Читать книгу "Вершители. Книга 3. Тень Чернобога"

Глава 11
Тревожные вести

Она сама не поняла, как это произошло.

Они стояли совсем рядом друг с другом, Ярушка чувствовала плечо Кати, видела руку, протянутую Данияром. Единственное, что запомнила, – когда тянулась за камнем, посмотрела на того темного мага: хотела еще раз взглянуть, чтобы запомнить его черты. Его глаза выглядели непривычно, были очень светлыми, почти как у мертвеца, но все-таки живыми.

И в этот момент встретилась с ним взглядом. И будто пелену сорвали: ее оглушило странными, чужими звуками, въедливыми запахами – гари, подкисших щей и немытых тел. А ее саму словно парализовало.

Глаза мага светились из темноты, а губы искривились в страшном крике:

– Ведьма!

И это слово сразу подхватил десяток голосов.

Она не успела вздохнуть, почувствовала, как ее тянет влево, как теряется, тает в переходе плечо Кати, но в то же мгновение ее тянет к земле.

– Ведьма, ведьма, мы поймали ведьму! – кричали вокруг.

Ей скрутили руки за спиной, во рту и носу оказалась земля, она скрипела на зубах, глаза застилало от пыли и слез. Ярослава пыталась вырваться, но кто-то уже сел на ее ноги, прижимая к земле, на запястьях уже накрутилась веревка. Кто-то потянул ее за волосы, приподнимая голову над землей, – Ярослава попыталась сплюнуть землю, вздохнуть и оглядеться. На рот положили грязную тряпицу, до тошноты пропахшую лошадиным потом, затянули узлом на затылке.

Черный, будто живой плащ – ткань струится мороком, извивается – оказался у лица.

Ярослава замерла.

Медленно скользя взглядом по матовой ткани, она подняла глаза. Взгляд с недоумением зацепился за тяжелый крест на груди и кольцо-печатку с именным вензелем на пальце, какие обычно носят католические церковники.

Темный маг уставился в нее бельмами, надменная улыбка скользнула по губам, будто присыпанным высохшей кровью. Он наклонился к притихшей Ярославе, подцепил ногтем ниточку, державшую камень-личину. Скользнул пальцами по шершавому волокну.

– Не думал, что будет так просто, – прошептал светловолосый.

И дернул веревку вниз, резанув кожу.

– В замок ведьму! – крикнул стражникам.

Ярослава закричала. Но тугая тряпка на лице не позволила выйти наружу ни одному звуку.

Когда ее рывком подняли, она успела заметить, что Кати и поводыря рядом нет. Догадалась: успели сбежать.

А вот ей не повезло.

«Не думал, что будет так просто» – слова темного мага сами всплыли в ее памяти.

Выходит, их здесь ждали? Неужели это была ловушка?

* * *

Он торопился, почти бежал по широким галереям.

Винтовая лестница, вниз – два поворота, с балкона уже видна голубая линия прибоя. Он выдохнул с облегчением.

После аудиенции у императора Флавия, после странного, пугающего прикосновения черной тени к самым сокровенным мыслям, фрагментам разговора и тщательно скрываемым образам русский посол Велидарь спешил покинуть дворец, чтобы скорее предупредить Велеса об опасности.

Потемневшие глаза императора Флавия, крылатая тень – это говорило о многом. О том, что за Флавием стоит кое-кто более могущественный, чем Велес мог себе представить. А это означало, что началась совсем другая партия. Партия, к которой русский царь не готов.

Олег Богуславович выскользнул на балкон – сейчас надо миновать анфиладу пустых комнат, пересечь холл и спуститься по парадной лестнице. Внизу, за широкими золочеными дверями, его уже ждала повозка, чтобы спешно доставить в здание посольства. А потом – он чувствовал это – нужно будет срочно покинуть пределы Византии.

Он почти достиг холла, когда от ближайшей колонны бесшумно отделилась тень.

Черный крылатый силуэт с белыми глазницами.

Велидарь заметил его. Не замедляя шага, обогнул, не позволив преградить себе дорогу. И прибавил скорости.

Это была его ошибка – он позволил тени оказаться у себя за спиной.

Через мгновение Велидарь почувствовал, как стало тяжело дышать, как легкие заполнились чем-то тяжелым, вязким, а тело, перестав его слушаться, стало заваливаться назад. Перед глазами потемнело – это мелькнули обнявшие его крылья.

