чувствовала это по напряжению между поводырем и духом посоха – он был из-за нее?

И что знала о Данияре Ярослава, о чем говорили они там, в лесу близ Дряговичей?

Катя подняла на поводыря глаза, посмотрела в упор, пытаясь понять, верит ли она ему. Но память услужливо подбрасывала обещания, сказанные ей другим дорогим человеком. Она тоже доверилась ему. И он тоже обещал помочь, а потом просто привел на встречу бандитов, сказав равнодушно: «Прости».

Вот и все обещания.

Катя не знала, чему верить. Ясность и правда – это то, чего она больше всего хотела и чего очень страшилась. Потому что правда сорвет пелену надежды. И Катя понимала это лучше, чем когда бы то ни было. «Блажен, кто верует», – много раз слышала она. Кате хотелось быть блаженной, жить всегда с теплым лучиком надежды в груди.

Почувствовав, что действует необдуманно, вернее, поступает очертя голову, она придвинулась к Данияру и несмело прислонилась лбом к его груди, наполнив легкие запахом полыни, зеленого чая и – отдаленно – тмина. А Данияр, она почувствовала, улыбнулся и обнял ее крепче.

Мгновение, крохотный миг между мирами и временами, в котором она пыталась удержать трепещущий в груди лучик. Мгновение, которое она при возможности хотела бы превратить в вечность.

…Они так и вышли из водоворота прямо на лестницу небольшого особнячка, укутанного ароматом цветов.

– Какая замечательная пара, – раздался мужской голос откуда-то справа. – Вы, верно, мои новые соседи сверху?

Катя отстранилась от юноши, смущенно улыбнулась. Почувствовала, как Данияр уже окутал и ее, и незнакомца мороком: он видит ее другой – старше и в соответствии со временем одетой, слышит ее голос и понимает, о чем она говорит. Незнакомцу на вид не дашь больше пятидесяти: худощавый, жилистый мужчина с ярким, пронзительным и настороженным взглядом. И испачканными краской кончиками пальцев.

Мужчина улыбнулся им. Криво, будто через силу. Кивнул на этаж – Данияр и Катя загородили лестницу, а он определенно намеревался подняться. Молодне люди торопливо отодвинулись к стене, пропустив пожилого мужчину. Тот, опираясь на поручень, поднялся, неловко придерживая свободной рукой бумажный сверток, от которого тянуло ароматом свежеиспеченного хлеба.

Катя с удивлением заметила, как тонкие струйки морока коснулись его плеч, с недоумением посмотрела на Данияра. Тот пристально наблюдал за пожилым незнакомцем.

Поравнявшись с Данияром и Катей, незнакомец посмотрел на них с опаской, помедлил, будто не решаясь уйти, и проговорил, будто продолжая начатый разговор, только неуверенно, будто бы через силу:

– Надеюсь, вам здесь понравится. Тихий район. А на углу – отличная булочная, – он кивнул на сверток.

– Спасибо, будем знать. Если вам будет нужна помощь, непременно говорите – покупки или свежие цветы в вашу комнату, я с удовольствием помогу, – Катя улыбалась, неловко переминалась с ноги на ногу и поглядывала снизу вверх на Данияра.

Незнакомец грустно улыбнулся им.

– Очень любезно с вашей стороны, – он вдруг поморщился, как от зубной боли, в глазах мелькнуло смятение. Но струйки темного морока коснулись его волос, пробрались за ворот пальто. – А знаете, я воспользуюсь вашим любезным предложением! – внезапно воскликнул он. – Все-таки молодость вдохновляет.

– Вы художник? – Катя скользнула взглядом по его испачканным краской пальцам.

Мужчина улыбнулся с достоинством:

– Я рисовальщик тканей. Сейчас в моде восточный колорит, и, помимо орнаментов на фабрике ковров Le Tapis, я пишу дома натюрморты, портреты танцовщиц, персидские пейзажи и при этом безбожно пользуюсь своим прозвищем, чтобы увеличить продажи[18]18
  Федор Изенбек родился в Санкт-Петербурге, по отцу он немец. Созвучие его немецкой фамилии с тюркским титулом бек, его поездки в Среднюю Азию и доминирующая восточная тема в его творчестве стали причиной создания «восточной» легенды вокруг его происхождения. Художник всегда с удовольствием поддерживал эти разговоры и в поддержку идеи о своих восточных корнях подписывался «Али Изим-бек». – Прим. ред.


[Закрыть].

Катя засмеялась:

– Прозвищем?

Он отмахнулся:

– Да ну, ерунда времен буйной молодости. Заглядывайте ко мне, когда будет скучно, я покажу вам свои наброски… Вторая квартира справа от входа. Заглянете?

– С удовольствием! Когда-нибудь… – Катя улыбалась.

Мужчина медлил.

– Меня всегда пугало это «когда-нибудь». Оно почти всегда обращалось в «никогда»… Знаете что?

Заглядывайте прямо сейчас! Если, конечно, вы никуда не спешите.

Катя с недоумением посмотрела на Данияра и оторопела: поводырь пристально следил за мужчиной, взгляд стал цепким и настороженным. А губы едва заметно бормотали… заклинание.

Она не могла разобрать слов, какое-то нагромождение «бродов», «вод», «нитей» и «воли». Коснувшись Катиной спины между лопаток, Данияр легонько подтолкнул ее к художнику. Тот поднимался по лестнице и говорил про свои картины, про годы службы в Первом Туркестанском стрелковом артиллерийском дивизионе и работу в археологических экспедициях в Бухаре и Тегеране.

– Я восхищен Востоком, – сообщил их новый знакомый, доставая ключи из кармана брюк.

Катя бросила взгляд на Данияра. Тот молча кивнул на табличку на двери: «Али Изим-бек».

Катя округлила глаза.

– Как?

Данияр приложил указательный палец к губам, пропустив девушку внутрь, в апартаменты художника, представившегося им Федором Артуровичем Изенбеком.

Это была небольшая светлая студия под крышей. Стол посреди гостиной, накрахмаленная белая скатерть и букет сухих цветов. Круглые окна оставляли светлые овалы на ковре. Дверь на крохотный балкончик оказалась приоткрыта, несмотря на прохладу, поэтому в комнате было свежо и немного зябко.