Еще пытаясь высвободиться, Велидарь потянулся к наружному карману, достал из него щепотку соли – древний способ избавиться от черной волшбы – и бросил ее себе за спину.

В ответ – злое шипение и глухие, будто из пустой бочки, проклятия.

Велидарь шагнул вперед. Но тень, набравшись силы и потемнев, преградила ему дорогу.

– Ты больше не нужен, – прошептала, бросаясь на него.

Короткая схватка, призрачные черные пальцы на горле и толчок к парапету.

Велидарь, задыхаясь, смотрел в белесые глаза, пытался сбросить цепкие пальцы со своего горла, да только проще было сдвинуть каменную глыбу.

Но в какой-то момент ему показалось, что хватка ослабла, тень, будто одумавшись, отстранилась от него. Покачиваясь, посол схватился за парапет, оперся на гладкую, нагретую солнцем мраморную поверхность.

Вдруг мир перевернулся. Опора будто выскользнула из-под пальцев, превратилась в туман. Перед глазами опрокинулось небо, а изогнутая линия прибоя стремительно приближалась. Ощущение полета, головокружение и боль в груди – он даже не успел испугаться.

Велес сказал беречь свою голову.

«Что-то я сплоховал, государь», – подумал Велидарь перед тем, как удар рассыпался в непроглядной темноте.

* * *

Нет, ее не везли в замок, ее волокли по всем улицам небольшого затхлого городка. Первое время она пыталась подниматься и идти – тогда веревку, которой были связаны руки, дергали специально, и она падала, расшибая колени. Снова пыталась подняться и идти, ее снова дергали, заставляя упасть. Колени быстро оказались сбиты, грубая веревка до крови перетерла руки, тело болело от ударов. Но страх не позволял мозгу отключиться, с утроенной силой фиксируя все, что попадалось на пути.

Грязные, заполненные отходами канавы. Пыль, едва прибитая сошедшим снегом. Одержимые злостью лица, с губ которых слетали проклятья и брань, и, хоть Ярослава теперь не понимала ни слова без камня-оберега, который остался у мага, сердце у нее замирало от страха.

Рядом, верхом на лошади, неспешно передвигался темный маг, пристально наблюдая за ней. Он спешился у ворот замка, проследил, чтобы девушку утащили вниз, в подземелье.

Несколько пролетов вниз, запах сырости и человеческих экскрементов вперемешку с кровью и паленой плотью – они пробивались даже через провонявший лошадиным потом кляп, который был вставлен в рот Ярославы. На стенах шипели масляные факелы, бросая горящие искры на пол. Жирная сажа оседала на потолке.

– Пошевеливайся, ведьма! – зло повторяли стражники, подталкивая ее дальше по коридору, мимо железных клеток, в которых в этот момент – Ярослава была уверена – на тощих подстилках из соломы замерли узники.

Ярушка уже ничего не чувствовала, когда ее завели в дальнее помещение подземелья: цепи вколочены в стены, несколько железных стульев с утыканными гвоздями сиденьями, спинками и подлокотниками, приготовленная дыба. Многие орудия пыток не выглядели устрашающе, скорее казались непонятным нагромождением железа и дерева – если бы не веревки и кожаные ремни для фиксации жертв. Ярослава их не рассматривала – зажмурилась: острый запах крови и страха, которым пропитались стены этого помещения, проскользнул и под кляп.

Вывернув запястья за спиной, ее зафиксировали так, чтобы она не упала. Сорвали кляп – Ярослава закашлялась, облизала пересохшие губы.

– Открой глаза.

Властный голос. И слова, которые она внезапно поняла: темный маг или владел ее языком, или мастерски использовал морок. Девушка медленно открыла глаза. Мужчина приблизился к ней, поглаживая большим пальцем заговоренный ею камень. Он обошел ее слева, справа, внимательно разглядывая, будто прицениваясь. Удивительно, но его фигура не отбрасывала тень.

– Назови свое имя, – велел колдун.

– Ярослава…

Недоумение в почти прозрачном взгляде. Он чуть отвернулся, будто собираясь уйти, как вдруг с размаху ударил ее по лицу:

– Не лги мне!

У девушки перехватило дыхание. Ярослава онемела от боли, взгляд едва фокусировался, она безвольно хватала ртом воздух. Стражник зачерпнул воды из бочки, равнодушно плеснул ей в лицо. Девушка коротко ахнула. Осела на руках тюремщиков.

– Я правду говорю…

Маг обошел ее кругом. Сунул под нос камень:

– Ты наколдовала?

– Я.

– Что еще умеешь?

Ярослава молчала: признается в колдовстве – отправят на костер в честь приезда епископа, промолчит – начнут допрос с пристрастием. Словно угадав ее мысли, маг подошел к столу, откинул угол кожаного фартука, которым были прикрыты пыточные инструменты, чисто вымытые, с маниакальной тщательностью и аккуратностью разложенные на поверхности. Несколько видов щипцов, иглы, расширители, воронка, ножи и скребки. От их вида у Ярославы округлились глаза, свело желудок и подкосились ноги: забыв о боли в суставах, девушка повисла на руках стражников.

Холодно наблюдая за ней, маг повторил:

– Что еще умеешь? Раны заговариваешь? – Ярослава с ужасом смотрела на него. Кивнула. – Порчу наводила?

Она качнула головой:

– Нет.

– В связи с дьяволом состоишь?

– Не знаю такого зверя.

Маг подошел вплотную:

– Это легко проверить… – он коснулся указательным пальцем подбородка девушки, заставив ее посмотреть ему в глаза.

Взгляд его стал совсем прозрачным, парализовал. Не осталось ничего, кроме него.

«Я знаю, кто ты, – прошелестел у нее в голове голос мага. – Ты из снежной Московии, из времени, которого нет в манускриптах. На тебе бесовская одежда, постыдная. Мужеская. Послана же ты демоном в медвежьем обличье, тварью, чудовищем, оборачивающимся медведем и пожирающим младенцев».

Послана из Московии? Время, которого нет в манускриптах? Медведем? Это он про Велеса говорит?.. Ярослава нахмурилась: то, о чем он говорил, не укладывалось в голове. Он считал, что она послана Велесом сюда. Но это было неправдой: Велес направил сюда Катю, если только… Если только он не думает, что она – Катя?!

У девушки расшились зрачки, приоткрылся рот от страшной догадки. Маг удовлетворенно кивнул, приняв это за знак. Ярослава усмехнулась:

– Я не она…

Он уже повернулся к ней спиной, намереваясь уйти, но внезапно остановился. Резко обернулся.

– Что ты сказала?

– Я не она. Ты ошибся, маг. Я из снежной Московии, все так. Я ведьма, и это тоже верно. Но я не дочь Велеса, демона, как ты выразился, в медвежьем обличье…

Он молчал.

– Ты прибыла из ненаписанного времени.

– И это так.

– Но ты была там, на поляне. Старуха указала на тебя.

– Какая еще старуха?

Не ответив на ее вопрос, маг отошел к стене, сел на стул с высокой спинкой, явно озадаченный услышанным. До Ярославы донеслось всхлипывание в углу – только сейчас она заметила несчастного, прикованного к стене. По безумному взгляду и бормотанию было ясно: он уже давно сошел с ума.

– Прекрасная Regina[12]12
  Regina (лат.) – королева (Прим. ред.).


[Закрыть], – шептал он, разглядывая Ярославу.

Маг покосился на него, крикнул прислужникам:

– Уберите его!.. – И, взглянув на Ярославу, проговорил отчетливо: – Приведите сюда старуху.

Ярослава сразу ее узнала: по патлатым волосам, все так же торчавшим в разные стороны из-под грязного чепца. Та самая старуха, которую они встретили в лесу. Но теперь у нее оказалось разбито лицо, рваная и опухшая губа едва шевелилась, по подбородку текли слюни вперемешку с кровью, глаз оплыл, платье разорвалось, показывая морщинистую грудь.

Старуху приволокли, видимо, из ближайшей камеры и бросили к ногам мага. Женщина кинулась целовать его сапоги. Но добилась только того, что мужчина брезгливо оттолкнул ее, наградив еще одним ударом по лицу.

– Это ее ты видела в лесу? – кивнул он на Ярославу.

Женщина подслеповато сощурилась, взгляд единственного уцелевшего глаза задержался на Ярославе. Старуха виновато кивнула и отвела взгляд. Маг посмотрел победно:

– И ты будешь отпираться?

– Нет. Я встретила несчастную в лесу, спросила дорогу, чтобы найти ночлег.

– Зачем ты шла сюда? Какие козни готовила?

Ярослава поморщилась:

– Не готовила я никакие козни. Я путешествую.

Маг долго смотрел на нее. Прошипел:

– Врешь…

– С ней еще двое было, – прошепелявила старуха.

Ярушка уставилась на нее, прошептала еле слышно:

– Зачем?..

– Повтори!

– В лесу-то, ваша милость, их трое было. Два монаха и она. Но один, точно говорю, девка ряженая.

Ярослава упрямо покачала головой:

– Неправда, она врет!

Маг встал. Посмотрел на нее презрительно:

– Это легко проверить.

– Я ничего больше не скажу, – сказала Ярушка, чувствуя усталость и боль во всем теле. – Лучше язык проглочу… – Она осеклась, поймав на себе страшный взгляд, увидев, как заклубилась за спиной мага мгла, медленно проявляясь звериной мордой с яркими, будто угольки, глазами. Девушка отшатнулась, ударившись об холодные доспехи стражника.

Маг рассмеялся, открыл ладонь, показав ей камень-личину.

– Он скажет, – пообещал ее мучитель и приказал стражникам: – В клетку ее!

Ярушку толкнули в угол к железной клетке, больше похожей на птичью. Высокая конструкция, в человеческий рост, с крошечным основанием – человеку в ней можно было только стоять или сидеть, поджав под себя ноги. Девушку развязали и, не позволив опомниться, втолкнули внутрь.

* * *

Мирослава нашла его в кабинете – он не выходил оттуда с той самой минуты, как Катя покинула Раград.

– Лушенька… – она едва различила его силуэт в темноте.

Мирослава вздохнула. Включила свет – над головой Велеса загорелось несколько светозаров, в одно мгновение осветив мрачный кабинет. Письменный стол мужа был завален депешами. Велес сидел, откинувшись на спинку кресла, и смотрел прямо перед собой. В руках он держал свиток с красной печатью.

Мирослава села в кресло напротив него. Локти положила на подлокотники и замерла на какое-то время – надеялась, что Велес сам начнет говорить. Но тот молчал. Тогда она стала докладывать новости, делиться дневными заботами и хлопотами, как обычно делали они по вечерам.

– Алевтина Серышева письмо прислала, говорит, урожай нынче богатый будет. Тревожится, успеют ли собрать, – сказала Мирослава как бы между прочим. Велес не пошевелился. Она сменила тему: – Мстислав Ильменский докладывает: большие войска у западной границы стягиваются. Датчане и илийцы. Но есть промеж них и византийские стяги…

Она замолчала.

– Лушенька, что? Не молчи.

– Олега больше нет. Он упал с верхней анфилады дворцового комплекса и разбился. – Мирослава ахнула, прикрыла рот рукой. Велес продолжил: – Сразу после аудиенции и вручения верительной грамоты.

– Флавий принял ее?

– Да, с требованием предоставить Залог власти в течение суток.

Мирослава прикрыла лицо руками:

– Но как узнал он? Ведь ни одна живая душа не знала…

Велес положил депешу с красной печатью на стол, отозвался горько:

– Теперь мы о том не узнаем. Велидарь, который присутствовал на аудиенции, мертв. Флавий выражает соболезнования – Велес небрежно кивнул на депешу.

Мирослава в ужасе покачала головой, тревожно заломила руки.

– Лушенька, раз так, ей нельзя возвращаться сюда, – сказала она решительно. – Под любым предлогом. Если можно, я побуду с ней.

Глава 12
Владыка

– А где Ярушка? – Катя беспомощно оглядывалась по сторонам. Посмотрела на Данияра: – Мы ее там оставили? На поляне той?

Она шагнула к поводырю, схватила его за рукав, заставив развернуться и посмотреть ей в лицо.

Данияр отвел взгляд:

– Я не смогу вернуться туда… Не смогу ее забрать.

Катя отпрянула, пальцы разжались, руки безвольно упали.

– То есть как – не сможешь? Ты же понимаешь, что они с ней там сделают?

Данияр поднял на нее взгляд – злой, холодный:

– Понимаю. Потому не позволю тебе туда соваться. Я за тебя головой отвечаю.

– А я – за нее!

– Я. Не. Могу. Ее. Оттуда. Вытащить! – проорал Данияр и шагнул к дереву.

Она видела, как его пальцы барабанят по шершавой поверхности. Плечи поднимаются тяжело, обреченно.

– Я не могу ее оттуда вытащить, – повторил он шепотом.

– Значит, я это сделаю без тебя.

Катя развернулась и направилась к селению, возвращаясь на дорогу, по которой они прошли днем. В темноте поскользнулась, чуть не упала – успела схватиться за ветку, ахнула.

– И сгоришь на том же костре, – Данияр даже не пошевелился. Он стоял у того же дерева и говорил ей в спину. Катя поежилась под его взглядом, словно прожигающим кожу между лопаток.

Катя пошла дальше по дороге. На этот раз осторожнее.

Подняв с земли корявую ветку, наступила на ее конец ногой, потянула на себя другой. Ветка хрустнула. Катя очистила ее от мелкой сухой листвы, оперлась на нее, будто на посох. В груди разрасталась досада – как они так могли ошибиться, взять и потерять под носом стражников Ярославу.

– Надо Анну найти, – отчетливо проговорил Данияр. – Ее нет в Дряговичах. Следовательно, казни до ее приезда не будет. Значит, у нас есть время. А у нее, как у невесты короля, есть право помилования. Мы расскажем ей всю правду и попросим заступничества.

Катя замерла. Медленно обернулась и посмотрела через плечо:

– Как много времени это займет?

Он стоял, скрестив руки на груди, мрачный и злой, смотрел мимо Кати, будто не желая встретиться с ней взглядом.

– Сколько бы ни заняло, начинать надо прямо сейчас.

Катя неохотно шагнула назад, на поляну.

– Что надо делать, говори.

Данияр огляделся:

– Сейчас – устраиваться на ночлег. – Он остановил жестом протест Кати, повторил более жестко: – Сейчас – спать… На заре двинемся. – Он посмотрел вдаль, проговорил тихо, будто озвучивая собственные мысли: – Утренний туман свяжет все пути, по нему словно по ковру дойдем. Он растает к утру, проглотив все наши следы.

Катя стояла перед ним, опустив руки. В голове ворочались мысли: одна цеплялась за то, что он прав, что все равно не удастся ворваться в город и отбить Ярославу, но вместо нее тут же приходила другая, ковыряла ржавым гвоздем под сердцем:

– А если мы опоздаем?

Данияр перевел на нее взгляд. Девочка вспомнила, что Ярослава знала о поводыре что-то еще, чего он не рассказал Кате. Сейчас он больше всего походил на хищную птицу, опасную и жестокую. Ее должно было успокаивать, что отец не приставил бы Данияра к ней, если бы он мог быть опасен. Да и только что он говорил, что за нее отвечает головой. Что же тогда в его облике пугало до дрожи в коленках? Даже не до дрожи. До икоты.

– Что, если мы опоздаем? – повторила она с нажимом.

Он покачал головой:

– Мы узнаем об этом…

– Как? – Катя преградила ему путь.

– Не забывай, у вас общая кровь. Ты почувствуешь… А сейчас пошли.

И, словно опасаясь новых расспросов, направился в сторону, противоположную селению. Сумерки быстро сомкнулась за его спиной, будто приняв за своего. Надо было догонять поводыря. Катя немного помедлила, прислушиваясь к протяжным стонам, поднимавшимся из низин. В них чудились голоса неживых. Злой шорох крался, окружая, тревожил прошлогоднюю листву. Кате померещились болотно-зеленые огоньки, будто они, подрагивая, загорались то справа, то слева, то сзади. Совсем близко.

Хрустнула ветка за спиной, спугнув притаившуюся сову. Катя вскрикнула и что было сил побежала за Данияром, буквально свалившись на его руки за ближайшим деревом.

– Ты чего?

– Там кто-то есть!

Он снисходительно усмехнулся. Подхватив лунный блик, застывший на черной луже, поднял его и бросил в кусты. Белый луч пролетел над поляной, упал в листву с противоположной стороны, спугнув молоденького, не сбросившего до конца зимнюю шубку зайца.

Поводырь засмеялся. Катя отодвинулась от него, вздернула подбородок.

– Ничего смешного, – пробормотала.

– Да нет, смешно… – Он посмотрел на нее с любопытством: – Ты, выходит, совсем не умеешь пользоваться настоящей волшбой – в смысле, не знаешь ни заговоров, ни обрядов?

– А как бы я, интересно, научилась? Особенно когда никто не учит. – Она направилась прямо, уводя Данияра с поляны. – Только-только начала разбираться в Аркаиме – и всё. Только-только стала разбираться дома – так вот… ввязалась в историю.

Катя осеклась, вспомнив, что она сама напросилась, сама предложила искать сиамского вора.

– А если вора уже нашли? И мы зря сюда забрались? – незаметно для себя она озвучила собственные мысли.

– Не нашли. У меня метка загорелась бы.

Катя обернулась:

– Что за метка?

Данияр молча закатил рукав, подставил лунному свету небольшую отметку: круглая печать с вензелем посередине и знаком Велеса.

– Она же сожжет меня, если с тобой что-то случится, – спокойно сказал он и спрятал отметку.

– Зачем ты согласился?

Данияр грустно улыбнулся и ничего не ответил. Рассказать об обете, данном Велесу, он пока не мог. А может, и никогда не сможет.

Они вышли к ручью – он бежал в глубокой расселине, бормотал, наполненный талой водой. Пена взбивалась на камнях, тянулась белым шлейфом. Данияр спрыгнул вниз, прошел вдоль ручья к раскидистому дубу, чьи корни свисали над водой. Заглянул под дерево и, поманив Катю к себе, помог спуститься.

– Давай сюда, вниз.

Та засомневалась:

– Под дерево?! Зачем?

– Иди-иди, сейчас дождь будет, гроза.

И подтолкнул Катю внутрь.

Удивительно, но под корнями дуба оказалась будто бы небольшая пещера, довольно тесная, но неожиданно сухая, пахнущая лесом и травами. Катя с удивлением посмотрела на Данияра – парень шагнул вслед за ней, провел рукой со стороны ручья, будто темный полог опустил: звуки леса, сырость и прохлада остались там, за пологом, а тепло – внутри. Наклонив голову, прошел к Кате, опустился рядом. Едва дотронулся до своей куртки, как та потяжелела, уплотнилась. По ней густо поднялся ворс, теплый, мягкий. Сбросив куртку с плеч, положил ее на землю и присел, как на ковре.

– Устраивайся. Я тут с краешка примощусь. Но царевнам полагается почивать под теплым одеялом.

Он бросил ее куртку вниз – и возле Кати оказалось теплое верблюжье одеяло. В довершение всего поводырь вытащил из кармана сухую шишку, сжал ее в ладони. А когда раскрыл, у него в руке оказалась лепешка ржаного хлеба.

– Бери, ешь. И спать. – Он разломил лепешку надвое.

– Как? – Катя недоверчиво взяла из его рук половину лепешки.

Данияр прожевал кусок, посмотрел на нее:

– Что «как»?

– Как ты все это сделал?

Он с недоумением напомнил:

– Я поводырь, я говорил ведь.

– При чем тут это?

Он засмеялся:

– При том. Все это, – он показал на стены пещеры, корни, мех, – есть где-то в других местах, но нужно сейчас мне и тебе. И оно стало нашим.

– А шишка?

– Ничего не появляется из ниоткуда. Ничто не пропадает насовсем. Это основной принцип, по которому мы живем. Шишку подобрал на поляне за мгновение до того, как ты испугалась зайца.

Катя опустила глаза, вспомнив о своем испуге, отозвалась:

– Закон сохранения энергии.

Данияр усмехнулся с пониманием:

– Верно.

– Так я все-таки сейчас шишку ем или хлеб?

– Ты? Хлеб, конечно.

– А шишка тогда где?

– А шишка на лбу у любопытной Варвары вырастает. – Он лег на спину. Скрестив руки на груди, сунул пальцы под мышки и отвернулся. – Спи.

Катя поправила одеяло.

– Данияр, как мы узнаем, что с Ярушкой беда? Ты сказал, что я почувствую. Как?

Парень молчал, Катя даже подумала, что он уснул и не слышит ее. Вздохнула.

– Тебе плохо будет… Она в твоей одежде как в твоей коже. Она твоя родня. Ты почувствуешь.

Катя выпрямилась, прислушиваясь к себе. Вроде пока все как обычно.

Аккуратно, чтобы не задеть Данияра, легла на бок, подсунула под голову руку и уставилась в темный угол, прислушиваясь к прорывающимся через завесу приглушенным лесным шорохам и засыпая.

* * *

Велес покачал головой – слова Мирославы о том, что она будет сопровождать Катю, его не обрадовали:

– Не стоит привлекать внимание своим отсутствием.

Он достал из верхнего ящика стола копию карты – точно такую же, что отдал Данияру. Вздохнул: из двенадцати переходов сожжены только два. Слишком медленно.

Велес дотронулся пальцем до второй сожженной отметки, снял со шнурка луноскоп и поставил сверху. В бледном луче мелькнуло отражение. Что-то, напоминающее пещеру или иное укрытие, послышались шум воды и запах сырости. Из полумрака приблизилось лицо Данияра.

Будто опасаясь быть услышанным, поводырь обернулся через плечо, прикрыл губы мороком.

– Слушаю тебя, государь, – из-за морока голос его звучал приглушенно и будто на пару тонов ниже.

Велес проговорил:

– Я предупреждал, что о возвращении сообщу дополнительно. – Данияр кивнул, взгляд поводыря стал сосредоточенным, на переносице пролегла глубокая морщина. – Сюда не возвращаться. Слышишь ли?

Молодой человек кивнул. Подумав, уточнил:

– Не возвращаться совсем?

По лицу Велеса скользнула тень.

– Совсем.

– Если она будет настаивать?

Велес нахмурился, повторил строго:

– Сюда. Не. Возвращаться… Случилось то, чего я более всего опасался в нашем последнем разговоре, поводырь. Мы получили официальную ноту Византии. Надеюсь, ты услышал меня.

Отключив луноскоп, перевел взгляд на Мирославу – жена сидела с прямой спиной, вцепившись зубами в костяшку указательного пальца.

– Лушенька… – выдохнула. – Как же так?

Велес отвел от нее взгляд:

– Что смотришь на меня как на врага? Или хочешь, чтобы Доля в руки Флавия попала?.. А может, и все тайны раскрыть перед Катериной надо? – он нервно тер виски. – Если она это узнает, она нас не простит. А здесь она узнает об этом непременно.

Мирослава ахнула, будто ей в сердце нож вонзили. Отшатнулась.

Велес подошел, положил руку на плечо. Проговорил мягче:

– Смирись. И надейся, что все разрешится в лучшую сторону. Когда-нибудь…

– Что разрешится? – она подняла к нему заплаканное лицо.

– Что Флавий откажется от нее, что Катя вернет дневники и тогда мы получим явное преимущество в переговорах с Флавием.

– Как много «если», – Мирослава тяжело поднялась. – При любом раскладе я бы предпочла оказаться рядом с дочерью.

Качнув головой, она медленно, не оборачиваясь, вышла из кабинета мужа. Когда дверь плотно притворилась за ней, а стены снова покрылись тонким покрывалом из мха вместо морока, Велес опустился в кресло.

– Что же я наделал, – проговорил он, в отчаянии сжав руками голову.

Он не сказал Мирославе – не смог, – что, прежде чем покинуть зал аудиенции, Олег Велидарь успел отправить сообщение ему на луноскоп. Короткое, но объясняющее многое слово: «Темновит».

* * *

Антон не находил себе места. Вечером заперся в своей комнате, вспоминая странную встречу с незнакомкой.

Откуда он знает ее имя?

Откуда ему знакомы ее профиль и отчужденный, будто инопланетный взгляд?

И она его тоже узнала, он был готов поклясться. Узнала, но не захотела остановиться и поговорить, а наоборот, постаралась быстрее смешаться с толпой. Что происходит? Что связывает его с нею?

Когда он засыпал, ему чудился степной запах: луговые травы, разгоряченные полуденным солнцем. Оранжево-красное, оно золотило долину. И изящный девичий профиль.

Недлинные, чуть ниже плеч волосы. Светлые. Вздернутый нос и блуждающая, настороженная улыбка. Ему хотелось рассмотреть ее ближе.

Будто повинуясь его желанию, девушка развернулась, оказалась прямо перед ним.

«Все хотел рассмотреть твои глаза, – его голос звучал будто со стороны. – Вот, знаешь, странное дело, лицо помню, а глаза – нет. Дай посмотрю, пока светло, какого они у тебя цвета».

«Серые», – почему-то вздохнула девушка и попробовала отстраниться.

Он крепче сжал ее плечи. Заглянул в глаза, поймал ее неловкость и смущение – она прятала, отводила от него взгляд, краснела до кончиков ушей. Его забавляло это. Там, в этом воспоминании. «Нет, они не серые. Они цвета Темзы на рассвете».

Черт, придумал же такое. Девушке тоже это не понравилось, она с усилием повела плечами, высвобождаясь. «Не знаю, не бывала».

Это Катя. Это их разговор. Судя по погоде и запахам – летом.

Когда? Какого года?

Утром он решил вернуться на перекресток и попробовать вспомнить, бывал ли он там раньше.

* * *

Она готова была выть: за ночь ноги затекли, болели ступни и щиколотки, ушибленные колени распухли, горели ссадины, ныла спина и шея. Вот бы вытянуть ноги, полежать хоть минуточку. Да только в этой тесной клетке и посидеть нормально не получится. На карликов они, что ли, рассчитаны? Она пыталась встать так, чтобы упереться спиной в прутья и перенести вес с уставших ног, дать им хоть несколько минут покоя и отдыха. Но стоило ей это сделать, как надсмотрщик подходил к клетке и что есть силы бил палкой по прутьям.

Ярослава опустилась на дно клетки, села поджав ноги, вцепилась руками в прутья и повисла на них, положив на несколько минут голову.

За стеной, из коридора, слышались стоны и плач. Кто-то безумным голосом бредил, кто-то звал на помощь. Просили воду. Ярослава первое время вздрагивала от каждого шороха – боялась, что идут за ней, – но через несколько часов мучений наступила та самая стадия отупения, когда казалось, что уж лучше бы скорее к ней пришли и закончились бы все ее страдания.

Здравый смысл устало повторял: ты не выживешь.

Взгляд блуждал по комнате, выхватывал орудия пыток, назначения которых Ярослава не очень понимала, но могла догадаться, что ничего хорошего узнику они не обещают.

– Красавица… – услышала она в который раз.

На этот раз подняла голову и открыла глаза – тот несчастный в углу, с безумными глазами, которого после ухода мага вновь бросили в эти застенки, иногда приходил в себя и его взгляд приобретал ясность. Но даже в этом случае Ярослава не могла понять, что он говорил. Что-то сбивчивое, она даже не уверена, что его бред можно было как-то расшифровать.

– …Княжна, – ворвалось в ее сознание, заставив вздрогнуть.

Какая здесь еще могла быть княжна, кроме Анны? К тому же сказано это было так неразборчиво, что могло оказаться чем угодно. Девушка переспросила:

– Княжна?

Парень обрадовался, завертел головой.

– Княжна… – Он снова что-то говорил, быстробыстро, Ярослава силилась понять хоть слово, но все было тщетно.

Устав вслушиваться в неразборчивый бред, она снова положила голову на руки, устало выдохнула.

– Что ж, ты оказалась права, – услышала она вкрадчивый шепот у самого уха.

Ярослава вздрогнула: задремав, она не заметила, как стих несчастный в углу пыточной, как в подвал вернулся маг и застыл возле ее клетки. Тяжелый крест поблескивал в складках мантии, а на пальце горело кольцо.

Теперь он мрачно улыбался, разглядывая ее.

– Что ж… Я ошибся, свои промахи тоже надо признавать.

– Вы отпустите меня?

Он улыбнулся еще шире, только от его улыбки мороз побежал по коже.

– Да, конечно. Если ты скажешь, где она.

– Кто?

– Не стоит делать вид, будто ты не понимаешь, – он говорил медленно, чуть растягивая слова, а взгляд становился все холоднее и жестче. Ярослава ежилась под ним. – У тебя есть капля ее крови. Вы пришли одной тропой, у вас общие замыслы и устремления… – Он раскрыл ладонь и показал Ярославе ее изъеденный, исцарапанный камушек. Девушка не знала, что делал он с ним, но ей стало почему-то жутко, будто изуродовали что-то живое, дышащее. Не в силах заставить себя отвернуться, она смотрела на камень и глотала слезы. – Да, красавица, он все рассказал.